May be in this life...

Стрелка наручных часов щелкала, считая секунды и сотрясая гробовую тишину кабинета. С каждым новым движением механизма напряжение в атмосфере ощутимо поднималось, пока, наконец, не взорвалось. Мужчина рывком поднялся с места, хлопнув руками по столу, и широким шагом покинул кабинет. Его гневная походка через офисный зал, полный перепуганных рабочих, заставила каждого из них перешептываться как только закрылась дверь. "Что это с ним сегодня? В последнее время он сам не свой..." "Я вчера видела, как он смотрел в окно, но выглядел крайне раздраженным, может, у него какие то проблемы?" "Да черт бы с ним! Лишь бы нам не досталось. Я не хочу, чтобы нас уволили как госпожу Чэнь. Подумать только, имя не понравилось! Честно, если бы он не платил так много - я бы давно нашел работу в другой компании.." "Бедная Сяо Тань, надеюсь, она нашла себе место где нибудь ещё.." Постепенно, тихий гул комментариев рассыпался в отзвуках клавиатуры и шариковых ручек. В отличие от личного кабинета Босса, общее напряжение в офисе никогда надолго не задерживалось. Этот человек собрал вокруг себя людей не менее холодных, чем он сам: дружеская атмосфера не мешала каждому быть у себя на уме до тех пор, пока от взаимодействия с другими не зависело их положение в компании. Только что рабочие могли с жалостью вспоминать бедную Чэнь Тань, но прекратят "беспокоиться" уже через мгновение о чужой судьбе. Теплая "семейная" атмосфера была лишь редким проблеском в кругу отпетых карьеристов. Тем временем, под ярким осенным солнцем, уже не греющим так сильно, многочисленные машины сверкали вымытыми капотами, пролетая мимо светофора. Каждому хотелось успеть, пока пешеходы оставались в мучительном ожидании. Они тоже спешили, тоже хотели продолжить движении как можно скорее... Зелёный. Мужчина двинулся вперёд, ощущая тяжесть собственных шагов. Все будто замедлилось на миг, за шумом утреннего города он смог расслышать, как стрелка часов встала на место, и ровно тогда он случайно задел кого то плечом. Знакомое чувство прошибло его с ног до головы. Наклонившись поднять что то выпавшее, он развернулся и наконец встретился глазами с прохожим, таким случайным сегодня, но таким желанным последние пару десятков лет. Чужое лицо, казавшееся мягким, при взгляде на незнакомца сделалось необъяснимо холодным. С бумажником в руках, мужчина был готов провалиться под землю от нахлынувшего отчаяния, но вдруг послышался вопрос: "Мы знакомы?" Тонкая и аккуратная бровь молодого человека была приподнята в вежливой претензии. Ещё бы, когда на вас пялится невесть кто, только что едва с ног не сбив. Хуа Поань пытался уловить в этом вопросе хоть намек, но какой - и сам не знал. Слегка тряхнув головой, мужчина будто вернулся с небес на землю и поспешно ответил: “Нет.. нет, прошу прощения, я не смотрел, куда иду.” Юноша неопределенно хмыкнул ему в ответ и, поправив рубашку, не стал более задерживаться на переходе. После обеда в офисе этого страшного человека станет тихо.. и до опасного спокойно. ××× День у Чэнь Тана начался своеобразно. Мало того, что ночью ему совершенно не удавалось уснуть из-за кошмаров, так и с утра не дали даже поесть. Быть молодым преподавателем - значит получить тысяча и одну проблему на свою голову. Университет мнил о себе слишком много, даже если оправдано, от того считал позволительным дергать своих работников по мелочам. Старых и дряхлых профессоров, работавших здесь, казалось, с прошлого века, трогать бы никто, естественно, не стал, вот и приходилось “молодому и полному сил” Чэнь Тану бегать за всеми бумажками, параллельно прикидывая в уме, как много времени у него останется на еду или хотя бы кофе до лекции. К сожалению, времени и без того было в обрез, а поручения не заканчивались даже при всем желании, по сему, возможность нормально перевести дух выпала лишь к середине дня. Наверное, дело было в голоде - так он считал, иначе другого объяснения с трудом сдерживаемой раздражимости попросту не находилось. Во время занятий он не посмел ни на йоту изменить своему тону, реакции или взгляду, но покинув учебное заведение - разом ощутил груз самого противного чувства. Чем дальше по улице несли его ноги - тем сильнее оно становилось, пока наконец отлаженный стук подошвы по асфальту не прервало столкновение. А ведь он так хорошо успокаивал, все насмарку… стоило ему оглянуться на виновника пропажи всех усилий, как внутри что то оборвалось. Мир вокруг перестал казаться таким громким, солнечный свет больше не бил в глаза, пыхтение моторов нетерпеливых автомобилей не так сильно отвлекало, как раньше. Противный звон прорезал уши, пока по спине стремительно расползались мурашки. Впечатление было такое, что он умрет с секунды на секунду, если не двинется отсюда немедленно, но вместе с тем, что то между беспричинной ненавистью и паникой выбило его на место. Молодой человек едва удержался от того, чтобы нагрубить незнакомцу, поэтому, уходя, не заметил, что в кармане не достает бумажника. Он носил его лишь на всякий случай, по большей части ради документов и дурацкой фотографии с подругой, которая, как она выразилась, заговорена на удачу. Верил ли он ей? Абсолютно нет, но о спокойствии человека, которого знаешь с детства, можно и позаботиться. К слову о ней. На улице все еще не было достаточно холодно, чтобы кофейни убирали стулья и столы с летних террас, оставляя места исключительно внутри. За одним из столиков, в довольно эстетичном окружении вазонов, декорированного окна и нерабочих в дневное время ламп, сидела крайне приятного вида девушка. Каштановые волосы были стрижены каскадом, что позволило укладке выглядеть объемнее и легче. Аккуратный, практически незаметный макияж подчеркивал глаза и, так как акцент был именно на них, более заметной и выразительной становилась небольшая родинка с правой стороны. В желтом платье, казавшемся слишком легким для такой погоды, она будто выбивалась из всей картины, но в этом был свой шарм. Су Южоу встретила друга с улыбкой. “Что то случилось? На тебе лица нет.” – поинтересовалась она с неприкрытым беспокойством. Иногда она больше походила на сестру Чэнь Тана, нежели на лучшую подругу: замечала мельчайшие детали, знала все его предпочтения, точно угадывала настроение и иногда даже догадывалась о состоянии молодого человека, находясь в километрах от него. Именно поэтому от нее не укрылись перемены в воздухе, сгустившиеся вокруг дорогого человека. Южоу позвала официанта легким мановением руки, звеня парой минималистичных золотых браслетов. “Ты не поел с утра? Сейчас. Принесите, пожалуйста, овсяную кашу с фруктами, капучино и те тарталетки с шоколадом, которые я заказывала чуть ранее. И обновите мне латте, пожалуйста.” – Ласковая улыбка приятно гармонировала с теплым древесным оттенком воздушных локонов, от чего и молодой парнишка в белом фартуке заулыбался, резвее относя заказ на кухню. – “Рассказывай.” Чэнь Тан опустился за стол тяжело и утомленно, как если бы минул целый рабочий день. Он уперся локтями в стол и уткнулся лбом в обе ладони, тихо мыча: голова раскалывалась. “Это какой то абсурд.” – начал он с довольно явным возмущением, но недостаточно ярким, чтобы назвать его полноценным негодование. Пока. – “Мало того, что идиотские кошмары стали хуже, так еще и эти старые черти в деканате совсем совесть потеряли. Нет, ну ты представь! Они серьезно отклонили студента с и-де-альными баллами в угоду какому то богатенькому сопляку!” – С каждым словом причина утренней злости закипала все больше. Казалось, что вот-вот у юноши вырвется пар из ушей. – “И ладно бы у него кроме денег были еще и мозги, так нет же! Он сегодня на своей первой лекции не смог ответить на самый банальный вопрос - “кто написал роман «Портрет Дориана Грэя»?”. Ну что это такое?” – Шумно выдохнув, он всем весом откинулся на спинку стула, разминая пальцами переносицу. – “Еще и придурок какой то врезался в меня на пешеходном переходе, стоял пялился как на картину в Лувре. Тоже мне.” Последние слова он фыркнул как претензию. Даже так, оставалось в его тоне что то холодное. Будто страх притаился в далеких уголках сознания, с позором отступив при объяснении… Что ж. Ровно через мгновение, мальчик-официант вынес заказ и поставил на стол. Настрой Чэнь Тана плавно, но быстро изменился, и он крайне вежливо поблагодарил юношу, будто только что не сокрушался как старый дед. Ничего сейчас не могло быть лучше овсянки на молоке, теплой и сладкой, приятно вязнущей во рту. Сахара было не так уж много, по большей части вкус добавляли кусочки персика и яблока, аккуратно нарезанные кубиком в кашу. Пока он ел - не возмущался, довольствуясь теплым и ароматным паром помимо самой еды. Ругань Чэнь Тана была абсолютной редкостью. Юноша был человеком сдержанным и воспитанным, с мягким сердцем и необъятной душой, вмещающей в себе целые океаны. Су Южоу видела его таким лишь однажды, когда покойная тетушка Чэнь уговаривала его жениться лет эдак шесть назад. Тогда он сильно с ней повздорил, так как не мог внятно объяснить, почему же люди в целом его совершенно не интересовали. Тетушка грешного думала, мол сын ее - гей, но была абсолютно не права. Сколько бы красивых женщин не покушались на умного и смазливого по молодости Чэнь Тана, сколько бы мужчин и мальчиков, пусть и немногочисленных, ни предлагали ему интересно провести время - все были без зазрения совести отвергнуты. Его не беспокоило отсутствие влечения ни к одному из полов, даже наоборот, напрягало наличие его у других. Впрочем, после того, как Тетушки Чэнь не стало, более никто не пытался сунуть нос в его личные дела. К тому моменту, как молодой человек взялся за десерт, нервозность его отпустила и он стал выглядеть и вести себя абсолютно привычно, только вот Южоу забеспокоилась от чего то прям всерьез. Ее чутье было довольно острым, как она успела заметить. Любая странность всегда оказывалась выловлена ею между строк и, с точностью процентов так восемьдесят, была правдой. Поставив на блюдце красивую фарфоровую кружку, она на долю помрачнела и вдумчиво заговорила. “Тан-тан, ты уверен что твои кошмары - просто игра воображения?” – Вопрос немного сдуло легким ветром, но недоуменный, полный скептицизма взгляд напротив - нет. Пару секунд помедлив, подбирая нужные слова, она продолжила прежде, чем ее перебили. – “Я к тому, что ты не помнишь лица того человека из снов, но ощущения - вполне. Я видела с какой физиономией ты упомянул кого то несколько минут назад. Может, я схожу к своей знако–” Чэнь Тан резко опустил свою чашку, едва не выплеснув недопитый капучино. Было видно, как слегка изменился контур его лица, когда от неприязни сжались зубы. “Южоу. Что я тебе говорил по поводу эзотерики? Сама занимайся чем хочешь, хоть нá воду шепчи какие то заклинания, но меня в это все - не втягивай.” – Он был строг в своих словах, но это не было похоже на отчитывание или гневную тираду ранее. Девушка вздохнула, кивнув согласием. Оставшиеся полчаса они решили сменить тему, поэтому молодой человек с неподдельным интересом слушал свежие сплетни с ее места работы. Там всегда было довольно оживленно, что ни день - ерунда какая то. По событиям ее рассказов можно было спокойно снимать сериал… После так называемого обеда, день прошел удивительно быстро, все полностью смешалось в голове Чэнь Тана. Еще поднимаясь домой он чувствовал настолько странную усталость, будто на пороге его уже махала лапками простуда или грипп. Стоило замку щелкнуть изнутри под нажимом ключа - легкое пальто и туфли остались в прихожей до безбожного небрежно. Преподаватель завалился на диван в гостинной без единого желания вставать. Все внутри переворачивалось вверх дном, температура поднималась так быстро, что уследить за началом этого кошмара не удалось. Мысли путались, цвета смазывались в глазах и паника пронизывала до костей, сцепив острые когти вокруг шеи. Все кошмары разом хлынули разбитыми осколками и впивались по всему телу, пуская кровь… Ну, так лишь казалось. На самом деле ему всего навсего ломило суставы из-за жара. В таком состоянии было абсолютно легко сойти с рельс здравомыслия. После слов подруги что то перемкнуло в его сознании, и теперь каждый сон с безликим жестоким мучителем обрел лицо. Смутное, без достаточно четких очертаний, ведь он не мог их вспомнить как следует, но именно он - образ того мужчины, задевшего его с утра. Чем больше он думал - тем хуже ему становилось. Пришлось звонить секретарю и предупреждать о том, что ему придется взять больничный. Жаропонижающее абсолютно не работало, тревога терзала душу беспощадно, зато нашлось применение однажды купленному снотворному. Он никогда бы не подумал, что все же станет пользоваться им снова и с огромным удовольствием проспит до утра без единой “красочной картинки”. Глаза разлиплись сами собой. Настенные часы над телевизором показывали чуть более десяти. Спина и шея сильно затекли от такого непредвиденного сна на диване, но свои плюсы тоже были - температура перестала истязать организм. Только вот тяжесть в голове никуда не делась. Складывалось впечатление, что ему в черепную коробку запихнули кусок раскаленного стекла и надули шарик. Пока Чэнь Тан пытался вспомнить, достаточно ли у него лекарств дома и какие продукты следует купить, чтобы сбалансировать питание на время болезни, в дверь позвонили. Несколько противное предчувствие сопровождало его до двери и… На пороге стоял герой вечерних переживаний. Картина была, по правде говоря, странная. Извечно выглядящий злым Поань держал на лице абсолютно дружелюбную, альтруистичную эмоцию, будто помогать кому либо - его призвание; Привыкший к постоянству, спокойствию и манерам Чэнь Тан был мрачнее тучи, не хватало только хмуриться, чтобы тени под глазами залегли поглубже. Юноша окинул взором гостя с ног до головы, кашлянув затем себе в локоть, не спуская глаз со стоящего в дверях. Было довольно жутко видеть его у себя на пороге, но, благо, он заговорил первым. “Доброго утра, Господин Чэнь. Вы вчера обронили бумажник, когда я случайно задел вас на дороге. Хорошо, что там были документы и я смог вас найти.” – Его отлаженный тон не фальшивил, но вся суть молодого человека кричала об обратном, когда он резко забрал свою вещь. Он обошелся коротким “спасибо”, собираясь закрыть дверь, но ее настойчиво придержали, чем вызвали немалую неприязнь. “Постойте, чего же так сухо? Может, раз уж судьба подбросила нам еще одну встречу - сходим позавтракать вместе?” Надеясь разрядить обстановку вежливой улыбкой, Хуа Поань неосознанно сделал все только хуже. Он никак не мог знать о чужой печальной истории “знакомств”, о том, что он терпеть не мог заигрывания, и уж точно не предполагал, что пол ночи его и вовсе тошнило без причины. Еще не успел… “Что вам нужно?” – Чуть морщась спросил Чэнь Тан, впиваясь острым взглядом в незваного гостя. – “Меня не интересуют ни встречи, ни судьба. Благодарю, что вернули мой бумажник. Прощайте.” – ему так хотелось поскорее избавиться от незнакомца, что грубость сама собой просочилась наружу вместе с захлопнутой дверью, как вдруг… “Да что я тебе сделал?!” Никудышные нервы Поаня сдали в мгновение ока. К счастью для него, Преподавателю по ту сторону двери было явно не до размышлений о чьем то ментальном здоровье, по сему, искра, которой в него метнули, поспешила вернуться обратно, использовав врожденную прямоту как оружие. “Да это ты мне скажи?! Что ты мне такого сделал, что стал е д и н с т в е н н ы м кто вызывает во мне чувства словно от кошмара? Я надеялся что не увижу больше твоего лица, а теперь ты какого то черта трешься у меня на пороге. Отвали!” – выкрикнув последнее, Чэнь Тан затих. Его замешательство дошло с опозданием. С каких пор он к незнакомому человеку на “ты”, с какого перепугу он орет на пол квартиры так, будто этот некто ему всю жизнь испортил, хотя готов поклясться, что видит его только второй раз за свои 26 лет… В подъезде стало тихо. Юноша не то чтобы стал волноваться, но остаточная вежливость выжала из него несколько слов. “Допустим, мы пойдем с вами завтракать. Учтите только, я болею, но маску надевать не собираюсь - это ваша ответственность, раз настолько вам нужен, что вы готовы на отшиб приехать кошелек отдать. Далеко не пойдем, у жилого комплекса прекрасный кафетерий на первом этаже”. На самом деле, мужчина замер, как статуя, еще когда на него накричали из-за двери. Это были именно те слова, которые он больше не ждал, но в глубине души хотел услышать. Это было так.. знакомо. Так или иначе, завтрак состоялся. Теперь Чэнь Тан знал, как его зовут. Разговор был максимально ни о чем, большую часть времени говорил Господин Хуа. Он снова упомянул о судьбе, что молодой учитель запал ему в душу, рассказал где работает, мол, тот может обратиться к нему за помощью в любое время и даже оставил визитку. Вернувшись домой, юноша будет смотреть на нее с легкой ноткой отвращения, но, к удивлению для себя, отторжение будет ощущаться… Иначе. В квартире, казалось, было невероятно холодно, хотя отопление включили даже слишком рано в этом году. Ему пришлось бросить несчастную картонку, уйти из гостинной в спальню и завернуться в одеяло с головой. Визитка, вопреки всей любви к чистоте хозяина квартиры, валялась теперь на полу возле дивана, одинокая и слегка жуткая, полностью противореча своим положением и цветом общей картине жилья. Самое противное, что было в болезнях - выцветание красок жизни. Все казалось таким серым и мерзким, что не хотелось существовать вовсе. Воздуха не хватало, полной грудью вдохнуть не удавалось; веки тяжелели с каждым мгновением, затягивая в неприятный сон; конечности затекали в любом положении… Хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. ××× Для Хуа Поаня день был свеж. Температура за окном постепенно снижалась, от чего при глубоком вдохе становилось слегка прохладно. Выглядывая из-за редких облаков, солнечные лучи, казалось, целовали его щеки, рисуя на лице довольную улыбку. В походке его поубавило тяжести, шаги были легкими и уверенными, а осанка - ровной. В хорошем расположении духа он выглядел просто неотразимо, заставляя окружающих засматриваться вслед. Сегодня кофе был вкуснее, корица на молочной пенке и легкий флер ванили поднимали настроение, сахара было в меру. Даже освещенность собственного офиса казалась Поаню более приемлемой, чем вчера. Он точно ощущал, как жизнь возвращалась в его тело, покалывая на кончиках пальцев и разгоняясь по венам вместе с кровью, придавая лицу здоровый цвет. Теперь, заходя в помещение, он приносил крайне непривычную всем легкость, из-за чего сотрудники снова отняли у себя минут десять времени на обсуждение. Сошлись они на том, что попытка понять чужой ход мыслей была заданием невозможным. В своем же кабинете Хуа Поань крутился в кресле, со всеобъемлющем удовлетворением разглядывая уйму записей, стикеров-заметок, параллельно открытых вкладок на экране ноутбука и старые фотографии. Ко всему и сразу было… слишком много вопросов. В личное пространство Босса никому не дозволено вторгаться, даже по самым важным делам. Господин Хуа самостоятельно выходил к своему секретарю забрать бумаги, дать поручение или принять письма, чем немало удивлял своих работников. И причина тому была проста - он не мог никому позволить увидеть, что творилось у него на столе. Множество исписанных блокнотов и дневников, заполненных чужой личной информацией, графики и расписания определенных людей, данные социальных сетей, фотографии и примечания о мелких предпочтениях описываемых личностей. К некоторым “анкетам” имелись даже размеры одежды и обуви. Как бы жутко не выглядел этот сборник подробных досье, самой пугающей деталью был альбом с фотографиями. Их было совершенно немного на первых страницах: везде он, с одним конкретным мужчиной. Казалось бы, что в этом такого, но если присмотреться - у каждого снимка была дата. Судя по отрезкам времени, человек подле него должен был давно состариться, не говоря уже о нем самом. Здесь лежали даже снимки с самых первых фотоаппаратов.. Сзади же были страницы и файлы, забитые просто фотографиями того человека, что был на предыдущих листах, но содержание кадров было абсолютно… Разнообразным. Все было сделано не на совсем старые модели, довольно много снято на пленку, но нашлись и полароиды. Сюжеты были вначале каждой графы довольно милыми, Молодого человека фотографировали теплой солнечной весной и в уютной обстановке лесного домика; снимали напротив новогодней елки и в пене морских волн. Только вот следом шли не самые приятные изображения. Кровь, увечья, жуткая атмосфера и, наконец, трупы. Каждый “сюжет” заканчивался смертью, чтобы на следующей странице этот человек предстал вновь, а после умер абсолютно по другому. Помимо фотографий, на стене висело несколько картин, стиль которых не повторялся, будто нарисованы они в разное время, но все с той же парой человек, а если достать самую нижнюю папку из стопки - она битком была набита набросками от руки. Поань рисовал этого человека на протяжении столь многих лет, что, кажется, просто “веками” измерять было бы мелочно. Некоторые листы были сканами или реставрациями, некоторые явно доживали свое, грозясь обратится новой сканировкой или копией. И что это, черт возьми, такое? Всему свое время. Пока что было слишком рано двигать события. Все должно было происходить естественно, плавно. Чэнь Тан должен был сам испытать что либо к нему и добровольно остаться. Он не хотел, чтобы все вышло как прежде снова. Хуа Поаню откровенно надоело извечное ожидание. Еще ни разу -его учитель- не доживал дальше тридцати. Почему он не мог выбрать его? Почему обязательно должен был противиться, ненавидеть, бранить последними словами, гнать прочь и навлекать на себя его гнев? Зачем он из раза в раз доводил любящего его человека до крайности и заставлял себя убивать, чем оставлял его на еще пару десятков лет в одиночестве? Это просто не укладывалось в голове, но ожидание мучило его с каждым разом все сильнее. Они встречались снова ровно в одно и то же время, день и месяц. Менялось только место. Поаню мучительно было проживать эту дату, но куда легче становилось после нее. Все шло просто замечательно до тех пор, пока не вмешивалась его верная собачонка… Проклятая Су Южоу будто приклеилась к нему и возвращалась с каждым новым воплощением. Было абсолютно не важно, убьет он ее раньше или позже, она всегда оказывалась рядом с -его- любимым и мешала их счастью, настраивая Чэнь Тана против него. “Он ужасный человек. Он тебя погубит, посмотри, что он делал прежде! Посмотри и наконец то сделай что нибудь!” Ее слова, такие извечно одинаковые, вызывали раздражение даже сквозь толщу лет. Как бы ему хотелось, чтобы этот порочный бег по кругу наконец то закончился, и хотя бы в одном из воплощений он все таки выбрал его… По крайней мере, шанс все еще оставался. Довольно бледный и невзрачный, если честно, ведь реакция Чэнь Тана на него оставляла желать лучшего. Конечно, он не ждал, что тот бросится ему на шею лишь увидев, но и такого скверного приветствия не предполагал. В прошлый раз было слегка проще. Возможно, он даже хотел увидеть тот взгляд снова, недоумевающий и теплый, спокойный, как летний бриз. В тот раз Учитель был явно к нему расположен, жаль только, что блеск этот померк, не сумев сиять дольше. Прошлого не вернуть, но настоящее изменить вполне возможно. Все это время мужчина бездумно листал записи и страницы на компьютере, шаг за шагом меняя сайты и поисковые запросы. Странички у Чэнь Тана, как таковой, не было, зато множество разных имела при себе Су Южоу. Свои типичные никнеймы она в этот раз нигде не использовала, от чего пришлось хорошо постараться. Вначале он поискал ее по имени среди выпускников ближайших лет. По прошлому опыту он поставил на то, что за пределы города, в котором живет, она бы вряд ли подалась, или, как минимум, жила здесь именно после учебы. Университеты здесь были немногочисленны, по сему поиск много времени не занял: она нашлась как выдающаяся выпускница кафедры маркетинга и имела второй диплом фармацевта. Зная сферу деятельности, Поань упростил себе жизнь, сократив количество потенциальных мест работы девушки. Перебрав с десяток сайтов, он нашел ее имя на странице конторы, специализирующейся на рекламе и сотрудничестве именно в медицинской сфере. Довольно странно, что люди ограничили себе область предоставления услуг, но ему это абсолютно безразлично - нужна была только контактная информация. Дальше дело было за малым: перейти на рабочую страницу в любой социальной сети, немного покопаться в подписках и отметках, найти профиль неосторожной коллеги или подружки, решившей продвинуть ей рабочий аккаунт, у нее же достать личную страничку… В своих прошлых воплощениях, Южоу не имела привычки заводить много псевдонимов в любой сфере деятельности, поэтому под тем же никнеймом, разве что с небольшими изменениями, нашлись и другие социальные сети. Смотреть на редкие фотографии с Чэнь Таном было крайне трудно, аж зубы сжимались от ревности, но больше - от злости. Никто не был на них отмечен. У него правда не было своего аккаунта… Разочарование. С таким красивым лицом, как считал Хуа, было грешно не иметь того же инстаграма, хотя, с другой стороны, оно и к лучшему - никаких лишних переживаний о том, что кто нибудь позарится на -его- мужчину. Единственным совпадением стал профиль с его именем и фамилией, но без аватарки, в друзьях у Южоу на Фэйсбуке. Пока он сохранял фотографии с любимым, сразу обрезая проклятую девку со всех, с которых получалось, он успел достать кое что интересное. Среди подписок девушки нашелся профиль “гадалки”. Она несколько раз была отмечена в сохраненных историях с благодарностями. “Теперь ты веришь шарлатанам.. как неожиданно, я очень удивлен” – С безграничным сарказмом выдохнул Хуа Поань, явно огорченный тем, что оригинальность этой версии девчонки закончилась на никнеймах. – “Лишь бы ты -его- в это не втягивала.” За своим интересным занятием он едва не встретил закат. Может, оно и к лучшему, ведь когда вечер накрывал своим темным одеялом мегаполис - он превращался в настоящее загляденье. На самом деле очень удивляло, что именно в этом городе обилие вывесок не выглядело отвратительно и наляписто. Он разъезжал по миру достаточно, чтобы разочароваться в умении людей обустраивать свои места проживания, но в этом шумном гиганте ему определенно нравилось. Это место казалось правильным, в отличие от множества других. Наслаждаясь светом фар и фонарей, блеском ярких наименований на окнах, витринах и дверях, Поань было подумал набрать Чэнь Тана, поинтересоваться чужим состоянием и позвать прогуляться, раз с утра ему не отказали, но как только он думал отклонить эту идею как слишком поспешную – увидел Су Южоу и убрал телефон в карман пальто. Девушка стояла у дверей довольно приятного кафе, явно кого то ожидая. Этим “кем то” оказался, как не странно, Чэнь Тан. Выглядел он презентабельно, но явно не лучшим образом. Долго мужчина не раздумывал: пару минут подождал, после того, как они зашли, а после удачно прошел внутрь следом за небольшой группой студентов. Найти глазами яркий медовый шарф Су Южоу было невероятно просто, благо пустовало место неподалеку, чтобы сесть поближе. У мягких диванчиков были очень высокие спинки. Пара таких, стоящих напротив, с легкость походила на обособленное купе, и подобный стиль интерьера привлекал посетителей больше всего. Хуа совершенно не сомневался в том, что останется незамеченным, ведь ко всему прочему, прямо у него за спиной стоял большой вазон с довольно высоким зеленым растением. Спокойствие, расслабленность и отчужденность были для него естественным состояние, его “цель” не была очевидной никому, что и смешало его с общим планом гостей кафе. Оставалось только слушать, запивая теплый вечер крафтовым чаем. ××× Сон, достигнутый с трудом, прервался звонком телефона. Не открывая глаз, Чэнь Тан хмурился и крайне недовольно сопел, шаря рукой по постели, не в силах найти мобильный. Нехотя и гневно сбрасывая одеяло он осмотрелся, сдув взъерошенные волосы с глаз и, наконец, нашел звонящий кошмар на самом краю. Резко схватив телефон он был готов отключить его насовсем, но звонила Су Южоу. Глубокий вдох… “Да?” – Он не то чтобы старался выдохнуть потише или прозвучать иначе, но по крайней мере пытался не выглядеть раздраженным после пробуждения. “Я тебя разбудила? Прости дважды, мне кажется я снова огорчу тебя сейчас, но я просто не могу молчать…” – Несмотря на явную виноватость в голосе, она все еще говорила объективно настойчиво, уже подозревая, в каком направлении кривится лицо друга. – “Как себя чувствуешь?” “Терпимо.” “Тогда жду тебя в том кафе напротив книжного через пятнадцать минут” – сквозь трубку было слышно - она улыбалась. Чэнь Тан буквально отдирал себя от кровати. будто намертво к ней прилип. Пока он возился с расческой перед зеркалом и выбирал свитер помягче ему казалось, что прошла целая вечность. Были и свои плюсы: можно было особо не рассматривать свое отражение - все равно ничего толком не разобрать. Вечером на улице стало невыносимее, чем днем. По ощущениям людей прибавилось, а вместе с тем, гул машин и прохожих стал куда громче. Фары слепили каждый раз, стоило автомобилю проехать мимо, вывески перебивали одна другую. Так странно, раньше он любил это время суток, что на него нашло? Черт с ним. Он был рад видеть яркую Южоу, ждущую его у входа чуть дальше по улице. Она была похожа на милого провинившегося щеночка, который и рад видеть хозяина, но покорно ждал, когда его отчитают. Юнша забрал у подруги пальто, когда они вошли, и вместе со своим отправил на вешалку. Когда он сел напротив, вся тяжесть выжидающего взгляда опустилась на девушку разом. “Давай так… Я прекрасно помню о твоем отношении к подобному, прости, что сделала это без твоего ведома, но я очень беспокоилась. Я.. отнесла твою фотографию моей знакомой бабуле-ясновидящей…” Молодой человек устало вздохнул, потерев ладонью глаза. – “Сделанного не воротишь. Отнесла и отнесла, ничего страшного…” – Вернув взгляд на Су Южоу, было трудно не разглядеть как она держалась молча явно из последних сил. – “И ты, естественно, хочешь рассказать, что услышала, я правильно понимаю?” Она закивала, звеня серьгами-кольцами, а после начала, поправив волосы. “В общем. Бабуля сказала, что не болезнь это у тебя, а очень старое проклятье. Мол, есть кто то, кто наложил его на тебя в угоду своим прихотям и теперь преследует твою душу! Я так испугалась, когда она сказала, что он все твои жизни загубил одна за другой, но страннее другое – он все еще подле тебя и скоро явится. Говорила, разговор ваш попервой не заладится, потому что душа твоя, измученная, чует своего палача, но в этот раз он и сам не стремиться тебя убить… А вот мне сказала быть осторожной, мол мы связаны с тобой и меня он тоже в свое время пришил, но это уже совсем другое дело!” – пока она болтала, официант освободился и был готов принять заказ. Девушка попросила две порции нового фирменного торта, предполагая, что Чэнь Тану тоже понравится, а после дополнила список матчей. “Я когда вчера домой возвращалась, не знала, как мне все это в голове уложить… У меня такое чувство, будто нельзя не верить, но в то же время я понимаю, что все это не обязательно чистая правда…” Молодой Преподаватель мог бы сейчас в шутку удивиться чужому проблеску здравомыслия, но его зацепило время предсказания. Каким бы скептиком он ни был, трудно было не связать в одно с другим, что оно будто бы сбылось. Если пркдсказание было сделано вчера, то появление Господина Хуа на пороге сегодня утром было точь в точь таким, как сказала ясновидящая. Это все еще могло быть совпадением. “Что ж. Увлекательно знать, что я проклят. Пусть это станет самой бесполезной информацией в моей голове.” “Тан-тан, как жестоко! Я старалась между прочим, вдруг тебе правда нужно быть осторожнее? Тем более, тот мужчина с перехода? У тебя так лицо перекосило, что подумать страшно.” “Непрошенная помощь - помощью не считается. И все в порядке у меня с лицом, придумала тоже. Просто тогда болезнь уже становилась очевидной, не надо приплетать сюда случайных людей.” Об утренней встрече он тактично умолчал, не хватало еще, чтобы она стала считать свои глупости правдой. В остальном обсуждение построилось вокруг новой сладости. Масляный крем был густым и сливочным на вкус, приятно размазываясь по языку, а в меру сладкий персиковый бисквит с тающими кусочками молочного шоколада был просто нечто. Картину дополняли кубики карамелизированного персика сверху, очаровательно блестящие в свете теплой лампы поверх глазури, лежащей красивыми разводами на десерте. Более светлый оттенок шоколада неравномерно смешанный с душистым черным, придающим легкую горчинку… Здесь точно знали свое дело. ××× С этим он был согласен, сладости здесь и вправду были качественными. Зная вкус любимого, он был не удивлен, что ему понравилось. Поань внимательно слушал чужой диалог, ловя голоса молодых людей среди сотен лишних. Естественно он поймал официанта на пол пути до кухни и вежливо попросил принести такой же десерт. Это выглядело настолько непринужденно, будто он невзначай увидел графу в меню и решил с легкой руки дополнить свой счет. Чай, к слову, также пришелся ему по вкусу: малина, апельсин и чуточка имбиря были вполне гармоничным сочетанием. Стоило однажды принести такой Чэнь Тану. Пока одни заметки сами собой закреплялись в голове, пересказ предсказания от Су Южоу заставил мелко поправить воротник рубашки, показавшийся немного плотнее обычного. Нет, это не было дискомфортом или нервозностью, ведь он прекрасно знал, что делает. Просто давно не приходилось слышать это в лоб. Где то в глубине души он уже давно гневно сокрушался по поводу неправильности формулировки “загубил твои души”, но раз какой то старой карге так было угодно - флаг ей в руки. Главное, чтобы сам Учитель так не считал. Дальнейший разговор его не интересовал. Оплатив счет, он вышел так же вместе с несколькими людьми, скрывшись из виду в направлении своего дома. Тем не менее, холодок пробежал по спине Чэнь Тана, заставив обернуться на двери, но, к сожалению, он никого не увидел. Разошлись они поздно. Квартира встретила хозяина мраком и прохладой, которая долго не хотела отступать, даже после включения дополнительного обогревателя. Казалось, ему должно было стать легче: свежий воздух, теплый чай и приятная компания всегда умаляли страдания при любых недугах, но что то было совершенно не так на этот раз. Озноб пробирал до костей, выбивая мелкую дрожь, а слабость в теле не давала долго таскать себя по коридорам. Юноша добрался до душа, чтобы последующие полчаса сидеть под горячими струями, опустив голову. Капли резво барабанили по затылку, стекая с волос и обволакивая холодное тело целиком, медленно, но верно согревая. От резкого контраста температуры вода немного жгла, оставляя непрерывное покалывающее послевкусие на коже, но Чэнь Тану было предельно все равно, его целью было согреться, а уж потом приводить себя в порядок и заботиться об отдыхе. Он едва не уснул прямо в ванне, но скоро опомнился - в коленях неприятно отдалась боль от длительного нахождения в согнутом положении. Встать понемногу вышло, даже без риска упасть, но ноющие суставы подбодрили поскорее закончить с купанием и наконец лечь под одеяло. Включив на фон шум дождя, молодой человек все плотнее заворачивался в толстое одеяло, пока сжиматься дальше было некуда, и лишь тогда провалился в сон. Если бы не его состояние - он ни за что не стал бы этого делать, ведь кошмары никуда не делись. Наоборот, вместо того, чтобы оставить его в покое хотя бы на время болезни, они усугубились настолько, что стали казаться реальными событиями, будто собственные воспоминания, в силу травматичности забытые, всплывали одни за другими, оставляя свежие шрамы на бедной душе. Он спал и видел, как человек, один в один похожий на господина Хуа, был одет в традиционную китайскую одежду и помятую золотую маску. Видимо, его только что сильно ударили по лицу. Лишь опустив глаза и осмотрев чужую фигуру получше, он понял - тот был в крови, на рукавах и подоле кое где виднелись рваные следы от меча, а сам он - смотрящий - тяжело дышал. Собственное тело было, оказывается, ранено, но острая боль в нескольких местах отдалась не сразу. Голова шла кругом, в ушах звенело до того сильно, что было трудно разобрать, о чем говорил “Господин Хуа”. До конца этого обрывка он был в абсолютном конфузе, пока его хватали за шею, швыряли и пинали, с довольным видом наблюдая, как он не может дать отпор. Его не царапали - рвали острыми ногтями, бывшими хуже звериных лап, по какой то причине не убивая все это время. Тем не менее, как только его волосы, по всей видимости достаточно длинные, намотали до тянущей боли на руку, а после с размаху ударили головой об пол - кадр переключился. Люди - те же, место - нет. Вещи были ближе среднему веку, покои вокруг были дорого обставлены, что несколько удивляло, а сам он сидел на просторной кровати, трясясь как осиновый лист. Чувство непреодолимого страха постепенно накрыло его с головой, конечности немели и он терял над собой контроль, оставаясь, относительно, в сознании. “Что ты мне подсыпал?! Мерзкая скотина, как ты мог?” – Его собственный голос звучал так неизменно, что даже напугал. В нем было столько горечи и отчаянного исступления, что, казалось, вот вот, и взор его замылят слезы беспомощности. “Ничего особенного, это лишь мера предосторожности, мой милый Учитель Чэнь.” – С ядовитой улыбкой растянулись слова резко узнаваемым тембром. Тогда то он и развернулся, стягивая пальцами жабо с шеи в явном нетерпении. Он чувствовал, как вязко мотал головой, как неразборчиво бормотал “не надо”, но к моменту, когда “Господин Хуа” подошёл, тело отказало ему, сдавшись на волю мучителю. С него сдергивали одежду рывками, иногда из-за натяжения ткани больно проходясь по коже, его руки и ноги сжимали до синяков, заламывали и кусали, звонкими шлепками оставляли ярко-красные отметины тут и там, при том чередуясь с обходительностью. Там, где на бедрах виднелись даже следы от ногтей - так сильно сжимались на тех местах руки - там же оказывались невесомые, аккуратные поцелуи. Поань собирал языком выступающую кровь из царапин и сцеловывал со щек Учителя слезы, приговаривая, как сильно любит его; что никого столь чудесного он никогда не встречал и ни за что не встретит… Он взял все, что хотел, и даже больше. Остатки здравого смысла Чэнь Тан из сна тратил на оскорбления. Язык путался, запинаясь об зубы, а губы оставались слишком мягкими и малоощутимыми, чтобы внятно складываться в определенный звук, но он не собирался сдаваться. Когда с ним закончили, голос уже был сорван, а тело - изувечено. Он точно расслышал, как выплюнул какое то проклятье, и это стало последней каплей. Мучитель стащил откуда то за пределами его обзора красивый литой кинжал, а после, занеся руку высоко над головой, изошелся слезами и извинениями до того, как грузно, беспощадно опустить оружие в грудь “любимого”. Воздух выбило со вскриком, от чего стало драть горло. Кашель усугублял ситуацию с каждым спазмом, кровь сочилась из раны довольно густо, вскоре пачкая и пропитывая все простыни. Ее резкий запах щипал в носу, пока чувства покидали тело.. он умер за ночь раз десять, если не больше. Каждый сон начинался по разному, но заканчивался одним и тем же. Подорвавшись с постели, молодой человек уж подумал, что повидал едва ли не каждую эпоху в своих страшных декорациях. Добредя до ванной в срочном порядке, он в спешке умывался холодной водой, рассматривая в зеркале свое лицо. В некоторых снах были отражающие поверхности, позволявшие находить мелкие детали в собственной внешности. Например, на виске, где то меж прядей, виднелось родимое пятно, вытянутое и слегка рваное. Ровно такое же, как след удара тяжёлым гипсовым бюстом в одном из снов. Где то встречались светлые шрамы из детства, где то родинки, и сейчас, будучи до глубины души потрясенным, Чэнь Тан связывал сны с реальностью, от чего то думая, что в этом абсолютно точно был смысл. В очередной раз плеснув на себя холодной водой, он протер глаза и перестал видеть ненастоящие детали в роде крови или увечий. Ему понадобилось не менее часа, чтобы просто отдышаться и заставить себя успокоиться. Идиотские сны при температуре не должны расшатывать его здравый смысл, навязывая глубинный страх к человеку, которого он не знает. К сожалению, этим утром даже горечь травяного чая казалась отдалено металлической, тревожа свежие обрывки воспоминаний. Не выдержав, мужчина раздраженно вылил напиток в раковину и уперся обеими руками в столешницу. Еще ни разу он не подвергал сомнению свой скептицизм… Ни разу до этого утра. Пока он переворачивал все в голове вверх дном, пытаясь найти более существенные оправдания своему странному состоянию, телефонный звонок словно пуля достал его откуда то из спальни. Переборов накатившее раздражение, Чэнь Тан вернулся за мобильником и принял вызов не глядя, о чем крупно пожалел. “Доброго утра, Учитель Чэнь. Как ваше самочувствие?” – Раздался голос Хуа Поаня, подчеркнуто четкий в телефонном звучании. – “Так получилось, что я оказался недалеко от вашего дома, решил прихватить вам немного фруктов и новый десерт из одного очень приятного места. Простите уж, что не спросил и так внезапно, но в прошлый раз мне показалось, что вам нравятся сладости, вы так печально смотрели на выбор в вашем кафетерии… Кхм. Спуститесь?” Чэнь Тан, сдается, даже перестал дышать. Он настолько отрешенно слушал этот “невероятный монолог”, что пропустил его окончание. С того конца провода послышалось неуверенное “Алло?” и только тогда он наспех согласился, сбрасывая и даже не думая о культурности данного поступка. Как же вежливо он звучал, с какой неподдельно искренней заботой упоминал свое скромное наблюдение… Ровно тем же голосом он увещевал его, вновь отравленного, в одном из снов перед тем, как обесчестить. Вдох, короткое ожидание, выдох. Молодой преподаватель приводит себя в чувства и накидывает теплый плед, заворачивает в него, словно в мантию, и прямо в домашних тапочках выходит из дому. В холле, прям около лифта, его уже ждали. Видимо, вопрос о чужом местонахождений прямо вырисовывался у него во взгляде, от чего “гость” поспешно объяснился сам. “Девушка у вас на рецепции моя старая коллега, пропустила как доверительную особу. Надеюсь, я не напугал вас снова.” – С абсолютно доброжелательной улыбкой он отдал плотный бумажный пакет молодому человеку, слушая, как громко тот шуршит. Прежде, чем попросту взять и уйти, он добавил милое “Выздоравливайте.”, а после покинул жилой комплекс, наугад помахав себе за спину рукой на прощание. Бездумно разбирая пакет дома, юноша достанет тот самый торт, который пробовал вчера в кофейне вместе с Су Южоу, но не всего кусочек, а целый. Рядом с ним в картонной подставке покоилась большая чашка с чаем, запах которого окутал уж половину кухни, и небольшая сеточка с мандаринами, гранатом и парой апельсинов. Он правда пересмотрел ужастиков в подростковые годы, не было ничего такого в его болезни и до боли реалистичных кошмарах, а все предыдущие - последствия потрясений для неокрепшей психики. Нечего было прислушиваться к “магическому мышлению” подруги и словам какой то шарлатанки. Со временем болезнь отступила. По крайней мере так казалось. Чэнь Тан чаще прибегал к помощи снотворного, удивляясь, для чего же раньше мучился с кошмарами. Вместе с тем, общение с Хуа Поанем стало более менее постоянным. Он был в меру настойчив, но соблюдал личные границы; угадывал со всеми предпочтениями, будто знал молодого учителя уже лет сто, но все еще с интересом спрашивал всякие мелочи. Не сказать, что тревога касательно этого человека улеглась, но ее стало явно проще игнорировать. Стоило Чэнь Тану рассказать подруге об очередной прогулке ленным тоном, как становилось лучше… Только вот Южоу наоборот настораживалась все больше. Девушка несколько раз пыталась обратить внимание мужчины на конкретно странные детали, но ни одна попытка успехом не увенчалась: друг одергивал ее со строгостью, почти ругая за такую глупую недоверчивость к самым простым вещам. Она обижалась, конечно, но по прошествию времени и сама стала думаь, что проблема только у нее в голове. И все шло бы гладко, если бы она не решилась искать что либо самостоятельно. Су Южоу провела в интернете и социальных сетях просто необъятное количеств времени и по сему была жутко удивлена, когда не смогла найти ни одной внятной фотографии Господина Хуа. Интуиция била такую сильную тревогу, что была едва ли отличима от сигнализации в задетой машине. Душа звала обратиться ко знакомой вновь, но что ей дать? Ни фотографии, ни личных вещей не нашлось, а спросить у друга она бы не смела. Как же вовремя девушка вспомнила о том, что может достать визитку в офисе. Он был аккурат возле новенького фармацевтического центра, куда ей следовало сходить и предложить сотрудничество, можно было бы и заглянуть невзначай, будто адресом ошиблась, а после вежливо взять визитку, мол, коллеги по цеху должны помогать друг другу и все такое… Для нее план был гладким и чистым, изъян найти было трудно, но только для нее. Для Поаня, сидящего в своем кабинете и имеющего целый офис буквально на ладони, ее действия, были, к сожалению, ожидаемы. Он так надеялся, что она будет умнее, что хотя бы в этот раз, когда, казалось, все складывалось идеально, она не станет ему мешать. Было так тяжело на сердце, когда он смотрел за их с Чэнь Таном встречами со стороны, осторожно и внимательно, и видел ее дрожащие брови, возмущения, и слышал попытки “уберечь”. Но шанс оставался. Хлипкий и противный, ведь он обещал более так не поступать, но он был. Пришлось поймать излишне любопытную девочку в переулке до того, как она дойдет до своей любимой ясновидящей. “Не кричи и у тебя будет шанс поговорить спокойно, идет?” – практически мурча говорил он, прижав ту к холодной кирпичной стене, закрыв рот рукой – “Ты же достаточно сообразительная, правда?” Су Южоу готова была поклясться что кровь в ее венах замерзла насмерть в это мгновение. Дрожа, она не понимала, стоит ли ей оказывать сопротивление, или все же прислушаться к собственному страху и чужим словам. Она не заметила, как судорожно закивала, неприятно ерзая волосами по кирпичам. К счастью ее отпустили, но руки мужчины все еще опирались по обе стороны от нее, как бы намекая, что бежать – плохая идея. “Хорошо, ты действительно отличаешься. Я прекрасно знаю, что ты успела вынюхать что то, во что Учитель Чэнь ни за что не поверит. И ты прекрасно понимаешь, что это правда, только не можешь доказать, так ведь?” В глазах Южоу отражался дорого одетый человек, явно созданный для фальшивых, но красивых улыбок и жестких, но обернутых в мягкие фразы слов. Однако же сейчас он был подобен ядовитому змею, с клыков которого капал густой яд. Девушка было нащупала ребристый и острый край ключа в кармане, готовясь ударить, но Поань выровнялся, заводя руки за спину. Пускай он и “дал ей воздух”, острый взгляд все еще будто иглами прикалывал ее к стене. “Поверь, я не хочу вам зла.. снова. Ты не можешь себе представить, как сильно я устал, так что будь хорошей девочкой и не лезь не в свое дело, пока оно не стоило тебе жизни.” “То есть…” – осознание быстро догоняло, но как будто отказывалось пускать корни. – “Ладно. Но если я тебя сдам? Может в прошлом ты смог избежать последствий, но теперь то–” “Теперь то что изменилось? Дорогая Южоу, ты просто не осознаешь сколько связей и “ниточек” я нажил за свое существование. Будь у тебя хоть прямое доказательство - кто поверит? У меня есть способ все изменить.” Все таки обидно, когда тебя перебивают, но тут и сказать нечего. Если это правда и он живет так долго, то какие то доказательства ему лишь потеха. Даже возможное лишение свободы при удаче в суде для него лишь несколько скучных лет. “Допустим. Но как я могу быть уверена? Ты ведь понимаешь, что я знаю.. все.” “Не все. Ты не пробовала -честно- договориться” – Акцент на слове мог быть непонятен Су Южоу, но мгновенно отозвался неприятными воспоминаниями для Хуа Поаня. Он ведь действительно мог решить многие вещи словами, если бы девчонка не пыталась его обставить иной раз… “Дай мне гарантию.” – Сказала как отрезала она. Все таки с верящими в ерундистику людьми было куда быстрее найти точки соприкосновения, как позже отметит Поань. – “Если можешь накладывать проклятья, то и что то в роде договора соорудить способен. Поклянись, что не навредишь ни ему, ни мне.” Мужчина пожал плечами, сделал шаг назад и подал ей руку. Стоило ладоням двоих сомкнуться, мягкий свет полоснул меж ними. “Даю слово не причинять вреда, но обязую тебя не путаться под ногами.” Улыбка, мягкая и теплая, расплывается на лице Господина Хуа, выдавая вкус победы у него на языке. Су Южоу так и не узнает, что в этой жизни обманутой оказалась уже она. Кто бы соглашался на невыгодные для себя условия? Он считал насилие вполне нормальной мерой достижения целей и не боялся применять его даже самым жутким образом. Конечно, он не хотел прибегнуть к нему и в этот раз, но как знать, чем жизнь его “порадует”? Договор между ними действительно был настоящим, но односторонним. Свою часть сделки Хуа исключил из магического замка. Под воздействием колдовства девушка постепенно утратила волю к противодействию. В ее памяти все краски подозрения и тревоги размазали мягкой кистью, нарисовав поверх весенний сад. Она теперь с нетерпением ждала рассказов друга о новой прогулке и даже давала советы по подбору нарядов к выходу… Сколько времени прошло? Пол года? Все было так хорошо. Чэнь Тан основательно привык к этому человеку, понимая, что тот даже начинает ему нравиться. Для него подобные чувства были чем то до крайности неестественным, ведь за свои двадцать с лишним лет он никогда не сомневался в том, что не может испытывать ни романтического, ни сексуального влечения. Впрочем, эмоции эти не были плохи. Ему стало гораздо проще вставать по утрам, приятнее гулять на свежем воздухе, особенно если с -ним-, легче давались рабочие дни. Кто бы мог подумать, что активная симпатия так сильно влияет на жизнь. Ему нравилось абсолютно все: любой разговор, телефонный звонок, совместный досуг и даже несколько непродолжительных посещений его офиса. Он успел побывать в стенах его компании всего немного, но рабочие уже со второго раза встречали его с улыбкой, а позже долго обсуждали “кого же привел их Босс, еще и не по работе”. Внутреннее устройство было довольно простым, хотя раньше Чэнь Тану казалось, что личный кабинет Господина Хуа должен быть где угодно, но не на виду прямо в конце помещения. Что ж, просто забавная деталь. Пригодится ли она? Конечно. Весеннюю красоту часто портят лужи. Точнее, для самого пейзажа они не страшны, а вот для одежды - вполне. Преподаватель лишь по приходу домой заметил, что пальто расплатилось грязью на подоле за шалости в виде широких шагов по тем самым водяным подлецам. Устоять было так сложно, зато теперь придется отправить любимый элемент одежды в стирку. Опустошая карманы молодой человек случайно выпустил из рук кошелек, и тот раскрылся после падения на пол. В специальном прозрачном кармане блеснула глянцевая поверхность айди-карты и Чэнь Тан невольно вспомнил, как эта вещица, обычно такая ненужная, помогла ему вернуть выпавший бумажник и привела в его жизнь Хуа Поаня. Он небрежно оставил пальто в тазике для белья и засмотрелся на пластиковую карточку.. вдруг что то показалось ему откровенно странным. Тонкие брови слегка сошлись на спокойном лице, где то в груди похолодело, когда он бездумно вытащил паспорт и, покрутив его в руках, понял, что адрес на нем не указан. И никогда не был. Что то громко и недоверительно треснуло внутри. Он стоял, вглядываясь в айди-карту с минуту точно, будто стараясь взглядом выжечь на поверхности название своей улицы и номер дома, пока предупреждающий писк незакрытой стиралки не выдрал его из мыслей. Резко вдохнув, он забегал глазами по помещению, ища, за что зацепиться, а после в какой то судорожной спешке убрал карточку в кошелек, а его уж бросил на полку. Чэнь Тану пришлось пару раз вструсить головой, чтобы на время прогнать странные и тревожные мысли из головы, нужно было закончить со стиркой для начала. Мысль, как масло в кипящей сковородке, каталась довольно долго, но очень страшно шкварчала. Буквально за одно мгновение все те моменты, когда Поань “угадывал со вкусом, местом или временем” стали такими натянутыми, что дальше некуда. Следом нахлынули и старые переживания. Юноше казалось, что он оказался там же, где был полгода назад, когда его схватила болезнь и подруга любезно сморозила какую то чушь. Прокручивая все это раз за разом он начинал нервничать, отбросив критическое мышление. Ответы не находились быстро, но даже так не утешали. Залатывая брешь с одной стороны - все рвалось и сыпалось с другой. Все в момент стало настолько плохо, что он схватил телефон, быстро набирая сообщение Су Южоу. “Южоу. Сейчас будет самый идиотский вопрос на свете, но скажи, ты не помнишь что та бабка сказала тебе, когда ты притащила ей мою фотографию? Именно детали??” Но девушка ничего толкового не ответила. Договор не дал ей этого сделать, ведь слова старухи, сказанные ее устами, были бы прямым противодействием чужому плану. Она отмахнулась, сказав, что это всего лишь глупости, чем оставила товарища сходить с ума в неведении. Последняя возможная зацепка вот так просто оборвалась, еще и так неожиданно. Через пару часов, цепляя чистую одежду на прищепки, он пришел к выводу, что проще спросить лично. Нельзя было предупредить его о встрече, это могло дать Поаню время на сбор конструктивной лжи, как ему казалось. Лучшим вариантом было явиться внезапно среди дня. Даже облака сгустились в это утро. Небесное покрывало было настолько плотным, что солнце едва могло даровать свет сквозь них. Чэнь Тан очень долго возился, не желая выходить из дома после того, как кошмары наведались к нему снова спустя такой длительный перерыв. Даже руки подрагивали, но молодой человек был убежден, что всего лишь замерз. Он знал, где находится офис Господина Хуа. Знал, как дойти до его кабинета… Секретаря за рабочим местом не оказалось, поэтому Чэнь Тан, собрав всю волю в кулак, как можно непринужденнее прошел до нужной двери, попутно здороваясь с сотрудниками. Те были сильно поражены тем, что кто то вообще имел право войти в “обиталище Босса”, но посчитали, что Чэнь Тан был непростительно близким Господину человеком, так что… А Чэнь Тан замер как вкопаный, когда закрыл за собой дверь. Нет, того, кого он искал, на месте не было, а вот все наполнение кабинета - да. По ощущениям сердце остановилось или вовсе лопнуло, как только он увидел это обилие портретов и выглядывающий край наброска. Он медленным и неустойчивым шагом обошел небольшой кабинет и впал в ужас из-за дат на рамах картин. Дышать становилось сложно, каждый вдох был слишком мелким и быстрым, чтобы достаточно насытить организм кислородом, поэтому и в голове становилось гулко, шатко и неприятно. Дойдя до стола, руки сами потянулись к толстому альбому на краю, и, бог свидетель… Он не хотел этого видеть. Каждый сюжет на страницах, редко заполненных фотографиями, вызывал такое дикое замешательство, что он не знал, как реагировать. Плакать? Смеяться? Бежать в панике? Страница за страницей он наблюдал за снимками, на которых был изображен он сам, но как такое было возможно? Особенно страшно, до острой тошноты, было смотреть на финал каждого сюжета. Не успев просмотреть и часть нарисованных от руки картинок в другой папке или толком осознать написанное на стикерах-заметках, в блокноте или взглянуть на экран - дверь открылась. Чэнь Тан в ту же секунду одернулся от стола к подоконнику позади, вжимаясь в него бедрами и руками так сильно, что там, скорее всего, останутся синяки. Сердце бешено колотилось, становилось больно сделать даже мелкий глоток воздуха. Взгляд метался с Хуа Поаня на ручку двери, которую тот все еще держал. И он закрыл дверь. Медленно. Не сводя пристального взора с Преподавателя по другую сторону кабинета. Было абсолютно непонятно, могла ли какая то эмоция отражаться в его острых глазах сейчас, но от того становилось только хуже. “Чэнь Тан.” – И тот явно чуть сжался в плечах, будто в немой готовности к чему то. – “Что ты здесь делаешь?” Он не делал шагов навстречу, не желая напугать еще сильнее. По раскрытым альбомам было понятно, что он все уже увидел. Тем не менее, он перекрывал дверь. Сейчас не было ни одного удачного варианта. “Что это все такое?” – На одном дыхании и непривычно быстро для себя выпалил Чэнь Тан. – “Попробуй это объяснить так, чтобы я не бросил в тебя…” – Бегло шарясь взором по всему, до чего мог достать, он быстро хватает железную увесистую статуэтку - какую то награду. – “Этим.” А что тут объяснишь?... “Я не уверен, что могу подобрать слова для… скептика.” – Шаг, второй, третий. Они уверенные, но осторожные. Мужчина понимает, что Учитель способен действительно швырнуть в него этот кусок железа, но знает, что пока что - нет. – “Ты ведь прекрасно знаешь что это все такое, верно?” Глядя за тем, как того пробирает дрожь, но рука упрямо остается над головой, даже при том, что держать декор тяжело, он подходит вплотную и опирается обеими руками по бокам от молодого человека, наклоняясь едва; медленно вынимает статуэтку из руки и бросает на пол в сторону как ненужный мусор. Под мерцание тусклых бликов на собирающихся в глазах слезах, он едва не применил подавляющие чары полностью, но в последний момент отступил, сев на край стола и опустив голову. Проводя ладонью по лицу он выдохнул тяжелое “так нельзя” и расслышал, как Чэнь Тан медленно заходится в истерике. Он попросту не знал, что ему делать. Столько противоречий сошлись в голове, и если бы не прогрессирующие печати и замки, наложенные на его душу веками назад, он бы сбежал в полицейский участок прямо сейчас. Но что он им скажет? Ему же никто не поверит. Оказаться заложником -такой- ситуации было самым ужасным событием в его жизни. Любой из них. Оставалось только сползти на пол, поджать колени и накрыть голову руками. Поань опустился следом, чуть погодя, и не смел сокращать дистанцию, держась изо всех сил, чтобы не упрощать себе задачу. Ах, как бы хотелось просто запудрить этому человеку мозги, взять желаемое и не беспокоиться более ни о чем… Но он хотел искренности. За столько жизней он несметное количество раз просто брал, но никакого удовольствия это не приносило. Долгосрочного, по крайней мере. Он просто не мог не понять, что только честность, по всем законам противного жанра, могла наконец то принести покой. “Чэнь Тан…” – он начал тихо, вкрадчиво, как виноватый взрослый перед напуганным ребенком… или как любящий человек, в попытке успокоить горе дорогого человека? Дергающийся в безутешном рыдании Преподаватель даже не поднял заплаканных глаз. Ему было нечего терять, кроме подруги, ему было некуда идти. Зная -такое-, что он мог сейчас сделать? Драться в неравном бою? Хороший вариант, но даже его принять совершенно не было желания. “Даже если ты не поверишь мне, то я представляю, как тебе больно. Я столько раз раздирал тебя на части и обрекал страдать, но это не значит, что я не становлюсь жертвой своей жестокости.” – Казалось, его не слушали, и это даже начинало злить, при том, что он считал свои слова откровенной глупостью. Попытка ещё не закончена. – “Мне невыносимо было ждать тебя из раза в раз. Я не мог и не могу принять твой отказ…” Слова сочились сквозь зубы. Было слышно, что он держит себя в руках, и в то же время как действительно тяжело ему давались подобные откровения. Чэнь Тан даже расслышал, как скрипнула сильно сжатая челюсть, сквозь собственные сопливые вздохи. “Дай мне шанс. Я прошу о невозможном, но, пожалуйста, Учитель, выбери меня хоть раз…” – Голос Поаня заметно сел. – “Я готов доказать тебе, что ты можешь мне доверять, хоть -вот этому всему- и нет прощения. Я делал это только для тебя.. для нас. Я сделаю все, что ни попросишь, только прими меня… я не смогу убить тебя снова.” Последние слова осыпались дрожащим шепотом, когда этого страшного человека согнуло в комок окончательно. А что он может ему ответить? Это было не то, что до крайности ненормально, оценку этому тяжело было достать. Мир Чэнь Тана рухнул и разлетелся прахом в сильный шторм, и это мягко сказано. Все его убеждения сейчас ничего не стоили, все страхи - напрасны и бесполезны, ведь спасения он не достанет нигде и никогда. Но он все ещё хотел жить. И, как бы отвратительно не звучало, это не смогло перебить те нежные чувства, что он смог взрастить к тому, кто был готов убить его, лишь бы не слышать “нет”. Насильно задавив истерику, он утерся рукавом и посмотрел на разбитую фигуру Хуа Поаня и был уверен, что именно сейчас он ему не лгал. Чэнь Тан смотрел на него, казалось, вечность, а после охрипшим голосом выдавил из себя “я даю тебе шанс”. Это точно были самые тяжёлые слова, которые он когда либо говорил. ××× С того дня минуло много времени. Чэнь Тан поступил в какой то мере жестоко, вынудив Хуа Поаня уничтожить все что тот так бережно хранил в кабинете. В тот день они досиделись до ночи. Небо расчистилось, не оставив ни оболочка, и звёзды были свидетелями чудовищного костра. Горели старые краски на холстах и лакированное дерево картинных рам, горели ветхие наброски и твердые переплёты всех блокнотов и папок, истрепанные веками кожаные обложки и фотографии разных времен; горели заметки и флешки, жесткие диски и даже сам ноутбук. Просто все. Чэнь Тан заставил его отказаться от прошлого, чтобы он мог построить будущее. Им понадобилось катастрофически много времени, но оно того стоило. Они знакомились заново, привыкали и старались, провели не один болезненно честный разговор и пережили не одну почти убийственную перебранку. Хуа крайне тяжело приходилось в работе над своей агрессией и чувством вседозволенности, но он ни разу не позволил себе ударить Учителя за все это время, постепенно находя равновесие. Все было не зря. Все было ради того, чтобы просыпаться в одной постели и есть за одним столом. Чтобы каждый вечер встречать друг друга -дома-, чувствуя в объятиях теплоту и нежность, чтобы ласковые поглаживания за просмотром фильма отзывались трепетом в израненной душе. Все для того, чтобы чужое тело наконец то не было запретным лакомством, чтобы руки взаимно тянулись к коже, норовя обдать любовью каждый сантиметр. Теперь, подбираясь к друг другу интимно близко, ни одна страшная картина не всплывала в памяти, вытесненная заботливым поглаживанием или невесомым, чувственным поцелуем. Они научились обращаться друг с другом. Они научились любить. Когда то давно Хуа Поань оборвал все дороги своего учителя, отнял у него все чувства к этому миру, лишь бы он мог выбрать только его одного и… Чэнь Тан наконец-то то выбрал Хуа Поаня.