Money & Drugs & Pregnancy

      Мён Ги не верил своим глазам. В последний раз они встречались почти восемь месяцев назад. Отчего же омега был так рад его видеть? Его ясные и трезвые глаза, наглую ухмылку, как всегда уверенную и задорную позу. Хотелось кинуться ему на шею и сказать, как он обо всём сожалеет, как любит, но.. он пообещал себе, что больше не будет унижаться.       Парню хватило пары секунд, чтобы взять лицо под контроль. Мён Ги тут же свёл брови и вырвал свою руку, положив её на живот, словно пытаясь защитить ребёнка от нерадивого отца.       На лице мужчины напротив губы расплылись в широкой, обманчиво доброй и нежной улыбке, но Мён Ги на неё больше не поведётся. Он знает как никто другой, какой дьявол скрывается за ней. Вот только всё нутро сопротивлялось, так и тянулось к нему… Нет, оно тянулось к своему истинному, чтобы получить его защиту, заботу, поддержку.       Сжав одну руку в кулак, оставляя на ладони полумесяцы от ногтей, Мён Ги глубоко выдохнул. И долго они будут так стоять и играть в молчанку?       — Налюбоваться не можешь?       Су Бонг глухо, слегка утробно рассмеялся.       — My little kitten. Why are you so angry?       — Ты ещё меня спрашиваешь? Думаешь, у меня нет повода? Да пошёл ты знаешь куда?!       Но Мён Ги в очередной раз не дали уйти, вновь схватив за локоть, а затем перехватив и другую руку. Рассерженный взгляд омеги встретился с усмешкой альфы.       — Ты что себе позволяешь?! Отпусти меня! — Мён Ги не сдерживался и пытался вырваться. Волосы растрепались, ложась неаккуратными прядями на лоб. Взгляд потемнел, огни гнева, обиды и злости затмевали взор.       — Эй! Отпусти его!       Мён Ги с удивлением посмотрел за спину. К ним шёл незнакомец, спасший его от падения с лестницы. Только он успел слегка выдохнуть и расслабиться, как руки Таноса сильнее сжали его запястья, не отпуская от себя.       — Bro! Don’t worry! He’s mine.       На секунду Мён Ги почувствовал свободу, но затем ворот его куртки резко дёрнули, обнажая шрам от метки. Каким же он был дураком, соглашаясь на неё. Ведь тогда он всерьёз думал, что всю жизнь проживет с Су Бонгом.       — Отпусти меня. Чего надо? Мало поиздевался, ещё хочешь?       Всё же вырвавшись из объятий Таноса, Мён Ги сделал пару шагов от альфы. Он принял хоть одно верное решение за свою жизнь? Неужели, куда бы он ни ступал, он обязательно сворачивал не туда? Нет… Хотя бы одно было правильным. Мён Ги положил руку на свой живот, с нежностью огладив. Она не может быть ошибкой, она его дочь, ясный луч в беспросветной мгле.       — Моё? — Су Бонг наконец-то стал серьёзным, в глазах больше не было веселья. Под этим взглядом Мён Ги ощущал себя крошечным, беспомощным человеком. — Хотя, что я спрашиваю? Ты же наглый, маленький обманщик, — не дав своей омеге возразить, Танос положил руку на его лицо, слегка сжимая впалые щёки. — Но шлюхой никогда не был. Это — моё, — уже утвердительно сказал мужчина, положив руку на живот бывшего партнера.       Мён Ги глубоко дышал. Су Бонг был прав. Он бы обязательно соврал бы, сказал, что это не его ребёнок, просто чтобы причинить мужчине хоть сотую часть боли, которую испытал сам.       На глазах Мён Ги навернулись слёзы. Парень искренне думал, что у него их не осталось. Все выплакал. Да и почему он сейчас плачет? Он же не собирался скрывать от Су Бонга свою беременность, наоборот, не раз пытался рассказать: звонил, искал встречи, пытался связаться через общих знакомых. Так отчего же слёзы лить? Всё ведь в итоге сложилось, как он хотел?       — Don’t cry, babe. This is bad for our baby.       Почувствовав крепкие объятия, Мён Ги, ещё минуту назад пытавшийся убежать, сейчас вжимался в альфу словно в свою последнюю надежду, будто и не было этих восьми месяцев одиночества и выживания. Словно не было того дня, изменившего всё.        — Это не я, это всё гормоны.       Но не успел парень договорить, как тот самый квадрат объявил о том, что они должны куда-то идти и сфотографироваться. Мён Ги срочно требовалось побыть одному, он не мог трезво соображать, пока альфа был рядом с ним. Всё плохое сразу забывалось, запрятанные в самые дальние уголочки его сердца чувства расцветали, а убитые бабочки начинали порхать в животе. Хотя здесь парень грешил на то, что малышка балуется, а не он вновь наступает на те же грабли.       Мён Ги привык, что у Таноса было много фанатов. Они всегда были под прицелами камер. Иногда ему казалось, что в их доме где-то спрятана прослушка, потому что скорость, с которой жёлтая пресса узнавала о каждом событии в их жизни, поражала бывшего блогера. И даже сейчас рэпера облепила группка обезумевших фанаток. И нет, Мён Ги не ревновал. Не потому, что ничего не чувствовал к альфе — он старался не врать хотя бы самому себе — а потому, что… и у Су Бонга есть положительные качества. Он никогда не изменял ему.       Оказавшись на огромной арене, парень вздрогнул от чужой руки на своём плече. Дёрнув плечиком, Мён Ги скинул руку бывшего партнёра, но при этом остался стоять рядом.       — Okay. I get it. Это гормоны. I’m not angry. I get it.       Мён Ги успел только стрельнуть злым взглядом. Да что он знает о перепадах настроения? Правда, началась какая-то дурацкая игра. Они тоже в детстве играли в неё — «Тише едешь — дальше будешь». И чего тут интересного? И правда, ничего, до первой пули, убившей девушку перед ним и Таносом. Брызги крови были на лице, кофте и руках Мён Ги. Он боялся даже пошевелиться, вот только именно в этот момент его живот сильно потянуло, а всё, что он мог — лишь зажмуриться.       В панике люди побежали к выходу. Стрельба. Крики. Боль. Мольбы. Крик незнакомца, просившего всех остановиться. И боль. Его боль. Тянущая, режущая боль.       Какой же Мён Ги идиот! Известно же, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке! А он сам засунул сюда свою голову… Но его малышка, она не соглашалась участвовать. Он не мог умереть. Должен был выжить, хотя бы ради неё.       — Зелёный свет!       Сделав пару шагов, Мён Ги повернулся к замершему и дрожащему Су Бонгу. Он не должен беспокоиться о нём! Это вообще-то обязанность альфы — оберегать его, а не наоборот!       «Я ведь пожалею об этом. Ты когда-нибудь начнёшь учиться хотя бы на своих ошибках, Мён Ги?»       — Су Бонг! — блогер подбежал к любимому и увидел злополучный крест, который Танос пытался открыть. Как бы часто они ни ссорились из-за зависимости рэпера, как бы он ни ненавидел наркотики, отравляющие не только жизнь его любимого человека, но и его дочери, Мён Ги хотел, чтобы Су Бонг выжил. Быстро открыв это ненавистное украшение и засунув таблетку в рот Таноса, парень схватил бывшего за руку, чтобы побежать вместе с ним, вот только время вышло.       — Мён Ги..       — Ради всего святого, молчи, — стараясь не раскрывать губы, прошипел то ли от боли, то ли от злости парень.

***

Девять месяцев назад

      Мён Ги был абсолютно доволен своей жизнью. Популярность, деньги, слава, а самое главное — любовь. Должно быть, как и многие, он мечтал найти своего истинного будучи подростком. Вот только взрослея многие теряют надежду найти того самого человека, и находят счастье в работе, в хобби, в человеке, который просто рядом. Так и омега, закончив школу, перестал мечтать о недостижимом.       Но… видимо, он родился под счастливой звездой. На его шее красовалась метка об их связи. Мён Ги никогда бы не подумал, что его истинным окажется рэпер с дурной репутацией.       Лёжа на кровати, блогер любовался чертами лица напротив. Наверняка таким пристальным взглядом можно и разбудить, но он не мог оторвать глаз. Мён Ги и так сдерживал себя: не лез с поцелуями и не будил разговорами.       — …Приготовь жгут, иголку, нитку и ножницы, — слегка заспанным голосом, ещё не открывая глаза, проворчал Су Бонг.       — Это ещё зачем?       — Ты во мне скоро просверлишь дырку. Вот и будешь останавливать кровотечение и зашивать её.       Всё же открыв глаза, Танос притянул Мён Ги в свои объятия, пока тот нежно гладил его по спине. Всё тело жутко болело. Кости ломило, словно он болел гриппом, голова трещала, будто он накануне выпил бутылку виски. Отвратительнейшее состояние.       — Прости, не хотел будить. Как ты? — блогер заботливо провел рукой по напряжённому бицепсу, оставляя лёгкий поцелуй на губах Таноса.       — Дно пробито, но я держусь. Я же обещал.       — Ты справишься. Поедем сегодня в клинику вместе, я уже отмонтировал ролик. Всё будет хорошо, ты обязательно бросишь.       — Спасибо, что веришь в меня.       Мог тогда Мён Ги предположить, что его счастье продлится ещё совсем недолго? Что его главной проблемой перестанут быть недопитые чашки с кофе в раковине? Что ежедневная наскучившая рутина исчезнет? Что он будет скучать по такому тихому, спокойному утру?

***

      Сидя на своей кровати, парень пытался сдержать подкатывающую истерику. У него не было сил даже встать и сходить за своей порцией еды. Всё, что он хотел — уйти домой. Сохранить жизнь своей малышки. Конечно, этих денег не хватило бы на операцию или погашение долга, но если бы он успел грамотно их вложить… то, может, и успел бы заработать. Но нет, из-за одного чёртового голоса он обязан играть и подвергать опасности своего ребёнка.       Мён Ги почувствовал, как кровать прогнулась под чужим весом. Он уже знал, кто это. Знал и чувствовал.       — My little kitten.       Блогер почувствовал, как его ноги раздвигают, а тело повело себя, как настоящий предатель, не сопротивлялось, словно готовое принять и простить. Плечи опустились, а из глаз уже второй раз за день потекли слёзы. И снова он плачет в плечо Су Бонга, пока тот шепчет какие-то непонятные глупости на английском.       — Я хочу уйти, — Мён Ги давно перестал бояться за свою жизнь, но сейчас другой случай. Теперь он в ответе за свою крошку, за свою маленькую девочку, но вновь повёлся на рассказы о лёгких деньгах. Какой же он дурак. Взгляд парня устремился на кружок на груди альфы. — Почему? Тебе не страшно? За себя не боишься, подумал бы… если не обо мне, то о ребёнке.       — Да, Мён Ги. Именно о нём я и думал. Какая у него будет жизнь? Мать в долгах, в розыске. Отец по уши в долгах, не может пролечиться в нарколожке. Не жизнь, а дерьмо с рождения. А так… мы начнём всё сначала, давай?       Мён Ги видел альфу, который вновь смотрел на него с нежностью, любовью и теплотой. Блогер уже и не мечтал об этом. Ещё недавно он был бы безумно счастлив заботе альфы. Но сейчас у него есть кое-кто поважнее обречённого наркомана. Хотя имеет ли он право судить Су Бонга? Если бы не он, мужчина бы смог бросить зависимость. Это Мён Ги виноват, и его долг — принять вернувшегося к нему истинного. Ведь так поступают те, кто предназначены друг другу? Принимают и прощают. Закрывают глаза на плохое и вспоминают только хорошее. Любят свою половинку и при этом ненавидят себя.       —… У нас будет девочка.       — Wow! Крутяк! Hey, princess! Your dad really loves and waits for you. Мён ги? Why are you so sad? — Танос обеспокоенно посмотрел в глаза омеги, при этом держа руку на его животе. Хоть он и был наркоманом, но тупым назвать его было трудно. Су Бонг тут же нахмурился.       Брови были сведены к переносице. Ещё секунда — и лучезарный взгляд стал жёстким. Рука перестала гладить округлый живот. Запах альфы стал насыщеннее. В душе Мён Ги улыбнулся. Су Бонг волнуется о нём, об их дочери. Может у них и правда не всё потеряно?       —… У нашей дочери порок сердца. Сразу после рождения ей нужна дорогостоящая операция, и без неё она не выживет.       Между парой повисло хоть и непродолжительное, но тяжёлое молчание. Мён Ги кусал губы. Хоть Танос и был обдолбан, но ведь это он довёл своего парня до этого. Так что не блогеру его винить. Неожиданно Мен Ги почувствовал, как между его зубов неожиданно оказался палец. Вздёрнув брови, он посмотрел на рэпера.       — Не кусай свои губы, ты же знаешь, я не люблю наждачку целовать.       — Так… ты нас не бросишь?       — Это моя вина, Мён Ги. И ты сам это знаешь, а значит я заработаю нам денег. Ещё буквально одна игра, Мён Ги. Если мы сложим наши деньги, их хватит на операцию, а там уже что-нибудь решим, верно?.. Kitten, а почему ты не сообщил мне? Так не хотел меня видеть?       И вновь повисла пауза. Не тяжёлая нет. Скорее… удивлённая, если охуевшее и становящееся с каждой секундой бледнее лицо Мён Ги можно назвать удивлённым. Он звонил, писал, искал в соцсетях, создавал левые странички, которые Танос также успешно игнорировал. Блогер разве что с собаками и почтовыми голубями его не искал!       — Обожаю, когда ты злишься. You're so hot. I wanna fuck you.       Злость прошла. На её место пришло недоумение и смущение. Уж с Таносом он точно никогда не соскучится. А Мён Ги верил каждому слову Су Бонга. Тот никогда не врал ему. И даже сейчас, стояк альфы был ярким подтверждением.       — Извращенец.       — Как скажешь, my dear kinder surprise.