Тёмная кровь

      Гарнет       Поминки по парочке вечно трахающихся по углам героев, прошли без моего участия. Меня многократно звали, приглашали проводить друзей в последний путь, ведь мы дружили все это время, а с Джинни встречались, но отказал, потому что гостил у Ари в деревне. Мне приходили письма с совами, от профессора МакГонагалл, от мистера и миссис Уизли, от Августы Лонгботтом, от организаторов и много кого, чтобы просто проверить отвечу или нет. Это количество напомнило мне ту ситуацию, как перед первым курсом, когда письма летели отовсюду: из окон, дверей, щелей под дверьми и даже через неработающий камин — пачками.       Но от всех писем я избавлялся, Ари мне в этом помогал. Не получив ответ на письма, стали присылать Патронус за Патронусом, которых от меня отгонял волк, но я продолжал не обращать внимания на просьбы посетить поминальный вечер и проститься с друзьями, делал вид, что ничего не получал. Просто игнорировал. Наслаждался тишиной и спокойствием деревни.       Уже два дня прошло с того, как вожак представил свою пару всем подчиненным, а ни одной стычки. Все на меня смотрят спокойно и без претензий. Даже те, кто мог потенциально стать его парой. Приняли то, что волшебник нашел волшебника. Спорить со зверем вожака не стали, ему виднее. А в ближайшее полнолуние мы с Ари обещали подтвердить связь прилюдно, на глазах Бет и всех главных волков стаи.       Не боялся гулять по деревне, знал, мне ничего не сделают, во мне мороя не опознают, а я не буду раскрываться перед другими, как перед ним. Как в наши с ним полнолуния в школе, постелю плед, накину пальто на плечи, возьму горячий чай в руки, Ари ляжет рядом, его шерсть и тепло будут меня согревать, как поцелуи, касания и объятия.       Но это будет через неделю, в следующее полнолуние, пока мы гостим и готовим все для свадебного ритуала. Всю организацию на себя взяла мама Ари, миссис Грей. Она приняла меня как родного, ни о чем не расспрашивала и даже не принюхивалась. Хотя, ее медовые глаза сверкали любопытством и желанием прижать меня к себе и понюхать. Но она этого не сделала.       За это время никто меня в моройской сущности не заподозрил, а Валир, знавший правду обо мне и моей сущности, боялся повторения того, что было: — гнев альфы, держащего его за глотку и мои способности, ведь я его собственной тенью задушу, скажи он хоть слово или намекни. Мы еще тогда с Ари донесли до него, что не стоит язык распускать, лучше молчать. Я жил в доме матушки, как и полагается будущим молодоженам, спали мы отдельно, в разных комнатах.       Он хотел втихаря пробраться ко мне в спальню, прижать к себе и согреть, зацеловать и довести лишь касаниями до возбуждения и желания. Но я пригрозил ему тем же, чем и в школе, что перемещу тенями в его комнату и свяжу, той же тенью по рукам и ногам, а еще рот заткну, до утра никто ни потревожит. Как бы мне не хотелось продолжить на том, на чем мы остановились в прошлый раз, не в доме матушки-оборотня с потрясающим слухом и чутьем на возбуждение и секс, гуляющий в крови обоих.       — Понял? — пригрозил при его матушке, когда он шепнул на ухо, что последнюю ночь в деревне хотел бы быть рядом и ближе, греть и целовать всю ночь, вжимать меня в кровать и возбуждать, распалять и доводить до точки пика и наслаждения. Мог бы, на этот шепот краской залился и горел щеками и ушами, но не мог, поэтому просто высказывал, акцентируя тоном и мимикой все, чего он добился. Глядя на меня, его мама сказала:       — Вот, какой у тебя честный и порядочный партнер, а ты! — ругала Ари мама, упрекая за распущенность, — вы порядочный юноша, Гарнет. Не то что этот! — махнула на парня рукой, а я смехом заливаюсь.       — Ну, мам! — смущался Ари. Он — альфа, а его как ребенка отчитывают, — я же не приставать, а быть рядом, обнимать, прижимать. Ри постоянно мерзнет, а я его согреваю, — я пикнуть не успел, как меня тут же прижали к себе, зарываясь носом в место за ухом, для него пахнущее зельем, для меня ничем, — потрясающий запах, Ри, так и дышал бы только тобой, — отпускает руки, и меня.       — Ты неисправим, Ари, — прошептал я, смотря на довольную и улыбающуюся женщину, — но я делаю все возможное, миссис Грей, чтобы привить ему манеры и понятие «личная жизнь», — она была благодарна, как и за то, что я не отказал сыну, принял его зверя и стал парой, — разве ему откажешь? — спрашиваю.       — Это да, — говорит Ари, довольный собой.       — Вот и я о том. То свидание в запретной секции библиотеки устроит, то по коридору другого факультета красотами и видами из окна и редкими картинами поведет любоваться, — это я ему припоминал наглые выходки. Продолжил уже тем, что покорило меня и примерило с участью быть прирученным, в последствии зацелованным и затисканным, — потом прогулка вдоль озера, свидание на башне астрономии, и напоследок в полнолуние. При этом постоянные взгляды, ухаживания и знаки внимания. Красота!       — Вот! — говорила женщина, — можешь, когда хочешь!       Ари не хотел выпускать меня из рук, как и я не хотел лишаться тепла его тела и нашей связи, но под пристальным взглядом его мамы он меня отпускает, пересаживая на стул, дальше ужин и мы расходимся по комнатам. Завтра вернемся в школу, выходные подошли к концу.       На прощание миссис Грей накормила меня и Ари пирогами с печенкой, колбасой собственного приготовления и отбивными с кровью, это мне особенно зашло. Крови я не пил два дня. Чтобы не привлекать внимания посторонними запахами. А тут вкусный ужин и небольшой перекус перед плотным обедом в школе. Временное насыщение я получил.       В своей комнате, под теплым одеялом и согревающими чарами, закрывал глаза, с мыслью о том, что еще немного и свершится моя месть. Остались старшие Уизли. Но с их смертью загвоздка. Не знаю, какой конец им создать. К себе, без свидетелей, они меня теперь точно не подпустят. На разговор не позовешь, не придут, причины найдут, а показываться самому и нарываться на драку тоже не вариант. Мало ли кто их страховать будет. Так что загвоздка вышла. Буду надеяться на удачный случай или неожиданную встречу.       ***       Уснул за час до рассвета, но резко, от криков и магических взрывов проснулся. Не понял, прислушался. Так и есть, на деревню напали. Вскочил, надел что под руку пришлось, и выбежал на улицу. Паника, крики и поголовное превращение, волчьи шкуры мелькали, как и магические вспышки. Чистокровные оборотни, в отличие от укушенных, могут принимать волчий облик даже вне полнолуния.       Обращение во время полнолуние — это обряд, дань предкам и луне, ты не сможешь игнорировать зов, ему нельзя противиться, иначе потеряешь связь со зверем и будешь как Люпин, жалким подобием. Поэтому я не удивился, увидев меняющих облик волков. Волшебники нападали, волки отбивались.       Не сразу разобрал, кто именно напал, но увидев алые мантии, услышав знакомый голос, понял — деревню атаковали мракоборцы. Волшебников среди оборотней мало, а те, кто есть — не справятся. Нахожу Ари в толпе, по пути к нему отбиваюсь, атакую всех чужаков, вторгшихся в деревню без приглашения. Подбегаю и во время успеваю со спины закрыть Ари щитом от летящих непростительных и боевых. А он, на автомате, не поворачивая головы, приказывает мне спрятаться и не высовываться, мол, опасно.       — Ты кому это говоришь, Ари? — рычу в ответ, невербально произнося Непростительные и проклятия, — я с тобой, понял меня?! Я не уйду! — Ари опомнился, учуял меня и попросил:       — Не уходи, будь рядом!       Его голос дрожит от напряжения. Стоя спина к спине, отбивались и сражались, я не стеснялся и применял все, от Непростительных заклинаний до черных и темных проклятий, особенно меня радовали те, которые на крови. Противников выкручивало и ломало, выворачивало и трясло до кровавой пены из рта, носа и глаз. Кроме этого пользовался способностью в теневой магии. Уносил мракоборцев, открывая под их ногами портал, куда конкретно посылал — не помню, но далеко, оттуда не вернутся.       Но на подмогу редеющему отряду прибыло еще два. И вот тогда нам стало тяжело. Им руководил лично Грюм, а значит, они не те новички, которые почти все пали или пропали в неизвестном направлении. Идет поголовное выкашивание клана, мракоборцы не щадят никого, деревня горит. Я чую кровь, много, и вся она принадлежит волкам. Частично волшебникам. Страдали женщины и дети. Волчат особенно жаль. Ведь зачать и выносить потомство для оборотней трудно, порой летально.       Пара, позволившая себе волчонка, перед родами и дальнейшим воспитанием просчитывает все возможные опасности и трудности, может даже на время к магглам переехать, чтобы не попасть под зачистку, организованную мракоборцами. Из-за трудностей родов и воспитания, волки предпочитают обращать маленьких, беспризорных детей и принимать в свою семью и стаю. Но и это несет за собой ответственность. А еще кучу проблем, как например с Люпином. Он не вошел в стаю, как этого хотел Сивый, а стал Омегой. Поэтому в клане так мало волчат. А тут, с этим нападением и зачисткой стало еще меньше.       — Твою мать! — рычал Ари, — мы не спасем всех, волшебников среди нас мало. Мы воины, убийцы, охотники, следопыты, но не маги, — смертей прибавлялось с каждой минутой, меня окружал запах крови, отовсюду, четверть стаи уже упокоились, еще четверть близка к этому, — и никого на помощь не позовешь. Пока ждешь подмогу от другой стаи, полностью умрешь, — волков не позовешь, это так. Но у меня была идея, кто нам поможет, я ее озвучил:       — Ари, могу кое-кого позвать, он один армии мракоборцев стоит, а еще я в помощь, как ты на это смотришь? — он не сразу понял, кого я имею в виду, — Ари! Мастера своего. Кого еще! — тот замер, — он поможет.       — С какой радости? — удивился, отбивая удары и выпады волшебников, — вы — морои, мы — оборотни. С чего ему нам помогать?       — Он поможет мне, а не тебе и твоей стае, так понятно? — он лишь сжал зубы, — или принимай помощь моего мастера или то, что твоей стаи не станет в скором времени. Решай! — кричу на него, выставив щит. Он видит падающих и умирающих подчиненных, по щекам текут слезы, кивок и больше ни слова, — вот так-то лучше, — призвал мышку, шепнул ей послание, отпустил, потом призвал еще одну, отдал Ари в руки, сказав: — на, пока я буду буянить, держи со мной связь! — вижу в рядах мракоборцев Уизли, — каким боком вы тут, Предатели Крови? Но оно мне на руку. В пылу сражения словить шальную Аваду и делов-то, — говорил себе под нос, и унесся алым вихрем.       Но до Уизлей так и не добрался.       — Поттер! — кричал мне Грюм.       — Профессор, — не показывая клыков, но с шутовским поклоном, — вы каким боком? Решили молодость вспомнить? Стариной тряхнуть? — показываю на маркоборцев, — так давайте вспомним, — предлагаю бой.       — Ты? Против меня? — смеялся мракоборец, горящий огнем боя и превосходства над противником.       — Я! Против вас! Итак…       — Хм, — и в меня невербально полетели заклинания, проклятия и даже Непростительные. Почти все, им в меня отправленное, попало в цель. Только ни шиша не вышло, ни боли, ни криков, так, неприятные покалывания, жжение, даже следом не осталось, — ты силен, шкет!       — А то! — моя очередь.       Проклятия рода Блэк, Певерелл палочкой, а магия крови руками, исподтишка. От Непростительных и проклятий Грюм увернулся или отбился, а вот от магии крови нет. Отставной мракоборец рухнул как подкошенный, посох выпал из рук. Его корежило, крутило, рвало ошметками легких и кишок, по лицу текли кровавее слезы и сопли. Он рвал ногтями кожу, валялся и извивался на земле из стороны в сторону, выгибаясь под неестественным углом. А я склонился над ним, спрашивая:       — Как вам, профессор? — когда закончились слезы, с кровью вытек оставшийся глаз, болтаясь на сосудах и жилах.       — Грах! — пытался схватить меня, но проклятие набирало силу, лоскутами сползала кожа, обнажая фаланги пальцев, кисти и запястья, все это сопровождалось его криками боли и страдания. А еще запахами плавящейся крови и плоти.       — Магия крови. Просто фантастика, — восторженно говорю, наклоняясь к самому лицу, — и это еще не все. Дальше-больше, — уже без смеха и радости, лишь шепотом, с шипением. Клыки вылезли и блестят, а еще алым светом во тьме ночи горят глаза. Чтобы видел и знал, кто его убил.       — Морой! — плюется Грюм.       — Да, — признаюсь, хватая за глотку, водя у жилы носом, — есть за мной этот грех. Но пить тебя, тварь, я не стану. Гнилью так и тянет ещё отравлюсь, — скривившись, резко поднимаюсь на ноги. Смотрю по сторонам. Вижу сражающегося сразу с двумя мракоборцами Ари, Валира, вгрызающегося какому-то волшебнику в глотку, — как от тебя, так и от всей вашей куриной шайки несет тухлятиной, — и приятная неожиданность, к нам идут Уизли. Спрятав клыки и глаза, резко приказал сердцу Аластора остановиться, он тут же рухнул. Подбегая к мракоборцу, Молли вскрикнула:       — Гарри! Что происходит?       — Что с Аластором? — поинтересовался Артур.       — Месть, миссис и мистер Уизли, — махнул палочкой, очищая себя от его крови, смотря в их глаза, а в них паника, страх и мемориальные таблички с надписью, — вы следующие, — сказал им, — месть за деревню, вы напали ночью, многих убили, я вам этого не прощу, особенно смерть детей, — на что Артур сказал:       — Они темные твари! Оборотни!       — Их нужно уничтожать! — говорит Молли.       — Они не достойны жить!       — Это не вам решать, — сказал, и тут по коже бегут леденящие мурашки, за спиной едва слышимые шаги, шелест мантии, родная сущности аура и магия. Уизли тут же скрутило теневыми цепями, притянув к земле, страх перед старым и сильным вампиром их заткнул, они не проронили и слова. А я с поклоном: — Темной ночи, Мастер, — улыбка с клыками и просьба, — поможете Ари и стае отбиться?       — Помогу, — растворился, а перед этим сказал: — буянь дальше, мышонок.       — Как прикажите, мастер, — поклон и улыбка направленная Уизли, — продолжим? — освободил их от пут Мастера, предложил бой, они напали на меня первыми.       Арсенал боевых заклинаний слабенький, ничего мощнее непростительного не получил, отбивался от их вспышек даже не глядя, почти на месте, головой и телом, магию не применяя. Слабаки они, не интересно с ними сражаться. Ждал самое мощеное и страшное заклинание в их исполнении — Аваду Кедавру, ей меня не убить, но хочется посмотреть, как корежатся их рожи, когда зеленый луч попадет мне в грудь, я отлечу к дереву или рухну на землю, буду валяться, раскинув руки, и вот:       — Авада Кедавра! — в один голос кричит чета рыжих.       Изумрудный луч, его я принимаю грудью, отлетаю назад, делаю вид, что повержен и мертв, лежу на земле, раскинув руки. Они сначала переглядываются, потом, убирая палочки — идут ко мне, переговариваясь о том, что наконец-то я мертв и можно получить мое состояние по липовому завещанию. Подходят совсем вплотную, проверяют, пиная, тыча пальцем в плечо и лицо, оттягивая за волосы и теряя интерес к телу, пытаются по очереди сломать палочку, но она костяная, так просто не сломается.       — Не выйдет, — голос из преисподней и хриплый смех, — костяная она.       — А-а-а! — кричат Уизли, а я кряхтя поднимаюсь.       — Я же говорил, авадаустойчивый. Иммунитет у меня к убивающему заклятью, — выплюнул изо рта сгусток крови, достал из волос ветки, отряхиваюсь и поправляю одежду, говоря: — А вы не верите. Слова на верность проверяете, — отряхиваясь, смотрю на них, призываю, — Акцио моя палочка, — она прилетает мне в руки, и направлена на них, — ну, каяться будем?       — Не в чем! — руки в боки, и слова Молли, — так надо было. Все ради благого дела. Во имя света! — выдала Уизли. С ней был согласен Артур, повторил те же слова. Хорошо им директор мозги промыл, ничего не скажешь. Сумел людей на путь слепой веры наставить. Он сказал, значит так надо.       — Не мне с директором спорить. Раз надо, то ладно, — говорю, смеясь, — тогда во имя тьмы и темного лорда! Это вам за зелье дружбы: — Брахья Эмендо, — направляю заклинание на руки Уизли с палочками, кости исчезают, а палочка падает, — а теперь мистер и миссис Уизли любимо лордовское: — Круцио, — истошный крик, я бы сказал вопль, так как я вложил столько силы, что их обоих крутило и било до кровавых слез, и пены из рта, а потом отпустил, — еще?       — Хватит, — молит Молли.       — А я не все зелья вам припомнил, еще есть зелье доверия. За него: — Кипящая кровь, — крики боли и мольбы «прекратить и пощадить» стали еще сильнее, боль от магии крови не сравнится с Круцио, — еще о чем-то напомнить или сами в подливаемых зельях сознаетесь? У меня целый список, проверку крови помню, а там кроме зелий были закладки ментальные, блоки на магию, ух! На каждый пункт найдется проклятие, заклятие или эманация с кровью, могу еще теневую магию применить и кого-нибудь на свидание пригласить. Мамбу? — предложил, — как дочурке вашей?       — Ты! — в два голоса рыкнули старшие Уизли, намереваясь стереть в порошок. Но руки коротки.       — Я! — не отрицал, возвращаясь к незаконченному разговору: — Ну, так как? Скажете или мне дальше по списку проверки крови идти? — палочка в руке, готов проклятие кинуть, или магию крови применить.       — Скажу, не применяй! — умоляла Молли, плевалась кровь, стоя на коленях, — все я, это все я делала: — зелья и закладки, все ставила и подливала я, а еще директор, — думала на Альбуса все скинуть, но он уже червей в земле кормит.       — С него уже Том спросил, я спрашиваю с тебя, тварь! Та, которая говорила мне, что я ей как сын, а сама меня пичкала зельями и в сейф мой лазила, обворовывала, чтобы отпрыски ваши жили и пировали, за мой счет! Тогда как я голодал и умирал в том чертовом чулане под лестницей. Но сейчас мне не жалко, поминки за мой счет! Как и всех, кого убил!       — Они же были твоими друзьями! — пыталась упрекнуть меня Молли, вернуть в воспоминания, в те самые счастливые времена.       — Друзей у меня никогда и никого не было. Меня окружала фальшь и обман. Близких и родных не осталось. Никого. Сириус — погиб в Арке смерти. Римус? Так вы напичкали его зельями и обвешали закладками, ограничителями до безумия и потери рассудка. Так что у меня никого нет, — улыбка, кривая и истерическая, — надо было поступать на Слизерин. Тогда всего этого не было бы, — показал на палочку в моих руках, их, валяющихся в крови и испражнениях от не контролируемого желания облегчиться. Я имел в виду смерти их детей, друзей, и даже этой битвы. Им было плевать, семья Уизли видела грань и рвалась туда. За речью рыжему семейству, пропустил момент, когда пришел Ари. Он, видимо, слышал слова о Слизерине и о том, что у меня никого не осталось.       — У тебя есть я, — на плечи ложатся руки волка, он прижимает меня к себе, спиной к груди, нос по-хозяйски у места за ухом, в волосах. Горячее дыхание и мурашки по коже тут же приносят тепло, а слова: — спасибо, мышонок, за мастера и помощь, ­ — отпускают гнев и ненависть к Уизли и всем предателям.       — Много погибло? — спрашиваю Ари, чуя на нем кровь, как врагов, так и своих. И ее больше.       — Много, — голос Ари тих, а сердце бьется громко. Он все еще в запале сражения, — мы всех проводим в последний путь, — я обещаю быть рядом. Ари благодарит и смотрит на Уизли. Спрашивает об их дальнейшей участи: — а с этими, что делать будешь? — я пожал плечами. Запал рвать и метать пропал, но не месть. Убить, значит убить. Палочка в руках, и слова:       — Я, правда, считал вас семьей. Но как оказалось, ее у меня никогда не было. Вы, как и все ваше рыжее семейство, кроме Билла и Чарли, Предатели крови. Ничего не умеете, кроме как лицемерить и лгать. Место вам только с такими же лгунами. Так что Авада Кедавра! — кидаю заклятье в Молли, а Артур смиренно ждет, — тряпка, вы, мистер Уизли, и вам — Авада Кедавра!       Вот и закончились листы моего блокнота. Опускаю палочку, меня к себе прижимает Ари. А к нам идет Мастер. Я поклоном:       — Благодарю за помощь, мастер.       — Значит, он твой истинный? — спрашивает у меня мастер, смотря на Арчера сверху вниз.       — Ага, — смущаюсь. Не смотря на мастера, а на волка, добавляю: — Он для меня, я для него. Мне тепло в его объятиях.       Улыбнувшись, мастер сказал, что это редкое явление. Видимо, мне благоволит сама магия. Я с ним согласился и пошел к выжившим волкам. Те собирали тела и разжигали поминальные костры. Стоило мне подойти к бетам и матери Ари, как стая легко склонила голову. Недоумевая:       — Это что за… — получил ответ:       — Ты и твой мастер, несмотря на видовые разногласия, помогли отбиться от волшебников. Пришли на зов и убивали ради нас, рядом с нами, спасая нас и наших детей, — и тут я понял, спросил:       — Я очки не надел? — Ари, сверкая улыбкой и глазами — кивнул. Для надежности я еще и языком по губам провел, — и клыки не спрятал, эх-х-х, — ругал сам себя.       Тут же все убрав, скрыв колечком и очками, предстал таким, каким был все это время. Но поздно. Да и бесполезно. Все оборотни меня настоящим видели. Даже больше — принимали таким, какой есть. А мама Ари подошла и прижала меня к себе, сказав:       — Гарнет, ты — часть стаи, семьи, — от этих слов я шарахнулся, хотел покинуть ее объятия, но та не отпускала. Благодарила: — ты наравне с Арчером сражался с мракоборцами, убивал магов, защищал деревню, даже мастера своего позвал на помощь, поступок достойный пары вожака!       — Почему ты не сказал, что Стальной Сеймур твой мастер?! — опомнился Ари.       — Ты не спрашивал, — отмахнулся. Смотрю на костер, провожаю покойных, меня обнимает Ари, держит за руку миссис Грей.       Бета и стая смотрит на меня миролюбиво, не враждебно. Чего ещё желать? Только доучиться и переехать к Ари в стаю. А может, дело свое открыть. Подумать надо. Мне в следующем году предстоит учеба в академии артефакторов, документы подал, заявку приняли, одобрили. Осталось ТРИТОНЫ сдать.       ***       В школу мы вернулись аппарацией, а там траур. Вся школа замерла, слышны всхлипывания и слова прощания. Горевали по Грюму и семье Уизли, последним членам Ордена Феникса. Вещал с места директора министр Фадж. По словам министра, они умерли как герои, сражались за правое дело и погибли от рук оставшихся Пожирателей смерти. Мы с Ари молча ржали, а Драко шепотом спросил:       — Ты их? — толкая меня в бок.       — Кто же еще, Малфой? — отмахнулся.       — Дальше что делать будешь, Гарнет? — смотрю на Ари, тот улыбается, а я отвечаю на полном серьезе:       — Учиться, жениться и жить счастливо. А пока давайте есть, парни, и слушать речи министра, это его последняя речь, — удивился, откуда я знаю, — лорд шепнул, — отмахнулся, — это его с министром дела, меня не волнуют. Там кого-то на его место ставят, да и срок Фаджа подошел к концу, надо знать меру и момент когда стоит достойно уйти. А лорд Гонт поддерживает выдвижение достойной кандидатуры, кого? Без понятия.       — Дела-а-а, — протянул Блейз.       Разошлись по спальням. Еще пол года и выпуск. Хотел лечь спать, думать о будущем и слышать сопение вейлы и сирены под ухом, но не судьба. Директор передал записку с домовиком, что хотел бы меня видеть и поговорить, я не отказал. Как только школа уснула, а Блейз и Драко мирно храпели в объятиях друг друга, шел к нему. А там лорд.       — Том, по делам?       — К тебе.       — Слушаю, — сел напротив них, спрашивая: — что это у вас мины, как у покойников, что-то случилось? — мне протянули бумагу и разнарядка на устранение, — меня что ли?       — Не тебя конкретно, лица и имени там нет, но описание и магия твои, выжившие мракоборцы составили профиль. Мороя, который убивал мракоборцев в стае оборотней ищут все отделы министерства Британии и управления по надзору за темными существами.       — И? Вы решили меня сами прибить, чтобы не привел к вам? — спросил с сарказмом и иронией вперемешку. Я уже готов был, ко всему, даже к повторному предательству. Мне не привыкать. Но тут эти двое привстали, и как тучи выдали:       — Совсем что ли?! — в один голос.       — У меня просто опыт есть, — истерический смех, встал и хотел выйти, как директор меня ошарашил:       — Я предлагаю тебе сбежать, Гарнет, — протянул нужные бумажки. Там и маггловские документы на имя Гарнета Эванса, по фамилии моей мамы искать не станут, и магический об окончании школы тем годом. — Найти себя и признание в этом мире. Ты учится хотел, вот и учись. Хоть в академию магическую поступай, хоть в маггловский колледж, — я беру документы, думаю об Ари. Это не скрылось от Северуса: — Арчер, как закончит школу и сдаст экзамены, вас найдет.       — Поймет ли, простит ли? — задался я вопросом. — Ведь у нас с Ари на лето было столько планов. А теперь…       — Не сомневайся, Гарнет, Арчер все поймет и простит, — сказал Том.       — В школе вам оставаться не безопасно. Если вы хотите жить, то улетайте сейчас же, — и протягивает стопку маггловских денег, — их должно хватить на первое время.       — Я понял, директор Принц, Том. Все это ради меня и моей безопасности. Я согласен. Переодеться можно, вещи взять? — кивок, — тогда я ухожу, и вы меня не увидите до тех пор, пока сами не позовете. — Усмехнувшись, сказал пару слов на прощание: — Передайте Драко и Блейзу безудержного секса и много любви, а Тео и Луне семейного счастья, детишек, это если я не смогу к ним лично наведаться, — директор и Том меня поняли, сказали, что передадут мои слова друзьям, а я ушел.       Из кабинета директора в общую башню, в нашу с Драко комнату, там они с Блейзом, по-прежнему спали рядом, переплетаясь руками и ногами, Блейз сопя в макушку Драко, а тот ему в шею. Я быстро собрал вещи, закинул все книги и тетради с конспектами в рюкзак, шел на астрономическую башню. На мне любимый черный свитер с высоким горлом, рубашка и джинсы, кеды и перчатки, на голове шапка. За спиной рюкзак, книги, записи, палочка в рукаве, запас крови на пару дней. Готов улететь, рассыпался стайкой мышей, как слышу шаги и голос:       — Я тебя, найду, мышонок!       — Буду ждать, Ари…