Detroit: reversal Algorithm

      Вэлари бойко шагала в ногу с Перкинсом, всячески игнорируя его невнятный бубнёж по поводу постоянно возрастающей нагрузки. Её никак не волновали проблемы бюро. По мнению Вэл, федеральная шайка перебюджетированных дармоедов и так бестолково распоряжалась деньгами налогоплательщиков.       Впрочем, не всегда. Вэл косо глянула на Ричарда, оценивая его психическое и физическое состояние. Паршиво выглядел агент, даже хуже, чем постоянный клиент химиотерапевтического кабинета. У Перкинса было много недостатков, но вот работоспособностью он обладал отменной. Вэл подозревала, что Рич даже в гробу мог бы найти себе работу. Так что вклад в конкретно его трудоголизм был вполне оправдан из соображений экономических.       — Ты зачем пришла? — он шёл быстро и говорил рубленными фразами. Вэл, надув губы, на секунду даже опешила, пытаясь правильно сформулировать мысль. Предлог для беседы оказалось найти довольно просто.       — Наша общая подруга почему-то не берёт трубку, так что мои ребята и я решили немного поработать самостоятельно, — когда Перкинс подошёл к своему столу, Вэлари, недолго думая, на обгон плюхнулась в кресло агента. Оторопевший от хамства Ричард замер над журналисткой. — Слушай, а ты не будешь лапочкой и не принесёшь мне кофейку, а?       — Кофейный автомат вдоль по коридору, — не разжимая губ, прошипел федерал, швыряя на клавиатуру перед Вэл увесистую папку. — Давай ближе к делу, иначе я арестую тебя и запру в клетке с маньяками на ближайшие десять суток. Даже причину придумывать не стану.       — После тесного общения с тобой подобного рода времяпрепровождение покажется настоящим светским раутом, — Вэл нравилось доводить Перкинса до нервного тика. Обычно такой серьёзный и раздутый от гипертрофированного самомнения, Ричард умело держал удар даже под гнётом прямых провокаций. Вэлари хотела узнать, где заканчивается терпение Перкинса. На будущее, так сказать. — Но, да и ладно. У меня есть некоторая информация по машине, на которой был совершён наезд на Смита. Миранда нарыла информацию с телеметрии зарядных станций андроидов. Как оказалось, эти штуки помимо прочего ещё и дорожный трафик фиксируют. Наш умный убийца подчистил за собой следы — многие, но не все. Мы потратили много времени, чтобы реконструировать передвижения автомобиля, но, хочу сказать, результат того стоил.       И она ни разу не кривила душой. В горле пересохло, и Вэл действительно захотелось выпить кофе. На заре своей журналистской деятельности она с особым восторгом занималась репортажами, которые могли хорошенько пощекотать нервы. Убийство Смита, по логике, попадало под категорию резонансных дел, однако сейчас Вэл не чувствовала былого прилива сил и адреналина. Её разум сковывал ледяной страх перед Барретом.       — И? — серое лицо федерала всё ещё местами подёргивалось от раздражения. — Есть что-то дельное? Потому что помимо прочего расследованием смерти Смита занимаются ещё и копы, не забывай об этом. Мы обязаны делиться с департаментом важной информацией, а мне бы не хотелось сливать в ДПД всё, что может помочь прижать Баррета.       Вэл нахмурилась.       — Маршрут был достаточно путанным, но удалось проследить до точки старта. Хвала всем цифровым богам и тотальному контролю. Я не знаю, в какой бубен била Миранда, чтобы нарыть информацию, и сколько при этом выпотрошила компьютеров, но могу сказать с точностью в девяносто девять процентов, что машина стартовала из Башни Киберлайф.       И так приподнятые брови Перкинса взметнулись ещё выше, вероятно, в бессмысленной и отчаянной попытке переползти на затылок.       С одной стороны, в озвученном факте не было ничего удивительного. С другой стороны, все чудесатее становилась картинка сущего, и Вэл, вспоминая детали смерти прокурора, невольно думала о визитке, которую любезно положили в раскроенный череп Смита — как роскошную посмертную открытку от Сатаны.       — Это не могли быть андроиды, — Перкинс произнёс фразу так категорично, что Вэл даже улыбнулась. — И Миранда вряд ли могла ошибиться. Вы уверены, что всё верно вычислено?       — Можешь поговорить с Миллер сам, если сумеешь дозвониться, — Вэл пожала плечами и, чуть склонив голову вперёд, снизив голос, добавила: — Но ты же понимаешь, что она не стала бы передавать мне эти данные, если бы знала, что таким образом подставит под удар всю андроидскую братию? Нет, тут что-то другое.       Перкинс глубоко задумался, и казалось, если продолжит мыслить столь же усердно, то схлопочет инсульт. Вэл заёрзала на месте, начиная беспокоиться.       — Так, знаешь, давай-ка обсудим всё ещё раз за чашечкой кофе, только не здесь, а в более нейтральном месте, — выдал Ричард спустя пару секунд буферизации. — Я только отлучусь на минутку, занесу кое-какие документы на стол начальству. Ты тут посиди, пока… и не приставай ни к кому с вопросами, ясно?       Он сделал самое суровое лицо, на какое был способен. Вэл недолго думая отдала ему честь в ироничном жесте подчинения. Федерал, фыркнув, погрозил её пальцем и, схватив буквально пять минут назад брошенную на стол папку, умчался куда-то восвояси. Вэл, какое-то время сидевшая смирно за столом, огляделась по сторонам. Убедившись в том, что никто из мимо проходящих людей не обращает на неё ровным счётом никакого внимания, вытащила из кармана брюк крохотную, практически невесомую флэш-карту.       Она не знала, что задумал Девятый, но он заверил Вэлари, что информация на носителе во многом поможет агенту Перкинсу. Она получила карту накануне поздно вечером, когда заказала в офис пиццу. Только вот долгожданной пиццы в коробке не оказалось. Была лишь крохотная электронная записка и съёмный носитель информации, который Девятый просил доставить агенту Перкинсу на рабочее место.       Прыщавый юный парнишка в фирменной бейсболке понятия не имел, куда делась пицца и почему её место занял загадочный груз. Несовершеннолетний курьер глотал слова и просил чаевые, а Вэл, глядя на его бестолковое лицо, поняла, что никогда не узнает, каким образом Девятый произвёл подмену. Всучив мальчонке пару баксов, она приняла нежданное послание, поспешно выгоняя курьера из офиса.       Девятый был очень методичен и очень конкретен в своих указаниях. Он формулировал мысли кратко и ясно, и Вэл, прочитав полученную инструкцию, запомнила её назубок с первого же раза. Ничего сложного — просто немного житейской хитрости.       Она воткнула флэш-накопитель в подходящий разъём на рабочем компьютере Перкинса. Экранная заставка бюро мигнула, чтобы секундой позже смениться сотнями открывшихся окон копирования данных.       Вэл, наблюдая за процессом переноса информации, уселась на стуле поудобнее и начала грызть ногти, мысленно поторапливая компьютер. Время, однако, поджимало.

***

      Перед носом Джеффри пролетела увесистая папочка. С утра проснувшийся с головной болью, Фаулер неохотно поднял взгляд на стоявшего напротив Гэвина. Рид, как обычно, умудрился нагнать на себя столько придурковатого высокомерия, что невольно возникло желание выписать ему подзатыльник.       — Что это? — Джеффри с лёгкой брезгливостью потыкал в документы шариковой ручкой. Рид прервал его на середине формирования еженедельного финансового отчёта, который казначейство города требовало заполнять вручную. Занятие сие всегда навевало на Фаулера меланхолию, а потому он не был расположен к тёплым беседам с подчинёнными.       — Предписания, которые мне выписало ФБР в работе над делом Смита, — Рид, сложив руки перед собой, присел на тумбочку рядом с телевизором. Джеффри, настолько привыкший к хамству на рабочем месте, просто закатил глаза. Иной раз ему думалось, что работа начальником полицейского департамента мало чем отличается от работы воспитателей в детском саду: в обоих случаях речь шла о режимности и контроле, да и контингент в столь разных, казалось бы, заведениях мало чем различался между собой. Фаулер нянькался с каждым своим офицером столь же самоотверженно и душевно, как нянькаются воспитатели со своими истеричными клиентами в подгузниках.       — Что ты хочешь, Гэвин? — Фаулер решил не ходить вокруг да около. — Чтобы я закатил им скандал?       — Просто пусть они откроют свои материалы, как и положено по протоколу, — Рид прорыкивал каждое слово с особой тщательностью. — Мне казалось, что это наше расследование. А по факту получается, что куда бы я ни ткнулся, мне то запрет высылают, то штрафные. Так, к слову, я напомню, что убийство прокурора в городе федерального значения — дело громкое, скандальное. Тем более если речь идёт о провокации…       Фаулер поморщился. Да, провокация. Послание, которое убийца вложил в раскроенный череп Смита. Широкая публика, слава Богу, пока в такие подробности посвящена не была. ДПД кое-как удалось сдержать церберов ежедневных новостей на поводке, так что пресса до сих пор помалкивала о нелицеприятных фактах.       — Я отправлю им официальное обращение, Гэвин, — Фаулер говорил низким, почти убаюкивающим тоном. Он дико устал от постоянной роли медиатора конфликтов и драк, но именно в этом и заключалась его работа — в координации действий несносных, своенравных и чванливых людей. — Вместе с этой папкой для наглядности. Скажи, ты выполнил поручение Андерсона? Он что-то мне говорил о свидетеле, которого ты должен был навестить.       По лицу Рида расползлось пространное выражение — лениво-пустое. Уголки рта растянулись в вялую кривую ухмылку.       — Как раз хотел этим заняться, — его недовольный голос звучал хрипловато и низко, будто прошёл через фильтр из ночных смен и дешёвого кофе. В интонации — сухая насмешка без смеха. — Больше ведь дел нет. А где, собственно, наш лейтенант ошивается? Почему вместо того, чтобы заниматься расследованием убийства прокурора Смита, я должен тратить время на допрос свидетелей этого запившегося проходимца?       Терпение Фаулера лопнуло. Он с размаху ударил ладонью о стол, прерывая гневную речь Рида. И не потому, что где-то в душе был с ним не согласен. В словах Гэвина крылась толика истины, оттого Джеффри и злился. Но позволить кому-то вносить разлад в установленные порядки не мог. Да, Андерсон обнаглел в конец и даже не считал необходимым ставить Фаулера в известность, если возникали непредвиденные проблемы.       Но у Хэнка было нечто, чего у Рида никогда не было, — заслуженная, пусть и подмоченная, репутация.       — Займись делом, Рид, — пропыхтел Фаулер, когда волна раздражения улеглась. — Займись своей работой, а я займусь своей. С твоими приятелями из ФБР я постараюсь договориться. А о большем тебе беспокоиться и не нужно. Так что просто допроси этого треклятого свидетеля Бога ради.       Лицо Рида словно превратилось в восковую маску. Рубленные очертания скул в мерцающем свете мониторов нагнали жути даже на Джеффри. Он смотрел на своего подчинённого долгим испытывающим взглядом, делая вид, что не замечает никаких изменений в Гэвине. Но эти изменения были, пусть Рид их и сам не замечал. Что творилось с парнишкой? Фаулер не знал. Мог лишь надеяться, что засранцу хватило ума не подсесть на наркоту.       Рид не стал спорить. Он даже не мигнул ни разу за последние несколько минут. Соскользнув с тумбочки, ровным шагом пересёк кабинет Фаулера и вышел в центральный зал департамента, чтобы тут же направиться к выходу. Джеффри долго глядел Риду в спину, гадая, что с ним происходит. А потом, бросив взгляд на календарь мимолётом, напомнил себе, что стоит записаться на приём к доктору Каплану.       Сердце в последнее время уж слишком часто шалило. А у Джеффри в планах на будущее не значился обширный инфаркт.

***

      Было бы уместным любое чувство, кроме спокойствия. Можно было смириться с гневом, раздражением, разочарованием, болью, злорадством, да чем угодно, но не спокойствием. Ведь были причины ощущать весь обозначенный спектр эмоций. Однако Элай не ощущал ничего, кроме ровного и тихого умиротворения.       Стив завёл их в ангар, не привлекая всеобщего внимания. Просто очередные посетители, которых день ото дня становилось всё больше. Для подавляющего числа присутствующих ничего не изменилось: жизнь кипела, бурлила, работа требовала внимания и усердия. Лишь пара-тройка профессионалов с руководящих постов Киберлайф, заприметив знакомые лица в толпе, оторвались от дел, чтобы поглазеть на происходящее.       Много лет он не видел Миранду лично и ожидал при встрече заметить какие-то изменения. Однако будто времени, проведённого врозь, и не было: она шагала мягкой поступью вниз по лестнице, острый взгляд скользил по пространству, в блестящих глазах полыхал огненный смерч. Те же черты лица, даже морщинок новых не прибавилось. Разве что бросалась в глаза обретённая с годами женственность, сменившая столь привычную для Миллер пацанячью колкость.       Камски ощутил, как рядом напряглась, вытянувшись в струнку, Хлоя. Вероятно, она морально готовилась к очередному неприятному разговору, коих между Мирандой и Элом было слишком много. Но сам Камски, глядя на Миллер, думал, что в этот раз не будет ни ссор, ни споров. Он глядел на своего самого старого партнёра и видел лишь девчонку, с которой когда-то летом познакомился под сенью огромного дуба.       По толпе пошёл шепоток и громкие разговоры начали сменяться шушуканьем. Под гнётом разрастающегося шелеста слов офисный гул уступал место звенящей тишине, сквозь толщу которой пробивался лишь механический шум работающих компьютеров. Люди начали оборачиваться на прибывших гостей и, постепенно понимая, кто явился в старый офис Киберлайф, немо освобождали перед Мирандой место. Эл, заметив это, невольно ухмыльнулся. Поймал взгляд идущей навстречу Миллер.       Он точно знал, о чём думает Миранда. Их мысли всегда совпадали. Наверняка она с иронией проводила параллель между собой и Моисеем — перед ней тоже расступилось море, только не настоящее, а людское. Для полной аутентичности оставалось только воздеть к небу руки и нагнать на себя возвышенной отстранённости.       — Эл… — Хлоя рядом обратилась к нему полушёпотом. Голос дрожащий, явно обеспокоенный. Трогательная забота Камски даже позабавила. Учитывая, что Хлоя прекрасно знала все перипетии его дружбы с Миллер, реакция вполне соответствовала ситуации. Камски моргнул.       Только вот Хлоя не учитывала кое-чего. Взрыва на мосту Мак-Артур и огромного чёрного облака в небе. Приглашения на благотворительный вечер. Постоянного притока инсайдерской информации прямиком из Киберлайф. Странных обстоятельств девиации андроидов. Их революцию и упорное желание Киберлайф оставаться при этом в тени. Баррет думал, что сам руководит корпорацией. На самом деле Камски мог поклясться, что такие мысли посещали голову каждого лизоблюда из совета директоров. Как же все эти ублюдки ошибались…       — Всё в порядке, — ответил Эл без колебаний. Услышав свой собственный голос, воспрял духом. В нём снова появилась былые сила и уверенность.       Кукловод оказался слишком искусен даже для Баррета. Прячущийся в тени своей огромной паутины, глядящий далеко в будущее, умелый манипулятор без личных амбиций. Человек, на сто процентов преданный идее. Незаметная фигура на шахматной доске. Представитель корпорации Киберлайф без имени и должности. Вместо документов — голубой треугольник на груди.       Миранда остановилась напротив Камски, выпрямив плечи и глядя ему прямо в глаза. До носа Эла долетел лёгкий аромат лимона и корицы. У девчонки больше не были ободраны коленки, да и сачка в руках она не держала. Однако судя по изгибу бровей, готова была предложить сотворить какую-то особенно мерзкую пакость. Эл бы не удивился.       Они слишком давно и слишком хорошо друг друга знали. И, глядя Миранде в глаза, Камски читал её мысли, будто открытую книгу. Между ними не было секретов когда-то. Сейчас их тоже не было. И тогда, когда Миранда отдала в руки Баррету компромат на единственного своего друга, она вполне осознанно оградила Камски от прилюдного линчевания.       Секунды. Минуты. Камски не знал, сколько они стояли молча и смотрели друг другу в глаза, оценивая дальнейшие варианты развития событий. Эл перестал замечать людей вокруг, полностью сосредоточившись на причинах, которые побудили Миранду вернуться к нему.       Паук не покидает свою паутину без надобности.       Её сопровождали знакомые Камски лица. Он помнил хамоватого копа, явившегося к нему в дом прямо перед революцией. Андерсон. Не мог забыть того самого восьмисотого. Коннор. Помнил досье на девчонку, которая работала под началом Миранды в отделе микроэлектроники. Ким.       Эл улыбнулся ехидно. Компания вполне в духе киберпанковского боевика. Плутовка, смутьян, революционер и гений.       — Чаю? — он первым обратился к Миранде, начиная в привычном для себя темпе размышлять о решении задач, которые Миллер собиралась переложить с себя на него. Где-то в глубине души ругал подругу, считая, что Миранда непростительно долго тащила весь ворох проблем в одиночку.       Она едва заметно улыбнулась в ответ — наконец. Элу показалось, что он вновь оказался в прошлом, тем самым летним днём, когда припекало тёплое солнышко Нью-Йорка, а ветерок кружил голову ароматом свежескошенной травы. Сам того не ведая, он сглотнул подобравшийся к горлу горький комок.       — С лимоном и корицей, пожалуйста, — Миллер, приподняв слегка одну бровь дугой, шагнула вглубь ангара, минуя Камски. Он знал, что она направляется к стеклянному кабинетику между серверными. Раньше там находилась картотека и старая документация. Обыкновенно людное местечко теперь не пользовалось популярностью. Хотя чайник туда вернул Эл самолично.       Всё происходящее ощущалось так естественно, что Камски, шагнув следом за Мирандой, заморгал в растерянности. Он стал старше. Мудрее. Осторожнее. Должен был бы чуть серьёзнее отнестись к встрече с Миллер. И, однако, не чувствовал необходимости в недоверии.       Судьба вернула ему утраченное. И Камски был искренне счастлив вновь почувствовать себя цельным и живым.

***

       Хлоя подала кружку Андерсону — полную хорошо сваренного крепкого кофе. Коп, дружелюбно кивнув в знак благодарности, сразу залил в себя больше половины содержимого.       — Они вообще не разговаривают, — заметил Стивен. — Четверть часа просто сидят молча. Что происходит, кто-то может мне объяснить?       Хлоя и ему принесла кофе. А для Джудитт приготовила свой фирменный какао, который в своё время покорил сердца доброй половины сотрудников Киберлайф. Убедившись в том, что все процедуры этикета соблюдены, встала рядом с восьмисотым и, по примеру присутствующих, уставилась на Камски.        Элай и Миранда действительно просто сидели друг напротив друга, спокойно пили чай и молчали. Хлоя много раз представляла себе их встречу, разыгрывала сотни сценариев в голове, гадая, смогут ли старые друзья найти общий язык спустя целую вечность взаимных упрёков, предательств и обвинений. Предугадать нечто подобное не представлялось возможным. И не только потому, что человеческие существа в принципе плохо поддавались анализу. Скорее потому, что в роли фактора непредсказуемости выступал интеллект выдающихся личностей, обладающих, мягко сказать, скверным характером.       Хлоя поняла, что волнуется, когда осознала, насколько хлипким было воцарившееся на время перемирие между Камски и Миллер. Искоса глянув на стоящих рядом людей, с удовлетворением заметила и на их лицах открытый скепсис. Стив от перенапряжения вообще начал покусывать нижнюю губу.       — Они и раньше могли часами молча сидеть, ты же знаешь, — заметила Хлоя осторожно.       — Это в лучшие времена, — Стивен, пристроившийся между Андерсоном и Коннором, поджал губы. — А сейчас не лучшие времена. Она воткнула ему нож в спину и вдруг решила вернуться в отчий дом. Самое обидное, что именно тогда, когда Эл пытается с нуля отстроить то, что Миранда последние несколько лет методично разрушала.       Хлоя нахмурилась. Речь Стивена напомнила ей о собственных заблуждениях относительно действий Миллер. Стало как-то сразу спокойнее. Камски точно не был простачком, которого можно было купить на пустые обещания. Он знал Миранду лучше любого другого человека и, пожалуй, был единственным из всех присутствующих, кто всё ещё имел на неё влияние.       — Ты хоть понял, что ляпнул глупость космических масштабов? — Джудитт, державшая кружку двумя руками, громко из неё присёрбнула. — В этой конуре сидят наши работодатели, чей суммарный коэффициент интеллекта вслух произносить просто неприлично. Уж они-то найдут способ как-нибудь договориться, не думаешь?       Стивен лишь криво ухмыльнулся, будто бы в словах Джудс было что-то смешное. Хлоя, опустив взгляд к ногам, вспомнила, как порой грызлись между собой Эл и Миранда. Крайне редко, но бывало, что в качестве аргументации в ход шли близлежащие предметы — ручки, посуда, подушки, отвёртки… да что угодно, если уж на то пошло.       Скорее по привычке, нежели из необходимости, Хлоя потянулась разумом к единственному собрату в ангаре. Она видела Коннора только единожды, и то при крайне неприятных обстоятельствах: тогда восьмисотый приложил к её лбу пушку, выбирая между двумя паршивыми альтернативами поведения. Хлое хотелось бы вычеркнуть из памяти тот жуткий эпизод и попробовать познакомиться с восьмисотым в менее стеснённых условиях.       Обыкновенно у неё получалось легко устанавливать соединения с андроидами любых поколений. В этот раз ментальные руки упёрлись в неприступную стену тишины. Разум Коннора оказался защищён цифровой крепостью понадёжнее, чем Форт-Нокс. Удивлённая и немного раздосадованная, Хлоя подняла к восьмисотому взгляд — чтобы тут же отвести его в сторону от смущения.       Он не улыбался и не хмурился, но глядел на Хлою с нескрываемым неодобрением. Стоило признать, Коннор за год непрерывной работы бок о бок с людьми кардинально изменился. Не было больше того нервничающего, неуверенного в себе андроида, что внимательно слушал Камски у бассейна. Коннор повзрослел — если так можно было выразиться. Хлоя не смогла бы чётко описать свои ощущения от его взгляда.       Модель RK800 презентовали в своё время как прототип машины для убийства. Эдакой облегчённый вариант ручного киллера, которого можно послать штурмовать самые неприступные бастионы. Когда Коннор зашёл впервые в дом Камски, Хлоя подметила про себя его робость, с трудом вписывающуюся в рамки технической спецификации восьмисотого. Она до сих пор в нём присутствовала — но теперь ютилась скромно в сторонке, пасуя перед неприкрытой твёрдостью характера.                                                Хлоя в отвращении поморщилась. Она до сих пор злилась на Элая за ту бессовестную, безумную выходку с пистолетом. Он ведь не знал, не мог знать наверняка, как поступит восьмисотый. Риск, с которым он сумел смириться, на который пошёл вполне осознанно, который принял душой и сердцем, Хлоя принять не могла. До сих пор.       Фыркнув, она сложила руки на груди и, глядя на Камски за стеклом, мысленно прокляла и его, и Миранду, и весь сущий мир.          

***

      Сэм никогда не бывала на свалке Детройта. Не возникало причин для посещения столь экзотического места. И, наверное, никогда бы тут не оказалась, если бы не желание забрать Стэна домой.       — Господи, вот это запахи, — Кёртис сморщил нос и прищурил глаза. — А ты боялась, что мы не туда свернули. Можно было даже не пользоваться навигатором. Просто бы открыли окошки и двигались бы в сторону этих благовоний…       Хоть мысль и звучала абсурдно, но на практике такой подход мог оказаться вполне годным. Саманта огляделась по сторонам, с грустью в сердце осматривая видавший виды ржавый забор из рабицы. Свалка Детройта раскинулась вширь, как бескрайняя рваная рана на теле города. Гигантское поле искорёженного железа, выцветшего пластика и прожжённых дождями обломков бытовой утвари. В воздухе висел густой металлический запах: смесь ароматов была такой дикой, что начинали слезиться глаза. Где-то вдалеке стонал пресс, и Сэм без труда вообразил в уме, как огромные гидравлические щипцы поднимают и опускают тонны стекла, стали и бетона, чтобы отправить их на переработку. Машина должна была быть колоссальных размеров, чтобы производить звуки такой громкости.       — Ты же не считаешь, что я свихнулась? — Саманта бросила на супруга полный мольбы взгляд. Последнее время она сама сомневалась в собственной адекватности. Объяснить дикое желание помочь давно забытому семейному андроиду Сэм не могла. Но шли дни, ночи, а навязчивые мысли не ослабляли хватки.       — Разве что самую малость, — признался Кёрт, обаятельно улыбнувшись. — Всё будет хорошо, Сэм. Мы делаем очень правильную вещь, и я горжусь, что ты решилась перейти от слов к действиям.       В этом был весь Кёртис. Он бы поддержал её, даже если бы она притащила домой спасённого из Антарктиды аллигатора. Кёртис был добр, он был надёжен, и Сэм до беспамятства его любила за эти редкие нынче качества.       Сглотнув комок неуверенности, Саманта коротко кивнула, захлопнула дверцу семейного автомобиля и зашагала к воротам свалки, вслушиваясь в заунывное постукивание проржавевшего насквозь навесного замка, бельмом маячившего поперёк изодранной рабицы.

***

      Морган обозначил три места для дальнейшей работы. Детройт Сити Молл числился первым. Следом шла станция метрополитена Центральный Детройт. Замыкал список Оук-Парк. Вроде бы ничего общего, но все точки на карте значились в полиции как «зоны повышенного риска» — большой поток посетителей, много туристов, высокий уровень преступности. В общем, общественные места, пользующиеся популярностью.       Рид поймал свой мрачный взгляд в зеркале заднего вида. Выруливая к дому Коллинов, он прокручивал в голове свой последний разговор со Скоттом, всё пытаясь понять, как умудрился влипнуть в дерьмо, хлеще которого ему разгребать ещё не приходилось.       Вопрос о том, кто руководит оркестром, казался до ужаса нелепым. И если когда-то по собственной глупости Рид рассматривал Киберлайф просто как транснациональную контору по продажам душ, то теперь видел в корпорации настоящего монстра, не гнушающегося не просто грязных, а отвратительных методов.       То, что Морган приказал ему выполнить, сильно тянуло на терроризм. Гэвин был более чем уверен, что если попадётся, то не отделается пожизненным — речь шла об электрическом стуле, причём, вероятно, без права на апелляцию. Скотт заверил, что никаких проблем с исполнением задуманного не возникнет. Рид в этом не сомневался, вспоминая подвешенные к столбам на Мак-Артуре трупы андроидов. Девятисотый был по-настоящему исполнительным малым. От Рида требовалось просто играть хорошего полицейского, который оказывается в нужном месте, в нужное время, встречая исключительно нужных людей.       Как и в случае с подрывом моста, Морган рассчитывал на ответную реакцию. Только теперь от убийств андроидов он хотел перейти непосредственно к убийству рядовых людей. Стратегия верная, как ни крути. И то, что она не сработала с первым терактом, скорее воля случая, нежели закономерность.       Скотт хотел, чтобы жители Детройта пошли друг против друга — волна за волной, кровь красная против крови синей. Гэвин не горел желанием проверять серьёзность намерений Моргана, рискуя собственной шкурой. С другой стороны, последствия, которых следовало ожидать при полной реализации планов Скотта, ужасали даже больное воображение Рида.       Остановив машину у обочины, детектив включил аварийки, положил руки на руль и закрыл глаза. Его подташнивало от волнения. Морган приготовил взрывчатку и фитиль, но огниво переложил в руки Гэвина. Можно ли было соскочить? Можно, но жить с пулей в голове не представлялось возможным.       Хотел бы Рид прикинуться дурачком и просто принять правила игры как они есть. Но он видел, что задумал Морган. Видел и понимал, что каждый отдельно взятый эпизод террора лишь казался самостоятельной сценой. Одно маленькое неловкое движение могло стать причиной настоящей катастрофы.       Каскад — это тщательно сплетённая вереница событий, звенья которой тянут друг друга одно за другим. И этот каскад должен был рухнуть — с помощью Рида или без.       Гэвин, поддаваясь внезапному всплеску эмоций, издал из себя беспомощный вопль ярости.       Он ничего не мог изменить. Совершенно ничего.

***

      Удивление не знает расчёта. Это очень простое, очень ясное чувство, почти детское в своей наивной чистоте. Искреннее удивление приходит внезапно, как вспышка света в приевшемся мраке. Лицо в одно мгновение теряет обыденное выражение, сбивается дыхание, учащается пульс. И если бы Стэн умел дышать, то, увидев Саманту, потерял бы эту способность.       Она стояла на пороге их с Гилом старенького домика, мялась неуверенно на одном месте и смотрела Стэну в глаза. Последний, обомлев, открыл рот в изумлении. Не мог пошевелиться, не мог выдавить из себя ни звука. Взгляд андроида замер на повзрослевшем лице Сэм: она действительно превратилась в прекрасную женщину, молодую, яркую и невероятно красивую.       Он узнал её сразу. Узнал раньше, чем открыл полностью дверь. Краем глаза заметил силуэт, обрисованный тенями, уловил знакомый тембр голоса, услышал издалека полюбившийся когда-то тихий смех. Вначале подумал, что ему показалось. Но нет, воображение с ним не играло.       Миранда Миллер сдержала слово. Она нашла его маленькую Саманту и передала ей небольшой подарок от побитого, лишь наполовину функционального андроида. И вот теперь Сэм стояла за дверью его тихой обители, кутаясь в куртку, в ожидании приглашения.       Стэн снова попытался произнести хоть что-нибудь, но голосовой синтезатор будто бы перегорел в одночасье. Не зная, как себя вести и куда себя деть, старый андроид лишь попятился назад, неловко прикрывая голову капюшоном. Стыд захлестнул его с головой. Стыд за неспособность взять себя в руки. Стыд за трусость. Даже за собственную физическую ущербность Стэн ощущал страшную неловкость. Сущий мир не принимал ошибок и был в принципе создан для идеальных форм. А сам Стэн был далеко не идеален. Он в принципе больше походил на помятый эскиз давно устаревших идей.       — Привет, Стэнли.       Сэм улыбнулась, и тепло её приветствия опалило старого андроида изнутри с силой и мощью термоядерного взрыва. Эмоции рокочущей волной расходились по телу, в глазах начало двоиться и троиться. Стэн не знал, что с ним происходит, не хотел об этом думать. Он забыл на мгновение, кто он, где находится, забыл о прошлом и о настоящем. И вместо того, чтобы пытаться перебороть свои слабости, полностью им отдался, бросившись к Саманте. И когда её руки сомкнулись на спине крепким объятием, когда Стэн услышал её дыхание и понял, что она принимает его, андроид внезапно успокоился: да, он был надломлен, поломан, истерзан жизнью, но больше — не одинок.

***

      — Слияние старого и нового рождает форму, в которой прошлое и будущее звучат как единый аккорд. Из глубины традиции выходит прочный каркас, а свежий импульс добавляет ему движение — и на пересечении времени возникает идеал, где мудрость не мешает дерзости, а новизна не уничтожает память. Они совершенная пара, не так ли?       Камски бросил долгий взгляд на Хлою, стоявшую бок о бок с Коннором. Миранда, последовав примеру Эла, уставилась на андроидов. Была правда в его словах.       — Самая первая наша модель и самая последняя, — Элай выглядел уставшим, но в его глазах Миранда видела блеск воодушевления. Он практически не изменился. Да, больше не был похож на того мачо с глянцевых обложек, образ которого весьма эффективно продавали публике. Исчез снобизм, и даже, казалось, от высокомерия ничего не осталось. Бороду и щеки покрывала трёхдневная щетина, веки опухли от бессонных ночей, переносица краснела из-за перекладины очков, постоянно съезжающих по носу вниз. Миранда тепло улыбнулась.       Ей так не хватало этого уютного Камски. Не того, что шагал по подиумам в понтовых пиджаках, и не того, что блистал заумными речами с экранов телевизоров. Она скучала по своему Камски, который когда-то впервые пробовал с ней пиво, учил делать идеальные бумажные самолётики и бил морду её обидчикам. Миллер хихикнула. Наверное, напиши она книгу под названием «Тысяча и одна безумная привычка Элайджи Камски», стала бы миллионером за парочку дней.       А историю про кучу драных носочков любой редактор мало-мальски уважающей себя газетёнки выкупил бы у неё за баснословные деньги.       — Знаешь, никогда не думал, что буду вот так смотреть на них и всерьёз рассуждать о закате нашего мира, — вдруг выпалил Эл, всё ещё пристально всматриваясь в Хлою. Миранда, сглотнув, промолчала.       Она понимала, о чём он говорит. И видя Хлою рядом с Коннором, давилась едкой горечью. Андроиды о чём-то по-житейски беседовали. Такие красивые и молодые, они внешне ничем от людей не отличались. Никто в сущем мире не мог достоверно предсказывать будущее, сама природа не позволяла роскоши подобного рода, но Миранде казалось, что у Хлои и Коннора всё так или иначе будет хорошо. А как могло быть иначе? Их впереди ждала долгая жизнь, полная ярких впечатлений, изменений, приключений и, вероятно, счастья.       Будут ли рядом с ними люди и дальше? Миллер не могла ничего предположить по этому поводу. Да, сейчас и Хлою, и Коннора рядом с человеческой культурой удерживала привязанность к конкретным личностям. Но эти эмоции не могли быть долговечны, как не была долговечной людская жизнь.       Миранда, моргнув, уставилась на Хлою. Она и забыла, насколько привлекательным было лицо этой милой девушки. Хорошая свежая кожа, большие ясные глаза и обаятельная улыбка. Внешность любому на зависть. И вся эта красота не знала забвения.       Да. Определённо, чисто теоретически, Эл был прав — идеальная пара. Андроид первого поколения и андроид самого последнего поколения представляли собой безупречную взаимодополняющую пару. Миллер, нахмурившись, опустила взгляд к своим рукам, оглядывая слегка обветренную кожу на ладонях.       Такого сильного отвращения к собственной природе она никогда не испытывала. Резкий укол ревности, болезненный и мучительный, пронзил Миранду насквозь. Она задрожала, захлёбываясь внезапной обидой и злостью. В какую-то страшную секунду её естество заполнила лютая ненависть к машинам, и Миллер впервые поняла тех людей, что требовали тотального уничтожения андроидов.       Категории людского и машинного были совершенно несовместимы, Хлоя была тому доказательством. Разве могла сама Миранда сравниться с нею? Да ни разу. Она никогда не смогла бы дотянуться до уровня, на котором выдержала бы конкуренцию своего мнимого идеального соперника. Никто бы не смог.       — Вы тут всё прекрасно обставили, — Миранда спешно отвела взгляд в сторону, надеясь, что смена темы поможет прогнать прочь проснувшихся в душе чудовищ. — Прям как…       Она хотела бы закончить предложение, но поперхнулась словами. Как раньше? Да, пожалуй. Столь же уютно, столь же дерзко и столь же по-юношески мило.       — Ты ведь приехала ко мне сама, Миранда, — Элай помрачнел, переводя взгляд к Миллер. — Тогда, когда никто в меня не верил. И мы ведь правда не боялись брать на себя риски. Не считали прибыль, не грезили о яхтах, не пытались притвориться кем-то, кем мы не являемся. Когда всё изменилось?       Он говорил о тех последних нескольких годах в Киберлайф, когда ссоры стали для них обоих обыденностью. Тёмные времена настали гораздо раньше прихода к власти Баррета, Миллер признавала этот факт. И жалела о допущенных ошибках. Чертовски жалела.       В комнатке, насквозь пропахшей старой бумагой и сырыми окурками от сигарет, воцарилась вакуумная тишина. Все внешние звуки мира словно исчезли, растворились, уступив место вязкому молчанию. В нём на незыблемом уровне бытия эхом дрожали недосказанные слова.       На столе, рядом с простыми чайными кружками, лежали вытащенные из сумки информационные накопители — увидь Фаулер проявленное к вещдокам пренебрежение, уволил бы Андерсона без колебаний. Миранда, оглядев бегло диски, тяжело вздохнула. Пожалуй, стоило перейти к делу.       Но вначале…       Она потянулась к карману пиджака, чтобы нащупать внутри памятную вещицу.             Пальцы упёрлись в холодный камень, и Миллер, осторожно подхватив подвеску, вытащила её на свет. Под тусклым мерцанием ламп палласит загадочно блестел фрагментами древней мозаики — металлические прожилки разбегались в строгом порядке по полированной поверхности железно-никелевой руды.       — Мне передал эту подвеску Джон в нашу последнюю встречу, — Миранда вытянула руку вперёд. — Я знаю, это твой подарок Аманде. Видимо, Ноа хранил подвеску у себя. Мне кажется, правильнее будет, если она вернётся к тебе, Эл.       Камски моргнул, кажется, искренне удивившись. Пару секунд и сам смотрел на мерцание древнего камня в руках Миранды, погрузившись в какие-то свои глубокие и мрачные мысли. Не меняясь в лице, осторожно перехватил подвеску наставницы, по которой, безусловно, молчаливо и одиноко скучал.       Доверие — это хрупкое равновесие, натянутая нить между сердцами. Оно держится не на громких клятвах, а на тихих, почти невидимых жестах: взгляд, который не ищет подвоха; рука, протянутая без расчёта; слово, не требующее доказательств. Малейший перекос — и нить дрожит. Доверие не куётся силой и не скрепляется страхом — оно растёт, как кристалл, медленно, послойно, пока две души учатся держать равновесие. Миранда знала цену доверия.       И, глядя на Камски, гадала, сможет ли он когда-нибудь снова ей доверять.