Цветочные поля

      Быть попаданкой в планах Мины, теперь уже Джесс, не входило никогда. Да, она читала фанфики про попаданок в Средиземье, да читала манхвы о них же. Но никогда. Никогда не мечтала о чем-то подобном.       Поэтому пробуждение четвёртого марта 1967 года в теле шестилетней девочки стало неприятным сюрпризом. И заставило знато охуеть от поворотов судьбы. Джесс хотелось просто лечь и сдохнуть.       Проблемы начались сразу же. Абсолютная потеря ориентации в пространстве на полтора месяца стало просто неприятным бонусом к полному незнанию банальных вещей в конце шестидесятых. Вкупе с фанатичной любовью к книгам.       Потом, разумеется, Джесс разобралась. И началось новая, проблемная жизнь. Во-первых в Англии действительно учились с пяти лет. Джесс искренне надеялась, что это шутка нынешнего времени, но нет, в семидесятых это тоже практиковалось. Во-вторых, ей, абсолютно логично, было ужасно скучно. Всю программу-то она знала. Но перейти на домашнее обучение, ей не дали, как бы она ни уговаривала маму с папой. И следующие пять лет стали ужасным испытанием для Джесс. А отсутствие элементарных приборов, того же телефона или компьютера, делало жизнь ещё хуже.       Единственное спасение — книги, и Джесс с удовольствием зарывалась в них. Она читала всё, что было в местной библиотеке, у них дома или привозилось в книжную лавку, и среди них у неё были личные фавориты, книги, связывающие её нынешнюю реальность и прошлое, то, что читала она сама там. А дома из доступных развлечений, помимо старой дедушкиной библиотеки, был куплен новенький, для того времени, телевизор. Поэтому она с упоением читала и пересматривала "Маленьких женщин", из которых, к ее счастью, вышли первые два фильма и продавались на кассетах и Джесс искренне ими наслаждалась. "Властелин колец" и "Хроники Нарнии", не смотря на попытки родителей не дать ей читать "слишком взрослые книги", так же вошли в её книжный шкаф, подаренный бабушкой на седьмой день рождения. В этой семье было принято читать.       Для родителей же, если исключить ненормальную тягу к книгам, которую они оправдывали наследственностью. Бабушка филолог, дедушка археолог, а сама мама лингвист, со стороны отца была вообще наследственная династия художников, музыкантов и историков. Поэтому, у Джесс и шанса вырасти и не любить книги не было. А в остальном она была образцовой дочерью. Великолепные оценки, совсем нет капризов. Единственный минус, который показывался окружающим, помимо постоянного чтения книг — вспыльчивость. Джесс ругалась и "била тарелки" столь же самозабвенно, сколь и читала. И если с родителями и бабушкой Джесс хоть иногда старалась сдерживать свой бушующий характер, то в школе открывалась на мистере Эвансе, учителе, со всей страстью, на которую была способна.       Придирки, оскорбления, попытки буллинга от учителя не допустимы даже в древних семидесятых. Всё это заставляло Джесс выступать за справедливость и защищать себя и соучеников, она не терпела принижений других людей в прошлой жизни, а в этой и подавно не планировала. Поэтому её, среди одноклассников, несмотря на отстранённость и холодность, всегда любили.       Удивительно взрослое поведение для ребёнка помогало строить хорошие отношения и оправдывать практически все надежды родных. Джесс искренне старалась стать лучшей версией себя, лучшей дочерью, а бабушка, оказавшаяся чем-то вроде ведьмы, кажется, она даже сны могла контролировать, но Джесс в этом сильно сомневвлась, помогала справиться с началом переходного возраста и вывертами детского характера, которые Джесс все-таки демонстрировала.              А учиться в школе было все так же скучно. Просто ужасно. Поэтому на уроках, вместо решения задач, Джесс читала. Это вызывало просто взрыв злости у некоторых учителей. Но из-за хорошего, неудивительно вобщем-то, владения материалом, они не могли ничего сказать. И Джесс вовсе не общалась с одноклассниками, это в последствии стало единственным, из-за чего родителей вызывали к директору. Но ни угрозы, ни разговоры с учителем, ни попытки подкупить, ей предлагали целый поход в книжный с неограниченной суммой, не заставили Джесс наладить общение с детьми. Ей просто было не интересно это. Да и о чем можно было говорить с маленькими восьмилетними детьми? Ни о чем. Поэтому она мастерски игнорировала их попытки подружиться или сводила на нет только начавшееся общение.       Единственное, что её действительно расстраивало, она забывала о себе прошлой, все больше по поведению соответствовала своему физическому возрасту. Всё меньше помнила о маме, бабушке, котах из прошлой жизни. Все больше сосредоточивалась на нынешнем.       И, наконец, все пришло к логическому концу. В десять лет, она окончательно забыла обо всем. Единственное, что напоминало о прошлом, редкие воспоминания, да чуть более взрослое поведение.       И так и текла бы ее жизнь спокойно и уверенно, если бы не кое-что. Правда, стоит уточнить, что в выводах она немного ошиблась, началась вся эта история задолго до её попадания даже в этот мир.       Но если бы Джесс спросили о том моменте, когда вся ее жизнь, которую она с таким трудом строила, пошла по пизде (папа конечно ругался, если она так говорила, но в данной ситуации можно), то в ответ получат вполне однозначное: ранним утром двадцать пятого августа 1972 года. Когда она, в ужасе подскочив после ночного кошмара, спустилась попить воды, да так и села. В дверь в семь часов утра стучалась странного вида женщина. Разумеется, Джесс от испуга подняла весь дом, в том числе и двух собак, Бродягу и Атая на уши. Поэтому странного вида женщину встретили злобно настроенный отец семейства и два рычащих пса.       Потом, спустя два с половиной часа взаимной ругани, в это время Джесс успела поспать у бабушки, пропустить мимо ушей все разговоры и вопросы от незваной гостьи, вся семья и женщина, представившаяся профессором Макгонагалл, Джесс задумалась, действительно ли у нее есть эта ученая степень, но так и не спросила её об этом, отправились на некую Косую аллею, покупать принадлежности для новой школы. Не то чтобы Джесс, пока они ехали туда, действительно понимала, куда поступила и что вообще произошло.       Пребывая в некоей прострации из всего путешествия, занявшего в общей сложности восемь часов, Джесс запомнила только подбор палочки, он занял целых два часа! И престранный монолог мистера Олливандера об особых свойствах пихты, особенно в сочетании с волосами единорога, но, если быть честной, Джесс не особенно-то и вслушивалась, наслаждаясь волшебство, вставим в воздухе. И собственный шок от осознания, что она волшебница. Косая Аллея тоже произвела неизгладимое впечатление, оставаясь каким-то магически-нереальным ощущением, покалыванием кончиков пальцев и наэлектризованных и, ну или намагиченными, волосами.       И пока мама, папа и профессор беседовали о необходимых вещах, Джесс пыталась разобраться в названиях книг и выбрать самую нужную, потому что денег, выданных ей, на все не хватало. С одной стороны "Традиции и правила Магической Британии" были нужны, но "Архитектурные объекты, как артефакты" и "Рунная вязь и артефакторика: для начинающих" звучали не менее интересно и нужно. Но, исходя из названия, первая из последних двух явно была нужна более продвинутым пользователям магии, чем она. Поэтому, тихо подобравшись к отцу, она, как обычно и происходило, выменяла свои карманные деньги, о, спасибо своей дальновидности, которые она тратила крайне редко, на ещё одну книгу. Этот момент, пожалуй, однозначно стоил того месяца без мороженного. Пусть он и был ужасно сложным       Таким образом, из "Флориш и Блоттс" Джесс вышла сразу с двумя дополнительными книгами.       Потом, в качестве подарка самим себе, родители, всегда говорившие Джесс о том, как они хотели бы себе необычного домашнего питомца, купили хорька, которого Джесс решила назвать Лори, в честь Теодора Лоренса.       А бабушка, по приезде, всунула в руки стакан молока с кексом и отправила спать, сказав, что завтра им необходимо поговорить. День действительно выдался тяжёлым, поэтому Джесс заснула практически сразу, как голова коснулась подушки.       На утро её опять подняли ни свет ни заря, всунули в руки стакан молока и усадили в уютное кресло. Бабушка тяжело опустилась перед ней на диван и заговорила.       — Джесс. Я, ты помнишь, рассказывала тебе о том, что я ведьма. Помнишь, мы с тобой ещё варили зелья, я учила тебя волшбе, проводила в Хельхейм? — Джесс растерянно кивнула, ей всегда казалось, что они играют, к тому же, дома не верили в бога, а в школе им уже давно рассказали про теорию эволюции, что бабушка просто помогает ей развить воображение. Кажется миссис Макриди говорила что-то о том, что его необходимо развивать. Те происшествия, которые Джесс вообще замечала решительно отбраковывались с неубиваемым аргументом: "показалось". А сны вообще не контролировались, но вон оно как оказалось, а бабушка продолжила, - Так вот. Ты едешь в Хогвартс, школу волшебства и магии, так получилось, что местное сообщество очень, очень, дорогая моя, плохо относятся к тому, что я тебе показывала. За это в тюрьму сажают. Поэтому никому, ни при каких обстоятельствах, не говори об этом, поняла?       — Поняла. Вопросы задавать бессмысленно? — бабушка кивнула, — Ты все мне расскажешь, когда придёт время? — бабушка опять кивнула, — это всё? Я, если честно, до сих пор думала, что мы с тобой играли тогда.       В ответ бабушка расхохоталась, качая головой. И сказала, что сейчас Джесс ещё маленькая для таких разговоров, сама себя Джесс маленькой не считала, конечно же, но смысла спорить не было, и ей всё равно придётся подождать тринадцати-пятнадцати лет. Пока что же, бабушка только попросила не забрасывать медитации и сохранять верность обрядам, которым учила. Джесс вообще довольно флегматично (так сказала миссис Макриди, когда во время задымления школы Джесс почти спокойно вывела свой класс на улицу) реагировала на шокированное (это тоже сказала миссис Макриди) событие. И тут так же. Если есть магия, значит есть и не запретная часть. А то, что это все творилось прямо у нее под носом и с ее же непосредственным участием. Ну. С кем не бывает?       А потом бабушка отправила внучку обратно спать, чем та с удовольствием и занялась, отложив все переживания на завтра. Да, бабуля вела себя странно, но, что не может быть особых, запрещённых практик? Может быть конечно. А обнаруженные у неё магические способности. Ну, это единственное удовлетворительно объяснение того, что она делала раньше. Потому что иначе, чем магией то, что с ней творилось объяснить никак не получалось. Вообще Джесс удивительно спокойно реагировала на все повороты судьбы, хотя в бытовых ситуациях, вроде конфликтов с кем-то, других мелких раздражителях, она была эмоциональней. Папа еще шутил над этим качеством постоянно.       Но потом, за три дня до отъезда, Джесс все-таки накрыло осознанием того, кто она, что она делает и куда едет. Своеобразно, правда. И на весь остаток летних каникул оказалась потеряна для общества. Есть Джесс спускалась исключительно вместе с книгой, абсолютно не обращая внимания на окружающих. Магия все-таки. Да и читать она всегда любила. И как бы кто бы не пытался отобрать у нее очередной учебник, Джесс все равно продолжала читать.       Утро первого сентября 1972 года началось, прямо скажем, ужасно рано, на взгляд Джесс. Её подняли в пять часов утра, заставили помыться, поесть и пересобрать все вещи. Мама все переживала, что она что-нибудь забудет и потом до Рождества не получит какую-нибудь книгу или вещь.       А бабушка Энн была против. Против раннего подъёма, против перебирая вещей, против насильного завтрака. Поэтому собиралась Джесс под вопли и ругань мамы и бабушки. Засыпая на ходу, она вытащила чемодан и переноску с Лори и опустилась на задний ряд в машину. Папа и мама, только получившая права, опустились на передние сиденья. Бабушка решила, все же, остаться дома, поэтому зацеловала любимую и единственную внучку перед выходом, обязательно сойдя с порога, а когда машина уже отъезжала, долго махала в след рукой.       А в дороге Джесс, со спокойной совестью, проспала все время, пока они не приехали на станцию к десяти пятнадцати и не выгрузили вещи.       И пока мама медленно объясняла ей, как добраться до платформы, куда, в какую колонну войти, Джесс отчётливо ощущала желание пойти и побиться о какую-нибудь другую колонну. Просто так. Ну вы блин серьёзно? В колонну? С разбега? А если ребёнок перепутать и расшибется? Или у них этот проход — что-то вроде магического естественного отбора. Джесс уже читала о нем в энциклопедии. Хотя её сверстники должны были начать проходить эту тему только через два года.       Родители, к слову о ее теории, так же не могли попасть на платформу девять и три четверти, что, подтверждает её правдивость. Нечто вроде: ну, не попал ребенок — его проблемы. И Макгонагал ещё вещала что-то об ответственности магов. Джесс, кажется, слышала такие фразы, пока эта профессор говорила с родителями об условиях проживания и учёбы в этом Хогвартсе.       Странно, что даже мама не обратила внимания на эти казалось бы, важные детали, хотя она обычно была довольно дотошна в вопросах, касающихся безопасности семьи.       Но, в любом случае, у Джесс просто нет выбора.       В итоге, после прослушивания полноценной инструкции из разряда: "Что, где, когда" (она порывалась сбежать к поезду почти сразу после приезда, но не успела) на платформе Джесс оказалась в половину одиннадцатого и чуть не была унесена обратно в проход толпой. Кое-как, спустя пятнадцать минут упорной борьбы маленькой девочки и взрослых раздраженных людей, она всё-таки добралась до дверей и, прямо перед ними, чудом избежала столкновения с женщиной.       Высокой, прекрасной, у нее, господи-прости, такая шикарная фигура, брюнеткой. Но кого-то она напоминала. А потом, когда Джесс чудом смогла избежать столкновения, и она прошипела что-то вроде "тупая грязнокровка" и действительно сильно оттолкнула её, поняла, на кого женщина похожа. На матушку Готель из Рапунцель. Сходство усилилось, когда она, отвернувшись от Джесс, вновь начала что-то выговаривать кудрявому мальчику. О том кто такая эта матушка Готель Джесс, к слову, не помнила. Хотя, наверное прочитала в одной из книг.       Но, сумев проглотить возмущение, кое-как Джесс все-таки втащила в поезд огромный чемодан вместе с переноской. И в этот же момент поезд отправился, со скрипом закрывая двери. Оставляя её растерянно стоять в опустевшем коридоре Хогвартс Экспресса.