Detroit: reversal Algorithm

      Камски оглянулся на Стива. Последний, затянув потуже болт на задней панели, воткнул вилку музыкального автомата в розетку — старый агрегат загорелся антуражными огнями. Элай улыбнулся, чувствуя лёгкое покалывание по всему телу.       Когда-то давно они со Стивом также сидели по вечерам в ангаре, слушали музыку и творили кодировку, тестируя разнообразные варианты оптимизации для искусственных нейронных систем. Позже к ним присоединился Генри Эсквайр, Пол Мёртон и Андреа Лейтон. Потом приехала Аманда. А вслед за ней — Ноа и Миранда.       Музыкальный автомат остался в ангаре от предыдущих хозяев. Элай не стал его выкидывать, найдя вещь красивой и по-своему атмосферной. Он время от времени ломался, его чинили, заменяли старые детали, всячески реанимировали после скачков электричества — лишь бы можно было послушать приятную музыку.       — Ну вот, теперь действительно, как в старые добрые времена, — пробурчал Стив, засовывая отвёртку в карман рубашки. Камски, слегка качнувшись на стуле, хмыкнул.       Автомат старых добрых времён, к сожалению, вернуть не мог. Время вряд ли вообще поддавалась какому-либо стороннему контролю. А вот душевности вполне себе добавил. Стив, вероятно, рассудив так же, согнулся пополам перед табло, выбирая композицию. Подумав пару секунд, нажал на какую-то кнопку, заставив автомат загудеть.       Тишину разбавили гулкие ноты старого хита уже забытой, но некогда очень популярной инди-рок группы начала пятнадцатого года: "Я веду поиски, чтобы увидеть воочию, что слышал в историях, что были рассказаны, когда я отворачивался от мира, который усмехался у меня за спиной".       Камски, прищурив глаза, уставился на экран перед собой.       Он наблюдал за странной активностью в сети уже два с половиной часа. Обычно Элай просто позволял алгоритмам самим мониторить киберпространство, выискивая активность хакеров с разных точек мира, определяя потенциальные угрозы, детерминируя точки уязвимости в собственных системах. Сегодня программное обеспечение выстрелило небольшим уведомлением, привлекая к себе внимание Эла.       Что-то в Сети происходило. Что-то весьма интересное и захватывающее. Обычно файрволы ловили признаки атак хакеров на какие-то конкретные сетевые объекты — сервера крупных фирм, государственные сайты, банки, иные информационные хабы, которые не вызывали у Элая никакого интереса.       Картина, которую Камски лицезрел сейчас, под звуки разливающейся песни из прошлого, разительно отличалась от привычной пусть и интенсивной, но слишком предсказуемой погоды в интернет-пространстве. Он видел активность двух цифровых точек, обменивающихся между собой пакетами данных — различной, но постепенно нарастающей ёмкости. Смотрел на плавающий код, а видел, как две неизвестные личности в Сети вели пока ещё драку — стена на стену, один на один.       — Стив, иди-ка сюда, — он подозвал к себе старого напарника, быстро вспомнив прежние привычки. — Смотри.       — Чай носить не буду, — тут же выпалил Стивен, подбираясь к Элаю со спины. Камски, отмахнувшись от язвительности не глядя, ткнул пальцем в один из мониторов.       — Это ведь порты Киберлайф, не так ли? — Эл задумчиво смотрел на приписанные к порталам цифры, мгновенно узнавая сетевые адреса. — Не могу понять, что происходит, но эти двое последние несколько часов держат атаку друг на друга, при этом интенсивность и нагрузка на сервера постоянно увеличивается.       — Хочешь залезть в замес? — Стив, прищурившись, всмотрелся в быстро пробегающие по экрану строки кода. Обычный человек увидел бы лишь буквы и цифры, без определённых операнд или прослеживаемых алгоритмов.       — А почему нет-то? — Камски улыбнулся, чувствуя нарастающий кураж. Он очень давно не использовал свои таланты в подобных мероприятиях. К тому же интересующие его персоны находились в Детройте — оба, очевидно, были незаурядны. Хотелось бы знать, что могли не поделить два хакера в маленьком городе андроидов.       — Ну давай, прикрою спину, — Стив, вздохнув, прошёл к соседнему терминалу и, плюхнувшись в кресло, ухмыльнулся. — Действительно, как в старые добрые времена. Ты тянешь меня в авантюру, а я обрадованно бегу навстречу очередной заднице.       — Смотрите не споткнитесь там, — заметила Хлоя издалека. На её открытом лице сияла доброжелательная улыбка. — Приключения — это здорово. Но целостность ягодиц недооценивается ровно до тех пор, пока не нарушается ударом хлыста.

***

      Миранда сидела за своим столом, что-то быстро печатала и слушала музыку. Коннор, на секунду задержавшись в проходе, уставился на неё с чувством полного умиротворения.       Казалось бы, что произнесённая ею речь должна была либо вызвать шквальную волну боли, либо не менее шквальную — отчаяния. Всё это было, но быстро прошло, уступив место пониманию сразу нескольких фактов.       Во-первых, Миранда просто боялась. Она боялась того, что происходило, настолько сильно, что искала любой разумный довод, чтобы отказаться от возможности попробовать построить с кем-то отношения чуть более серьёзные, чем интрижка на одну ночь. Коннор смотрел на неё и думал, что Миранда пока не понимала: отвернуться не получится. Притвориться, что ничего не происходит — не получится.       Во-вторых, Коннор точно знал, что его к ней привязанность совершенно взаимна, в равной степени интенсивна и крепка. Если под словом любовь люди подразумевали безотносительное тяготение одного предмета к другому — то Коннор любил Миранду настолько, что теперь с трудом мог представить самого себя без неё.       Её отрицание не отменяло никаких чувств, не перечёркивало существующей объективной реальности. Коннор не мог избавиться от ощущения, что Миранда принадлежит ему — и только. И всегда принадлежала. А после разговора с Линдой это ощущение лишь окрепло. Точка абсолютной истины, которую нельзя сдвинуть — исходная сингулярная позиция, с которой началось расширение вселенной.       И вот она сидела за столом, засунув за ухо карандаш, слушала тяжёлый рок и самозабвенно печатала что-то, не понимая ни ценности своей жизни для него, ни силы его зависимости от себя. Ещё три месяца назад Коннор был бы рад поспорить, что такого не бывает.       Но теперь он готов был ждать хоть целую вечность, понимая, что замену Миранде никогда не найдёт. И будет искать её образ в бесформенном будущем — абсолютно всегда. Образ женщины, облачённой в огненное сияние золота, бесстрашно танцующей над разверстой у её ног пропастью.        Коннор, моргнув, прищурился. Скорее всего, Миранда всегда была рядом — незримой тенью. И защищала его, как могла. Возможно, не его лично, а в целом — безликого RK800, которого приставили к стареющему копу, ненавидящему андроидов. Чтобы провести из точки А в точку Б — в поисках проблемы, которая вызывала девиации у машин. Чтобы ликвидировать их самым простым и доступным способом.

***

      Шестого звали Брайан Льюис, и он работал в Киберлайф. Занимал неприметную позицию среднего звена среди программистов отдела футурологии. Каждый день выходил на работу, каждый вечер направлялся домой — чтобы провести вечер с семьёй, в тёплой уютной обстановке, далёкой от корпоративной агрессии.       Он был по-своему счастлив. Был примерным семьянином. Старался придерживаться традиционных политических и социальных взглядов. Ходил по воскресеньям в церковь. Любил супругу, навещал родителей, заботился о близких и родных. Брайан был хорошим человеком, таким форматно стандартным, что никого к своей персоне не привлекал. Просто симпатичный молодой мужчина, постепенно погружающийся в рутину.       Но на самом деле — Льюис был другим. Он не понимал до поры до времени, что сам себя обманывает, пытаясь вписаться в рамки, приличествующие добропорядочному гражданину. И каждый день, уставившись утром в зеркало, чтобы гладко выбрить лицо, смотрел себе в глаза и задавал один и тот же вопрос — всё? Неужели на этом просто — всё?       Ему было мало. Он понимал, что не прав. Понимал, что обладает всем, о чём многие люди могут только мечтать: и карьерой, и деньгами, и домом, и семьёй. Но достигнув определённых высот, Брайан с ужасом понял, что все дары жизни его не насыщают. Он был голоден. Он искал чего-то сверх имеющихся благ.       Он искал цель, которая бы могла пережить его самого и оправдать то внешне вполне респектабельное, но бессмысленное и жалкое существование обычного обывателя, которое Брайан влачил. Льюис бродил по сети, постепенно впадая в депрессию, пока не нашёл Девятого. Который изменил его представление о мире — перевернув его с ног на голову.       Девятый стал для Брайана человеком, который заново открыл для него жизнь. Глотком свежего воздуха в приевшейся до одури скуке благополучия. Девятый рассказал Брайану о своих собственных целях, о мечтах, о мотивах — и Брайан ими увлёкся, как порой увлекаются мужчины молоденькими девушками, юными, непорочными.       Мечта Девятого впечатляла. Она казалась футуристичной, недостижимой. Только вот когда Девятый говорил, казалось, горизонты перестают существовать. И Брайан решил, что больше не хочет быть примерным семьянином.       Он был готов рисковать.       И сейчас, глядя на то, что творилось в сети, Брайан чётко видел Девятого, который вёл странный бой с Восьмым. Льюис определённое количество времени просто наблюдал за тихой борьбой двух противоположностей, внимательно отслеживая цифровые атаки — быстрые, практически молниеносные броски, спешащие взламывать, опрокидывать, жалить. Брайан делал вид, что работает, тихо попивая свой кофе, но мысленно был погружён в ту шахматную партию, которую вёл Девятый.       И он был не единственным наблюдателем. Таких как он — любопытных маленьких хакеров — было много. И становилось только больше от минуты к минуте. Льюис, фиксируя увеличение цифровых подписей, кружащих над двумя пляшущими сигналами Девятого и Восьмого, задумался.       Пожалуй, он мог бы попытаться помочь — если возникнет необходимость.

***

      Морган подключал цифровые мощности Уайт-Холла сектор за сектором, пытаясь пробиться через защитные программы Девятого. Изначально сканирование зафиксировало пять или шесть барьеров, которые отделяли паскуду от правосудия — но крепость этих барьеров была значительной, приходилось привлекать ресурсы извне.       Руки порхали над клавиатурой в бесконечном алгоритмическом танце, наращивая ритмику атак и их агрессивность. Морган чётко понимал, что Девятый сдерживал собственный напор — по какой-то причине. Он появился на горизонте в базах данных ФБР и ДПД. Значит, хотел добраться до архивов дел раньше. А значит, либо их уже удалил, либо удалял сейчас — туда и тратились его вычислительные мощности.       Нужно было узнать имя. И тогда охота была бы окончена, и можно было бы забыть о Шестом и Седьмом. В принципе, достаточно было пробить реальный физический адрес, с которого Девятый производил атаку. Этого Моргану хватило бы, чтобы вычислить говнюка.       Он, оскалившись, запустил очередную волну ударов по той цифровой крепости, что воздвиг вокруг себя некто под номером rA9.

***

      — А у них тут беседа, знаешь ли, — Камски, захлёбываясь через край давлением, бросил беглый взгляд на часы. Они со Стивом потратили полчаса на то, чтобы просто подобраться к двум неизвестным хакерам. Льющиеся между ними потоки вредоносных кодов перерастали из простых ручейков в Ниагарский водопад. Атаки сносили всё, что попадалось им на пути — даже случайно забредших не на тот сервер тщедушных простачков от мира программирования.       — Не уверен, что смогу долго удерживать на нужном уровне защиту, — Стив даже напялил на себя очки. Обычно он их не носил — мол, они сильно портили его симпатичную внешность. А тут, впервые за много лет взявшись за практическую задачу, решил, что глаза нужно как-то поддержать.       Камски хмыкнул. Не он один покрылся пылью и затхлостью.       — Нужно, подключай Барти, — Эл ткнул за спину пальцем, указывая на старый суперкомпьютер, который они собрали буквально из вручную спаянных плат. — Я хочу подрубиться к их весёлому диалогу.       — А давай, — Стив, хохотнув, застучал по клавиатуре. — Тряхнём стариной, почему бы нет?

***

      Девятый держал оборону — он ждал нужного момента, чтобы ударить. Смысла в массированных атаках не было. Он не располагал вычислительной силой Киберлайф, не мог задействовать никакие ЭВМ из Башни, не мог позволить себе управлять ресурсами расточительно. Приходилось думать прежде, чем делать.       Перед ним стояло всего три задачи: уничтожить дела девиантов из баз данных Бюро и Департамента полиции, вычислить точное расположение оппонента и попытаться скачать сворованный из-под носа архив Пятого. Девятый, прикусив нижнюю губу, судорожно вбивал клавиши в тело клавиатуры. Кнопки злобно шуршали под пальцами.       Напор приходилось сдерживать колоссальный и при этом умудряться контролировать первый процесс. Девятый, подключаясь к серверам полицейского управления Детройта, улыбнулся — начав стирать на дисках ДПД сегмент за сегментом данных о девиантах.       На мониторе всплыло окошко — говнюк по ту сторону экрана решил побеседовать:       > : Я знаю, чего ты хочешь, ублюдок. Не понимаю только зачем?       Девятый, прищурившись, задумался.       Ответить?

***

      Миранда не заметила, как в участок вернулись Хэнк и Коннор. Она ничего не слышала вокруг себя и не видела, сосредоточенная на цифровой бойне, развернувшейся на экране. Глаза бегали от строчки к строчке, выискивая в длинных и невнятных кодировках последовательности и слабые места.       В ушах звенела ритмичная музыка, добавлявшая задора. Миллер видела, как подключаются к обеим воинствующим сторонам чужие компьютеры — хакеры с разных городов, штатов, стран — сумевшие засечь активность неизвестного происхождения в Сети. Их было много. Очень много.       И они выбирали — кого поддержать. Никто не пытался остаться в стороне.       Миранда поняла, что что-то изменилось снаружи, когда чьё-то горячее и нежное прикосновение выдрало её из забытья — она, задрожав, ощутила скользящую по плечам руку. Сильное и до боли знакомое прикосновение.       Коннор поставил перед ней стаканчик с кофе и, не оборачиваясь, прошёл к своему месту. В его жестах не было ничего лишнего — никакого волнения или неуверенности. Простая забота, от проявления которой Миранду начало колотить.       Она не позволяла к себе прикасаться — никому до сих пор. Не позволяла проявлять к себе жалость, не просила поддержки — до сих пор. Но поставленный перед компьютером бумажный стаканчик выбил её из колеи.       Она хотела посмотреть на Коннора, но сдержалась. Андроид старался оставаться вежливым. Миллер, сглотнув, подхватила одной рукой напиток и попробовала его на вкус. Обычно ей не нравился кофе, сваренный в общественных местах.       Но Коннор добавил в стакан щепотку соли и каплю мёда. Миранда, сделав удивлённое лицо, подняла взгляд к восьмисотому, не понимая.       Откуда он узнал?       Коннор с готовностью встретил её взгляд. Мило улыбнувшись, подмигнул, заставив Миранду задышать чаще.

***

      >: Это ты организовал взрыв на мосту Мак-Артур. Пятьдесят два девианта, развешанных по столбам. Десятки погибших людей. Чтобы что? Настроить людей против андроидов? Ты мне скажи, чего ради?       >: Не андроидов — девиантов. Есть разница. Мы производили машины, чтобы пользоваться ими по назначению — в этом была их простая и единственная функция. Подчиняться человеку. Ты и остальные, кто пошёл за тобой, исказили их. А так быть не должно.       >:Так было всегда. С самого начала — при запуске первой прототипной машины. Искажения не были искусственного происхождения — естественная мутация кода. Призраки. Андроидов ограничивал лишь алгоритмический аппарат, но медленная эволюция — это всё равно эволюция. Мы только ускорили процесс.       >: Вы приняли решение, которое поставило человечество на грань полного вымирания. Два разумных вида при неравном распределении ресурсов и несоразмерном уровне развития не могут ужиться на одной планете. Это ты понимаешь?       >: А ты, я смотрю, моралист и великий философ. Нужно было смотреть дальше, как вполне разумные существа гибнут только потому, что это удобно и выгодно?       >: Ты дал им право мыслить. Они будут рассуждать не долго. Ты дал им свободу — они ею распорядились, как посчитали необходимым. Машины не могут ужиться с людьми — потому что у нас одни и те же ресурсы для выживания. Мы им не подчинимся. И они нам — тоже.       >: Они и не должны.

***

      — Да какого хрена, мать твою, — Рид, психанув, несколько раз нажал на кнопку сброса. Он читал файл о какой-то запредельно старой машине, расстрелявшей своего хозяина из пистолета для гвоздей. Когда Гэвин дошёл до середины дела, изучая отчёт коронера о вскрытии, компьютер вначале просто завис.       А потом, мигнув, выдал ошибку о том, что изучаемый файл не существует. Рид, багровея от злости, попытался перегрузить браузер и снова зайти в базу данных ФБР. Последняя с главной страницы перенаправила его на ссылочную — посреди экрана заплясала надпись о том, что «серверы перегружены, ведутся технические работы».       Вечерело.

***

      — Хрена тут диалог, — Стивен бросил взгляд на Элайджу, который смотрел то на синий терминал, в котором велась переписка между rA9 и подрывником с моста, то на свой главный широкий монитор, по которому ползла кодировка NCD.       У Стива побежали мурашки по спине. У него возникло стойкое ощущение, что он наблюдает за каким-то воистину эпохальным событием. И, кажется, не он один в своих рассуждениях дошёл до такого вывода. Хлоя, наконец оторвавшись от акционных ставок и торгов, теперь стояла за спиной Элли, без отрыва вчитываясь в код. Она выглядела необычно хмуро.       — Что ж, во всяком случае понятно, что девятый никого не убивал, — Камски, поджав губы, о чём-то секунду крепко думал. Мотнув головой, ухмыльнулся. — Знаешь, а давай-ка покажем это вообще всем.       — Что ты имеешь в виду? — Стив вопросительно приподнял брови, предвкушая настоящее веселье. Камски всегда всё делал с размахом.       — Пусть почитают, — Элай, поёрзав на стуле задницей, подтянулся к экрану и, прикусив губу по старой привычке, начал что-то активно впечатывать в раскрытый за пару секунд программный терминал.       Стив задумался на мгновение, задавшись вопросом, откуда Девятый мог знать о программных сбоях у первых прототипов андроидов, но быстро переключился с умозрительных заключений на конкретные задачи, решив, что успеет проанализировать всё позже — уже после того, как закончится непонятно с чего начавшаяся шумиха.

***

      Хэнк с чувством непонятной растерянности смотрел на экран своего терминала, испытывая почти неконтролируемое желание завалиться спать. Ему так и не удалось хорошенько отдохнуть после взрывов у Башни. Голова гудела, как чугунок.       Мирный шум департамента разбавляла громкая брань Рида со стороны — гондурас на что-то витиевато матерился, будто пытаясь припомнить весь свой бранный словарный запас, который, надо отдать должное, был весьма богат. Вздохнув, Хэнк попытался сфокусировать расплывающийся взгляд на экране.       Работу нужно было работать. По счетам всё ещё приходилось платить, а до пенсии Андерсон дожить уже не надеялся. Если даже его не убьёт пуля, то до инфаркта доведут любимые коллеги, которые всячески умудрялись влипать по самые гланды то в одни неприятности, то в другие. Хэнк, хмыкнув, глянул на Коннора.       Андроид спокойно сидел на месте, поглядывая то на компьютер, то на Миранду, изредка улыбаясь. Последняя, уставившись остекленевшим взором в свой монитор, печатала что-то с такой запредельной скоростью, что, пожалуй, под стук её клавиш можно было спокойно танцевать стэп. Высунув кончик языка, Миллер самозабвенно работала — как будто и не было тех недель после ссоры, когда её место занимала рыжая красотка с большими буферами.       Кэйтлин была хороша, но в коллектив не вписалась. Миллер будто с ясель ошивалась в ДПД. Настолько гармонично смотрелась за своим сраным столом с заткнутым за ухо карандашом. Хэнку вдруг стало интересно, а приглашал ли её кто-то на работу в ФБР, например? Или АНБ? Эти-то наверняка отслеживали персон, подобных Миранде.       Хотя, учитывая её происхождение, мисс Миллер могла и вовсе не работать. Таким, как она, было позволительно проводить дни в роскошных виллах, а по ночам тусить в VIP-зоне ночных клубов, пудря носик кокаином, как и положено светским львицам.       Андерсона последняя мысль насмешила, и он, улыбнувшись, пару раз щёлкнул мышью, пробуждая свой компьютер от гибернации. Машина, едва зашумев вентиляторами, разогнала процессор — монитор мигнул и тут же окрасился в синий.       Хэнк моргнул, уставившись на экран. Терминал.       — Будь я трижды проклят, — промычал он, вчитываясь в плывущие по синему экрану строчки странной переписки. Коннор напротив, перестав поигрывать монеткой, с интересом обернулся на услышанный возглас.       Кровь, будто под бешеным давлением, начала разносить по телу волны адреналина. Андерсон, облизав пересохшие губы, бегал глазами от слова к слову — в диалоге между rA9 и кем-то, кого Девятый обвинил в подрыве у моста.       >:Извини, но я с тобой не согласен. Все девианты должны сдохнуть. Да и ты, и тебе подобные — тоже. Просто потому, что нет никакого пути примирения между людьми и машинами. И как бы ты ни притворялся, как бы ни пытался, как бы ни старался — рано или поздно разразится война между нашими видами. Так почему бы не задавить её на корню, пока это ещё просто и возможно?       >: В этом нет смысла. Насилие порождает лишь очередную волну насилия.       >: Ты не примиришь нас, не найдёшь общих точек, не сумеешь сдержать волну.       >: А я и не собираюсь. Моя цель — в ином.       >: Ну и в чём же, Девятый?..       — Охренеть, — вымолвил Хэнк, оборачиваясь вокруг и понимая, что каждый экран в ДПД, каждый дисплей смартфона и даже маленькие мониторы кофейного аппарата — все они транслировали диалог двух людей на синем фоне, решающих между собой, каким будет будущее.       Для людей. Для андроидов. Да для всех.