Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

             После речи детей повели в здание школы и по классам. Классные руководители с радостными улыбками командовали своими классами. Особенно радостными казались классные руководители двух новых классов. Конечно, такие милые малявочки! Ими-то командовать проще, чем более взрослыми. Ага. Как же. Всегда и везде есть свои уникумы! И один такой попытался дать дёру. Так рьяно побежал, что никто сразу не сообразил, что происходит. Хестан даже успел испугаться, что это его сбежать пытается. Но потом понял, что нет. У Реваса уши тоже торчат, но не настолько, как у этого мальчишки. Хотя этот тоже светловолосый. Вот родители-то спохватились! Отец как там стартанул за своим ребёнчишкой.       — Неудачный побег, — гоготнул Агел, смотря, как мужчина тащит упирающегося сына обратно.       — Как бы младшенький не повторил, — забеспокоился Кристан.       — Я иму повторю! — Лаимм грозно погрозил кулачком. Правда непонятно кому конкретно.       — Сам учиться не хочешь, а сына заставляешь, — как бы между прочим сказал Агел.       — Дык я-то сё равно школу закончил! — топнул ножкой Лаимм.       — Тоже родители заставили? — полюбопытствовал Эхо.       — Дык ню, — заржал Лаимм, поднимаясь вслед за остальными.       — Прям ваще, что ли, к учёбе тяги нет? Типа новые знания же, расширение кругозора там, — спросил Джек.       — Ну енту учёбу! — отмахнулся Лаимм, прыгая по лестнице.       — Не убейся! — шикнул Эхо, продолжая держать друга за руку.       — Еси я убюся, меня Кисяндрий наругаит, — хихикнул Лаимм.       Хестан на фразу супружика только тяжко вздохнул: не любимка, а… ЛЮБИМКА! И никак иначе. Как что ляпнет, так хоть стой, хоть падай. А ещё Хестана прям напряжно напрягала толпа. Толпенская… Родителей раза в два больше, чем детей. А кто-то и вовсе припёрся с половиной родственников. Зачем? Меньше народу, больше кислороду! Сейчас вся эта масса хлынет в здание и вообще привет. Хорошо, стражей хватает. Но даже так, напряг какой-то. Часть стражей вон, среди родительской толпы затесались. Причём большая их часть где-то под боком. Хестан подозрительно прищурился и огляделся. Всех своих нашёл! Молодцы, делают вид, что нисколько не собраны, а сами тоже по сторонам нет-нет да зыркнут. Ну… Волкан точно никуда кроме как на своего сынулю не смотрел. Разлагатель дисциплины! Но это ладно… Остальных хватает. Красивые такие в форме-то! Столько взглядов привлекают. Красавцы! Занятые красавцы-то. Там вон, Иллиан как на муже повис, ревниво пыря по сторонам. Хестан обернулся, смотря на без умолку чего-то тихо трещащего супруга: что-то увлечённо рассказывает Хитрожопичке, а тот кивает, соглашается, удивляется чего-то. Тайнар за ними шагает, широко зевая и чуть ли в ухе не ковыряясь. Правильно, в дела плодоносяшковые лучше не встревать. А то как заболтают до головной боли! И как сами с этим справляются? Не иначе у них какой-то дополнительный орган в теле! И вся нагрузка на него!..       Толпа медленно протекла через распахнутые двойные ворота, устремляясь к зданию. Так как Хестан с семьёй и друзьями шли первыми, они и задавали темп. Те же, кто пытался вылезти вперёд, нарывались на красноречивые взгляды стражей и возвращались на свои места, себе под нос бурча о стражевском произволе, и что те пользуются своей властью не во благо граждан. Сказал бы ему Хестан по этому поводу! Такие поносят, а чуть что, стразу к стражам и бегут. Бесят! Чтобы успокоиться, Хестан сцапал супружика и, утянув к себе, взял на руки — если быть точнее, посадил на одну, держа за жопку и прижимая к себе, чуть с боку. Лаимм тут же обнял мужа, прижимаясь к нему щёчкой, смотря своими огромными глазищами, полными любви и понимания.       — Вообще-то мы разговаривали! — тихонько возмутился Эхо, вцепившись в Лаимма и потянув на себя в попытках отнять.       — Отвяжись! — шикнул на него Хестан. — Это мой супруг, а ты своего сам иди ищи!       — Вы не забывайте, что тут репортёры, — не шевеля губами напомнил Маркус, и Хестан тут же сделал деловой вид, однако супруга не отпустил, а только прижал к себе посильнее. А Лаимм сидит, тихонько хихикает, да ножками миленько болтает. Муж что-то волнуется! Валнаваица!       Ну, если честно, Хестан реально забыл, что в такой знаменательный день возле школы толпа не только родителей, но и репортёров. Вот что такого? Как будто учебный год начинается впервые в жизни! Что за событие такое, что прям по всем каналам показывают и печатают в каждой газете? Ну, почти в каждой. Это же просто новый учебный год! Даже Новый год не так освещался, как учебный. Смысл-то? Показать, что в этом году вместо трёх классов всего два набрали? И то сначала хотели растянуть на три, но не стали, чтобы не было слишком мало детишек. Хотя обмолвились, что в случае чего сделают отдельный класс для одарённых. Ну, проще говоря, для более башковитых. То есть умных. Что-то Хестану подсказывало, что в их окружении это будут Кристофер и Оливий. И это он не брал в счёт тех друзей, кои не с ними живут. Скорее всего близнецы Элона и Тода тоже будут весьма интеллектуально развиты. Время покажет! А так в одном классе получилось двадцать два ученика, а в другом двадцать три. И половина одного класса собралась из детишек особняка Хао и их друзей. И чего они тут на три класса разбивать собрались? В общем да…       Возле самой школы Хестан всё-таки поставил Лаимма и, взяв его за руку, замер. Встали и остальные. Он специально дал учителям завести всех учеников, чтобы не создавать толкотню. Если для первых классов всё в новинку, и им проведут пару часов лекций, то остальных разведут, чего-нибудь поговорят, подбодрят, пожелают хорошего всего, а в особенности лёгкой учёбы и высоких оценок, да и отпустят. Зачем ради этого всех собирать? Всё равно сегодня никакой учёбы. Ну, за исключением самых старших классов — почти полноценные уроки будут.       Стоило последнему учителю зайти, Хестан выждал ещё пару минут, чтобы дать всем разойтись по классам. Народ из-за его «тормознутости» начал ворчать и ругаться. Но всё равно никто вперёд не полез, потому что стражи на охране ориентировались именно на своего Владыку. И они в большей степени понимали, зачем тот так делает. Поразмыслив, Хестан несильно дрогнул от того, что его любимка в школу потащил. Тащит и поглядывает с интересом: чего это муж статую из себя строит?! Ишь какой! Хулиган!       — Тупой вопрос: а в каком они классе, кто-то помнит? — спросил Иллиан, выглядывая из-за плеча мужа.       — Последний в коридоре направо, — отозвался Маркус, и все уставились на него с уважением. Кто-то же должен был запомнить! На самом деле помнил не только он, просто после нескольких секунд тишины ответить решился только он.       — И чиво их так далико засунули-то, — проворчал Лаимм.       — Самые бешеные, — хихикнул Вэйлан.       — Ага, особенно твой, да? — фыркнул Иллиан.       — Ну, мой точно не ангел, — кашлянул Вэйлан, посмотрев на посмеивающегося мужа. — Что смешного-то?       — Наш сын в страхе всю школу держать будет! — заверил Карас. — Особенно если споётся со Стивом, — тут его смех стал громче.       — Вот уж точно, — протянул Агел, а сам во все глаза на поджавшего губы мужа уставился.       — Что? — осторожно спросил Хэльмир.       — Абсолютно ничего! — кивнул Агел. — Но на родительские собрания стыдливо краснеть ходить будешь ты, — заявил он и поспешил за остальными.       В глазах Хэльмира так и пронеслось: почему я?! Он вообще не собирался соваться в школу и дела ребёнка, пока тому кто-то больно не сделает. Вот тогда да! Как настоящий отец, он всем раздаст звиздюлей! Ну а успокаивать сынулю будет мапуля… Потому что Хэльмир так и не понял, как это делается.       — А вот и родители! — обрадованно воскликнула учительница, жестами приглашая тех зайти. — Вставайте позади парт!       — Я, пожалуй, в дверях постою, — вежливо отказался Кентрис, пропуская всех вперёд.       — С тобой постою, — хихикнул Олимп, прильнув к мужу, смущённо зардевшись, когда тот приобнял его за плечи.       Детишки заметно волновались, часто оборачиваясь на родителей, а кто-то нервно дёргал положенный на парту букет. Оливий сначала во все глаза таращился на отца с мапой, а потом развернулся к заговорившей учительнице. Мэйлиан мелко трясся, то ставя ушки торчком, чем заставлять среагировать Абеласа — он сидел позади и каждый раз, как друг дёргал ушами, он дёргал своими, забавно пуча глазёнки. Кристофер, что сел справа от Мэйлиана — вся их маленькая братия отчего-то выбрала три ряда, начиная от окна, причём Оливий по понятным причинам (из-за роста) сидел на специальной подушке в самом конце ряда у окна (можно на улицу глаза попялить!) — протянул руку и легонько подёргал за бантик, привлекая к себе внимание и широко улыбаясь. Это помогло Пончику немного расслабиться и заулыбаться в ответ. Саарн очень хотел сесть рядом с Оливием, но вышло чуть иначе, и он сел перед ним, а справа сел Джеймс — друзья на века! Но чуяли родительские сердца, что их в итоге пересадят. Особенно если они продолжат махать кулачками. Перед Саарном и Джеймсом приземлились Луис и Льюис, а ещё правее Джейкоб — две передние парты заняли другие детишки. За сыном Миллиата и Джейка сел Трей, а за ним Лириан — плодоносящий тушканчик, сыночек Мортиса и Лар-Геона. Самые последние места заняли Лиам и Триш — они так спокойно присели, что даже немного странно. Почему-то Тайнар был уверен, что его сыночки захотят сесть вперёд. А так сели, ножками болтают, потому что стульчики оказались высоковаты — причём для всех детей, — ручки сложили, как прилежные ученики, и глазками хлопают. Такие миленькие! Тайнара гордость распирала за детей. В меру капризные, без излишка активные, не то чтобы схватывали на лету какую-то информацию, но и не противились узнавать новое.       Одиночные достаточно широкие парты с полкой под столешницей стояли в четыре ряда. Первый ряд, тот, что у окна, заняли: Ревас, Мэйлиан, Луис, Саарн и Оливий; второй ряд: Абелас, Кристофер, Льюис, Джеймс, Стив и Лиам; в третьем ряду: первые два места заняли какие-то очень миниатюрные пухленькие кролодевочки — судя по их схожести во внешности, сёстры, но не близняшки, — затем Джейкоб, Трей, Лириан и Триш. Весь четвёртый ряд — со стороны двери — так же заняли девчонки. Надо же было хоть немного разбавить мальчишеский коллектив! Потому что это мальчишеский коллектив хотели разбросать на два класса, но Хестан и Кентрис немного надавили, что лучше так не делать. Это больше для всеобщего успокоения. А Маркус так и вовсе подметил, что так удобнее: зашёл в один класс, собрал всю свою братву и пошёл, а не бегать по классам, выискивая то одного, то другого.       — Я вчера таку саляначку забубенил! — шёпотом похвастался Лаимм: пока учительница чего-то радостно рассказывает, решил поболтать.       — Кстати! — навострился Эхо, — я хочу твоей капусты! Солёной этой!       — А ты кудой прошлые запасы подевал? — опешил Лаимм. — Ты ж цело ведро забрал! — не совсем ведро: несколько баночек, в которые почти полное ведро квашеной капусты влезло.       — Она такая вкусная, что как-то быстренько скушалась, — честно сознался Эхо.       — Нельзя же быть таким расточительным, — Миллиат важно поправил очки.       — Я же не виноват, что она такая вкусная, — тихоничко возмутился Эхо. — Между прочим, я тут сам готовить начал! Вот! Да! А всё Пирожочек мой ненаглядный!       — Он мой Пиражуня, — не согласился Хестан: несмотря на то, что друзяшки-плодоносяшки окружили его супружика, он стоял поблизости. Причём окружили те, кто не живёт с ним под одной крышей. Правильно, остальные и так его каждый день видят.       — Молчи! — шикнул на него Эхо. — Без тебя тут разберёмся. А будешь бесить, к тебе перееду! Я знаю, что у вас там ещё до хрена пустых комнат!       — Тебе чего в своём-то особняке не живётся? — озадаченно протянул Мортис. — А вообще, я тоже такие запасы хочу! — надулся он. Мортис этим очень напомнил Сяо: оба тушканчики, оба кудрявые, оба пухлые, оба златоглазые. За исключением того, что волосы Мортиса гораздо короче, да и он больше такой рыжеватый, а Сяо коричневый.       — Дык заходите в гости-то! Я чё, вам исчё и развозить буду?! — Лаимм упёр кулачки в бока.       — Не надо к нам ездить! — зашептал Хестан. — Не дом, а проходной двор какой-то!       — Прекрати возмущаться! — опять шикнул на него Эхо, вызывая смешки у друзей.       — Ты у меня сейчас договоришься, — пригрозил Хестан, с трудом сдержав порыв показать Лорду Отзвука кулак.       — А то чё? — с вызовом фыркнул Эхо.       — Милый, прекрати, — одёрнул его Тайнар.       — Ну а чё он! — надулся Эхо.       — Действительно, — не сдержал смешка Лисандр.       — Так, вот ты, — Эхо ткнул лиса пальцем в нос, — нечего мне тут!       — Чего нечего? — не понял Лисандр.       — А что надо сделать, чтобы получить домашние вкусности? — шёпотом спросил Мортис, пока Эхо и Лисандр затеяли то ли спор, то ли ещё чего. На его вопрос навострился и Миллиат: доминанты, не только их, там по стеночке встали, одним ухом слушая учительницу, а другим своих плодоносяшек. И, откровенно говоря, разговоры о еде им нравились гораздо больше.       — Я обычно меняю на статуэтки лошадок, — Миллиат привычно поправил очки.       — В каком смысле? — опешил Мортис.       — В самом что ни на есть прямом! Я же в стекольной мастерской работаю, а Лаимму нравятся лошадки. Вот я сделаю какие-нибудь и иду меняться: он мне еду, а я ему статуэточки. Бартер!       — Так-с, — задумался Мортис, — а если я ничего такого не умею? — он вылупился на молчавшего Пиражуньку, а тот в ответ. И моргает. И молчит. Молчит и моргает! — Чего молчишь-то? — Мортис подёргал эльфёнка за рукав тонкой блузы.       — А чу говорить? — растерялся Лаимм.       — Что надо, чтобы у тебя еды вкусной взять? — снова повторил вопрос Мортис.       — Дык сладась, — Лаимм прижал кулачки к щёчкам.       — Жопа слипнется, — шепнул Хестан.       — И ничиво она не слипница, — не согласился Лаимм, немного попинав мужа ножкой: надо было постараться, чтобы никого из друзей не тронуть. — Можа исчё лошадок подарить! — это Лаимм шепнул навострившемуся Мортису.       — Уже складировать некуда! — Хестан несильно щипнул супруга за ухо.       — Есть куды! — не согласился Лаимм. — А исчё моня тканюшек каких! — это опять было адресовано Мортису, который начал теряться, что говорят ему, а что нет.       — У тебя на чердаке сундуки целые с тканями этими, — опять не удержался от замечания Хестан.       — И ничиво не целые! — надулся Лаимм. — Я ж последний раз вон сколько сиво пошил! Запасы кончаются! А исё моня пряжи!       — И её у тебя полно!       — Отстань от него! — замогильно прошептал Эхо, страшно вылупившись на Хестана. — Отстань, сказал! — вылупился он страшнее, когда Хао открыл рот, чтобы возразить. Это ведь его супруг, в конце-то концов, да из конца-то в конец! И он имеет полное право с ним спорить! А тут этот вылез!       — Короче, я понял, — тихо рассмеялся Мортис, а сам к мужу прокрался и ну шептать, что надо проехать по магазинам и набрать чего-то такого, а потом к Лаимму за едой!       — Вредный Кисяндрий! — надулся Лаимм.       — Ничё я не вредный! — не согласился Хестан.       — Деда, — протянул Оливий.       — Что?       — Будешь приставать к диде, я тебя лягну! — пригрозил Оливий и даже встал, попятившись, при этом смотря на Хао-старшего с подозрением.       — У вас там всё хорошо? — нервно рассмеялась учительница: первый день, а уже какие-то разборки!       — Всё замурчательно! — Лаимм задрал руки над головой, озаряя всех своей лучезарной улыбкой.