Тихий демон у подножья Фудзи

Вечер начинался как обычный. Они сидели на веранде, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают Фудзи в розовый цвет. Воздух был тёплым, пахло сосной и влажной землёй. Внутри царила лёгкая, непринуждённая атмосфера, ставшая для них новой нормой. — Знаешь, — начал Томас, крутя в руках стакан с виски. — Мы живём вместе. Спим вместе. Но я до сих пор не знаю, как нас представлять. Друзья? Соседи по комнате? Кеншин, сидевший напротив с чашкой зелёного чая, поднял на него взгляд. В его жёлтых глазах мелькнула тень былой неуверенности, но сейчас она быстро рассеялась. — А как ты хочешь? — тихо спросил он. — Я хочу, чтобы ты был моим партнёром, — Томас сказал это прямо, глядя ему в глаза. — Официально. Со всеми вытекающими. Ссорами из-за немытой посуды, совместными счетами и правом называть тебя своим перед кем угодно. Кеншин замер. Казалось, он перестал дышать. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он медленно кивнул. — Хорошо, — выдохнул он, и в его голосе слышалось странное облегчение, смешанное со страхом. — Да. Я... я хочу этого. — Серьёзно? — Томас не мог скрыть удивлённой улыбки. — Серьёзно. — Тогда это нужно отметить! — Томас вскочил и направился внутрь дома, возвращаясь с двумя бутылками сакэ. — Ты не представляешь, как я этого ждал. Он налил сакэ в две чашки, протянув одну Кеншину. — За нас, — провозгласил Томас, чокаясь с ним. Кеншин сделал небольшой глоток, поморщившись от непривычного вкуса. Но Томас был настойчив. Он подливал ещё, рассказывая глупые истории, смеясь всё громче. Кеншин постепенно расслаблялся. Его смех становился менее сдержанным, а движения — более плавными, почти томными. Он не мог опьянеть по-настоящему, его метаболизм сжигал алкоголь слишком быстро, но ритуал и атмосфера делали своё дело — он пьянел от счастья, от свободы, от этого нового статуса. Вскоре они оказались на кухне. Томас, уже изрядно выпивший, пытался приготовить закуску, но всё валилось из рук. Кеншин стоял рядом, наблюдая за ним с нежной улыбкой. — Ты совершенно беспомощен, — прошептал он, подходя ближе. — Зато ты мой, — Томас обернулся и притянул его к себе, обнимая за талию. — Официально. Их поцелуй был солёным от слёз смеха и сладким от сакэ. Он начался нежно, но быстро превратился во что-то жадное, нетерпеливое. Томас прижал Кеншина к кухонному столу, смахнув на пол несколько чашек. Звон разбитого фарфора прозвучал как стартовый выстрел. — Здесь, — прошептал Томас, его губы скользили по шее Кеншина, чуть ниже рогов. — Сейчас. Он был грубоват в своей пьяной уверенности, но Кеншин лишь откинул голову, обнажая горло, его пальцы впились в спину Томаса. Его кимоно легко поддалось, обнажив бледную кожу. Томас, не теряя времени, разорвал застёжку на его брюках, его собственные пальцы дрожали от нетерпения. Он вошёл в него стоя, прижимая его грудью к прохладной поверхности стола. Кеншин издал сдавленный крик, его ноги подкосились, но Томас крепко держал его за бёдра. Это было не так, как в прошлый раз — не медленное исследование, а стремительный, пьяный натиск. Сакэ притупило острые углы, сделало боль сладкой, а желание — всепоглощающим. Томас прижимался губами к его позвоночнику, кусал его за плечи, шепча обрывки фраз на английском и ломаном японском. Кеншин отвечал ему на своём первородном языке, его голос срывался на рыданиях и стонах, когда Томас находил его точку G и безжалостно атаковал её. В какой-то момент Томас перевернул его, поставив на колени на разлитое сакэ и осколки фарфора. Теперь он мог видеть его лицо — запрокинутое, с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы. Он мог видеть, как его рога дрожат в такт его вдалбливаний. Это зрелище свело его с ума. Он наклонился и укусил его за основание рога, входя в него ещё глубже. Кеншин закричал — протяжно, пронзительно, и его тело содрогнулось в оргазме. Его внутренние мышцы сжали Томаса с такой силой, что тот не выдержал и кончил следом за ним, с громким стоном обрушившись на его спину. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша, прилипшие друг к другу потом, спермой и сакэ. Кухня была разрушена. Но они были вместе. Официально. Томас откашлялся, его голос был хриплым. — Нужно... наверное, прибраться. Кеншин слабо рассмеялся, его лицо было прижато к холодному столу. — Позже. Они доползли до спальни, оставив за собой след беспорядка и начало чего-то нового. И пока они засыпали в обнимку, Кеншин, глядя в потолок, думал, что, возможно, быть «официальным» не так уж и страшно. Даже если это означало пьяный секс на кухне и разбитые чашки. Особенно если это означало пьяный секс на кухне. Несмотря на алкоголь и усталость, сон не шёл к ним. Они лежали в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию и далёкому перезвону фуринов. Воздух в комнате всё ещё был густым от запаха секса, сакэ и их общих запахов. Томас водил пальцами по спине Кеншина, чувствуя под кожей тонкие, едва уловимые шрамы — следы его истинной природы, которую он почти забыл. — Не спится? — тихо спросил Томас. Кеншин покачал головой, прижимаясь лбом к его плечу. Его рога мягко скользнули по коже Томаса. «Слишком много чувств,» — прозвучало в голове Томаса. Голос был сонным, но ясным. «Они кружатся внутри, как опавшие листья в вихре.» Томас улыбнулся в темноте. Он чувствовал то же самое — приятное, тёплое возбуждение, которое не хотело утихать. Идея пришла ему в голову внезапно, рождённая алкогольной смелостью и близостью, которую он чувствовал в этот момент. — Подожди тут, — прошептал он, целуя Кеншина в висок, и бесшумно выбрался из постели. Он вернулся через минуту, держа в руках небольшой чёрный футляр. Кеншин приподнялся на локте, с любопытством наблюдая за ним. В лунном свете его жёлтые глаза светились мягким, заинтересованным светом. — Что это? — тихо спросил он. — Сюрприз, — ухмыльнулся Томас, открывая футляр. Внутри на чёрном бархате лежал небольшой, гладкий предмет обтекаемой формы, напоминающий яйцо. Он был сделан из тёмного силикона и выглядел почти инопланетно. — Это... э... усилитель ощущений. Кеншин наклонился ближе, его фиолетовые волосы упали на лицо. Он смотрел на предмет с наивным, неподдельным любопытством ребёнка, впервые увидевшего сложную игрушку. «Усилитель?» — он потянулся, чтобы прикоснуться, но остановился, вопросительно глядя на Томаса. — Доверься мне? — Томас взял «яйцо» и маленький пульт дистанционного управления к нему. Кеншин медленно кивнул, его глаза выражали полное доверие. Он позволил Томасу уложить себя на спину. Его поза была открытой, но в его взгляде читалась лёгкая нервозность. Томас смочил игрушку лубрикантом, который достал из того же футляра. Его движения были медленными, уверенными. — Расслабься, — прошептал он, проводя «яйцом» по внутренней стороне бедра Кеншина. Тот вздрогнул, когда холодный силикон коснулся его горячей кожи. Томас не спешил. Он ласкал им низ живота Кеншина, круги вокруг пупка, скользил по тому самому месту, где была «дверь». Кеншин зажмурился, его дыхание стало глубже. Когда Томас, наконец, коснулся игрушкой его входа, Кеншин издал тихий, сдавленный звук. — Хорошо? — проверил Томас. Кеншин кивнул, не открывая глаз. Его пальцы впились в простыни. Томас мягко ввёл «яйцо» внутрь. Кеншин ахнул, его тело выгнулось. Оно было небольшим, но ощущение инородного тела, входящего в него с такой медленной, неумолимой нежностью, было невероятно интенсивным. — А теперь... — Томас взял пульт и включил вибрацию на самый низкий уровень. Эффект был мгновенным. Кеншин вздрогнул, его глаза широко распахнулись от изумления. Тихий, почти неслышный гул заполнил его изнутри, резонируя в самых чувствительных местах. «Что... что это?» — его мысленный голос дрожал. — Магия, — усмехнулся Томас, увеличивая интенсивность. Кеншин застонал, его голова запрокинулась на подушку. Его руки сжались в кулаки, а по коже побежали мурашки. Он был полностью во власти этих вибраций, этих незнакомых, захватывающих ощущений. Томас наблюдал за ним, за его реакцией, и его собственное возбуждение достигло пика. Он прикоснулся к себе, двигая рукой в такт вибрациям, которые он посылал внутрь Кеншина. Он играл с настройками — то усиливая вибрацию до почти невыносимой, то ослабляя до лёгкого, щекочущего гула. Каждая смена режима заставляла Кеншина извиваться и стонать по-новому. Он был полностью открыт, уязвим и прекрасен в своей отдаче. — Томас... я... — он не мог даже сформировать мысль. — Я знаю, — прошептал Томас, увеличивая мощность до максимума. — Кончай. Тело Кеншина напряглось, как струна, и затем его накрыла волна оргазма, более мощного, чем всё, что он испытывал раньше. Его крик был беззвучным, но от этого не менее сильным. Томас, наблюдая за ним, тоже достиг пика, его семя брызнуло на живот Кеншина тёплыми полосками. Они лежали, тяжело дыша. Томас выключил вибратор и мягко извлёк его. Кеншин вздрогнул при этом, его тело всё ещё мелко тряслось от пережитого. Он перевернулся на бок и уткнулся лицом в плечо Томаса, его дыхание было горячим и прерывистым. «Это было...» — Невероятно? — закончил за него Томас. Кеншин кивнул, не поднимая головы. Он был слишком переполнен, чтобы говорить. Томас обнял его, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. В ту ночь они заснули, прижавшись друг к другу, а на тумбочке рядом лежала маленькая чёрная игрушка, которая стала ещё одним мостиком между их двумя столь разными мирами.