Я подарю тебе Луну и Звезды

9 Августа 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Поздним августовским утром леди Нарцисса проверяла Большую трапезную, располагавшуюся на втором этаже восточного крыла мэнора. Сегодня к обеду здесь ожидались важные гости. Все было готово к приему – сама трапезная сияла чистотой, большой стол посередине уже был накрыт белоснежной скатертью, со стульев же, наоборот, были сняты полотняные чехлы. Домашние эльфы уже установили посреди стола вместительную супницу с нежным грибным супом-пюре, настаивавшимся под крышкой с мелко нарезанной зеленью петрушки и орегано. Во избежание остывания на суп были наложены чары Стазиса… Усердные домовики деловито и бесшумно расставляли остальные блюда, вазы с цветами и прочие предметы сервировки. Леди-хозяйка могла быть довольна собой. Жизнь в мэноре постепенно входила в спокойное русло. Все шло согласно ее видению будущего семьи. Их сыну и наследнику больше не угрожала смертельная опасность в пожирательских «миссиях». А его предстоящая женитьба означала исполнение обета, данного ею Богине-Матери. Дальнейшее затягивание с вступлением Драко в брак могло вызвать священный и неудержимый гнев божества. Теперь же можно было рассчитывать на божественные милость и благоволение. Все эти благоприятные изменения принесли Нарциссе долгожданное освобождение от постоянного беспокойства за судьбу единственного сына. И сегодняшнее легкое волнение, испытываемое волшебницей, было скорее от радостного ожидания очередного шага в прекрасное будущее, предрешенное для их семьи свыше. Сегодня в Мэлфой-Мэнор должны были нанести свой первый визит после возвращения на родину благородные Гринграссы в лице главы семейства мистера Гавина Гринграсса, эсквайра, и его младшей дочери Астории. От того, как пройдет этот визит, зависело многое – и начало отношений Драко с его будущей женой, и отношения между двумя семьями в целом. Леди Мэлфой не сомневалась, что чистокровные аристократические семьи всегда поладят. Но все равно в поддержку себе прекрасная леди пригласила все тех же дальних родственников Булстроудов. После того как Розалинда Булстроуд нашла нового жениха для своей дочери, их добрые отношения снова наладились. Конечно же, все сложится удачно, и им с Луциусом только и останется дождаться внука. Внука-первенца! И об этом она тоже позаботилась, вовремя предотвратив нежелательную беременность маглорожденной девушки Драко. Нарцисса вздохнула – с этой маглорожденной нужно будет что-то решать. В связи с женитьбой Драко ее нахождение в мэноре становилось нежелательным. Но здесь не потребуется сложных решений. У Мэлфоев был домик-шале́ в шотландском Хайленде, на древней земле Албы¹. Поселить там девушку-волшебницу, лишенную волшебной палочки, не составляло особого труда и не могло создать каких-либо проблем. Да и по отношению к самой девушке это было бы довольно гуманным решением. Но сначала ее дальнейшую судьбу надо было обсудить с Луциусом. Убедившись, что обеденный стол накрыт в полном соответствии с требованиями аристократического этикета и мэлфоевских традиций, леди поспешила в холл, куда в скором времени должны были начать прибывать дорогие гости.

***

В дни, когда в мэноре ожидались гости, Гермионе, чтобы не попадаться им на глаза, предписывалось не появляться в саду. Поэтому ближе к обеденному времени девушка стала собирать книги, чтобы продолжить свои занятия в библиотеке – гости Мэлфоев библиотеку обычно не посещали. Она не успела выйти из беседки, когда услышала незнакомый женский голос… – Эй, Грейнджер! Постой! Гермиона удивленно осмотрелась – по мозаичной каменистой дорожке к ней приближалась высокая рыжеволосая девушка в длинном лиловом платье. Девушка махала рукой для привлечения внимания. Гермионе она показалась смутно знакомой. – Грейнджер, ты меня не узнаешь? А вот я тебя узнала сразу. Я – Миллисента Булстроуд. Мы вместе учились в Хогвартсе. Правда, мы из разных Домов. Я – слизеринка, – тараторила девушка, приближаясь к Гермионе. – Еле тебя нашла, пришлось отправить шпионить своего домовика. И младшая Булстроуд кивнула на плетущегося за ней домашнего эльфа в детской магловской футболке с закатанными рукавами. Взглянув на Гермиону, Миллисента немного натянуто улыбнулась. Хоть она и относилась к конкурирующему Дому, но у слизеринки не было сильной неприязни к гриффиндорской отличнице и всезнайке. Сама она училась посредственно, но никогда не испытывала зависти или пренебрежения к чужим успехам. Скорее, к чужим стараниям она относилась с пониманием и даже с некоторой долей уважения. – Добрый день, – холодно ответила гриффиндорка, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность в продолжении разговора. В отличие от Миллисенты, Гермиона была этой встречей не столько удивлена, сколько раздосадована. В школе она не замечала невзрачную Миллисенту. А теперь сама старалась стать незаметной. Ей совсем не хотелось лишний раз демонстрировать свое униженное положение перед теми, кто помнил ее другие времена. Но и отказать чистокровной аристократке в общении она не могла. Поэтому решила свести предстоящий разговор к минимуму. Холодная встреча со стороны рабыни не остановила напористости Миллисенты. У нее никогда не было ни подруг, ни поклонников, а после окончания школы она вообще оказалась в одиночестве. А так хотелось кому-нибудь излить душу! И Грейнджер, в силу своего зависимого положения, идеально подходила на роль непрекословящего слушателя. – А ты неплохо выглядишь, Грейнджер, – продолжила Миллисента, по-свойски оглядывая Гермиону с ног до головы, – как для рабыни-грязнокровки… – Благодарю, – ответила Гермиона, сохраняя бесстрастное лицо. И добавила спокойно и твердо: – Извини, но мне нужно идти. Прижав к груди свои книги, она попыталась выйти из беседки. Но обойти рослую слизеринку не удалось – та, увидев, что собеседница пытается ускользнуть, решительно преградила ей дорогу. И начала разговор сразу с главного. – Знаешь, Грейнджер, а ведь я чуть было не вышла замуж за Драко, – быстро проговорила Миллисента. Увидев, как вытянулось лицо Гермионы, она примирительно добавила: – Но ты успокойся, наша помолвка уже расстроилась. В ответ на произнесенные Булстроуд слова сердце Гермионы пропустило удар... Она совсем забыла, что в магическом обществе приняты ранние браки! И в скором времени Драко должен будет жениться... Но что тогда будет с ней?! Она ощутила, как внезапно ослабели ее ноги, а руки похолодели, и она тихо опустилась на скамью в беседке, глядя перед собой пустым взглядом. Молчание Гермионы Миллисента восприняла как приглашение продолжить разговор. Поэтому она зашла в беседку и присела на соседнюю скамью. Ее домашний эльф встал у входа, смиренно опустив голову, хотя ему явно не нравилось, что его молодая чистокровная хозяйка знается с грязнокровкой. – Грейнджер, ты не переживай. Я вот уже успокоилась, – попыталась было хорохориться Миллисента, но лицо ее тут же скривилось в жалкой гримасе. – А ведь я так хотела замуж за Драко! Я так этого хотела, что даже собиралась закрыть глаза на твое присутствие рядом с ним. Мы с тобой могли бы даже подружиться! И мне было бы все равно, чтó бы об этом написали в газетах. Кстати, о тебе уже писали в газетах… – Погоди, – перебила ее Гермиона, – какие газеты? Причем тут газеты?! – Ну-у, как только Мэлфои купили тебя для… хм-м… Драко, – на этих словах Миллисента немного смутилась, – в газетах сразу же появились сообщения об этом. Гермиона снова пережила потрясение – она и не подозревала, что о ней писали в газетах. И чтó именно там могли о ней написать... Ее сердце то замирало, то начинало стучать так отчаянно, что сердцебиение ощущалось в самом горле. Миллисента быстро продолжила, желая выложить Гермионе о себе все: – Но меня все равно ожидает скорое замужество – с Грегори Гойлом! Мы с ним когда-то вместе играли в квиддич загонщиками. Но моим родителям это не нравилось, и они мне запретили. Я ведь от природы высокая и широкоплечая, мама боялась, что из-за квиддича я вырасту совсем неженственной… И Миллисента взглянула на молчаливую собеседницу, тщетно ожидая от нее реакции на свои слова. – Гойлы не входят в «Священные 28», – доверительно сообщила она Гермионе. И добавила, склонившись чуть ближе и немного понизив голос: – По правде, я бы хотела замуж за Теодора Нотта – он красивый и обходительный, не хуже Драко. А может, и лучше! Но Тео беден. А еще говорят, что на Ноттах – родовое проклятие. И Нотты не одни такие... Кстати, мне показалось, что Тео сегодня тоже пришел. Вроде бы я слышала его голос… Гермиона слушала не перебивая. Она даже не пыталась вслушиваться в обращенные к ней слова. Женитьба Драко, странное предложение «дружбы» от Булстроуд, сплетни в газетах, Гойлы, Нотты, родовые проклятия – все это безостановочно крутилось в ее бедной голове и не было ни конца, ни края этой «карусели». – … а также мистер Гринграсс со своей младшей дочерью Асторией. Они недавно вернулись из Парижа… – между тем продолжала Миллисента. Ей захотелось быть полезной своей собеседнице и, возможно, предупредить кое о чем. – Астория Гринграсс? – Гермиона попыталась было вспомнить кто это, но без толку. – Молодую хозяйку уже ждут за столом, молодая хозяйка слишком долго говорит с грязнокровкой, – воспользовавшись паузой в разговоре двух волшебниц, вдруг подал голос домашний эльф Миллисенты. – Рикки обещал старшим хозяевам не допускать подобного. Рикки не уследил. У Рикки будут неприятности… – Темный Лорд потребовал установить круглосуточный надзор за чистокровными невестами, – пояснила Миллисента, – поэтому к нам всем родители приставили домовиков. Рикки больше подчиняется родителям, чем мне. Но тут домовик в отчаянии начал биться о мраморную колонну беседки лбом, настойчиво разбивая его в кровь. Это мгновенно отвлекло Гермиону от собственных переживаний. – Твои родители наказывают своих домашних эльфов?! – не сдержала она своего негодования. – Что ты! Обычно домовики наказывают себя сами, не дожидаясь недовольства хозяев. А если домовик не сделает этого сам – с ним жестоко расправятся его же соплеменники… Хотя разговор и мог показаться Гермионе довольно познавательным, но безумное поведение эльфа вызвало у нее настоящие моральные муки. Девушка умоляюще взглянула на Миллисенту. Та подала руку домовику и со словами: «Бывай, Грейнджер…» растворилась вместе с ним в воздухе. Полученные известия сильно расстроили Гермиону. Хуже всего было то, что Драко ей ничего не рассказывал, а она не могла спросить его напрямую о том, о чем вроде бы не должна была знать. Да и в последние дни они почти не общались – он стал часто пропадать у своего друга Теодора, до полного отупения налегая на «коллекции» Ноттов… Вот и сегодняшним вечером, после ухода гостей, он снова был пьян настолько, что еле ворочал языком. Что ж, он был в своем праве, юный избалованный аристократ…

***

10 августа 1998 года, вечер понедельника. Нотт-Мэнор. Сегодня Драко снова гостил у Тео. Они сидели на потертом кожаном диване в слабоосвещенной гостиной Нотт-Мэнора, лениво потягивали огневиски и вели не совсем трезвый разговор, обсуждая вчерашние впечатления. – Н-да, – произнес Тео, откидываясь на спинку дивана, – не ожидал, что у такой хорошенькой Дафны окажется такая страшненькая младшая сестра… И даже Чарами гламура не пользуется, бедняжка… Вчера за столом Драко старательно не смотрел на Асторию Гринграсс. Чтобы составить о ней мнение, ему хватило тех нескольких мгновений, когда их представили друг другу в холле. Зато приглашенный в качестве дружеской поддержки Нотт, совершенно не стесняясь, глазел на младшую Гринграсс весь обед и хорошо рассмотрел все недостатки ее внешности: маленькие близко посаженные глазки, сердито насупленные широкие брови, постоянно кривившиеся в презрительной гримасе тонкие губы. Впалые щеки и землистый цвет лица… Драко, представляя себе свою невесту, жалобно застонал, как от зубной боли. – Да ладно, дружище, не отчаивайся так. У тебя же останется такой аппетитный персик – Гермиона Грейнджер. Будешь по-прежнему искать утешения в ее объятиях, – успокаивал друга Тео. – Тео, ты не понимаешь. Как только я вступлю в брак, Грейнджер придется отсюда уехать. На-все-гда, – и Драко горестно уронил голову на грудь. – Навсегда?! – переспросил Тео, искренне недоумевая. – А куда это – навсегда? Если не секрет, конечно. – Как раз секрет – от меня, – саркастически усмехнулся Драко. – Отец сказал, что мне этого знать не положено. Так сказать, «во избежание супружеских измен», – процитировал он мистера Мэлфоя-старшего, издевательски пародируя его назидательный тон. – Драко, а помнишь, как в Хогвартсе мы оба мечтали об этой девчонке? – Тео сверлил мутным взглядом понурившегося друга. – А теперь она принадлежит одному тебе. И то – уже ненадолго. Это несправедливо. Ты же знаешь, что мечты чистокровных волшебников должны сбываться? Драко, если ты – мой друг, то должен поделиться. Ведь ты обещал... Драко мотнул головой, тщетно пытаясь вернуться в реальность, в которой Тео помнил о каких-то его обещаниях... Все попытки собрать свои разбегавшиеся мысли принесли ему лишь головную боль… Что ж, у их отношений с Грейнджер все равно не могло быть будущего. Он стоял на пороге открывавшейся перед ним новой жизни, в которой для недостойных грязнокровок не было места. Даже если одной из них и удалось занять местечко в его сердце... ненадолго... Да и так ли сильно он нуждался в ней?! Как говорится: «Легко пришло – легко ушло». А Тео – лучший друг, почти что брат. Девчонка же скоро исчезнет и, возможно, они оба ее больше никогда не увидят. И воспоминания о ней развеются, как утренний сон… Так почему бы им не развлечься с ней напоследок?! Без обязательств и последствий... – Ладно, Тео, раз я обещал, так тому и быть. Но только в моем присутствии! И давай, мы оба немного протрезвеем... Тео в ответ лишь пьяно рассмеялся.

***

Двумя годами ранее… Сколько себя помнил Теодор Нотт, он всегда был влюблен в Нарциссу Мэлфой. Его собственная мать умерла в родах, не оставив по себе воспоминаний, поэтому именно Нарцисса – а других волшебниц он и не знал – стала олицетворением его единственной и самой прекрасной волшебницы. Уже с четырех лет он говорил всем, что когда вырастет, то обязательно женится на ней. Взрослые посмеивались над обычным детским заблуждением, но в его случае все оказалось серьезно. Тео завидовал Драко во всем – хорошее детство, авторитетный отец, светлый уютный мэнор, ухоженные парки и цветники, образцовые домашние эльфы – и все это благодаря царившей там богине по имени Нарцисса. Но особенно мучительной была испытываемая им ревность к Драко – малыш Тео буквально умирал от осознания того, что Нарцисса не его мама. Правда, когда они выросли, то оказалось, что отсутствие близкого родства дает молодому Нотту призрачную надежду стать парой Нарциссе... Но та продолжала слепо любить своего хитрого и изворотливого мужа, не желая замечать его недостатков. А Тео терпеть не мог Мэлфоя-старшего! И именно здесь его ждала взаимность! Тео пришлось убедиться в этом летом 1996-го года, когда неприятный сосед почему-то запретил юному Нотту появляться в Мэлфой-Мэноре. Неужели почувствовал в молодом волшебнике сильного соперника?! Вынужденная разлука с любимой разрывала сердце Тео на части… Но насмешливая судьба будто благоволила Теодору – этим же летом Луциус Мэлфой загремел в Азкабан. И не просто так – за дело! Правда, и старого Фергуса Нотта тоже загребли, хотя он в нападении на Департамент тайн не участвовал. Отца взяли за компанию с другими Пожирателями смерти. Это было расплатой за то, что Фергус когда-то в молодости принял Темную метку, и связал себя навсегда с Темным Лордом и его темными делами. Как бы то ни было, но эти аресты расчистили молодому волшебнику путь к его возлюбленной. И Тео решил воспользоваться моментом, чтобы открыть ей свое сердце. А вдруг она решит расстаться со своим мужем-неудачником?! Ему было всего шестнадцать, но нужно было поторопиться и заявить о себе первым, ведь наверняка к такой красавице вскоре выстроится очередь претендентов на ее руку. Скорее всего, его старик-отец уже не вернется из Азкабана, и тогда Теодор в свои семнадцать лет станет полноправным лордом Ноттом, и даже сможет жениться… Почему-то Тео был уверен, что у него все получится. Он послал Нарциссе сову с письмом, в котором в вежливой, но настойчивой форме сообщал о своем завтрашнем визите… На другой день он встал на рассвете. Не дрогнув, облился холодной водой. Для решительного объяснения он надел свою самую красивую рубашку. Не беда, что брюки были от школьной формы. Зато он выбрал самую приличную отцовскую мантию… Как хорошо воспитанный волшебник, он не мог воспользоваться каминной сетью в отсутствие супруга леди Мэлфой. Поэтому, все больше волнуясь, в назначенное им же самим время он появился у ворот Мэлфой-Мэнора. Нарцисса уже была там… Несчастная женщина, получив послание от соседского мальчишки, всю ночь провела в метаниях между страхом и ужасом. Ну почему это случилось именно теперь, когда она чувствовала себя особенно беззащитной?! Мало того, что ее муж сидел в тюрьме и ее сердце разрывалось от мыслей о его страданиях, – но сейчас в мэноре втайне обосновался Темный Лорд со своими Пожирателями смерти... И все ее мысли и чаяния были только о том, как уберечь от гибели себя и своего сына… Тео, так неосмотрительно явившийся у ворот мэнора, подверг и себя, и Мэлфоев смертельной опасности – Темный Лорд свидетелей живыми не отпускал. Как и предателей… «Спаси нас, о святая Бриги́та², не отдай на погибель!» – беззвучно взывала леди Мэлфой к своей покровительнице – Богине-Матери. Тео глядел на Нарциссу безумными глазами. Нервничая и запинаясь, он объявил ей о серьезности своих чувств и намерений. И замер в ожидании ее приговора… Конечно же, она догадывалась, какие чувства заставили друга ее сына прийти сюда, презрев запрет лорда Мэлфоя. Она давно стала замечать его отношение, но надеялась, что все это у Тео пройдет само, как это часто бывает с юношескими влюбленностями. Но сейчас нельзя было полагаться на то, что медленно текущее время все решит и излечит. И ранить сердце мальчишки тоже было нельзя… Нарцисса нашла верные слова: ей очень лестно признание юного Теодора, но, к сожалению, он пал жертвой любовной иллюзии. Она искренне желает ему встретить настоящую любовь и готова принять его девушку как дочь, потому что сам Тео ей как сын. А к Нарциссе – она очень на это надеется – он продолжит относиться с уважением, как к женщине, пытавшейся быть ему матерью, и как к верной жене, не оставившей своего горячо любимого мужа в беде. Романтические отношения между ними невозможны... И настоящая леди взяла с мальчишки слово, что он сейчас же отправится домой и больше не будет искать с ней встреч. Обнадеживший сам себя Тео был потрясен ее отказом. Ему ничего не оставалось, как дать ей это обещание и вернуться домой… Не находя себе места в своем давно пришедшем в запустение доме, он безуспешно пытался найти разрешение измучившей его ситуации. На какой ответ он рассчитывал?! Что он мог предложить ей, кроме своей трепетной любви?! Ради него, птенца из разоренного аристократического гнезда, благородная леди не станет портить отношения со своим окружением... И тогда он впервые понял своего отца, все эти годы заливавшего свое горе терпким коллекционным вином...

***

Как ни старался отвергнутый Тео побороть свою любовь к леди Нарциссе, это чувство не проходило, лишь соединившись в его сердце с щемящей тоской. Становилось немного легче, когда рядом был Драко, в чертах которого присутствовало что-то неуловимое от прекрасной Нарциссы. Хотя, взрослея, тот все больше становился похож на одиозного мистера Мэлфоя. Теодор страдал в одиночку, а у Драко, как всегда, все было хорошо и дальше должно было стать еще лучше… Как-то после зимних каникул Блейз Забини привез друзьям-слизеринцам из Италии магловские порножурналы, из которых можно было почерпнуть не только некие знания – искусительные и запретные, но и получить наглядные пособия для дрочки. Краснея и давясь пошлыми смешками, парни разглядывали провокационное содержимое и искренне сожалели, что маглам-простакам не было дано овладеть искусством движущихся колдографий… Потом они делили журнал, выдирая листы с понравившимися «модельками». Драко выбрал себе пышногрудую блондинку. Кто-то пошутил по этому поводу: «Мэлфои получают все самое лучшее!» Тео от этих слов покоробило. Он тоже хотел выбрать ту блондинку, но первым ее захватил Драко! Ему не пришлось долго обижаться – Драко вскоре отдал свою красотку из журнала. Ведь они были лучшими друзьями и привыкли делиться друг с другом… В конце концов они оба пришли к выводу, что секс с картинкой – это скучно. Вот с Дафной все оказалось гораздо интересней… Дафна Гринграсс тоже была пышногрудой и длинноногой блондинкой. В то время она дружила с Пэнси Паркинсон на почве их общей влюбленности в Драко. Но Мэлфою-младшему на 6-м курсе было не до ухаживаний за девчонками… Поэтому уязвленная его невниманием Гринграсс переключилась на более контактного Теодора. Они сошлись как-то очень быстро – исстрадавшийся Тео жаждал утешения в объятиях золотоволосой красавицы. Поначалу они много и долго целовались, все сильнее распаляя друг в друге голодное желание, пока в один из долгих зимних вечеров член Тео не оказался во рту у Дафны... Но на бóльшее она не согласилась, даже ни разу перед ним не разделась – мол, чистокровная невеста должна попасть на брачное ложе невинной девицей, тела которой не касался даже взгляд постороннего мужчины. Что ж, Тео не стал настаивать, его вполне устраивали их необременительные отношения. Конечно же, девушка взяла с него честное слово, что он о произошедшем между ними никому не расскажет. И Тео поклялся – это было ничтожной платой за испытанное им наслаждение. А еще он был доволен тем, что впервые сделал что-то без Драко… Все испортил Блейз Забини – темпераментный итальянец похвастался перед друзьями любовной связью с красоткой Дафной. Он был влюблен в нее по уши и больше не мог скрывать свою страсть. Вот тут все тайное и стало явным. Оказалось, что не только Тео мнил себя единственным ценителем умелого рта и проворного язычка Дафны Гринграсс. Драко, к удивлению друга, тоже успел там отметиться. И еще несколько старшекурсников из Дома Слизерина, все – наследники аристократических родов. Девица Гринграсс выбирала себе первоклассных парней... Сначала они все сильно огорчились, а потом посмеялись – девчонка и всех симпатичных парней отымела, и вроде бы невинность сохранила. На том бы все и затихло… Но все опять испортил Забини! Обманутый в своих лучших чувствах девушкой и друзьями, он поначалу метался по хогвартским коридорам, потом вырвался в Хогсмид и там напился до зеленых дракклов. Все закончилось каким-то нелепым скандалом, который он устроил Дафне, доведя ее до слез. И после этого он внезапно решил задать жару всем ее «пассиям», попортив им аристократические носы и пересчитав их идеальные зубы... Друзьям насилу удалось успокоить разошедшегося Блейза и уладить эту неловкую ситуацию. Поскольку скандал мог принести позор всем его участникам, то они дали друг другу слово молчать. Еще с детства наследники благородных родов уяснили, что подробности грешков чистокровных аристократов не должны покидать пределы их избранного круга. По окончании этой истории Драко и Тео пришли к умозаключению, что появление в их жизни Дафны было досадной случайностью, не нарушившей их дружбы. Драко даже поделился с Тео своими личными переживаниями – ему давно нравилась одна девчонка из Дома Гриффиндора. Раньше, когда они были помладше, Драко при каждой встрече обзывал ее «грязнокровкой», пытаясь таким незамысловатым способом привлечь внимание маглорожденной выскочки и хоть немного сбить с нее гриффиндорскую спесь. Но строгий Мэлфой-старший запретил сыну даже приближаться к «грязнокровкам», и теперь взрослеющему волшебнику оставалось лишь издали и молча наблюдать за предметом своей симпатии, не решаясь нарушить запрет отца. Тео не сомневался в очередной любовной победе Драко. Какая нормальная девчонка сможет устоять перед богатым и красивым аристократом?! Все в этом мире было для таких, как Драко! Но оказалось, что эта маглорожденная отличница-всезнайка из гриффиндорского Дома считала по-другому. Она просто в упор не замечала юного и заносчивого аристократа! Но Тео сочувствовать другу не собирался – в отличие от него, у Драко все скоро наладится… Не с этой ведьмой, так с другой. С той же безнадежно влюбленной в него злюкой Паркинсон, например… Присмотревшись внимательней к девчонке Грейнджер, Теодор отметил, что та оказалась довольно симпатичной, даже красивой. Недаром же на нее обратил внимание Драко… И хотя в гриффиндорской выскочке не было ничего от Нарциссы, она смогла вызвать интерес и у Тео. Кстати, а почему он сам не замечал ее раньше? Обидное прозрение отрезвляющей волной накатило на Теодора. Он всегда хотел получать только то, что было у Драко: прекрасную и недостижимую леди Нарциссу, пышногрудую блондинку из журнала, самую дорогую модель метлы… Он и на Дафну клюнул не из-за ее пышных и светлых, как у Нарциссы, волос, а потому, что той нравился Драко. А сейчас ему хотелось заполучить девчонку Грейнджер! Старый Фергус Нотт не был для сына таким авторитетом, каким был для Драко мистер Мэлфой. Поэтому никто не мог запретить Теодору встречаться с маглорожденной красоткой. А еще где-то в глубине души пряталось гаденькое желание наказать своего более удачливого друга… Но потомок аристократов не должен совершать поступков, недостойных его благородного рода! И Тео тяжело вздыхал, разрываясь между желанием и невозможностью отношений с симпатичной девушкой, так сильно понравившейся его другу. А значит, понравившейся и ему...

***

На следующий год... Фергус Нотт вернулся из Азкабана в июле 1997-го года – осунувшимся и еще более постаревшим. Встреча отца и сына не была радостной – они и раньше были не особо близки, а теперь и вовсе отдалились друг от друга. Немного придя в себя, Нотт-старший вновь погрузился в привычное для него хмельное состояние – благо, что винные подвалы Нотт-Мэнора славились как неиссякаемый источник божественной амброзии, солнечного нектара, чудодейственного эликсира – или как там называл алкогольные напитки старина Фергус. Правда, иногда его стало пробивать на разговоры по душам с повзрослевшим сыном – будто он боялся уйти из жизни, оставив единственного сына в неведении. Так Тео с настороженным интересом узнал и о родовом проклятии Ноттов, и о том, что Фергусу не стоило принимать Темную метку и становиться Пожирателем смерти. А еще отец дал сыну ценный совет не попадаться на глаза Темному Лорду – «тому-кого-нельзя-называть», да и вообще – держаться от него подальше. Уж слишком многими неприятностями это могло грозить юному наследнику Рода Ноттов. С тех пор, наверное, единственным, в чем Тео не завидовал Драко, была принадлежность Мэлфоя к Пожирателям смерти и его изуродованная по этой причине левая рука...

***