мазком по тебе

мне по-псиному лаять — привычнее иных основ, я другого не знаю, присяга — ему служить, и пусть им дорожил, он жалел всех хвалебных слов — до сих пор в плоти ноют, ржавеют его ножи. мне кусаться — влитое, зашитое под ребром, я лелею все то, что даёт упасть, и цепному псу мне ведь не знать зато: то, чего даже нет, не посмеют красть. коль моею рукой не разрушить немую сталь, по кускам и осколкам искать в себе не больное дитя, а больную, презлую тварь; и погибнуть в тепле, и воскреснуть же в темноте. под губами пустырь — и хотелось бездумно выть; так рвалось и свербело, мерещились взрывы вне. я всей кожей запомнил из локонов рыжих нить, как сигналом «не стой ты, иди ко мне». ...я финал свой ищу — мир трещит, заходя на слом, одичалой зверюге никак не найти покой. я себе же во вред существую и лаю псом... ты приходишь отнюдь не ко псу. но всегда — за мной.