Безграничная Тьма

На следующий день я лежала пластом. Неподъёмная усталость, накопившаяся за двое суток, вдавила меня в матрас, и мысль о подъёме казалась кощунственной. Благо, начались выходные. Сквозь сонную муть в голове зрела мысль: они хотят загадку? Получат. Я послала Тьму к месту бывшего разрыва - не просто проверить, а оставить там кое-что. Не улику, нет. Намёк. Зерно, которое они будут рассматривать под микроскопом своих подозрений. Пусть кормят своё любопытство, пока я восстанавливаю силы. Но будет ли в этой игре участвовать Нанами-сан? Сомневаюсь. Судя по рассказам Юджи, этот человек живёт по расписанию, где каждая минута учтена. Прагматик до мозга костей. Какое ему дело до загадочной новенькой, когда есть отчёты, миссии и сверхурочные? В его уравнении я - не более чем статистическая погрешность. Я отбросила одеяло. Хватит мозгового штурма. Моя социальная батарейка, и без того не слишком ёмкая, была полностью истощена этими двумя днями. Тело и разум требовали одного - абсолютного покоя. Всю следующую неделю я старалась вести себя как тень. Посещала занятия, отвечала, когда спрашивали, и растворялась в коридорах, едва прозвенит звонок. Яга всё ещё наблюдал - я чувствовала его тяжёлый, оценивающий взгляд, будто бы его куклы передавали ему каждую мою эмоцию. А Годжо... Годжо-сенсей не сводил с меня своих Шести Глаз. Его внимание было физическим - давящим, немигающим, всепроникающим. Паранойя стала моей спутницей. Мне чудился его смех за каждой дверью, белые волосы мелькали в толпе, а в самой безмятежной тишине я ощущала ледяное прикосновение его бесконечности. Стыдно признаться, даже в туалете я ловила себя на мысли, что стены, кажется, смотрят. Но к концу недели, благодаря ежедневным медитациям и железной дисциплине, мне удалось выстроить новые, более прочные внутренние барьеры. Давление не исчезло, но я научилась распределять его вес, как учатся нести тяжёлый рюкзак. Душевное равновесие, хрупкое и зыбкое, понемногу возвращалось. Взглянув в зеркало, я увидела замученную девушку. Под голубыми глазами залегли тени мешков, а кожа была суше чем пустыня Сахара. Я провела рукой по лицу и тяжко вздохнула. В теле не было ни намека на энергию. Не порядок, нужно исправлять. Приняв душ и натерев мочалкой тело до скрипа, я вышла из душевой. Что может быть приятнее чистоты? Только медитация на природе. После недели напряжённого ожидания и попыток слиться с обоями, моя душа наконец-то взмолилась о тишине. Схожу сегодня, пожалуй, в тот лесок, где медитировала по приезду. Хорошее и тихое место. Я как раз вышла из душа, вытирая полотенцем влажные волосы, когда дверь в мою комнату с треском распахнулась. - Лиса-чан! Ты не поверишь! - в помещение ворвалась запыхавшаяся Нобара. Её щёки пылали, а глаза сияли таким азартом, будто она только что сорвала джекпот. - Что случилось? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось. Её энергия, колючая и стремительная, заполнила комнату. - Мы возвращались с парнями из магазина, и нам навстречу шли Яга и Годжо, а за ними - тот хмурый Нанами! - И? - я продолжила вытирать волосы, делая вид, что меня это занимает не больше, чем погода за окном. - Они спорили о чём-то! И все втроём уставились в какую-то старую, потрёпанную бумажку. Но вид у них был, скажу тебе, - она снизила голос до конспиративного шёпота, - не просто озадаченный. Они выглядели так, будто им подкинули загадку Сфинкса. Годжо-сенсей даже не ухмылялся! Ну, я подумала… Может, ты в курсе?.. - она уставилась на меня, в её взгляде читалось возбуждённое любопытство, смешанное с надеждой на какую-нибудь пикантную сплетню. «Конечно, знаю. Это моё им послание, которое с утра Тьма оставила», - пронеслось у меня в голове, пока на моём лице расцветала самая невинная и ничего не понимающая улыбка. Внутренним взором я вновь увидела тот клочок старой, состаренной бумаги, который мы с Тьмой подготовили. Стихи, выведенные моей рукой, но будто бы дошедшие из другой эпохи: Я - первородное теченье, И глаз твоих я отреченье. В каждом омуте живу, И крики душ веков несу. Я - та, что слышит всё и вся, Но предали, увы, меня. Скажи мне, Странник: кто же я? И не узнал ли ты себя? И самый главный, невидимый для них штрих — лёгкий, почти неуловимый отпечаток кошачьей лапки в углу листа, который мог сойти за пятно грязи. Признак Тьмы. - Я? - рассмеялась я, отбрасывая полотенце. - Нобара, с чего бы? Я всю неделю стараюсь быть тише воды, ниже травы. Наверное, какую-то старую магическую записку нашли. В этом техникуме, я думаю, каждый уголок ими усыпан. Я отвернулась, чтобы спрятать довольный блеск в глазах. Игра продолжалась. И теперь у самых сильных магов Японии была новая головоломка, разгадка которой лежала прямо перед ними. А я… а я собиралась на медитацию. Воздух в лесу был густым и сладким, как мёд. Я устроилась на своём привычном месте, прислонившись спиной к шершавой коре старого кедра, и закрыла глаза. Но сегодня я пришла сюда не только за тишиной. «Тьма, дай мне глаза», — мысленно приказала я. Внутри меня что-то шевельнулось — тёплое, живое и послушное. Воздух передо мной задрожал, и из него, словно капля чёрных чернил в воде, материализовалась Тьма. Она потянулась, выгнув спину в плавной дуге, и её бездонные сапфировые глаза уставились на меня. «Иди к тому месту. Посмотри на них. Но будь тенью», — мысленно направила я приказ. С довольным мурлыканием, прозвучавшим лишь в моём сознании, Тьма развернулась и бесшумно растворилась в лесной чаще, оставив после себя лишь лёгкую рябь в реальности. Я погрузилась в медитацию, позволив сознанию течь вслед за нею. И вот, словно на экране, передо мной возникла знакомая картина. Они стояли у восточной стены, там, где неделю назад зиял разрыв. Двое могущественных магов техникума и «Сильнейший» . И картина была столь же комичной, сколь и красноречивой. Яга стоял, скрестив мощные руки. Его лицо было непроницаемой маской, но мелкие подрагивания пальцев выдавали нервозность. Он водил пальцем по стиху и беззвучно шевелил губами, повторяя строчки. Он искал скрытые смыслы, магические коды, намёки на клановые техники — всё, что можно было разложить по полочкам и классифицировать. Годжо-сенсей, напротив, казалось, наслаждался происходящим. Он расхаживал туда-сюда, то снимая, то снова надевая свои очки. - «Я в каждом омуте живу…» - нараспев продекламировал он, останавливаясь и глядя на Нанами. - Нанами-кун, это же про тебя! Ты - ходячий омут рабочего графика! Его ухмылка была ослепительной, но Шесть Глаз под повязкой не улыбались. Они сканировали каждую травинку, каждую песчинку, ища аномалию, искажение, тот самый «глаз», которому сулили «отреченье». И, наконец, Нанами. Он был третьим и, судя по его осанке, явно лишним. Он стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы дорогих брюк, и его лицо выражало вежливую, но стойкую безучастность. -Мне нужно быть на совещании через двадцать минут, - его голос, ровный и усталый, прозвучал в моём сознании через уши Тьмы. - Я не понимаю, зачем вы меня здесь держите. Это чья-то неудачная шутка. - Шутка? - фальшиво-возмущённо воскликнул Годжо. - Это же поэзия! Искусство! Может, это признание тебе в любви, а ты тут железякой стоишь! - Хм… «Странник», - задумчиво произнёс Яга, игнорируя клоунаду. - Очень… поэтично и странно. Это тот, кто что-то ищет. Сатору…? - Я!? — возмутилось ходячее бедствие, всплеснув руками. — Разве я похож на пожилого старика с тростью, который что-то потерял?! —Похож, — коротко вставил директор, не глядя на него. — На того, кто не может найти мозги. —Директор!? Как это понимать!? Нанами на эту перепалку лишь вздохнул и посмотрел на свои часы. Именно тогда я поняла - его просто заставили быть здесь. Яга, со своим чувством долга, притащил его как ещё один аналитический ресурс. А Годжо… Годжо просто получал удовольствие от того, что выдернул прагматика из его идеально распланированного мира в эту абсурдную ситуацию. Тьма, притаившаяся в тени старой сосны, наблюдала. Я чувствовала её тихое, довольное мурлыканье. Они были так близко к разгадке, но смотрели совсем не туда. Они искали угрозу, технику, проклятие. Они не видели, что ответ - в самой сути стиха. Яга тяжко вздохнул, отвлекаясь от бумажки. - Здесь нет остаточной энергии. Ни следов заклинания, ничего. Как будто это… возникло из ниоткуда. Прошла неделя, почему именно сейчас? Подозрительно. «Я и не надеялась, что записку найдут сразу»,- пронеслось у меня в голове. - Может, дело не в самом месте, а в стихе? - вновь заговорил директор, и в его голосе впервые прозвучала тень неуверенности. - Он же очевидно на что-то указывает. «Я первородное теченье» - первая энергия. «Глаз твоих я отреченье» - зеркало? «В каждом омуте живу, И крики душ веков несу» - намёк на древность души? «Я - та, что слышит всё и вся, Но предали, увы, меня» - предательство и наблюдение. «Скажи мне, Странник: кто же я? И не узнал ли ты себя?» Сильные структуры… «Странник» - Сатору. Я думаю, это обращение к нам с Нанами, но и отдельно к тебе. Нанами, до этого молча изучавший горизонт, медленно перевёл взгляд на Ягу. - Хотите сказать, что строфы «Я - первородное теченье, И глаз твоих я отреченье» - обращены к вам? - его голос был сухим, как осенняя листва. - А ко мне: «В каждом омуте живу, И крики душ веков несу»? Остальное - Годжо? - Да, - коротко кивнул Яга, его брови были грозно сдвинуты. - Ого! - Годжо радостно подбоченился, его лицо озарила ослепительная, самодовольная улыбка. - В мою честь стихи пишут! Как мило и романтично! Целый верлен для меня! Нанами, ты точно не ревнуешь? А то вдруг эта фанатка окажется очень красивой и способной… Он подмигнул в пустоту, его ухмылка стала ещё шире. Яга лишь тяжело вздохнул, а Нанами посмотрел на Годжо так, будто тот был самым безнадёжным браком в его еженедельном отчёте. Я медленно открыла глаза в своём лесу. На моих губах играла беззвучная, но довольная улыбка. Они делили стих, как шкуру неубитого зверя, приписывая его строчки друг другу, не понимая, что он описывал одно-единственное целое. Пусть ищут. Пока они разгадывают этот ребус, я буду на шаг впереди. Хм. Как раз волосы подсохли после душа. Все идёт очень хорошо. Улыбнувшись себе я веселой походкой проследовала из леса к общежитию.