Я подарю тебе Луну и Звезды

6 июня 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Субботним утром следующего дня юным любовникам не дали понежиться в постели домовихи Мипси и Пинки. Они бесшумно появились возле длинной банкетки у изножья кровати, старательно глядя в пол. Обе были одеты в честь дня рождения молодого хозяина в новые туники-наволочки разных оттенков зеленого цвета, а их головы украшали желтые и розовые бантики. Мипси положила на банкетку подарок Гермионе от леди-хозяйки – длинное бирюзовое платье из легкого шелка, украшенное серебристой вышивкой и мелким речным жемчугом по линии декольте. Пинки принесла завтрак на лоджию немного позже обычного, она задержалась из-за Мипси. Малышка нуждалась в компании старшей домовихи, побаиваясь столкнуться с котом Живоглотом один на один. Платье было передано на тот случай, если Гермиона захочет выйти к гостям Драко. Леди Нарцисса наивно полагала, что поскольку девушка тоже училась в Хогвартсе, то Драко может представить ее своим школьным приятелям, конечно же, щадя ее самоуважение и не выкладывая всю правду о ее ситуации… «Нет-нет-нет!» – испугалась Гермиона. Реальность резко заявила о себе. Она – грязнокровная рабыня-наложница. Личная шлюха своего господина. Появиться перед бывшими соучениками в этом качестве – для гордой гриффиндорки это было тем еще испытанием! Рано или поздно ей придется через это пройти… Но только не сегодня, когда она едва пришла в себя и пока их отношения с Драко казались ей почти нормальными… Строгая Мипси настояла, что магическую подгонку платья по фигуре нужно все равно сделать. Гермионе пришлось отложить завтрак и покорно надеть не по росту длинное платье с волочащимся по полу подолом. Мипси походила вокруг, невесомо прикасаясь к бирюзовой ткани своими лапками и пощелкивая маленькими пальчиками. Слишком длинная юбка превратилась в юбку-колокольчик, чуть прикрывавшую колени. Откровенное декольте уменьшилось, пышные рукава стали гораздо ýже. Украшения из мелкого жемчуга исчезли. Платье леди превратилось в более скромное, девичье. Завершив свою работу, эльфийка сказала, что запомнила мерки и уже без присутствия Гермионы подгонит остальную одежду. У хозяйки оказалось множество платьев, которые она ни разу не надевала, и она была готова отдать их девушке… С обувью ситуация была сложнее. Здесь с подгонкой домашние эльфы помочь не могли, тут нужен был особый мастер, из гоблинов. И Гермионе пока что приходилось ходить по мансарде босиком, следуя в этом примеру Драко. Но сегодня Мипси снабдила Гермиону парой «мюли» – кожаными туфлями на низком каблуке и без задников. Для такой обуви небольшая разница в размере ноги была некритичной, а носить мюли можно было не только в самом мэноре, они вполне годились и для прогулок во внутреннем дворе. Тем временем малышка Пинки занималась приручением дикого и страшного зверя Живоглота. Она принесла не только завтрак для молодых волшебников, там была еще и миска с куриными крылышками, тушеными в нежном белом соусе. Добряк полунизл был вовсе не удивлен – за прожитый год в Хогвартсе он привык к подобным эльфийским подношениям. Поэтому все было принято благосклонно и съедено с завидным аппетитом. Так был заложен первый камень в фундамент крепкой и верной дружбы между эльфийкой Пинки и котом Живоглотом. Пока Гермиона занималась примеркой, Драко, искоса поглядывая на нее, торопился закончить завтрак – нужно было помочь матери с последними приготовлениями к празднику. Целуя девушку перед уходом, он попросил дождаться его возвращения, не снимая нового платья, потому что он планировал сделать это сам. Принимаясь за свой завтрак, Гермиона позволила осмелевшей Пинки причесать ее на новый лад. Им обеим очень понравились «французские» косы.

***

Праздничный обед был назначен на пять часов вечера – на три часа позже, чем обычный. Стояла хорошая летняя погода, поэтому было решено стол на двенадцать персон накрыть на широкой южной веранде, выходившей во внутренний двор мэнора, с видом на цветущие клумбы, мраморный фонтан и находившийся за ними небольшой фруктовый сад. Поскольку в этот день заняться все равно было нечем, Гермиона решила незаметно понаблюдать за сидевшими за праздничным столом волшебниками. Она вышла на балкон и уселась на полу на одну из диванных подушек, спрятавшись за балюстрадой, увитой цветущими плетями благоуханных роз. Ей надо было увидеть мистера Мэлфоя-старшего – впервые с того самого дня встретиться со своим страхом. Пока на безопасном расстоянии. У нее не получится избегать его вечно, значит, надо учиться его не бояться… Она сразу же приметила нарядных хозяев торжества: издали показавшегося ей совсем не страшным хозяина мэнора в темно-синем бархатном камзоле, расшитом серебряными галунами, леди-хозяйку в платье из светло-синего бархата, украшенном серебряными позументами, с присборенной вставкой из голубого шелка в районе декольте. Они сидели во главе большого овального стола, за которым по обе стороны от них располагались старшие гости – дальние родственники семьи Булстроуды и Крэббы, и партнеры Мэлфоев по бизнесу Гойлы. Всех этих волшебников Гермиона уже видела, когда несколько раз случайно сталкивалась с ними, обычно на платформе 9¾ вокзала Кингс-Кросс… Драко в голубой рубашке, уже успевший снять темно-синий пиджак, сидел за противоположным концом стола вместе со своими однокашниками по Хогвартсу. Гермиона не была с ними хорошо знакома, но узнала их: это были парни из Дома Слизерина – Теодор Нотт и Грегори Гойл. Кажется, среди гостей была и девушка-слизеринка, Миллисента Булстроуд, – ничем не примечательная особа… Гермиона задержалась взглядом на Драко. Ему так шла его голубая рубашка! Казалось, он весь светился изнутри, излучая неяркое голубое сияние… Он был так далеко и наверняка уже забыл о ней, занятый своими гостями… Будто почувствовав ее взгляд, юноша поднял голову и посмотрел в сторону лоджии, на которой пряталась Гермиона. Зорким взглядом квиддичного ловца он «выхватил» ее лицо в обрамлении цветущих роз. Его губы послали ей сначала улыбку, затем – поцелуй. У Гермионы забилось сердце: «Драко!» Она отпрянула назад, боясь привлечь внимание гостей… Присутствовавшие за столом волшебники не придали значения искренней улыбке, озарившей лицо именинника… Поскольку праздничный обед был устроен «по-домашнему», между гостями почти постоянно шла тихая, непринужденная беседа всех со всеми. Наверх, к Гермионе, доносилось лишь нечленораздельное бормотание, изредка прерываемое громкими восклицаниями и звяканием столовых приборов. Довольно скучное зрелище разбавляли своим появлением кухонные эльфы, занятые переменой блюд. Гермиона отвернулась, прислонившись спиной к мраморной балясине. Ее никогда не позовут за этот стол, да она и сама никогда не стремилась попасть в это общество рафинированных аристократов. А теперь уже – темных волшебников! Она оказалась здесь по воле жестоких обстоятельств и теперь должна была ежедневно переживать все новые унижения. Сейчас она ощущала себя домашним любимцем, которого хозяева кормят в отдельно отведенном для этого месте… Девушка погладила забравшегося к ней на колени Живоглота. «Что, Глотик? Теперь мы с тобой на равных», – горько усмехнулась она, ощущая небольшое напряжение в левом предплечье. Оно было изуродовано вырезанным в живом теле словом «грязнокровка» – на вечную память от Беллатрисы Лестрейндж… Разомлевший Живоглот счастливо мурчал, погружаясь в послеполуденную дремоту… Неожиданно внимание девушки привлекли громкие возгласы, раздавшиеся со стороны веранды. На стол рядом с именинником бесшумно опустилась большая сова с привязанной к ножке аккуратной пергаментной трубочкой, и Драко занялся освобождением птицы от принесенного ею письма. – Это – сова Друэллы Блэк, – послышался тягучий голос мистера Мэлфоя, от которого по спине Гермионы побежал холодок. – Интересно, Драко, что же там прислала твоя бабушка? – Бабушка поздравляет меня с днем рождения и приносит свои извинения гостям и хозяевам, что по состоянию здоровья она не может сегодня присутствовать в Мэлфой-Мэноре. – Хм-м, не может такого быть, чтобы Друэлла Блэк просто поздравила своего внука с днем рождения… – в неприятном голосе Мэлфоя-старшего прозвучали нотки сомнения. – Она приглашает меня к себе в следующее воскресенье, – просто ответил ему сын, складывая пергамент и пряча его в карман пиджака, висевшего на спинке стула. И добавил, упреждая дальнейшие вопросы : – Одного. Мистер Мэлфой покачал головой – его мальчик, действительно, не только вырос, но и пытается вести себя по-взрослому. Не рано ли? Тем временем праздничный обед уже подходил к концу и эльфы начали убирать со стола… Гости же, завершив общую трапезу, разделились на группы по интересам. Драко и его приятели, громко переговариваясь, удалились в мэнор. Дамы-волшебницы направились в находившуюся посреди сада мраморную ротонду, куда эльфы должны были подать чай и пирожные. Господа-волшебники сладкое не признавали, поэтому после обеда остались на веранде. Мэлфой-старший, Булстроуд и Гойл-старший расположились в креслах, Крэбб немного в стороне от остальных курил трубку стоя. До Гермионы долетали обрывки их разговоров. Кто с кем говорил – было непонятно, из всех мужских голосов она смогла распознать только голос мистера Мэлфоя. По-аристократически тянущий гласные, этот голос казался ей манерным и неприятным, и все еще вызывал страх… Гермиона напряглась, принуждая себя слушать. Может, ей удастся узнать что-то полезное… – Нотт-старший никогда не приходит… Даже сомневаюсь, жив ли он… – донесся до нее резкий мужской голос. – Гринграссы, Шафики и Паркинсоны вообще сбежали. Говорят, во Франции сейчас очень неплохо. По крайней мере, с бизнесом там все в порядке… – отозвался ему другой голос, отдаленно похожий на голос хозяина мэнора, но более высокий. – Хех… говорят, что и Орден кое-где продолжает сопротивление... Но это только благодаря связям с заграницей. По слухам, МАКУСА вроде бы их поддержала... – мужской резкий голос был полон желчи. – Не знаю, мы пока прекрасно справляемся сами. Грязнокровок уже почти всех переловили… Правда, теперь начали беспокоить оборотни… – произнес голос с характерной хрипотцой курильщика. Наверное, это был мистер Крэбб. – Кстати, о грязнокровках... Я в качестве подарка на 18-летие своего сына купил ему грязнокровную наложницу, – вдруг раздался голос Мэлфоя-старшего. И хотя эти слова были произнесены им медленно и четко, хорошо поставленным спокойным голосом, – все равно для Гермионы они прозвучали, будто царапанье железом по стеклу. Господа-волшебники ненадолго умолкли – судя по всему, чтобы обдумать услышанное. Постепенно разговор переключился на новые возможности, которые далó истинным волшебникам сексуальное рабство грязнокровок – например, «домá Долохова»… Гермионе слушать все это было неприятно и она вернулась в спальню. Верный Живоглот последовал за ней.

***

В увитой розами беседке за «сладким» столом на широких скамьях со множеством разноцветных подушек и сидушек уютно разместились пять дам: сама хозяйка Нарцисса Мэлфой, ее дальние родственницы – Розалинда Булстроуд со своей дочерью Миллисентой, а также миссис Гойл и миссис Крэбб. Последняя была в глубоком трауре по погибшему месяц назад младшему сыну. Волшебницы пили чай из полупрозрачных фарфоровых чашек. На трех больших блюдах, стоявших посередине мраморного столика, лежали маленькие, на один укус, затейливо украшенные пирожные – лимонные с меренгой, шоколадно-ореховые бары, ягодные корзиночки, безе и марципаны. Дамы выбирали лакомства, помещая их на десертные тарелочки, зависшие в воздухе рядом с ними, и вели неспешную беседу – о выросших детях, о будущих внуках… – Не верится, что моему Драко уже восемнадцать. Еще совсем недавно он был таким милым малышом. Так жаль, что у Мэлфоев может быть только один сын… – продолжила начатый ранее разговор Нарцисса. – Что поделаешь, таковы «правила» чистокровных семей из «Священных 28»: обычно только один ребенок, и это – сын-наследник. У нас с Бодвином – одна дочь, а ведь можно было родить еще и сына, но мы так и не решились. А вдруг проявится какое-то родовое проклятие, о котором мы не знаем? – в голосе Розалинды Булстроуд звучало беспокойство. – Хорошо, что наша Миллисента абсолютно чиста – и в смысле родовых проклятий тоже. Таков вердикт известного родомага Ариантуса – мы недавно посещали его по этому поводу… И Розалинда с любовью взглянула на сидевшую рядом с ней дочь, нежно сжав ее руку в своей. Миллисента была завидной невестой, пусть и не красавицей. Чистокровная, богатая, без родовых проклятий. – У нас первенцем был сын, и хотя наша чистокровная семья не входит в «Священные 28», мы решили больше не рисковать… – поддержала разговор Мейред Гойл. – Мы тоже не входим в «Священные 28», поэтому рискнули и после дочери родили сына. Чем все закончилось – вы знаете… Винсент погиб… – Бренна Крэбб смахнула слезу. – Хорошо, что дочь уже замужем. Надеюсь, мы с Кеннетом дождемся рождения внука, хотя с этим тоже возникли какие-то сложности… Дамы-волшебницы с сочувствием посмотрели на миссис Крэбб. – Но все равно есть несоблюдающие правила! Например, Гринграссы. У них две дочери – на младшей вполне может оказаться проклятие, – вступила в разговор Миллисента, дочь Розалинды Булстроуд. Дамы понимающе переглянулись – здесь все недолюбливали чванливых Гринграссов, но не так откровенно, как младшая Булстроуд. Нарцисса допила свою чашку чая и, извинившись, оставила дорогих подруг, чтобы оказать вежливое внимание хозяйки дома вошебникам на веранде. Проследив, что хозяйка мэнора удалилась на достаточное расстояние, миссис Гойл произнесла громким шепотом: – У Блэков было три взрослых красавицы-дочери. Просто какая-то неземная красота! И все три – замужем. Но теперь осталась одна Нарцисса… – Всегда считала, что в многодетности Блэков есть какая-то тайна… – поддержала подругу Розалинда. – Еще у них было двое двоюродных братьев. Но оба погибли, так и не успев жениться. А вот о братьях Лестрейнджах ходили упорные слухи, что там был замешан какой-то темный ритуал… – Но старший теперь вдовец, а младший так и не женился. И оба уже в солидном возрасте, а детей – нет, – вторила Миллисента матери. – Вам не кажется, что будто какой-то рок преследует чистокровные Роды́? Ненадолго в беседке воцарилось молчание. Каждая ведьма задумалась о своем…

***

После застолья Драко и его гости – Теодор Нотт и Грегори Гойл – отправились в одну из малых гостиных, находившихся в западном флигеле. Конечно, после плотного обеда всем хотелось прогуляться парком, но сбежавший в свою родную Италию Блейз Забини обещал поздравить виновника торжества с помощью каминной связи, а заодно и пообщаться со школьными приятелями. Решили, что лучше всего для этого подойдет камин в английской гостиной. Парни расположились на большом кожаном диване напротив камина. Услужливые эльфы принесли им пару бутылок огневиски и бокалы – совершеннолетним волшебникам уже был разрешен крепкий алкоголь, у них теперь все было по-взрослому… В назначенное время в камине возникло зеленое лицо Блейза, сильно искаженное связью на большом расстоянии. Жизнерадостного итальянца приветствовал нестройный хор мужских голосов, прерываемый веселым смехом. – Драко, дружище, мои поздравления! Здоровья, богатства и много-много любви! – лицо Блейза ненадолго исчезло из камина – он отвернулся, чтобы взять бокал вина. Его вновь появившееся зыбкое изображение осушило бокал до дна – за здоровье друга. Остальные парни поддержали тост Забини своим огневиски... С непривычки алкоголь ударил в их юные головы… И завязалась беседа – ни о чем… Особенных планов у недоучившихся выпускников не было – в Волшебной Британии стало сложно что-то планировать. Наверное, им придется помогать своим отцам в их семейном бизнесе… Блейз высказал сожаление, что не может продемонстрировать друзьям свой средиземноморский загар, – камин передавал все только в зеленом цвете. Все громко расхохотались над шуткой темнокожего от рождения волшебника… Теодор Нотт предложил следующий тост за прекрасную хозяйку мэнора – леди Нарциссу, мать Драко, – ведь это был и ее день тоже… Все дружно встали перед висевшим над камином портретом совсем юной леди Мэлфой и, перед тем как выпить до дна, салютовали ей своими бокалами. Молодая леди на портрете вежливо кивнула головой своим почти ровесникам… Разговор зашел о знакомых девочках – Пэнси и Дафне, увезенных родителями во Францию. Сегодня днем Пэнси связывалась с Драко через камин – поздравляла. Сказала, что им с Дафной удалось сдать ЖАБА в Бобатоне, теперь они – аттестованные волшебницы, у них даже появился свой маленький бизнес – магазин на двоих, где они торговали модной магической одеждой и магической косметикой. Она была очень довольна и возвращаться не собиралась… Воспоминания о Дафне вызвали оживление среди захмелевших ребят, посыпались веселые намеки – на грани приличий. Леди Нарцисса на портрете неодобрительно шикнула на них – волшебники смущенно засмеялись. Теодор Нотт, картинно приложив руку к груди, принес искренние извинения Прекрасной Даме от лица всех присутствующих. – Драко, ты так и не сказал, какой подарок был самый дорогой? – неожиданно поинтересовался Блейз. – Отец купил мне наложницу-грязнокровку! – неожиданно для самого себя вдруг выпалил Драко. Радость обладания девчонкой переполняла его весь день, а остатки сдержанности растворились в алкоголе, и он больше не мог молчать об этом. – Старик, я тут у себя уже давно «этим» занимаюсь… – Забини сделал вид, что нисколечки не удивлен. Леди Нарцисса на портрете возмущенно закатила глаза и встала с кресла, чтобы покинуть компанию зарвавшихся юнцов. – Блейз, это не просто секс, здесь речь идет о сексуальном рабстве, – изрек Тео равнодушно, с легким оттенком презрения. У отца Тео не было денег, чтобы делать сыну такие роскошные подарки. Поэтому Тео такие поступки не одобрял. – Велика радость – трахаться с грязнокровкой… еще и без ее согласия… – Да ты даже не представляешь, кто она! – Драко, не получив от друзей ожидаемой реакции, решился открыть им имя своей наложницы. – Это – Гермиона Грейнджер! Тео, потрясенный и уязвленный услышанным, только и смог произнести: – Но мы же вместе учились! Это как-то… нехорошо… – Ты даже не представляешь, насколько хорошо! – с вызывающей ухмылкой ответил ему Драко. Остальные парни поддержали его громким смехом. Леди Нарцисса на своем портрете уже отсутствовала… Забини, как всегда, потребовал подробностей, но Драко благородно отнекивался – мол, пусть она и грязнокровка, но он же все-таки джентльмен… – Старик, но про нее же ходили разные слухи – что ей нравилось менять своих парней и все такое… Правда ли это? – продолжал допытываться Блейз. – Порог Мэлфой-Мэнора она переступила девственницей, – честно ответил Драко. Незаметная легкая рябь прошла по стенам гостиной, беспокоя застывших на портретах предков. Еле уловимый шелест послышался и затих в соседней комнате – французской гостиной. Услышав слова Драко, Тео и Блейз переглянулись – им оставалось завидовать молча. В голове Грегори Гойла, почти не участвовавшего в общем разговоре, явно зародилась какая-то мысль… Следующий тост – «За прекрасных девственниц!» – предложил Забини, внеся этим некоторое оживление в притихшую было компанию. Теодор, ухмыльнувшись, подтолкнул локтем задумавшегося Грега. Тот привычно не отреагировал на подначивания шутника Тео. – Да, Блейз, ты так и не сказал, когда ты собираешься возвращаться в Волшебную Британию? – Ребята, простите, но вы уж тут как-нибудь без меня… Забини произнес прощальный тост, парни допили свой огневиски и зеленое лицо Блейза исчезло из камина. Выпитый алкоголь вызвал у Тео Нотта навязчивое желание увидеть наложницу Драко – прямо сейчас. Он хотел убедиться своими глазами, что Драко не привирает спьяну. Драко отшутился – мол, время позднее и все хорошие девочки уже давно спят, а его Грейнджер – очень хорошая девочка. Опьяневший Драко, конечно же, хотел похвастаться перед другом своей собственной наложницей-грязнокровкой, но такое его поведение точно не понравилось бы Нарциссе. Да и девчонка Грейнджер могла обидеться, а у них все только начиналось…

***

Вечерело. Гостям Мэлфоев пришла пора уходить. Они собрались возле большого каминного портала в холле мэнора. Первыми попрощались Булстроуды – Луциус и Бодвин крепко пожали друг другу руки, Нарцисса и Розалинда – обнялись. Волшебницы даже по-родственному обменялись вежливыми поцелуями. Сегодня их семьи предварительно договорились поженить своих наследников – Драко и Миллисенту. После того как в камине улеглась пыль за Булстроудами, хозяева попрощались с четой Крэббов. Гойлы уходили последними – задержались из-за своего сына Грегори. Он все никак не подходил к камину и тянул время, молча стоя рядом с Драко и Тео, которые слишком эмоционально беседовали друг с другом. Наконец, когда перед камином остались только Мэлфои и Гойлы, Грегори решительно направился к родителям и заявил, что тоже хочет рабыню-грязнокровку, как у Драко. Миссис Гойл ошеломленно воззрилась на своего сына, потом – на мужа. Леди и лорд Мэлфои хранили молчание, стоя рядом с невозмутимыми лицами. Мистер Гойл со словами: «Разберемся дома!» втолкнул сына в камин и, подхватив под руку супругу, зашел вместе с ней туда же. Свободной рукой он бросил в камин зеленый порошок – и семья Гойлов в зеленом пламени унеслась к родным пенатам. Самым последним исчез в камине Теодор Нотт – только после того, как Драко все-таки пообещал устроить их «общую встречу» с Гермионой. Смысл этой фразы каждый из них понимал по-своему. В головах обоих шумела кровь – не только от выпитого огневиски…

***

Глубоким вечером возвращался Драко к Гермионе после «разлуки». Все это время он думал о ней, он хотел быть с ней и еле сдерживался, чтобы не сорваться к ней, оставив своих гостей. Наконец этот бесконечный вечер закончился… Пылкая страсть гнала его к ней, требуя высвобождения. Зависть парней, а главное – зависть Тео – только усиливали его желание... Он взлетел по лестнице на третий этаж, распахнул дверь своей комнаты… Гермиона бросилась ему навстречу – он подхватил ее на руки и закружил, крепко прижимая к своей груди. Драко безумно по ней соскучился. Гермиона даже не подозревала, как сильно соскучилась она. Драко хотел раздеть ее, как они договорились. Он пытался сдерживать свое нетерпение, чтобы не разорвать ее новое платье. Но все это представлялось ему слишком долгим… И взмахом волшебной палочки он избавил их от одежды... Он подхватил ее на руки и вместе с ней опустился на кровать. Требовательными поцелуями он начал покрывать ее лицо и шею. Она отвечала ему тем же. Их жадные поцелуи больше походили на укусы, будто они хотели истерзать друг друга. Не в состоянии больше ждать, он резко вошел в нее. Она со стоном: «Да-а…» плотно обхватила его ногами. С рвущимся из него юношеским восторгом он в темпе задвигался в ней, каждым своим движением преодолевая ее пульсирующие сжатия, вколачивая ее все более податливое тело в кровать. Не помня себя, она застонала. Ее руки и ноги задрожали в сладостной истоме, пальчики на ногах подогнулись... От переполнившего ее наслаждения она буквально потеряла сознание. Эти новые для нее ощущения были так неожиданны и так сильны!.. Ее ненасытный возлюбленный кончил сразу после нее… Какое-то время они лежали, преисполненные блаженства, сплетясь своими телами в одно. Через несколько минут он ощутил, что его молодой организм уже готов и жаждет повторения… Оргазм накрыл ее сразу, как только он вошел в нее. Ощущая его внутри себя как средоточие высшего наслаждения, она больше не могла сдерживаться – ее частые и прерывистые постанывания слились с его шумным дыханием. «Моя, только моя...» «Да, Драко! Да-а!» И они снова забылись в объятиях друг друга… Драко пришел в себя первым. «Минни, ты так громко кричала… Наверное, на весь мэнор. А я забыл поставить Заглушающее… Но я и не думаю переживать по этому поводу – пусть все знают, какая громкая у меня девчонка!» Такого бурного проявления страсти не ожидали оба. Да и что они могли ожидать? Для обоих это было впервые… Казалось, что их тела созданы только друг для друга, а их чувства призваны многократно усиливаться от взаимных соприкосновений… «Минни, я не могу насытиться тобой. Я все время хочу тебя… Я хочу быть с тобой, на тебе, в тебе… Я не стану спать этой ночью, я буду продолжать и продолжать…» И дальше Драко пробормотал что-то уже нечленораздельное, проваливаясь в неодолимый сон смертельно уставшего мужчины… Гермиона снова не смогла быстро уснуть – случившееся взбудоражило ее. Испытанные новые ощущения были восприняты ею как дар, как вознаграждение за испытанные ею страдания. Она смотрела на спавшего рядом с ней юношу, такого прекрасного в своем блаженном изнеможении... Из-за незадернутых портьер в комнату проникал слабый свет луны, входившей в свое полнолуние. В этом призрачном свете черты лица Драко смягчились и уже не казались такими резкими. Она с нежностью глядела на его бледные скулы, подрагивавшие светлые ресницы и слегка припухшие губы. Драко вздохнул во сне, повернулся на бок и положил на нее свою руку. Уже привычно уткнулся лицом в ее распустившуюся косу… Ей было так хорошо рядом с ним – здесь и сейчас! И совсем не хотелось думать о будущем, которое больше от нее не зависело... Ее мысли начали путаться и она постепенно погрузилась в манящий и обманчивый сон…

***

6 июня 1998 года, поздний вечер субботы. Хогвартс. А в Хогвартсе темными коридорами и движущимися лестницами бродила Джинни Уизли. После встречи с репортерами Темный Лорд второй день подряд пребывал в дурном расположении духа и даже не собирался пользоваться Чарами, чтобы изменить свою змееподобную внешность. Когда он пребывал в таком состоянии, ему на глаза лучше было не попадаться. Она вернется позже, когда он уже точно будет спать… Ноги сами принесли девушку на седьмой этаж замка – туда, где когда-то находилась Выручай-комната. Она уже несколько раз приходила сюда, выполняла все необходимые действия, чтобы комната открылась. Но, увы, заветная дверь в стене больше не появлялась. То ли Адское пламя окончательно уничтожило Выручай-комнату, то ли та нуждалась в длительном самовосстановлении после пожара. А может, так проявляло себя присутствие в замке Темного Лорда? Как бы то ни было, Джинни не теряла надежду, что когда-нибудь ей удастся воспользоваться помощью волшебной комнаты. А пока девушка просто сидела на подоконнике в нише узкого и глубокого окна в темном коридоре седьмого этажа. – Джинни?.. – вдруг раздался громкий шепот из соседней ниши. Воздух там заколебался и перед Джинни возник знакомый силуэт. – Невилл?! – и Джинни замерла, уставившись на неожиданно возникшего перед ней Невилла Лонгботтома. Волшебник смотрел на нее с тревогой и надеждой, сжимая в руках Мантию-невидимку Гарри…

***