Сборник

Декабрь – один из самых любимых месяцев Ивонн. В декабре предчувствие праздника, снег и гирлянды, увешанные везде, где только можно. В декабре энтузиазм и вкусные мандарины. А еще в декабре день рождения старшего брата. Всего за 10 дней до Нового года. В этот день Деррик не хмурится так часто и не застывает "каменной статуей", как называет его Рейнольд. Лишь закатывает глаза на шутки младшего, не в силах скрыть однако лёгкую улыбку. Его улыбку Пенелопа считала чудом. У Деррека вообще разная улыбка для каждого из членов семьи. Для отца она ровная, спокойная такая. Не к чему придраться. Для Рейнольда она почти что саркастичная, немного утомленная, но теплая. А для Ивонн Деррек дарит самую широкую и самую нежную улыбку, на которую только способен. Пенелопе интересно, какая улыбка достанется ей. Если вообще достанется.

***

Рейнольд с веселым смехом съезжает по перилам – в этот раз не порвав джинсы, создав новый повод для сестёр посмеяться над ним –, отмахивается от укоризненного "Рейнольд" от отца и спешит на кухню, откуда доносятся просто прекрасные запахи имбиря и корицы. – Рей! – сестра чуть ли не носится по кухне, стараясь успевать несколько дел сразу. – Помоги, пожалуйста, я одна не управлюсь! Ивонн любила готовить сладости, и с радостью делала это для всей семьи. Она помнила предпочтения каждого до мелочей. Например, что Деррек любит горький шоколад, и только его. Пенелопе по душе что-нибудь ягодное, а Рей без ума от печенья с любой начинкой. Только отец сладкое не любил, хоть и никогда не отказывал дочери в том, чтобы попробовать. – Эм, Ив, ты уверена, что это хорошая идея? – розоволосый с опаской покосился на плиту. Последний раз, когда он что-то готовил, он помнил прекрасно. Особенно когда пришлось устраивать генеральную уборку после этого. – Да брось, ничего сложного! Просто достань печенье из духовки, пожалуйста! – попросила младшая, возясь с сливочным кремом. – И клубнику надо нарезать! – Без проблем, сис, – расслабившись, Рейнольд достаточно быстро вытащил противень, не обжегшись, и, забрав помытую клубнику, нож и разделочную доску, отошел за стол, дабы не мешать Ивонн. – Только не сожри половину, я тебя умоляю, – как всегда, праздничный вечер превращался в небольшой хаос...

***

– Да не так вешать надо! – Да господи, Пенелопа, мы уже минут двадцать сремся, как повесить эту чертову гирлянду! – Деррек косился на украшение в своих руках с таким видом, словно готов был уже выбросить ее в окно. – Да потому что ты криворукий! – Я тебя щас задушу этой гирляндой! – Только посмей! – Господи, когда это закончится?.. – Юлиан закатил глаза к потолку, слушая перепалку старшего сына и младшей дочери из соседней комнаты.

***

Хаотично? Да. Сложно? Да. Крики, споры и маты? Безусловно. Но когда семья собиралась за столом, все перепалки стихали. Были только безобидные подтрунивания, шутки и улыбки. Единственным исключением были почти что драки за печенье, которые приготовила Ивонн. Для отца – обычные, без начинки. Для Деррека – а-ля конвертик с горьким шоколадом внутри. Для Рея – со сливочным кремом и клубникой, его любимые, за которые он готов убивать, а для Пенелопы и самой Ив – печенье с различными ягодами. Но, конечно же, каждый берет друг у друга попробовать, и пока Ивонн и Рейнольд снова срутся за последнее оставшееся ягодное "лукошко", Деррек только обменивается взглядом с Пенелопой, и на его губах расплывается улыбка – понимающая, утомлённая, но теплая. И Пенелопа улыбается в ответ.