Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

«Он — как бархат, сотканный из сумерек,

как тяжелый бокал красного вина,

который пьешь медленно, чтобы ощутить каждую ноту.

Он — без предупреждения, без дозволения,

без желания угадать.

Его невозможно объяснить привычными категориями.

Он — это стук каблуков по мостовой,

на который хочется обернуться, но страшно.

Взгляд, в котором спрятано слишком много,

но прочесть ничего нельзя.

Он не улыбается из вежливости.

Его присутствие не обещает комфорта

Он требует — не мягко, не просящее,

А категорично, как стихия» (с)

      Слезы душили Ми-ну, но больше плакать на виду у Фронтмена она не собиралась. Столь черствый и скупой на эмоции человек вряд ли отреагирует на её удрученное состояние должным образом. Однако как ни старалась она сохранить внешнюю браваду, корчась при этом от боли в ноги, удержаться от пары-тройки всхлипов у неё так и не получилось.       Вновь закрыв глаза и мечтая о том, чтобы он поскорее убрался восвояси и оставил её наконец в покое, Ми-на внезапно почувствовала рядом с собой какое-то движение. С облегчением выдохнув, девушка распахнула глаза, надеясь больше никогда не увидеть этого человека, но её надеждам не суждено было сбыться. По крайней мере, не в этот раз.        Ощутив прикосновение чужой руки в перчатке к своей ноге, Ми-на едва не потеряла сознание, понятия не имея, почему происходящее оказывало на неё такое противоречивое влияние. С трудом справившись с нахлынувшими на неё эмоциями, она долго таращилась на этого мужчину, который став перед ней на корточках, прощупывал её ушибленную ногу, медленно и почти невесомо касаясь кончиками пальцев её слегка оголенной щиколотки. От кого-кого, но от «грозного» Фронтмена она ожидала подобного меньше всего, протирая ладонями свои опухшие от слез глаза.        Странный жар приливал к её щекам, а мысли путались. Сердце девушки отстукивало бешеный ритм, грозясь вырваться из груди. И чувствуя сквозь одежду тепло, исходившее от напряженного тела мужчины, продолжая трепетать от его присутствия, Ми-на ждала, что последует дальше, боясь пошевелиться. Действия этого загадочного и недосягаемого как луна человека пугали и возбуждали одновременно. Она никогда не испытывала ничего подобного.        Он был слишком близко, и это не могло пройти бесследно для них обоих. Но вместо того, чтобы убрать свою ладонь прочь, когда с осмотром было покончено, не поднимая на неё глаз, в которых она наверняка бы прочитала вспыхнувший против его воли огонь, Фронтмен задержал свои пальцы на её щиколотке, раздумывая о чем-то своем, словно впадая в ненужные воспоминания, которые больше не имели для него никакого значения. По крайней мере, теперь он убедился, что эта девушка не получила серьёзной травмы, значит была в состоянии дойти до общего зала самостоятельно.          Да, Кан Ми-на была вынуждена признаться: в этот раз её чары спасовали против этого неоднозначного мужчины. Фронтмен повел себя совсем не так, как она планировала, привыкнув, что все мужики обычно укладываются перед ней штабелями, называя её то «принцессой», то «сеньоритой» как Танос. Между тем, снявший перед ней маску тип оказался единственным в своем роде, кто не стал перед ней лебезить, быстро поставив её на место. В то же время на форменного абъюзера он не походил.       Однако кто знает, возможно у них было все ещё впереди, и в его компании её ожидало довольно множество приятных и не очень сюрпризов… Оставалось только догадываться, как ему удавалось казаться забавным, (на свой лад), и зловещим одновременным при всей своей пофигистичности к окружающей реальности. Выпустив наконец из рук её ногу и вернув ту в исходное положение, Фронтмен внезапно посмотрел ей в глаза непроницаемым взглядом:       — Не думай, что тебе сойдет это с рук.       — Уже не терпится испытать ваши МЕТОДЫ наказания на себе, — прошипела Ми-на, безвольно утыкаясь лбом в свою коленку, пока её взгляд не зацепился за протянутую к ней ладонь.       Посмотрев сначала на самого Фронтмена, а потом на его руку в перчатке, она хотела было проигнорировать этот жест помощи, но осознав позже, что самой у неё вряд ли получится удачно подняться с пола, подавляя внутренний протест, Ми-на была вынуждена пойти ему навстречу, цепляясь пальцами за его ладонь. Накрыв её руку сверху второй ладонью, мужчина потянул девушку на себя, и еле слышно застонав от боли, пронзившей её ушибленную ногу, Ми-на сделала шаг, чуть заново не свалившись, но каким-то чудом умудрившись зацепиться пальцами за его пальто и удержать равновесие.       Расцепив её руки, Фронтмен воспрепятствовал её падению, после чего опустив свои ладони ей на плечи, простоял так какое-то время напротив неё, глядя ей прямо в лицо. Убедившись, что девушка заняла устойчивое положение и не осмелиться оступиться, он тут же её выпустил, устремляясь к дивану.       Немало пережив за день, он нуждался в крепкой выпивке, чтобы немного расслабиться и забыть обо всем, что произошло сначала во время игры в дальгону, а потом здесь. Причем больше всего ему почему-то хотелось забыть именно последние события.       Испытывая небывалую легкость на душе, едва он оставил её в покое, Ми-на не знала, чем занять себя и что предпринять, пока он наливал себе виски. И оставшись полностью предоставленная собственными думами, она не обращала внимания на то, как устроившись на диване, этот мужчина рассматривал её украдкой, любуясь ею так, будто перед ним был не живой человек, а невоодушевленный предмет, который можно было безнаказанно использовать в меру своих собственных извращенных фантазий.       — Ты говорила недавно, что мечтаешь о поцелуе?! — проронил он, пригубив немного спиртное и возвращая полупустой стакан на место, ничуть не меняясь при этом в лице.       Вздрогнув, Ми-на подняла на него вопросительный взгляд, понятия не имея, что означал его намек.       — Что ж, в таком случая я охотно выполню твое пожелание. Главное, чтобы тебе не пришлось потом об этом пожалеть…       Поднявшись с дивана, он двинулся в её сторону. Ми-на вся сжалась, едва мужчина приблизился к ней, одаривая её многозначительным взглядом, но тут же с ней разминувшись, он устремился в коридор, кого-то там к себе подзывая.       Даже не подозревая, как распаляли его её невинные ужимочки и томный взгляд из-под пушистых ресниц, Ми-на не знала, какие усилия приходилось ему прикладывать, чтобы держать себя в узде. Когда обернувшись в ту сторону, куда он ушел, она снова увидела Фронтмена, только на этот раз в компании охранника с маской Треугольника на лице.       Частично догадываясь, что конкретно задумал её новый знакомый, Ми-на снова задрожала, не зная, как ей действовать, когда до её слуха донесся строгий голос мужчины, приказывающий охраннику снять с себя маску и поцеловать его гостью. Что тот и сделал, с чем он и справился, отказываясь перечить боссу.       Увидев, кого пригласил сюда Фронтмен, Ми-на ахнула от удивления. Под маской Треугольника скрывался смазливый, почти модельной внешности парень двадцати лет. Что он в этом месте, «устраняя» игроков, сказать было сложно. А чтобы его приказ выглядел достаточно убедительными, пошарив по карманам своего пальто, Фронтмен внезапно вынул оттуда заряженный револьвер, прицеливаясь в лоб охраннику и кивая в сторону перепуганной Кан Ми-ны. Так он хотел показать ему, что поцелуй этот должен быть страстным: с языком и прочим, а не легкое касание своим ртом трепетных губ сто девяносто шестой.       Испугавшись, как бы его не постигла участь коллеги, осмелившегося ослушаться босса во время игры в дальгону на игровой зоне, парень едва заметно кивнул, после чего бросив торопливый взгляд на Ми-ну, облизал мельком свои губы.       Вернувшись к столу, Фронтмен налил себе ещё виски, находясь в предвкушении очередного «представления», когда потянувшись к обомлевшей девушке, Треугольник откинул в сторону её длинные волосы, бесцеремонно притягивая её к себе и скользя отрешенным взглядом по её нежному лицу, останавливаясь позже на поджатых губах.       Пригубив алкоголь с таким видом, будто он собирался сегодня напиться, Фронтмен следил издалека за этими двумя, стараясь не упустить из внимания ни малейшей детали. Приобняв в следующий момент Ми-ну за талию и запрокинув ей слегка голову, парень впился ей в губы.       Сначала он действовал аккуратно, словно спрашивая у неё разрешение на проявление большей настойчивости, и ощутив, что эта незнакомка отвечает ему тем же, прижался к ней сильнее, впиваясь в её губы более требовательным поцелуем. На глазах не спешившего его останавливать Фронтмена.       Едва сдержав стон, Ми-на попыталась от него отстраниться, так как его действия показались ей слишком стремительными, когда предугадав этот маневр, Треугольник подцепил её челюсть одной рукой, устраивая вторую у неё на талии, а затем прижимаясь к ней, раскрывая её рот, проскальзывая внутрь языком и не давая девушке сомкнуть губы. Поддавшись его движению, в какой-то момент Ми-не показалось, что она сходит с ума…       Затуманенный страстью разум подводил и без того легкомысленную девушку, сводя на нет её желание противостоять натиску незнакомого парня в малиновом комбинезоне, чьи поцелуи становились все более смелыми и неконтролируемыми, пока это не превратилось в настоящее неистовство.       Отложив в сторону заряженную пушку, Фронтмен снова пригубил виски, едва касаясь губами стакана. Происходящее забавляло его, но причин для своего преждевременного вмешательства в ситуацию он пока не видел.        Отпустив все мысли и стараясь не думать о том, как после всего будет смотреть наглому Фронтмену в глаза, Ми-на уже не надеялась разобраться с собой и собственными эмоциями, когда придерживая одной рукой её талию и поглаживая одновременно бедро, вторую  парень переместил ей куда-то на бок, поддевая края её футболки и касаясь пальцами уже её лифа.       Смущенная напористостью парня, Ми-на попыталась воспрепятствовать его дальнейшим действиям, однако быстро отбросив в сторону её руку, страж покрепче сжал её грудь, продолжая сминать её губы своими. От возбуждения у девушки подкашивались ноги. Так что если бы не сам Треугольник, на котором она умудрилась повиснуть, окончательно потеряв опору под собой, то непременно свалилась бы на пол. Прямо к ногам озадаченного её поведением Фронтмена.           Поцелуй этот оказался настолько волнующим и чувственным, что забыв на мгновение, где она вообще находится, Ми-на продолжала отвечать парню с не меньшей пылкостью, соскучившись по подобного рода ласкам. И стоило только Треугольнику оторваться от неё по приказу самого Фронтмена, резко оборвавшего его действия, как открыв глаза, она почти сразу же оказалась под прицелом жесткого и свирепого взгляда мужчины.       Искренне переживая за собственную жизнь, охранник в малиновом комбинезоне одарил её «французским» поцелуем, отчего сама Ми-на пришла в истинный восторг, отмечая про себя, что этот тип неплохо целуется, и до службы в столь ужасном месте наверняка пользовался успехом у девушек. Во всяком случае действовал он опытно и умело, с той разницей, что делал это не затем, чтобы довести её до экстатического состояния, а просто пытаясь угодить своему придирчивому боссу. Ведь любая его оплошность, либо непослушание, могли стоить ему жизни.       Глядя на неё теперь, Фронтмен больше не скрывал своих желаний. И сделав знак подчиненному убраться и оставить его с этой девушкой наедине, продолжая любоваться её приоткрытым влажным ртом, слегка припухшими губами и затуманенным страстью взглядом, он едва сдерживался, чтобы не коснуться рукой её лица, проводя пальцами по её тонко очерченным бровям, а после трогая её губы, словно проверяя их на мягкость. Ми-на сама была в шоке от собственного поведения. Каких-то пару минут назад ей было невообразимо холодно, а теперь она сгорала от внутреннего жара, будто её поместили в печь.       — Я заметил, как трепетно он отнесся к тебе, — глухо отозвался Фронтмен, все также не сводя с неё глаз. — Возможно я передумаю и не стану его наказывать. Но сейчас нам предстоит обсудить с тобой куда более серьезное предприятие. И только от тебя одной требуется дать добровольное согласие на мою инициативу… в обмен на отказ принимать участие в дальнейших играх.       Все ещё страдая от головной боли, Ми-на не сразу расслышала его слова, но их контекст её напугал. Она не знала, что конкретно собирался предложить ей Фронтмен, говоря загадками, поэтому не спешила отвечать ему взаимностью. Вряд ли из этой сделки могло получиться что-то хорошее. И в очередной раз почувствовав себя беспомощной в компании этого человека, Ми-на слегка попятилась назад, окидывая его испуганным взглядом. Во всяком случае пока она находилась здесь, в его логове, то никак не могла повлиять на свою судьбу.       Глаза этого мужчины по-прежнему блуждали по её лицу, всматриваясь в черты. В его взгляде  было что-то неуловимое и противоречивое одновременно; что-то такое, что в очередной раз заставляло её крепко задуматься о его скрытом к ней отношении и далеко не беспричинном равнодушии.       Вообще, все происходящее с ней с момента попадания на игры напоминало какой-то кошмарный сон, а легкое алкогольное опьянение только ухудшало точность восприятия данной картины. Ми-на ощущала исходящую от этого человека опасность, но боялась она не его самого, а того, что он мог с ней сделать, пока они оставались наедине друг с другом в этой комнате.       Покончив с выпивкой, Фронтмен снова очутился рядом с ней, не торопясь ставить её в известность относительно своих истинных намерений. Ми-на даже не думала от него куда-то сбегать, продолжая оставаться там, где только что целовалась с Треугольником. Но даже если бы она и захотела это сделать, у неё все равно бы ничего не получилось. С её ушибленной ногой. Она едва стояла, не говоря уже о чем-то другом.       Уставившись на мужчину так, словно собиралась высказать ему все, что думает о нем, вскоре она была вынуждена опустить свой взгляд, молча вздыхая. Какое-то время Фронтмен просто смотрел на неё, а потом заставив девушку поднять на него взгляд, сурово отчеканил:       — Поскольку ты, согласно моим наблюдениям, являешься самым беспомощным, никчемным и тупым игроком, то на следующей игре, думаю, тебя вряд ли кто-то соизволит забрать к себе в команду.       Его слова обжигали подобно серной кислоте, оставляя жесткое послевкусие, и отказываясь понимать, чем она заслужила такое отношение, Ми-на продолжала смотреть на него враждебным взглядом, больше не касаясь ладонями своих глаз. Её слезы давно высохли и она могла позволить себе смотреть на него с презрением, не опасаясь того, что он снова сделает ей больно.       Да, она была не состоянии вырезать даже несчастную сахарную фигурку, но отказываться от игр она не собиралась, как успел ошибочно подумать о ней Фронтмен, гипнотизируя её своим пронизывающим взглядом.       — Да, подобные игры — не твоя парафия, — как ни в чем не бывало продолжил он, выдержав паузу для приличия, — но ты вполне можешь оказаться полезной кое в чем другом… — Любая оказанная им услуга должна быть оплаченной. Он никогда и ничего не делал просто так, всегда надеясь на взаимность. Жаль, что находившаяся перед ним девушка этого не понимала, продолжая таращиться на него как баран на новые вороты.         — И чего вы от меня хотите? — поинтересовалась Ми-на, поправляя свою задравшуюся футболку прямо у него на глазах.       — Об этом ты сейчас прямо узнаешь, — еле слышно проронил он, рывком срывая с себя свой балахон, словно тот мешал ему, парализуя его движения, и оставаясь перед ней в своем костюме. — Всему свое время.       Он вообще удивлялся, как ей удалось пройти первый отборочный этап игр, где она могла запросто погибнуть от снайперской пули с момента приземления на её тело пчелы. Отбросив в сторону её локоны вкупе с тонкими косичками синего оттенка, он оголил ей шею, а потом опустив немного свою голову, слегка коснулся губами её тонкой кожи. Вздрогнув от столь откровенного жеста с его стороны, Ми-на машинально закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от недвусмысленной ситуации.       Восприняв её мнимую покорность за сигнал к действию, мужчина ненадолго отстранился от её шеи и подхватив девушку пальцами за подбородок, приложился губами к её рту, надавливая ей слегка на челюсть.       Этого Ми-на простить уже не смогла. И моментально вспомнив о его недавнем грубом поведении, и пощечине, от которой у неё до сих пор саднила скула, она невольно повертела головой, стремясь вырваться из его крепкой хватки. Однако хорошенько зафиксировав ладонью её подбородок, Фронтмен и не думал отпускать строптивую девушку, снова и снова целуя её надменный рот, смутно прислушиваясь к её стонам.       Прижав её к себе так, что Ми-на была не в состоянии даже пошевелиться, жадно прильнув к её рту, он пытался не просто удовлетворить собственное вожделение, а задеть её чувства, ощущая чуть ли не на физическом уровне, как сильно она ненавидела его за недавно допущенную грубость.       Ми-на хотела ему отомстить. Бросить в лицо слова, которые точно бы его огорошили, лишив былой самоуверенности. Однако в тот момент она до такой степени была ошарашена близостью его тела, что перебороть себя и нанести ему ответный «удар», у неё не получалось.       Извиваясь в его объятиях и упираясь ладонями ему в плечи, она всеми силами пыталась избежать поцелуев, но все было тщетно. Его язык с нескрываемым удовольствием «трахал» её полуоткрытый рот, нетерпеливо ерзая по кромке её зубов, толкаясь вперед и самым бесстыдным образом сплетаясь с её языком, опаляя запахом виски. Сбитое дыхание Ми-ны в сопровождении её «эротических» стонов недовольства возбуждали Фронтмена, и, несмотря на довольно болезненные щипки, которыми она одаривала его, пытаясь вырваться, ослаблять своей хватки он не собирался, искренне наслаждаясь её беспомощностью.       Ми-на была не в состоянии противостоять ему, пребывая в плену его железобетонных объятий. И превращая их поцелуи в настоящее неистовство, Фронтмен снова и снова впивался в её рот своими губами, словно желал навсегда запечатлеть эти минуты в собственной памяти. Испить этот горький напиток до дна. Но по мере того, как его поцелуи становились все более грубыми и властными, пребывая во власти невообразимой эйфории, Ми-на неожиданно поймала себя на мысли, что не особо-то ему и сопротивляется, постепенно начиная отвечать ему взаимностью.       Она злилась на себя за собственную чувственность, но остановиться уже не могла, целуясь с ним теперь так, будто всегда этого хотела. Будто этот человек по-настоящему её околдовал, постепенно подчиняя её собственной воле.       Все закончилось так же внезапно, как и началось. По его инициативе. Отстранившись от неё, Фронтмен украдкой облизнул свои губы, восстанавливая сбитое дыхание. Как будто этот поцелуй выбил из него весь пыл. Раскрасневшаяся Ми-на коснулась тыльной стороной ладони своих пылающих губ, на которых все ещё оставался едва уловимый привкус чужой слюны.       — Больше вы ко мне не прикоснетесь! — сузив ноздри, прошептала она, дрожа перед ним то ли от страха, то ли от переполняющей её страсти.       Ответ со стороны Фронтмена не заставил себя долго ждать.       — Если я захочу, ты будешь принадлежать мне ГДЕ угодно и КОГДА угодно, — невозмутимо бросил он, прожигая темным взглядом её залитое румянцем лицо. — Сейчас я уйду, чтобы раздать подчиненным последние на сегодня распоряжения, — вполголоса добавил он, перехватывая её обреченный взгляд. — А ты останешься здесь… И когда я вернусь, мы продолжим с тобой начатое. Так что ты тут особо не расслабляйся. Ведь ухожу я не навсегда.       Теперь в глазах Ми-ны отражалось только одно желание. Желание убить этого бандита и подонка, искренне мечтая о том, чтобы он оступился на обратном пути и упал в пролет с одной из тех разрисованных в разные цвета лестниц.        — А чтобы ты не бегала каждые пять минут туда-сюда, отвлекая персонал от работы, — для пущей убедительности добавил Фронтмен, снова облачаясь в свое пальто, — мне придется повторно тебя запереть. Надеюсь, полчаса хватит, чтобы сделать тебя шелковой, девочка. А когда я вернусь, ты тем временем должна будешь хорошенько подумать, что надо сказать господину Ведущему, когда просят прощения.       С этими словами он схватил со стола свою маску и устремившись к двери, бросил в сторону Ми-ны взгляд, полный внутреннего негодования и едва уловимой тени сочувствия. Мысль о том, что он собирается подчинить своей воле эту строптивую девушку, используя самые грязные методы, вплоть до шантажа, ничуть не тревожила совести мужчины. И давно обнаружив в себе свойство действовать жестко и решительно, едва дело касалось утоления чувственных желаний, он взял курс в сторону выхода из кабинета, довольный собственной предприимчивостью.       Мужчина был уверен, что заслуживал ласки, планируя уединиться на ночь с молодой девушкой, чье свежее и горячее тело должно было послужить своеобразной «платой» за укрывательство её от игр. Жаль, сама Ми-на, не осознавая последствий своего легкомысленного поступка, иначе расценивала его притязания, продолжая ненавидеть этого человека, который по факту спас её от расстрела снайперов во время игры. Только она этого не оценила, обладая довольно слабым логико-аналитическим аппаратом в отличие от своих куда более сообразительных сверстниц.       Подобная ситуация должна была послужить ей уроком. Чтобы она знала в дальнейшем, как не следовало себя вести, навязывая свое общество малознакомому мужчине, от которого можно было ожидать всего.       Похожая в тот момент на фырчащую кошку, Ми-на была готова выцарапать ему глаза, если бы его присутствие не внушало ей смутный страх, заставляя трепетать перед этим человеком так, словно он по-настоящему мог причинить ей вред. Лишь когда тот соизволил наконец удалиться, оставляя её снова одну, вздохнув свободнее, девушка почувствовала, как с её плеч сползает тяжелая ноша, вынуждая воспрянуть духом.       В поведении этого мужчины угадывалась воля, способная обуздать любое желание, и бессильна противостоять ситуации, где от неё ничего не зависело, с трудом удерживаясь от слез, Ми-на подошла к дивану, судорожно впиваясь пальцами в его спинку. Ей надо было что-то придумать. До его возвращения. Сбежать из этого места и спрятаться от него.       Судьба свела её с непредсказуемым человеком, и дальнейшего с ним знакомства ей хотелось избежать. Только плакать перед ним она больше не будет. Слезы нужны, когда надо было что-то заполучить от мужчины: цветы или подарки, а так в них не было смысла. Пусть и от Фронтмена ей ничего было не нужно. Если после своего гнусного поступка он вообще заслуживал называться мужчиной, а не скотиной в прямом смысле этого слова.       Все боятся этого самоуверенного мудака, а ей хоть бы хны! Кто он вообще такой, чтобы указывать ей, что делать?       Хмыкнув про себя, Ми-на стерла с своих щек слезы. Ведущий он тут или нет, но она не собиралась его больше слушаться. Осталось только где-нибудь спрятаться, повторно стащить с него эту чертову маску и попытаться его придушить. Другого выхода из сложившейся ситуации она не видела, перестав наконец всхлипывать. Но хорошо было говорить лишь о мести, строя планы покушения на этого типа. На деле она была не в состоянии даже к нему подступиться, не говоря уже обо всем остальном. Тем не менее целовался он, надо было отдать ему должное, хорошо, превзойдя в этом деле даже собственного подчиненного.

***

      Ничего не ведая о страданиях той, кого он отправил на игры, Джун-хо полз тем временем по вентиляционному отсеку, надеясь добраться до кабинета Фронтмена. Тесный комбинезон доставлял немало проблем, мешая быстрому продвижению, а от количества пыли хотелось безостановочно чихать.       Наконец его попытки проникнуть в логово самого главного, по его мнению, на играх увенчались успехом, и посильнее надавив на люк, через который он рисковал провалиться в помещение и свалиться на голову самому Фронтмену, который, к счастью, отсутствовал в кабинете, Джун-хо пнул вниз крышку, ощущая, как он летит куда-то вниз, приземляясь на пол подобно покусанного пчелами Винни-Пуха.       Не сразу сообразив, почему люк открылся под ним раньше времени, детектив просидел в такой позе около десяти минут, медленно собираясь  с  мыслями. После чего бодро чихнув и ожив наконец, втянул носом воздух, опуская на свое лицо маску. Лишний раз светить фэйсом перед Фронтменом не хотелось. А там, опустив руки по швам, он предпринял попытку подняться на ноги, и у него это получилось. С десятой попытки.       Чувствуя себя в костюме стража космонавтом, занесенного на чужую орбиту, Джун-хо шагнул в неизвестность, вытягивая из кармана пушку и выставляя её перед собой так, чтобы можно было сразу выстрелить, если ситуация выйдет из-под контроля.       — Эй! Есть здесь кто-нибудь? — негромко переспросил он, толкая впереди себя дверь и выбираясь из архива.       Вокруг царила подозрительная тишина. На мгновение Джун-хо даже показалось, что всех игроков, включая самих охранников в малиновых комбинезонах и ребят из его команды убила неведомая сила, а он остался один на весь остров. С канувшим в никуда Ведущим.       — Не хочу показаться назойливым, но я буду вынужден нарушить ваш покой, — заговорил он вслух, оказываясь в пустовавшем кабинете Фронтмена. — Я просто хочу с вами поговорить…       Приняв его за одну из «шестерок» Фронтмена, тех самых наглых стражей, с одним из которых ей пришлось уже иметь дело, вооружившись пультом от телевизора, Ми-на спряталась за углом, и подождав, когда Джун-хо подберется к кабинету поближе, обрушила на него свою находку, вкладывая всю силу в собственный удар.       Так и не получив ответ на свой вопрос, вырубленный детектив свалился ей под ноги. Не став разбираться, кто именно был перед ней: друг или враг, доведенная до отчаяния девушка  схватила со стойки миниатюрный гарнитур с человеческими фигурками и подбежав к двери, изо всех сил ударила им по закрытым створкам.       Вибрация от удара повлияла на механизм дверей, и обнаружив образовавшийся между ними зазор, Ми-на попробовала просунуть между створками пальцы. Увы, это не сильно ей помогло. Тогда вернувшись к Джун-хо и снова оглядев его одежду, она остановила взгляд на его ремне.       Недолго думая, она опустилась перед находившемся в беспамятстве детективом на колени, после чего сунув свои тонкие пальцы под ремень, попыталась его расцепить, снимая оттуда пряжку. С помощью этой штуковины она могла спокойно расширить зазор между створками автоматической двери и выйти наружу. Что Ми-на и сделала, не став откладывать дело в долгий ящик. А что подумает о ней Фронтмен, когда вернется, её уже мало волновало.