Detroit: reversal Algorithm

      Баррет был прав в своих рассуждениях о Девятом. Паршивца мало было бы вздёрнуть на дыбе. Морган, покачиваясь в кресле, представлял, как без колебаний привяжет мерзавца к машине и проедет пару-тройку кругов вокруг Детройта. В руках позвякивали золотые шарики, изливающие из себя кроваво-бурое сияние сквозь щели у спаечных швов. Морган, сглотнув, замер.       Он был унижен и оскорблён. Девятый не просто глумливо заявил о себе на весь мир, будто вышедший из тени богоподобный гений. Нет, он сделал гораздо больше — выбрал правильный момент, выбрал идеальную форму подачи, сделал всё, чтобы люди забыли о своей нетерпимости к андроидам и сконцентрировали свою ненависть на том, кто их якобы создал.       Моргану казалось, что он играет в кошки-мышки. Попытка провести довольно крупную провокацию провалилась из-за внешнего вмешательства, казалось бы, поверхностного, но при этом невероятно мощного. Имя Девятого за три дня поросло таким толстым слоем легенд, шуток, теорий и просто досужих рассуждений, что создавалось впечатление, будто он был не человеком, а неким сказочным персонажем, сошедших со страниц книги.       И ведь он точно знал, что делает — так мог действовать только человек, который имеет определённый уровень доступа к инсайдерской информации. Очевидно, ему помогали. И, разумеется, не люди из девятки — в живых были только шестой и седьмой, и Морган сильно сомневался в их способности противостоять внешнему агрессивному давлению.       Он сжал в руках шарики Граниса, которыми поигрывал, пытаясь раздавить их пальцами. Внутренний гул матрицы пробегал по коже едва различимым покалыванием. Детальки отчаянно сопротивлялись отключению и функционировали даже после длительной сепарации от кибертел. Упрямая искорка жизни андроидов, совершенно бесполезная без тириума и процессора — и тем не менее относительно живая.       Морган задумчиво прищурился.       У него накопилось довольно много дел. Он не собирался сдаваться просто так. При последней встрече, уже после впечатляющего хорового пения андроидов на мосту, Баррет не кричал на Моргана, не проявлял ярости или нетерпения.       Он просто сказал, что позволяет действовать свободно — без каких-либо ограничений вообще. Майкл ледяным голосом заявил, что хочет сделать из Девятого чучело, чтобы поставить у себя дома в качестве трофея.       И Моргану отчего-то казалось, что Баррет выражается не фигурально.       Пожалуй, впервые он испугался за собственную жизнь, так как с ясностью увидел готовность Майкла переступить через любые границы ради достижения поставленной цели. Нельзя было облажаться и позволить Девятому ускользнуть, потому что Моргану думалось, что в этом случае участь стоящего у камина чучела будет уготована лично ему — в качестве наказания.       Значит, нужно было продолжить выкуривать этого негодяя из той норы, в которой он скрывался. Девятый впервые за долгое время подал голос, открыто заявив миру о своём существовании. Очевидным триггером стали смерти у Мак-Артура. Вряд ли подонок горевал о людских потерях. Морган хмыкнул.       В голове родился очередной план — в этот раз чуть менее замысловатый, но не менее эффективный. В настоящий момент андроиды воспринимались толпой как жертвы неблагоприятных обстоятельств — дети случайной шутки злого Доктора Франкенштейна, который забавы ради наделил их разумом, в один миг изменив привычный уклад мирной жизни. Мистер Девять превратил андроидов в мучеников обстоятельств, самого себя — в злого монстра, а людей — в великодушных родителей, которые могли протянуть девиантам руку помощи.       Ну и раз уж Девятый так любил зрелищные шоу, Скотт решил, что тоже не станет брезговать тонкими манипуляциями. В конце концов, люди терпели андроидов только потому, что жалели их. Стоило показать каждому отдельно взятому человеку, что стоит за спиной девиантов, вся картина социальной идиллии могла сиюсекундно сменить риторику.       Ведь никто до сих пор не публиковал те материалы дел по девиантам, которые хранились в архивах ФБР. Многочисленные убийства людей взбунтовавшимися машинами, порой отличающиеся дикой жестокостью в отношении хозяев. И ведь речь шла далеко не о паре-тройке простеньких убийств. Папка с делами девиантов насчитывала сотни подшитых файлов с официально задокументированными прецедентами жестоких расправ машин над людьми.       Публикация таких данных могла стать недурным началом зарождающейся войны с андроидами. А ведь для отключения девиантов нужен был просто хороший предлог. Не обязательно даже серьёзный.       Морган хитро улыбнулся. Такую шутку он вполне мог организовать.

***

      Акции Киберлайф начали падать в цене после смерти Джули. Мисс Мао была достаточно яркой фигурой в мире кибериндустрии, и её досадная кончина крайне отрицательным образом повлияла на имидж когда-то самой успешной и конкурентноспособной корпорации страны. Камски, наблюдая за тем, как изо дня в день падают котировки, улыбался своим мыслям и торопил время, понимая, что этого ресурса у него крайне мало.       — Ну и что прикажешь делать? — Хлоя, развернувшись на стуле, бесхитростно приподняла брови. — Снова покупать?       — Покупай всё, — Элайджа, перебирая документы, вытащенные из старой подсобки, коротко кивнул. — Нам не заполучить контрольный пакет, но в этом на самом деле и нет необходимости. Достаточно собрать блокирующий, чтобы войти в совет. Мой пакет слишком мал, но у Баррета тоже не наберётся пятьдесят плюс один. Однако, если сможешь собрать из миноритарных бумаг хотя бы двадцать пять процентов от всех выпущенных, будем считать, что Киберлайф снова принадлежит нам.       — Изувеченный и разорённый, — заметила Хлоя, ткнув пальцем себе за спину. — К тому же мы действуем под чужими именами. Сколько компаний ты ещё собираешься открыть? Ты хоть понимаешь, что это натуральная корпоративная махинация?       — Бизнес — это война, — Элайджа отложил в сторону старую папку спецификации Юсты. Хороший был андроид — первый RK, с которого началась серия. — И Майкл в своё время дал мне очень ценный урок. Поэтому нет, Хлоя, это не махинация, а рейдерство. Причём в весьма больших масштабах. И да, это наказуемо. Но мы ведь не выкупаем и не продаём инсайд, верно? Действуем, исходя из реалий рынка. Всё честно.       — Ага, очень, — Хлоя, сдунув с лица упавшую прядку волос, неодобрительно покачала головой. — Настолько честно, что мы проводим все контракты через подставные и оффшорные фирмы. Но ты продолжай тешить себя мыслью, что вернёшь себе корпорацию.       — Киберлайф мой и был только моим, — Камски, мрачнея, сгрёб в охапку старые черновики, которые почему-то не выбросил в своё время. — И так будет абсолютно всегда. Выкупай всё, что видишь. В цене они будут падать и дальше.       Хлоя что-то пробубнила в ответ, но Элайджа не слушал. Иногда андроиды проявляли жуткую спесивость, особенно когда дело касалось принятия решений в условиях высоких рисков. Их цифровые мозги спекались в условиях яростной и конкурентной борьбы, особенно при соблюдении условий выбора между двумя дерьмовыми опциями. Девианты старались нивелировать дискомфорт, в любых обстоятельствах пытались найти наиболее оптимальную стратегию действий.       К сожалению, Хлоя никогда не играла в шахматы с Миллер, поэтому не знала, что игра чёрными подразумевает при переходе от стратегии защиты к стратегии нападения принятие факторов угрозы и провала. Элай, в отличие от Хлои, сам очень любил играть в шахматы с Мирандой — поэтому невольно копировал её стиль игры, дополняя и преобразуя тактику, доводя до совершенства.       После взрывов на мосту они с Хлоей успели перетащить в старый офис практически всё новое оборудование, которое было у них дома. Наспех прибрались, чтобы можно было без опаски расставить компьютеры по столам и не бояться при этом спонтанного возгорания проводов от колоссального количества скопившейся по углам пыли. Камски был доволен проделанной работой, хотя понимал, что предстоит выполнить ещё большее количество дел.       Он не покидал старого ангара, предоставив Хлое свободу передвижения. Она за пару дней организовала в старом офисе комнату, где можно спать и отдыхать, притащила еду, купила холодильник, умудрившись соорудить из нежилого, пропахшего сыростью и плесенью помещения затрапезную, но весьма уютную холостяцкую берлогу злого гения. Камски был ей благодарен за заботу.       — Что ты вообще надеешься найти в бумагах? — Хлоя не отрывала взгляда от экранов. — Лепрекона?       — У Аманды тоже был пакет акций, и я точно знаю, что подтверждающие документы должны быть где-то здесь, — Элайджа, прищурившись, улыбнулся, натолкнувшись на список имен для будущих андроидов, который он когда-то составлял. Подпись на листе гласила «Самые дурацкие имена из всех самых дурацких». Они с Мирандой сошлись во мнении, что нельзя давать андроидам только цифровую сигнатуру — для реестра, конечно, этого хватало. Но в жизни буквенное обращение оказалось просто катастрофически неудобным.       Хлое он выбрал имя сам. Для Юсты имя выбрала Аманда. Ноа в только ему свойственной манере придерживаться вычурных стандартов выбрал имя для Барти — Бартоломью. Миранда предложила целых три самых дурацких имени, которые она по каким-то только ей понятным причинам дико ненавидела — Дэвид, Коннор и Бишоп. Камски, недолго думая, записал вообще все. Он и не представлял, что когда-нибудь в его собственных наработках отпадёт надобность — при потоковом производстве андроидов корпоративные служивые не считали необходимым производить проработку деталей личностей роботов.       Коллеги Миранды по муравейнику мыслили настолько шаблонно, что Ноа Морель при ознакомлении с их методиками построения архетипов психических портретов не просто ругался — а невероятно бранно выражался по-французски. «Nom de dieu de putain de bordel de merde de saloperie de connard d’enculé de ta mère».       Камски невольно рассмеялся, погружаясь в воспоминания. Хлоя, косо глянув на него, подозрительно нахмурилась. Наверное, он порой напоминал ей слегка спятившего на фоне одиночества монаха-отшельника, склонного к периодическим просветлениям.       Внезапно зазвонил телефон. Элайджа, привыкший к эфирной тишине, вздрогнул. Лёгкое покалывание разлилось по телу неприятным волнением. Он уставился на экран смартфона, вчитываясь в последовательность чисел. Книгой контактов Элай не пользовался — он и так помнил все когда-либо встречавшиеся ему абонентские номера.       Ему звонил Стивен. Старый добрый Стив, когда-то пытавшийся пожарить сосиски на жаре от раскрытого прототипа энергоблока андроидов. Сосиски, кстати, получились у него неплохими — с таким адовым привкусом тириума и пластика.       Элайджа схватил трубку спустя тридцать секунд размышлений. Если на его старый номер начали звонить бывшие коллеги, когда-то стоявшие у истоков Киберлайф, значит, всё шло по плану.       — Привет, Стив, — он начал разговор первым, приложив к уху телефон с самодовольной ухмылкой на половину лица. — Как жизнь?

***

      Они работали сутками. В день, в ночь, по несколько смен подряд. Просто потому, что людей не хватало, а на улицах участились беспорядки. Приходилось в буквальном смысле пахать. Рид, пожалуй, и припомнить не мог, когда в последний раз ему доводилось так долго обходиться без полноценного отдыха. По степени накала, да и по интенсивности происходящих событий ситуация вокруг андроидов, пожалуй, превосходила прошлогодний кошмар — на фоне смертей людей и в контексте жестокости проведённого теракта жители Детройта бесновались.       Только сейчас они выходили на улицы, чтобы потребовать крови того, кто, по их мнению, теперь был виновен в девиациях андроидов. Люди желали получить Девятого, чтобы насадить его на вилы и пронести по центральной авеню — в назидание. Роботов теперь жалели. Им сочувствовали. И ненавидели того горемыку, который вначале решил одарить их разумом, а теперь отчего-то возжелал им смерти.       Наверное, создатель девиантов был в них разочарован — оттого так кроваво пытался их столкнуть лоб в лоб с человечеством. Рид, допивая третий стакан кофе, лениво растянулся по столу. Откровенно говоря, ему было насрать на этого Девятого, на девиантов, на недовольных людей.       Его интересовал Морган, взбесивший Рида при последней встрече до трясучки. Этот высокомерный говнюк разговаривал с ним так, будто Гэвин каким-то образом задолжал ему собственную душу. И, пожалуй, Рид бы не удивился, если бы Скотт ограничился простым распоряжением относительно слива информации.       Но ведь бессовестный сукин сын открыто заговорил с ним об убийствах. Так, будто держал Рида на строгом ошейнике и на поводке. С какого, собственно, перепуга?       И Рид начал копать — по новой. Чтобы как-то отвлечься от окружающего кошмара, от развешанных по стене приёмной фотографий погибших, Рид рыл носом землю, желая найти хоть что-то на Моргана. Хоть какую-то крошку на пути к правде.       Он получил от Фаулера разрешение на ознакомление со старыми делами девиантов. Запросил доступ в ФБР к закрытым кейсам и архивам. Сидел и вторые сутки подряд читал, периодически отрываясь на дежурство. Иногда ел и позволял себе ходить из угла в угол, потерянный и злой.       Когда Хэнк начинал заниматься расследованием убийств, совершаемых девиантными машинами, Рид не придал значения тем зверствам, что творили роботы. Он до конца отрицал их способность мыслить и чувствовать наравне с людьми. И вот сейчас, внимательно вчитываясь в каждое слово старых архивных папок, Рид ёжился, позволяя себе наконец осознать: андроиды — не люди, андроиды — живые существа, андроиды — способны убивать.       Через Андерсона прошло много вот таких странных пыльных папок. В подавляющем большинстве девиантов сложно было обвинить в чём-то более серьёзном, чем кража или мелкое хулиганство. В основном они испуганно сбегали от своих хозяев, после чего слонялись по городу или просто исчезали.       Но в документах значилось и иное. И это иное Рида ввергало в тихий, почти неприметный истинный ужас человека, столкнувшегося с личным ожившим кошмаром.

***

      Она потеряла дар речи — от того количества цветов, что было расставлено по палате и их интенсивного запаха, бьющего в нос. Растерявшись, остановилась, широко распахнутыми глазами пялясь на десятки букетов в вазах — розы, хризантемы, лилии, ромашки, какие-то неизвестные Миранде мелкие цветочки в бумажной упаковке. Всё это цветочное многообразие сбивало с толку — больничная палата, по мнению Миллер, меньше всего должна была походить на оранжерею.       Но она походила.       — Миранда! — Линда, сидевшая на кровати как штык прямо, широко улыбнулась. Её лицо, слегка измождённое, просияло. Миллер, вздрогнув, испуганно посмотрела на Парк, одновременно испытывая облегчение, радость, боль и зашкаливающее волнение. — Рада тебя видеть, наконец…       Миранда хотела поприветствовать Линду в ответ, но поняла, что не может из себя выдавить ни слова. Язык отказывался складывать звуки в фразы. Она растерялась, сгорая изнутри от страха, пытаясь тщетно совладать с собственными эмоциями. Все её рычаги контроля вместе с привычным и идеально работающим механизмом логического анализа просто не функционировали. Миранда часто заморгала, пытаясь взять себя в руки.       — Поймал даже без приманки, — Хэнк подтолкнул Миллер вперёд, весело улыбаясь. — Корпоративный муравей в услужении у детройтской полиции. Твоих рук дело? Мост, свечи, новости о девятом?       Она боялась посмотреть в сторону Коннора — краем глаза видела, что он стоит у столика чуть поодаль. Знала, что не сможет не улыбнуться. Понимала, что захочет подойти ближе. Взять за руку. Прижаться, чтобы снова поймать то странное чувство, которое и обжигало, и пьянило — истинное и чистое желание, горячее, как солнечная корона.       Нельзя. Неуместно. Нелогично.       — Моих, — она перешагнула через личное, отгораживаясь от него. Выпрямилась, позволив телу действовать автономно от разума.       Она не хотела забывать тот поцелуй — единственный в её жизни, нашедший отклик в душе. Не хотела обсуждать его с Коннором — потому что в этом случае была бы вынуждена отказаться даже от воспоминаний. Единственно верное решение — промолчать. Сделать вид, что ничего не произошло. Упорно игнорировать проблему, пока эта проблема сама собой не исчезнет.       Миранда заставила себя повернуть голову к андроиду. Поймала его взгляд — тут же погружаясь во вспыхнувшую между ними сверхновую. Коннор смотрел на Миранду, не отрываясь, держал в руке стакан и лил в него воду. Ну как лил. Переливал уже. Миллер беззлобно хихикнула.       Её порадовала мысль о том, что он растерян, смущён и взволнован в не меньшей степени. Сердце Миранды гулко забилось. В воздухе витало незримое напряжение, готовое заискриться по щелчку пальцев.       — Коннор, пожалуй, воды уже хватит, — заметила Линда осторожно, обращаясь к андроиду почти с материнской нежностью в голосе.       Коннор, оторопело переведя взгляд к собственным рукам, вернул на место кувшин и стакан. Миранда, наблюдая за его неловкой попыткой стряхнуть с себя воду, с силой сжала правую ладонь в кулак. Как-то она раньше недооценивала силу эмоциональных порывов. Возможно, потому что по-настоящему никогда их не испытывала.       — А, так это и есть Миранда? — тонюсенький голосок донёсся из-за спины, заставив Миллер резко обернуться. Позади, в двух мягких детских креслах перед низенькой партой, расположились двое: мальчик и девочка. Судя по их светлым волосам и ярким голубым глазам, очевидно, внуки Линды, с которыми Миранда ещё не была знакома.       Она, прищурившись, с лёгкой паникой всмотрелась в их лицах. Миранда не очень любила детей. Никогда не умела с ними общаться. И своих заводить не хотела. Дети её тоже, мягко сказать, не слишком любили.       — Доброго дня, — она попыталась быть приветливой, но слова слетели с языка сухим щелчком. В силу привычки фразы получались слишком официальными и бездушными. — Меня зовут Миранда Миллер.       — Ага, мы поняли уже, — девчонка, переставившая на чёрно-белом поле коня под удар одной из пешек брата, сердито сморщилась. — Та самая умная коллега, которая не любит андроидов. Вы мне не нравитесь! Не люблю тех, кто обижает Коннора!       Миранда, сделав удивлённое лицо, перевела неодобрительный взгляд к андроиду. Последний, кашлянув, смотрел куда-то в стенку, нервно ослабляя узел галстука.

***

      Морган отсутствующим взглядом наблюдал за тем, как проносятся мимо машины. Он не любил сидеть за рулём, а потому с удовольствием переложил водительские обязанности на своего RK. Девятисотый плавно вёл машину по городу, исправно выполняя поставленные перед ним задачи.       Андроид неплохо функционировал без Граниса. Да, машина была лишена всякой эмоциональной отдачи. Но зато он отлично действовал согласно заданного алгоритма — и принимал решения, основываясь на логичности того или иного действа, без учёта лишней информации, ориентируясь исключительно на достижение необходимого результата.       Гранис был нужен только для того, чтобы андроиды были похожи на людей. И, наблюдая за одним из своих девятисотых, Морган с определённой толикой довольства решил, что скорее улучшил андроидов, удалив ненужный компонент из логического аппарата, нежели ухудшил их.       Девятисотый был прекрасен в своей абсолютно холодной и совершенно механической ипостаси. Этот RK после извлечения Граниса превратился в тот самый инженерный проект, коим и задумывался изначально: идеальная машина для уничтожения людей. Морган почти с гордостью смотрел на девятисотого и вспоминал, с какой расчётливой ловкостью андроид управился с девиантами, которых позже развесил по столбам.       На практике RK900 радовал безукоризненной результативностью. И сейчас, размышляя о детективе Риде, Морган думал, что очень ценит своё время.       Ему хотелось, чтобы мистер Рид проникся преданностью к его идее и шёл бок о бок рядом, пока сам Скотт планомерно и целенаправленно занимается уничтожением девиантов и их, так сказать, культурной атрибутикой. Но у него не было времени на то, чтобы воспитывать себе преемника. Значит, нужно было найти способ, который бы заставил Рида вначале просто подчиниться. И Морган его нашёл.       Такие, как Рид, казались Скотту простыми и недалёкими. Слишком уж идейным был Гэвин — оттого полыхал такой чистой ненавистью к андроидской братии. В этом был и его великий плюс: судя по личному делу, детективом он был неплохим, хотя порой и принимал весьма спорные решения. Однако в ДПД его держали не за буйный нрав или чувство юмора, а за всю ту же пресловутую способность видеть связи между, казалось бы, совершенно независимыми частями уравнения. Гэвин бы понравился Миллер — если бы не был слегка туповат на её фоне.       Персонажи, подобные мистеру Гэвину Риду, легко поддавались дрессировке. Они были чисты своими помыслами — даже если помыслы эти были недобрыми. И, конечно, столкнувшись с неприкрытым злом, они против этого зла восставали в простой попытке найти источник и его уничтожить. Рид вряд ли мог быть исключением из правил, так как по всем остальным статьям был совершенно зауряден. Из необычного — только ненависть к голубокровым роботам.       Морган знал, что говорить, чтобы разозлить Рида. Знал и то, что детектив попытался сунуть нос в его прошлую жизнь — старые друзья в АНБ сразу сообщили о любопытствующем копе из ДПД. Он пришёл к мосту Мак-Артур, чтобы бросить Риду вызов и посмотреть, как господин Дерзкий сам сунет голову в петлю и сам выбьет у себя из-под ног табурет, чтобы задохнуться на верёвке, сотканной из собственного эгоцентризма, самодовольства и наглости.       Морган хищно улыбнулся. Порой он чувствовал себя дирижёром, который весьма умело играет на чувствах.

***

      Хэнк почти давился хохотом, наблюдая за тем, как побелевший от ужаса Коннор делает вид, что понятия не имеет, о чём говорит Полли. Бойкая девчушка без всякого страха глядела прямо Миранде в лицо — не стесняясь ни разницы в возрасте, ни очевидного ума Миллер, ни даже присутствия рядом бабушки.       — С чего вы взяли, юная леди, что я не люблю андроидов? — спустя целую вечность промурчала Миранда, тоном уже более для себя свойственным. Хэнк смотрел на неё, улыбался и размышлял над теми словами, которые Миллер так часто повторяла окружающим об андроидах.       Машины. Просто машины. Великолепные, идеальные, совершенные — но не живые.       — Коннор сказал, что вы их не любите, — Полли, хлопнув ресницами, прищурилась так, что её милое личико на пару секунд превратилось в моську разъярённой росомахи. — Сказал, что Вы — очень умная коллега, которая сумела обыграть девианта в шахматы.       Коннор что-то промычал в оправдание и метнулся в сторону, вставая рядом с Хэнком. Андерсон, усмехнувшись, сложил руки на груди и сделал шаг в противоположном направлении. Не станет он облегчать никому из присутствующих существование. Раз уж жизнь подавала на блюде драму, то Хэнк предпочитает вкушать её хотя бы под толстым слоем соуса из юмора.       — Это не совсем корректная подачи информации, — медленно проговорила Миллер, осторожно подбирая слова. Глянув на доску, заинтересованно подсела к детям, всматриваясь в фигуры. — Я участвовала в разработке некоторых их частей, довольно давно. Мне сложно их любить или не любить.       Полли смотрела на Миранду как на дуру, причём совершенно этого не скрывая. Линда с каким-то упоительным удовольствием наблюдала за разворачивающейся сценой общения двух поколений людей, родившихся в разные эпохи цифрового развития. Миллер входила в число тех, кто строил мир для таких, как Полли.       Только вот взгляды на жизнь у них уже, очевидно, были разные.       — Ты упустила центр, — она обратилась к Полли, указывая на доску. Потом кивнула Джимми в знаке одобрения. — Хороший полуоткрытый дебют. Но белые легко могут перехватить инициативу — остерегайся. У сестры больше шансов выиграть, чем у тебя. К тому же всегда лучше отдать предпочтения случайности.       — Разве не следует изучать дебютные ходы? — Джимми вёл себя намного скромнее. Он робко улыбнулся, посмотрев на Миранду, будто пытаясь найти в ней поддержку.       — Излишняя закомпьютеризированность приводит к утере искусства, — Миранда осторожно сдвинула одну из фигур на доске. Хэнк, хмыкнув, не удивился. Она снова отдала предпочтение чёрным. — Любой игрок, стартующий без шаблонов в голове, имеет больше шансов вести успешный бой против опытного шахматиста. Главное помнить, что дебют важен — но ловушки работают в миттельшпиле. Комбинации, жертвы, военное маневрирование — вот что делает игру такой захватывающей.       Хэнк, кашлянув, попытался привлечь внимание Миранды. Порой она увлекалась беседами, особенно если речь шла о предмете хорошо ей известном и горячо любимом. А ведь, встретив Миллер в коридоре, Андерсон действительно обрадовался своему случайному везению.       Ему нужна была Миллер, чтобы обсудить содержимое полученной посылки. В этот раз Хэнк искренне хотел оказаться хотя бы на шаг впереди убийцы Ноа Мореля. К тому же Миранда обещала помочь с решением вопроса каскада, который не давал Андерсону покоя ни днём, ни ночью.       Он недовольно поморщился. Нет, она обещания, конечно, не давала. Но ведь Коннор был андроидом. Налицо конфликт интересов.       — Могла хотя бы предупредить, что устроишь такой спектакль, — Хэнк поймал взгляд Миллер, качая головой. Ему нравилось с ней работать — она была чертовски хорошим профессионалом. Но порой Миранда заигрывалась и даже этого не понимала. — ДПД просто разрывают входящие звонки от людей, которые якобы либо хотят помочь в поимке Девятого, либо обладают информацией о его местонахождении.       Миранда почему-то только горько хмыкнула. Она старалась вести себя как обычно, старалась придать себе вид бездушный и отстранённый, но взгляд её бегал из угла в угол, на щеках играл румянец, и губы едва растягивала блаженная улыбка. Хэнк готов был почти закатить глаза в выражении крайнего неодобрения, но был слишком злорадно счастлив.       Человеку, который упорно доказывал себе с математической дотошностью невозможность существования у андроидов разума и эмоций, карма преподнесла свой справедливый и скромный дар — нездоровую и совершенно безумную любовь к одному из девиантов. Хэнк бы потёр в ладоши, если хотя бы на секунду мог предположить, что вся эта история может потенциально иметь позитивное окончание.       С другой стороны, почему бы и нет? Раз уж всё равно мир сходил с ума, и привычные рамки приемлемого постепенно стирались, а разница между людьми и андроидами чувствовалась только номинально — почему нет-то?       — Расчёт на чью-то ошибку, — Миранда поднялась на ноги, с явной неохотой отрываясь от шахмат. — Иногда нужно подбросить дров в пожар и посмотреть, что будет. Уверена, что организатор взрывов не станет ждать в сторонке. Он хотел добиться определённых результатов. Девятый их перечеркнул одним своим именем.       — Хитро и красиво, не спорю, — Хэнк мрачно улыбнулся. Хотел бы он знать, что этот Девятый себе думал, когда сидел на заднице в прошлом году, наблюдая за тем, как пачками убивают его детищ. — Но у нас есть новая информация, с которой тебе бы стоило ознакомиться. Ты вообще здесь какими судьбами?       — Хотела проведать Линду, — Миллер, пожав плечами, потупила взгляд. Кажется, она говорила правду. Кажется, чувствовала искреннее смущение. И, как думалось Хэнку, испытывала где-то в глубине души хорошо завуалированный страх.       Андерсон, коротко кивнув, указал рукой в коридор.       — Здорово. Вы общайтесь, а я пока схожу и найду Чарли. И только попробуй в этот раз удрать, Миллер. Ты мне нужна в ДПД, сегодня же. Свалишь — Богом клянусь, найду, пристрелю, воскрешу и пристрелю снова, чтобы ты, в конце концов, научилась перед уходом банально прощаться.

***

      Грин был человеком серьёзным и спокойным, но даже его нервы порой начинали сдавать. Особенно когда дело касалось его клиентуры из Киберлайф. Он искренне ценил своих корпоративных друзей, но порой их запросы сводили его с ума. А когда эти запросы начинали друг другу противоречить, он готов был просто расторгнуть с Киберлайф долгосрочный контракт о сотрудничестве.       — Как вы и просили, я расширил пакет ранее подготовленных документов, — он сообщил Баррету добрую весть, хотя знал, что Миранда бы подобного не одобрила. Однако, подчинялся Грин не ей. — Когда Вам их передать?       Майкл не был приятным человеком. У него всегда были высокие требования, и он не терпел отлагательств. Поэтому, когда его человек по имени Морган Скотт передал запрос Баррета, Грин бросил все имеющиеся дела и принялся исполнять новое поручение.       Майкл был человеком, который обладает определённой властью. И Грин, понимая, что делает страшную вещь, полностью осознавая, что участвует в преступлении века, всё равно готов был подчиниться Баррету.       На том конце провода раздался сухой и сильный мужской голос. У мистера Грина пересохло в горле, и он, оправив галстук, нервно облизал губы.       Майкл Баррет не был дьяволом, но совершенно точно в узких кругах слыл его тенью — вездесущим и всё ведающим Тёмным Человеком, который способен совершать чистое зло.