Посиделки на четверых в баре «Исекай»

      Соширо было скучно. Ужасно, ужасно скучно. Ему дали выходной, а он к такому не привык, а если быть точнее, давно отвык: с момента присоединения к ним ребят из свеженького набора отдыхать стало некогда. То один гранд-кайдзю нападет, то другой, то собственный подопечный вдруг вместо самого слабого звена заделается могучей зубастой тварью. Жуткой, но симпатишной, если рассуждать по справедливости — даже в форме кайдзю Кафка Хибино оставался чертовски потешным. Хошина вспомнил, как впервые на одной из миссий в самый разгар сражения с мелочевкой увидел, что восьмой номер мочится… из сосков. Пока остальные с квадратными глазами залипали на этот перформанс под причитания Хибино, уверявшего, что он не может это контролировать, Соширо ржал в голосину, не прекращая крошить сателлитов. Ну какие тут выходные, когда на работе так весело?              Настроение ухудшилось одновременно с погодой. В затянутом низкими тучами небе громыхнуло, и первые капли расплылись на асфальте. Не прошло и минуты, как скромный мелкий дождик превратился в настоящий тропический муссон. Сунув руки в карманы и втянув голову в плечи, словно это могло помочь не промокнуть до нитки, Соширо, застенчиво матерясь, почти бегом направился в сторону ближайшего бара. Мельком заметив, что на вывеске написано «Исекай», толкнул тяжелую дверь, шагнул через невысокий порожек и огляделся. Здесь было хорошо: на стенах крепкие деревянные панели, освещение теплого желтого оттенка, добротная и удобная мебель. Наверняка и выпивка с закуской отменная.              Вот только твою ж кайдзю мать. Выходной день, дерьмовая погода — отличное комбо для того, чтобы здесь не оказалось мест. Ни у барной стойки, ни за столиками.              Хотя…              Один столик, в самом углу, был свободен. Ну, почти.              Там в полном одиночестве сидел невысокий темноволосый мужчина средних лет. Несмотря на целых три незанятых стула, соседствовать с ним отчего-то никто не хотел.              Стоило Хошине подойти к столику, мужчина недовольно поджал губы и зыркнул так, что замком сразу понял, почему к нему никто не садился. Таким взглядом можно было делать ровно две вещи: без слов посылать нахер и медленно, со вкусом и методично нарезать собеседника на слайсы.              — Сорян, других мест в баре нет, — Хошину гляделками было не пронять, поэтому он плюхнулся на стул и завертел головой по сторонам, пытаясь высмотреть официанта.              — Тут самообслуживание, — процедили напротив хрипловатым, низким голосом. — Вон, кстати, у барной стойки место освободилось. Вали, там к кухне и выпивке поближе будет.              — Мне тут хорошо, — Соширо из принципа не собирался пересаживаться. Ты смотри какой, а! Ничего, и не таким зубы обламывали: замком был не из пугливых. Кайдзю не убоялся и пошел, как истинный потомок своего клана, в СО валить гадов с помощью клинков, а тут че, зассыт какой-то мелкой хмурой заразы?              Он оставил рюкзак на спинке стула и отбежал к стойке сделать заказ. Меню разнообразием не отличалось, но пахло со стороны кухни вкусно, поэтому Хошина заказал себе большую тарелку жареной картошки с грибами и шкварками и пинту темного пива. Через плечо оглянулся на странного соседа: тот ограничился чаем, причем держал чашку как-то по-идиотски: подушечками пальцев за ободок.              «Сумасшедший — что возьмешь», — хмыкнул про себя и отправился в обратный путь. За столом в его сторону даже не взглянули — сосед мрачно пялился в окно, за которым ни черта не было видно из-за змеившихся по стеклу струй дождя.              — Мы тут надолго походу, — Соширо сегодня был словоохотливее обычного: шутка ли, весь выходной не с кем было поговорить! И отчего-то ужасно хотелось немного побесить этого молчаливого мужика. — Может, на несколько часов.              — Если ты так и продолжишь трындеть почем зря, это будут чертовски тяжелые несколько часов.              Соширо уже хотел едко уточнить, для кого из них, когда через два столика от них завязалась драка. Мутузили щуплого паренька, заступившегося за свою девушку, к которой решили подкатить трое нетрезвых существ мужского пола. Именно существ: вонь перегара из их пастей Хошина, кажется, чувствовал даже отсюда.              Люди расступались, чтобы их не зацепило, и никто явно не собирался разнимать потасовку. Хотя потасовкой назвать это было сложно: один крепко держал девушку за локти, а остальные лениво, но с душой пинали ее защитника. Девушка плакала и пыталась вывернуться из цепких лап, парнишка едва слышно мычал от боли, прикрывая руками голову и лицо.              Соширо и его сосед одновременно поднялись со своих мест. Из ножен на бедре в правую ладонь легко скользнул небольшой кинжал, и краем глаза замком с удивлением заметил, что хмурый мужик сделал то же самое. Уверенно, профессионально, ни одного лишнего движения кистью: так достают оружие, которым пользовались много, очень много раз.              Не сговариваясь, оба двинулись в сторону драки.              — Че надо? Бессмертные, что ли? — оторвался один из мужиков от своей жертвы.              — Неа. Не знаю, как этот, а я просто люблю пиздить таких, как вы, — почти равнодушно отозвался сосед по столику.              — Да и мне по кайфу навалять по щщам тем, кто очень просит, — хмыкнул Соширо и легко, играючи прокрутил кинжал в ладони. — Ребят, мож разойдетесь по домам, пока не поздно? Ну по-братски, а?              — Нахуй — это туда, — мотнул башкой в сторону второй, и вся гоп-компания расхохоталась. — Пиздюки, в вас росту-то на двоих сколько? Вот тебя, — он издевательски присел на корточки и, залихватски сдвинув замызганную бейсболку на затылок козырьком вверх, ткнул жирным пальцем в сторону коротышки. — Тебя так и вовсе соплей перешибить можно!              — Рискни здоровьем, — сухо предложил тот. Подбросил свой нож, перехватил за рукоять выверенным движением и метнул. Мгновение — и бейсболка оказалась пришпилена за козырек аккурат в центре мишени для дротиков, висевшей на стене позади.              — О! Кайф какой. А можно мне тоже попробовать? — Соширо рассмеялся от восторга и метнул свой кинжальчик. Люди в зале заахали: из центра мишени теперь торчало два ножа, миллиметр к миллиметру.              — Э… и вы… типа ж… безоружные теперь, да? — встревоженно, с робкой надеждой уточнил третий, все еще державший девушку.              — Хочешь проверить? — подмигнул замком. — А вдруг у нас еще целый арсенал под нашими куртками, м?              За соседа он говорить не мог, но сам блефовал. Тот же стоял с похерфейсом: хер поймешь, че на уме, за пазухой и в карманах.              — Ну нахрен, пошлите отсюда. Бабы страшные, хавка беспонтовая, выпивка говно, — почти оттолкнув от себя девушку, тут же рухнувшую на колени рядом со своим парнем, утырок направился к выходу, за ним торопливо потопали остальные. Сосед проводил их тяжелым взглядом, убедился, что дверь за ними закрылась, и пошел к мишени. Кепку никто так и не забрал, и теперь Соширо с любопытством наблюдал, как хмурый мужик вытащил резким движением сперва один нож, затем второй, и лезвие своего тщательно вытер. Нанизанная на нож Соширо, как на вертел, бейсболка пару раз качнулась на острие и упала на начищенный до блеска ботинок соседа. Тот тут же брезгливо отшвырнул ее в угол, пробормотав что-то подозрительно похожее на «Мерзость». Проходя мимо Хошины, провернул кинжал и протянул рукоятью владельцу.              — Неплохой клинок. Отлично сбалансирован, — коротко бросил он, возвращаясь к столику. — Че таращимся?              Это он максимально вежливо и учтиво обратился к остальным посетителям, продолжавшим глазеть на них.              — Все хорошо, ничего особенного не случилось, приятного всем аппетита! — разрядил обстановку Соширо, показав пальцами обеих рук знак «пис», и тоже вернулся на свое место. К ним подбежал бармен, поставил напротив Хошины его заказ, а напротив соседа — пузатый чайник со свежим чаем, рядом опустил тарелку со свежей выпечкой.              — Я не заказывал, — лениво проронил мужик, скрестив на груди руки.              — Это благодарность от нас за то, что погасили конфликт. Мы угощаем!              — Ну, на халяву и титанятина сладкая, — хмыкнул тот и налил себе чай. Соширо помахал бармену вслед и отхлебнул из бокала. Пиво оказалось с приятной горчинкой и карамельным послевкусием, а еще было удивительно легким. «Ох и наклюкаюсь», — весело подумал замком и повернулся к соседу.       — Титанянина? Это что за зверь?              — Здоровенная ебака метров десять-пятнадцать росту, похожа на человека и по сути им же является, только безмозглым и ничего не осознающим. Жрет других людей.              Соширо серьезно кивнул в ответ. Он уже понял, в какой бар зарулил: про него давно ползли слухи, да и по названию можно было догадаться. Якобы в нем ошиваются попаданцы из других миров. Как оказываются тут — непонятно, куда потом исчезают — тоже. То ли возвращаются к себе домой, то ли дальше прыгают по мирам, как блохи по собачьей жопе. Присмотревшись к посетителям, Соширо понял, что тут собрался и впрямь максимально разношерстный народ: у одних были вытянутые уши, точно у киношных эльфов, другие же открыто демонстрировали биомеханику, вмонтированную в их тела. Долговязый пацан со всклокоченными волосами, расстегнув рубашку, гордо показывал всем стартер, торчащий прямо из груди, и рассказывал, что умеет превращаться в демона-бензопилу. Мужик, слушавший его, отмахнулся и заявил, что если этот поц демон бензопилы, то он тогда — демон помидора, на что мальчишка расхохотался и ответил, что такой действительно существовал, и он его даже порешил.              «Дурдом», — удовлетворенно подумал про себя Хошина и сделал еще глоток. То ли и впрямь сходка сбежавших из психушки, то ли косплей-афтерпати.              Короче, ему нравилось.              — Я Соширо, кстати, — запоздало представился он соседу, решив, что они достаточно сблизились. — А тебя как звать?              — Тебе зачем? — мрачно уточнил тот и отправил в рот булочку.              — Для порядку. Можешь не представляться, мне норм без имен. Я просто буду тогда называть тебя «Хмурый коротышка», — картошка тоже была отменной. Горячая, с пылу с жару, обжигала рот и отдавала припущенным в масле чесноком. Наслаждение.              — Можно не нужно, — слегка содрогнувшись, словно что-то вспомнив, отозвался сосед. Поерзал на стуле, скривился, будто целый лимон сожрал, и тоже представился: — Меня зовут Леви.              — Очень приятно. Руку пожмешь? — Соширо помахал перед его носом ладонью и был удостоен убийственного взгляда. — Понял, максимум поломаешь. Не, спасибо, мне руки целые нужны, вдруг завтра кайдзю объявятся, а тут я красивый, но с переломом. Беда, — и набил рот шкварками.              — Кайдзю. Что такое кайздю? — вскинул на него серо-голубые глаза новый знакомый и непонимающе прищурился.              — А это наши здоровенные ебаки. Варьируются от пары метров до пары десятков метров, легко размножаются и трудно убиваются, — Хошина вспомнил кайдзю, которого нежно окрестил за его форму Грибочком, и мысленно поблагодарил Кафку за то, что тот вовремя обнаружил репродуктивные органы у этой твари.              — И как с ними борются?       — Ну, нормальные люди — огнестрельным оружием, гранатами, бомбами и прочими штуками. Но не я.              — А ты, получается, ненормальный, — криво усмехнулся Леви. Соширо с трудом удержался от того, чтобы не скаламбурить в ответ что-нибудь про «Прави» и лишь пожал плечами.              — Я мечник. Единственный.              Не хвалился и не прибеднялся — просто констатировал факт. Ну какой еще дебил попрет на этих монстров с холодным оружием? Только представитель клана Хошина, разумеется.              Сосед не стал ни смеяться, ни подкалывать.              — Теперь понятно, откуда у тебя такой кинжал. Говорю же, отлично сбалансирован.              — Да ты и сам не промах, твой не хуже. И клинок, и глаз.              Этот Леви явно был не болтлив, но Соширо умел вовлекать в беседу. Начал рассказывать про свой клан и техники, которыми владел, на что тот лишь пожал плечами и скупо отозвался, что его клан тоже не так прост, но из любопытных техник он владеет лишь обратным хватом. Соширо кивнул: обратил внимание на это во время беседы с бухим быдлом. Леви был не единственным, кто использовал обратный хват, но одно дело — нож, и совсем другое — здоровенный канцелярский резак со сменными лезвиями, который тот описывал, как основное оружие против титанов.              — А что, только это? И все? — удивлялся Соширо. У них самих столько всего было… хотя по сути кайдзю и титаны даже чем-то были похожи: что у одних, что у других было конкретное слабое место, в которое следовало бить. Загривок или ядро — не имело значения, если ты достаточно меток и силен.              — Да нет. Просто лично я предпочитаю холодное оружие.              Замком одобрительно улыбнулся. Приятно, черт возьми, знать, что ты не единственный такой одаренный на голову, который прет на громадных тварей с клинком наголо.              — Так-то еще есть гильотины и громовые копья, — продолжил задумчиво Леви. — И ручной недотитан.              — А это как? — вытаращил глаза Соширо. Леви цокнул языком и принялся рассказывать про странного пацана из его отряда, Эрена Йегера. А Соширо только и успевал, что проводить параллели с Кафкой. Регенерация? Да. Огромная сила и скорость? Да. Сокрушительная мощь? Тоже да! Истеричные крики на всю округу и торжественная клятва уничтожить всех врагов до единого? Эээм… пожалуй, нет. Кафка Хибино подкупал замкома своим спокойствием и уравновешенностью. Ну бывало, творил дичь, но без этого никуда: рабочие ситуации бывали всякими, в том числе и совсем нестандартными.       Хотя сравнивать их, конечно, нельзя. Этому Эрену всего шестнадцать, а Кафка ровно вдвое старше.              — Хорошо хоть мой не орет, — задумчиво пробормотал Хошино. Представил, как голый Кафка-переросток несется впереди остального отряда и вопит, сверкая булками на весь Токио, и едва не стек под стол от с трудом сдерживаемого ржача.              Вопрос: как теперь не представлять себе эту картину во время миссий?              — Кто — твой? — зацепился за случайно брошенную фразу Леви.              — А, да у нас в СО тоже есть свой занятный чувачок. Прикинь, превращается в крутого кайдзю и ссыт через соски, — Соширо повалился на стол и расхохотался. Когда пришел в себя и, вытерев слезы, выпрямился на стуле, то обнаружил, что Леви смотрит на него, как на помешанного.              — Что. За. Дичь.              — О да, мы тоже знатно офигели. Слушай, ну не всем же так везет! Это твой Йегер, превращаясь в грозного ебаку, даже не имеет половых органов. Зато Кафка не орет! Хотя наблюдать за тем, как он бежит на врага, ссыт на ходу и при этом с пристыженным видом извиняется перед нами, забавно, — Хошино вспомнил предпоследнее задание и довольно оскалил торчащие как у вампира клычки. Леви скривился.              — Мерзость же, ну.              — Неее, чел, мерзость — это его предыдущая работа! До прихода в СО Кафка работал уборщиком. И он не улицы подметал и не полы мыл в офисах! Ты вроде упоминал, что эти ваши титаны после смерти испаряются, так? Вы просто читеры, вот что я вам скажу, потому что наши кайдзю после смерти разлагаются, как обычные твари, и воняют так, что не продохнуть. Вот этим-то и занимался Хибино: убирал за СО то, что осталось после сражений. Прикинь, какие ароматы там витают? Мы как-то оказались неподалеку от туши, которую на тот момент разбирали уже третий день на июльской жаре, и это… ну… тошнотненько, в общем, — Соширо с аппетитом хрустнул последней зажаристой картошиной и отставил от себя опустевшую тарелку. — Слушай, а чего ты все чай да чай пьешь? Тут хорошее пиво, рекомендую!              И отсалютовал ополовиненной пинтой. Леви тряхнул головой, убирая челку с глаз.       — Алкоголь меня не берет. Особенность клана Аккерман. А вкус мне не нравится.              — То ли посочувствовать тебе, то ли позавидовать. Дедуля вот любил говорить, что непьющий не знает, как вкусна вода с похмелья, — вздохнул Хошина и сделал большой глоток. Обернулся на барный уголок, раздумывая над тем, а не заказать ли себе еще пива и каких-нибудь закусок в придачу, и в этот момент дверь бара распахнулась. Внутрь ворвался ветер, принеся с собой капли дождя, не желавшего заканчиваться, а затем через порог шагнул высоченный парень, одетый в черное. Выглядел он довольно странно: на глазах повязка черного же цвета, белоснежные волосы, прижатые этой повязкой на затылке и у висков, торчали вверх. Парень повел плечами, оттянул от лица высокий воротник своего кителя и… оглядел зал? Как он вообще что-то видел через явно плотную повязку?              — А что, разноцветные лохмотья и красные пипки на носу у клоунов уже не котируются? Теперь они носят черное? — неодобрительно буркнул Леви. Парень повернулся в его сторону и ослепительно улыбнулся. Услышал.              И уверенно направился в их сторону, огибая людей и столики со стульями. Подойдя, каланчой навис над Леви и, умильно сложив губы трубочкой, наклонил голову набок.              — Утибоземой, а кто это у нас тут такой маленький и отважный — то ли ласточка, а то ли воробушек?              Соширо подавился смешком, а Леви — чаем.              Парень опустился на свободное место и стянул повязку. Блеснувшая бирюза глаз на миг ослепила, и Хошине захотелось прикрыться рукой.              — Во-первых: я Годжо Сатору. Во-вторых: клоун я только для близких, а для всех остальных — Сильнейший маг тысячелетия. В-третьих: кто знает, тут еще не обновили сезонное меню?              — Маг? — в один голос уточнили Соширо и Леви. Переглянулись между собой.              — Понятно, очередной попаданец. Ну, я из Японии, населенной кайдзю, — замком откинулся на стуле и широко развел руки в стороны, словно хотел обнять нового знакомого. — Я Соширо Хошина, местный. А этот хмурый тип — Леви Аккерман, и он из мира с титанами. Ты откуда?              — Из Японии, я тоже местный, — Сатору растянул губы, наблюдая за удивлением на лице Соширо. — Но населенной не кайдзю, а проклятыми духами. Так… а ты чей будешь, мальчик? Мама ругаться не будет, что ты в баре для взрослых? Смотрю, тебе даже пиво отказались продавать, раз чайком балуешься.              Леви, к которому тот обратился, изменился в лице. Подался было вперед, облокотившись на стол, но тут в бар ворвался парнишка в почти таком же черном кителе, как у Сатору, и завопил:              — Годжо-сенсей!              — А, Юдзи, — расслабленно махнул ему Сатору, совсем не обращая внимания на посетителей, охреневших от излишне громкого мальчишки. Обвел глазами соседей по столику и пояснил: — Это один из моих воспитанников. Взял вот с собой расслабиться, а то малой что-то в последнее время совсем понурый ходит. Хотя, конечно, не без причин.              Парнишка подошел к столику, поклонился и представился, как Итадори Юдзи. Леви сухо кивнул, а Хошино с приветственной улыбкой помахал рукой.              — Я к барной стойке пойду, ладно? Там ребята из других вселенных обсуждают что-то прикольное, каких-то огромных роботов, которыми управляют дети и сражаются со здоровенными тварями. Расскажу им про Мехамару!       — Добро! Только не надейся, что я тебе куплю алкоголь, — Сатору показал Юдзи язык и тот, насупившись, поплелся прочь, стряхивая с растрепанных волос капли воды. — Стооой-стой-стой! Закажи мне чего-нибудь вкусного, оки? И себе поесть возьми! Не стесняйся, я угощаю.              Итадори тут же повеселел, кивнул и заторопился к барной стойке.              — Везде сплошные здоровенные твари, в какую вселенную ни плюнь, — задумчиво почесал острый подбородок Соширо. Леви кивнул, глядя вслед Итадори. Годжо он, кажется, решил напрямую игнорировать.              Но сам Годжо явно не собирался игнорировать соседей.              — Наши проклятия далеко не всегда здоровенные, если что, — сообщил он. — Некоторые совсем крошечные. Есть размером с людей. А есть… ну да, и здоровенные тоже встречаются.              — А что это такое вообще? Типа, кто-то на кого-то порчу навел? — замком честно попытался представить себе этот мир. Поразительно, сколько же вселенных — и все разные. Даже Япония может быть совсем не похожа одна на другую!              — Нее, совсем не так. Проклятия это такие твари, которые рождаются из сильных человеческих эмоций. Знаете же, что негативные эмоции всегда сильнее? Ну вот. Больницы, школы, тюрьмы — идеальное место для их появления. Заводятся как паразиты, и хрен их оттуда вытравишь, если не знаешь, что они там есть. Их видят только люди с проклятой энергией, их-то магами и называют.              — То есть кто-то может жить бок о бок с этими созданиями и даже не знать об этом? — Леви, молчавший до этого, все-таки не выдержал. Хошино тайком улыбнулся в свою почти опустевшую пивную кружку: он заметил, как тот все чаще поглядывает в сторону Сатору, прислушиваясь к его словам со скрытым интересом.              — В точку! И оно чаще всего так и бывает. Проклятия присасываются к тебе и пьют твою силу и твои эмоции. Чем тебе тяжелее, тем ему вкуснее и сытнее. А ты чувствуешь только, как сил остается все меньше, и даже не догадываешься, откуда это берется.              Леви отвел взгляд в сторону, ссутулившись. Соширо, помня скупой, но невеселый рассказ соседа о жизни на славном острове Парадиз, подумал, что наверное Леви и рад бы сам спихнуть собственную усталость на проклятия, да нет их в его мире.              — И что вы, маги, делаете с ними? — спросил он у Сатору. Тот пустился в пространные описания техник и объяснения их работы. Соширо сполз на стуле и скрестил руки на груди: скукота. Звучало это все совершенно не эпично. Леви зевнул, не скрываясь.              — Че, скучно? — обиделся Сатору. — Эх, жаль, нельзя тут показать какую-нибудь из моих техник. Они слишком разрушительные, от бара камня на камне не останется.              — Ты мне лучше объясни, нахрена ты эту клоунскую повязку носишь, — кивнул на лоскуток ткани Леви. — Ты же не слепой.              — Я трижды не слепой! — поправил его Годжо, и увидев, как поползли вверх брови собеседников, поспешил пояснить: — Я шестиглазый маг. Два глаза обычных, четыре внутренних. Вот и тренирую их. Моя врожденная техника. Мне не нужно обычное зрение, чтобы видеть все и всех вокруг себя.              — А чего тогда снял? — хмыкнул Леви. Годжо чуть наклонился к нему и казалось, хотел растрепать черные волосы, но вовремя одумался и, положив ладонь на плечо, доверительно сообщил разведчику:       — Девочки млеют от сочетания белых ресниц и голубых глаз.              Леви изумленно вытаращился, Хошина прыснул. Сатору в этот момент выглядел настолько бесхитростно и открыто, что у замкома не возникло ни капли сомнений в том, что он говорит правду. Этот, судя по всему, мог себе такое позволить.              Подскочил Итадори, поставил перед сенсеем боул с креветками в панировке и соусом кимчи. Сатору издал что-то похожее на «Ыыыыы», довольно потер руки и взялся было за палочки, но тут же нахмурился, отложил их, поймал уже уходившего Юдзи за край куртки и дернул на себя. Тот ойкнул, сделал неосторожный шаг назад и, не удержавшись, завалился Годжо на колени.              — Ай маладца, смелый, ловкий и умелый, — щелкнул воспитанника по лбу Сатору. — Попробуй в следующий раз провернуть этот трюк с тем проклятьем- вулканчиком. Только представь, как у него дым из ушей полезет от возмущения!              — Ну сенсееей, — протянул недовольно Юдзи. Сполз с колен, отряхнулся и поднял взгляд. — Вы чего хотели-то?              — Десерта, — капризно хныкнул Годжо. — Ты же не думаешь, что я согласен остаться без сладкого?              — Как по вам еще стоматологи не плачут, — буркнул Итадори. — Будет вам десерт, я там уже попробовал чизкейк, и он огонь.              — Уже попробовал? — возмутился Сатору. Сокрушенно запустил пальцы в волосы, растрепал их и печально взглянул на Итадори. — Я ужасный наставник. Непозволительно плох в воспитании. Не сумел привить своим ученикам привычку всегда делиться с их сенсеем вкусняшками. А ведь сам каждый раз привозил им моти…              Леви закатил глаза, Итадори виновато ковырнул пол носком красного ботинка.              — Иди уже, горе луковое. Иди и принеси мне самый вкусный чизкейк в этой забегаловке! Двойную порцию, — Сатору величественно взмахнул рукой и, когда Юдзи торопливо ушуршал, снова уставился на собеседников. — Золото, а не парнишка. Быстро растет как маг, имеет доброе сердце и твердые принципы, да и вообще славный малый.              Соширо слушал это с толикой умиления: каждый из них с искренней теплотой отзывался о своих подопечных. Леви хоть и описывал Эрена, как раздражающего и порой назойливого подростка, не раз упомянул, насколько тот предан своему обещанию и делу и всегда готов рискнуть собой ради товарищей. А еще отметил — дважды — что Йегер был лучшим в уборке. Кажется, чистота была личным пунктиком Леви Аккермана: замком вспомнил, как он тщательно вытер клинок после бейсболки.              — И вот эту медовую плюшечку старейшины японского магического мира хотят казнить, — тяжело вздохнул Сатору, подцепил палочками креветку и звонко ей хрустнул, раскусывая зажаренный хвост.              — Ну надо же. И Кафку тоже предлагали убить, разобрать на части и использовать для наших костюмов и оружия, которое помогает нам бороться с кайдзю, — задумчиво протянул Соширо, разглядывая над собой потолок. Люстра в виде канделябра с искусственными свечами-светодиодами показалась ему слегка перебором.              — Да и Эрена должна была постичь та же участь. Военная полиция хотела прибрать его к рукам и прикончить, предварительно препарировав, как крысу или лягушку в лаборатории, — Леви презрительно наморщил нос, показав все свое отношение к такому плану.              — Оно понятно. Чего не понимают — того и боятся, — Хошина подпер ладонью щеку. — Судя по твоим рассказам, пацан у тебя нормальный, орет только много. Мой вообще смирный, мухи не обидит. Так это, Сатору, за что Итадори-то хотят того этого самого?              Годжо не спеша покончил с очередной креветкой, вытер салфеткой губы и посмотрел на своих собеседников. Бирюзовый взгляд полыхнул злостью.              — Так уж вышло, что Юдзи сожрал часть Сукуны.              — А подробности будут? Что такое сукуна, почему это нельзя есть и насколько оно опасно для молодого растущего организма? — Леви потянулся за чаем и с сожалением поджал губы, обнаружив, что чайник опустел. — Секунду, закажу еще.              — Попроси Юдзи притащить по готовности!              — Хорош пацана эксплуатировать, — в один голос возмутились Соширо и Леви. Но чай Итадори все же принес: Сатору настоял.       — Мы тут про тебя разговариваем как раз, солнышко, — ласково пропел он, когда тот поставил на стол поднос с чайником и еще одной, совершенно лишней, чашкой. Леви поблагодарил его кивком.              — Хвастаетесь тем, какой у вас странненький подопечный и жрет все что к полу не прибито? — хихикнул Юдзи, прежде чем уйти. Леви скептически вскинул бровь, глядя ему вслед.              — Тут у каждого свои странненькие подопечные. А про «жрать все что к полу не прибито» — это к еще одной подчиненной из моего отряда. Хотя Эрен вот… отца сожрал.              — ЧТО?! — возопили Соширо и Сатору на два голоса. Люди недовольно заоборачивались.              — Ой, звиняемся, — вскинул ладони в примирительном жесте Соширо. Повернулся к Леви и яростно прошипел: — Чего-чего? Кого он сожрал?              — Нет, в магическом мире конечно много жести, но это уже какой-то сюр. Это как если бы не Кронос пожирал своих детей, а наоборот, — почесал в затылке Сатору. Леви нахмурился, но уточнять не стал, и вместо этого рассказал про особенности передачи силы шифтера от человека к человеку. Годжо знатно перекосило, когда он услышал про то, что надо обязательно разгрызть позвоночник, чтобы добраться до спинного мозга, Соширо тоже стало не по себе. Он нервно поерзал на стуле, оттягивая воротник ветровки от горла.              — И… как Эрен с этим живет?              — Я полагаю, хреново, — пожал Леви плечами. — Но на Йегера вообще много чего свалилось в последние месяцы. Он что-то совсем сник, отстранился от всех. Даже от лучших друзей.              — Ну ты ж пытаешься с ним разговаривать? — уточнил Сатору, постукивая палочками по опустевшей тарелке. Оглянулся назад и громко позвал: — Итадориии! Неси десееерт!              Вот ему мастерски удавалось игнорировать возмущенные взгляды со стороны. Как будто никого, кроме них троих и Юдзи где-то у барной стойки, здесь не было.              — Пытался. Но я не очень хорош в этом, — буркнул Леви, старательно разглядывая собственные ногти, чертовски опрятные и ровные.              — Понимаю, — кивнул Годжо. — Но надо пытаться еще, пока не достучишься. Иначе в какой-то момент может стать поздно. Кто его знает, что с такой силой, скрытой в твоем подопечном, он может задумать? Если Эрену кажется, что поддержки у него совсем нет, то и планами своими он не будет делиться ни с кем из вас. Вдруг однажды этот поц в одно жало задумает такое, что вся королевская разведка и вся королевская рать не сможет, собравшись толпой, порешать?              — Есть такое, — поддакнул Соширо. — Поэтому если я вдруг вижу, что Кафка сам не свой, всегда вывожу его на разговор. Хотя этот не особо скрытный, у него что на уме, то и на языке.              — Доверяет, это хорошо, — одобрительно посмотрел на него Сатору. — Итадори вообще сам прибегает поделиться переживаниями, мне и идти никуда особо не надо, хе.              Они оба уставились на Леви, а тот уставился в ответ.              — Ну чего? Не умею я так общаться.              — Херово, чо. Причем в первую очередь не тебе, а твоим воспитанникам. Если у тебя там половина сироты, а вторая половина не видит своих родных по многу недель, ты должен быть им не только капитаном, но и папкой, — Соширо даже стало немного жаль Леви. Это ж надо быть таким наглухо травмированным и отстраненным. Как же это называли их психологи, когда проводили тестирование личностей?              Во, точно, избегающий тип привязанности.              — Еще чего, — поморщился Леви.              — Мои меня зовут иногда папой, — заулыбался Сатору, глядя в окно, где продолжала бушевать стихия. Леви только зубами скрипнул, но Хошине отчего- то показалось, что в нем сейчас говорило не столько раздражение, сколько зависть.              Вот бы узнать, как и что сложится, когда эти двое вернутся в свои миры…              — Так это, мы не договорили про Итадори, — спохватился Годжо. — Короче, он сожрал проклятый артефакт, палец Сукуны — самого могущественного проклятого духа. Его еще называют Королем проклятий. Жил тысячу лет назад, кошмарил весь магический мир, одолеть его удалось после огромных потерь и множества поражений, и уничтожить тело толком не вышло. Короче, попилили ему пальцы и попрятали в разных местах. Я тут в этом баре месяц назад зависал и слышал, как похожий концепт обсуждали ребятки в странных черных мантиях из еще одного магического мира. Только их главгад сам свою душу поделил на несколько частей и запихнул в какие-то предметы, а те заныкал. Вот мы сделали то же самое с пальцами Сукуны, но Итадори случайно наткнулся на один и по воле обстоятельств слопал.              — Он, наверное, не знал, что это такое? — осторожно уточнил Хошина, не уверенный в том, что хочет знать ответ. — Ну не станет же здравомыслящий человек по своей воле жрать какой-то стремный тысячелетний палец…              — Именно это он и сделал. По словам еще одного моего ученика, который находился рядом в тот момент, Юдзи уже был в курсе, что это и как оно действует.              — Фу, блять, — глубокомысленно изрек Леви, сложив руки на груди и вжавшись в спинку стула.              — Вот и ребята сказали то же самое! — плечи Сатору затряслись от смеха.              — Мда, такое не стала бы есть даже вечно голодная Блауз из моего отряда. Хотя…              Годжо широко заулыбался, продемонстрировав идеально ровные и белые зубы, а затем завопил так, что Соширо подпрыгнул на стуле:              — ИТАДОРИ, ХОЧУ ЧИЗКЕЙК!!!              — Да вот, вот, сенсей, — Юдзи, красный как рак от смущения, подбежал к своему нетерпеливому наставнику и поставил перед ним тарелку с двумя кусочками торта.              — Ну какой котик, а, — умилился Годжо и потрепал Юдзи по румяной щечке. — Все, беги, не мешай взрослым дядям тебя обсуждать.       Итадори испарился с такой скоростью, словно умел телепортировать. А может, и умел. Он же маг все-таки.       — Леви, делись чаем, — беззастенчиво потребовал Сатору и потянулся за свободной чашкой.              — Да пожалуйста, — кажется, разведчик совершенно не удивился такой наглости и даже сам подвинул чайник к Годжо.              — Пальцы, значит, — продолжил Хошина, поймав брезгливый взгляд Леви и успешно его проигнорировав. — Он съел один?              — Не, больше. Еще часть пальцев спрятана в нашем магическом колледже, а остальное где-то в мире проклятий, вроде бы, хм, — Годжо поскреб идеально гладкий подбородок.              — Мерзость. Тысячелетние сушеные пальцы, — процедил Леви, явно представив это себе.              — Видел бы ты их! Они такие серо-зеленые, узловатые, с длинными острыми ногтями.              — Дважды мерзость. Он их хотя бы в соус макает? — поинтересовался Соширо. Годжо расхохотался.              — Ага, предварительно обсыпает панировкой и жарит во фритюре, как курочку KFC. В общем, с каждым поглощенным пальцем Сукуна внутри него становится все сильнее. Старейшины требуют, чтобы когда Итадори съест все его пальцы, его казнили, и тем самым избавились бы от Сукуны.              — И мальца этот вариант что, устраивает? — недоверчиво спросил Леви, мастерски прокручивая ложку на костяшках пальцев. Хошина залип, наблюдая за этим: с такой ловкостью рук, родись разведчик в этом мире, он вполне мог бы стать отличным ударником в рок-группе.              — Удивишься, но вполне. Ну то есть… мысль о возможной скорой смерти его конечно пугает, но он ужасно хочет прожить свою жизнь так, как велел его дедушка перед тем, как отправиться к праотцам: принеся людям пользу. Итадори очень нравится идея, что его смерть поможет сделать этот мир лучше, выдрав отсюда Сукуну раз и навсегда.              — А ты что думаешь? — замком готов был поклясться своими антикайдзю- клинками, что самого Сатору этот вариант не устраивает.              — Я думаю, что тот день, когда старейшины прикажут убить Юдзи, станет для них последним, — Годжо произнес это настолько буднично и равнодушно, что Соширо сразу понял: он уже все решил. — Я давно считаю, что магическому миру нужна глобальная перезагрузка, а любая рыба гниет с головы.              За столом стало тихо. Соширо задумчиво разглядывал давно опустевший бокал, думая, что уже не хочет напиваться, Леви легко водил кончиками пальцев по ободку чашки с черным чаем, Сатору доедал свой чизкейк.       Столько миров, а проблемы везде одни и те же. И главные из них — не монстры вовсе, а люди и их чувства и страхи.              Дверь бара распахнулась, вошел немолодой мужчина с усталым лицом. Стряхнул с кашемирового пальто капли на коврик у входа, откинул назад русые волосы с проседью и огляделся. Когда он повернулся левой стороной, Хошина увидел длинный застарелый шрам от уголка рта до самого уха.              «Интересно, а он из какого мира?»              — Наставник! Тут алкоголь хороший! Ну, так говорят старшие ребята. Мне-то еще нельзя, — к нему подбежал растрепанный пацан, в котором Соширо узнал того, кто хвастался стартером в груди и называл себя бензопилой.              — Дендзи, ну и шумный же ты. Все свое ношу с собой, тут такого не нальют, — мужчина выцепил хмурым взглядом единственное свободное место между Соширо и Сатору и двинулся к ним.              — Вот и новый сосед, — улыбнулся Годжо. Леви настороженно сверкнул глазами.              — Я Кисибэ, — представился незнакомец, достал из внутреннего кармана металлическую фляжку, открутил крышку и отхлебнул. Запахло спиртягой, да так забористо, что Хошине аж закусить захотелось.              Они по очереди представились и замолчали. С прибытием нового человека, способного в своей мрачности потягаться с разведчиком из стремного мирка с титанами, стало как-то неловко говорить о тысячелетних пальцах.              — Надеюсь, Дендзи себя тут хорошо вел в мое отсутствие, — не обращаясь ни к кому конкретно, произнес Кисибэ.              — Ну… он хвастался, что умеет становиться бензопилой, — признался Хошина. — Это хорошо или плохо?              — Это правда, — равнодушно проронил Кисибэ. — Дергаешь за стартер в груди, и из башки и рук лезут пилы, вращающиеся на огромной скорости.              — Одно мерзее другого, — пробормотал Леви. — Это ж больно, наверное.              — По его словам, да, — подтвердил Кисибэ. — Он же чувствует, как они каждую секунду разрывают его плоть.              Годжо малость передернуло, а Соширо подумал про себя, что Кафке еще повезло со своими превращениями.              — Так что у вас за мир такой? Там все люди в технику превращаются? — попытался он наладить беседу. Кисибэ глянул на него, как на помешанного.              — В какую еще технику? Дендзи полудемон. Если точнее, то гибрид. Редкий случай: демон вместо сердца, а остальное тело человеческое. Повезло, что он на нашей стороне и под моим личным присмотром.              — Эээээ… — протянули они втроем, разглядывая жутковатого мужика.       — Наш мир — Япония конца девяностых годов, — начал было Кисибэ, и Годжо с Соширо в один голос воскликнули «Хэ-хэй!».              — Иии еще один местный! Получается, что мы тут втроем из Японии, просто каждый из своей, — пояснил Сатору недовольному тем что его перебили Кисибэ, и, лучезарно взглянув на Леви, ласково протянул: — Кажется, ты в пролете, эта вечеринка только для избранных.              Тот лишь языком цокнул и дернул плечом, на которое снова опустилась тяжелая рука мага.              — Судя по вашим рассказам, в вашей Японии… в ваших Япониях… плохо там все, короче.              — Уж не знаю, откуда вы все, но я и Дендзи из Японии, населенной демонами. Впрочем, они не только в стране восходящего солнца водятся, демоны заполонили весь мир. Это такие мрази, рождающиеся из человеческих страхов и кормящиеся ими. И самими людьми. А мы, охотники из Бюро общественной безопасности, стараемся не дать им в край распоясаться, хоть и получается так себе. Смертность среди охотников просто пиздец, моя бывшая воспитанница сменила шестерых напарников за пару лет работы. Да и сама не так давно погибла. Славная была девчонка… жаль только, нормальная. Потому и померла.              — Хм, занятно. Снова сильные негативные эмоции влияют на появление чего-то плохого, — прикусил кончик ногтя Сатору, не сводя светлых глаз с нового собеседника.              — В нашем случае это только страх. Люди панически боятся огнестрельного оружия — так появился демон Огнестрела. Непонятно, как убить эту тварь, ведь с каждой новой атакой люди боятся его все больше, а ему это на руку: он становится только сильнее.              — Но как-то же бороться с ним можно? — нахмурился Леви. — Иначе вашему миру уже давно кабзда бы пришла.              — А с чего ты взял, что еще не пришла? Как по мне, мы семимильными шагами движемся к своему финалу. Но вообще ты прав, достаточно повредить сердце демона, и тот умрет. Другое дело, что добраться до сердца порой та еще задачка со звездочкой, потому мы и мрем с такой скоростью: по-настоящему страшные демоны очень хитрые, изворотливые и чертовски мощные, — Кисибэ сделал очередной глоток и лениво повернулся в сторону барной стойки. Хошина проследил за его взглядом и обнаружил, что Итадори и Дендзи успели познакомиться и, кажется, нашли общий язык. Активно что-то обсуждали: Юдзи тыкал пальцем в странные отметины у себя под глазами, а Дендзи снова показывал на свой стартер. — Неугомонный поц, хочет, чтобы во всех мирах люди знали, что он — человек-бензопила.              — Интересно, как хоть это выглядит, — Хошина честно попытался представить себе, но не смог. Пилы из конечностей и головы… странное дело.              — Слышь, пацан! Пацан! — перекрывая гомон в баре, рявкнул Кисибэ. Дендзи, услышав знакомый голос, закрутил патлатой башкой. — Да тут я, слепошарый. Иди сюда, покажи, чего умеешь.       — Тут это… места мало, — пробормотал подошедший Дендзи, комкая в пальцах криво завязанный галстук. Присмотревшись, Хошина отметил про себя, что рубашка на нем явно видавшая виды и потрепанная: на животе была неумело и криво зашита дыра, и края порванной ткани некрасиво топорщились, а на рукавах были застиранные, но все еще заметные пятна от еды. Как будто Дендзи не умел пользоваться палочками и сгребал еду руками. Но при этом было видно, что он явно пытался держать одежду в порядке настолько, насколько был способен.              — Народ, разойдись, щас шоу будет! — крикнул посетителям заинтересованный Годжо.              — А просто пожрать спокойно нам нельзя? — протянула раздраженно девушка с выбритыми висками и бионической рукой.              — Да мы быстренько! Ну давайте, не упрямьтесь, — Сатору почти нежно улыбнулся, а Соширо моргнул, пытаясь понять, мерещится ему жутковатая светло-голубая аура вокруг мага, или нет. Судя по сосредоточенным лицам Леви и Кисибэ, крайне внимательно изучавших Годжо, не мерещилась. Остальные, кажется, тоже это разглядели и слегка запереживали.              Бубня и кто раздраженно, а кто опасливо поглядывая на сидевших за столиком, люди разошлись в стороны, стулья пооттаскивали подальше.              — Да все, хорош. Теперь мне хватит места, — удовлетворенно кивнул Дендзи. Закатал рукава рубашки повыше, расстегнул пару верхних пуговиц и уже потянулся к стартеру, когда вмешался Леви:              — Эй, малец. Нам тут сказали, что это для тебя больно. Уверен, что настолько хочешь произвести на нас впечатление?              — Да норм! Конечно, хочу. Я люблю быть Бензочелом. Знаешь, как люди сразу меня уважать начинают! А еще так полюбас проще себе девчонку подцепить, — Дендзи подмигнул растерянному Леви, который явно не знал, как реагировать на такое заявление, и, продемонстрировав всем неожиданно острые зубы, дернул стартер.              Соширо захотелось зажать ладонями уши: так оглушительно громко взревели бензопилы в считанных десятках сантиметров от их столика. Когда клубы дыма и отработанного газа рассеялись, перед ними встало нечто… нечто… да черт его знает, как это описать! Из человеческих рук росли бензопилы, вращаясь с бешеной скоростью, голова полностью превратилась в видоизмененный бензобак, из которого торчала еще одна бензопила. Между боковыми решетками вспыхнули оранжевые огоньки глаз, раззявилась металлическая пасть, и из нее вывалился длинный розовый язык. Дендзи демонически расхохотался, наблюдая за перепуганными и ошеломленными посетителями, взмахнул пару раз руками и крутанулся на месте. Кисибэ же спокойно продолжал прихлебывать свою сивуху из фляги.              — Достаточно, Дендзи.              Тяжело вздохнув, тот опустил руки и голову, и механические части начали плавиться, как мягкий воск, стекая по лицу, рукам и одежде.       — Ну вот, теперь ты грязный, — поморщился Леви. Дендзи махнул рукой и с совершенно детской непосредственностью стянул с себя испачканную рубашку.              — Молодой человек, тут нельзя раздетым! — крикнул бармен, и мальчишка- бензопила, закатив глаза, надел рубашку обратно.              — Представление окончено. Иди к своему новому приятелю, — махнул Кисибэ и будто бы совершенно потерял к нему интерес. Соширо проследил за ним взглядом и увидел, как Юдзи протянул Дендзи свой китель. Тот радостно закивал, и под возмущенное бормотание бармена переоделся прямо у стойки.              — Ну вас нахер, я в этот бар больше ни ногой, — пробормотал Леви, и Сатору захихикал. — Тут можно за считанные часы окончательно отъехать крышей.              Соширо подумал про себя, что Леви кривит душой: он явно оживился, обсуждая всякое странное и непривычное ему самому и его миру.              — Вы на Дендзи не смотрите как на урода, — ровным голосом произнес Кисибэ под скрип сдвигаемых на место стульев. — Он конечно тот еще отброс, и жил до недавнего времени как отброс, но вообще пацан нормальный. Глуповат и грубоват, но честен, я это в нем ценю.              — Мы и не смотрим. У нас самих воспитанники те еще занятные ребятки, — успокоил его Соширо. — Мы, видать, все привычные.              И по новой: кто в кого превращается, кто за кем присматривает, кто что или кого заточил на обед. Соширо довольно захихикал, увидев отвращение на лице Кисибэ, когда пересказал рассказ Кафки про то, как ему прямо в рот против его воли залезла странная насекомоподобная тварь. Леви и вовсе передернуло так, что стол вздрогнул вместе с ним. Кажется, суровый капитан сильно не любил насекомых. Может, даже боялся.              — Гадость, буэ. Хорошо, что титаны не похожи на насекомых. Если бы Эрен выглядел как какая-нибудь сороконожка с человеческой головой, я бы его точно прибил, — Леви брезгливо сморщил нос.              — А вот среди проклятий точно есть те, что на насекомых похожи. Клянусь, не удивлюсь, если однажды мы найдем какого-нибудь здоровенного кузнечика, — хихикнул Годжо с безмятежным видом.              — Хм, у нас раньше несколько раз появлялись насекомоподобные кайдзю, — вспомнил вдруг Хошина, оперевшись локтями на спинку стула и глядя в потолок. — Когда-то Наруми именно так и попал из детского дома в один из дивизионов СО — победил кайдзю-богомола. И не одного. Солдаты отбивали их нашествие, а этот чокнутый, еще совсем подросток, отчекрыжил у одной такой мертвой твари зазубренную лапу и ей уходил насмерть сначала сателлита, затем кардинала. Все тогда знатно офигели. Иногда кажется, что у Гэна и впрямь не все дома.              — Не записывай это в минусы, — направил на него узловатый палец с желтым от табака ногтем Кисибэ. — Может, в твоем мире работает по-другому, но в мире демонов у охотника нет ни единого шанса выжить, если он нормальный.              — Ты вроде что-то такое про свою бывшую ученицу говорил, — чуть подался вперед Сатору. — Что она умерла, потому что была нормальной.              — Верно, — в безэмоциональном голосе на секунду прорвалось что-то похожее на сожаление. — Химэно долго продержалась на самом деле. Я хорошо ее натаскал, но одного этого никогда не бывает достаточно. С Дендзи и его напарницей Пауэр все проще: они практически неубиваемые. Сверни им шеи, влей в пасти немного человеческой крови, и они будут как новенькие, готовые и дальше все разносить. Сила есть — ума не надо. Но самое главное: они оба поехавшие. Наглухо отбитые, практически лишенные моральных принципов и обожающие убивать.              — Это звучит как геморрой на всю задницу, — буркнул Леви, и Кисибэ дернул шрамированной щекой, вперив в него взгляд.              — Это бы он и был, если бы я не держал их под контролем. Знаешь, чертовски приятно всегда иметь возможность убить их, полностью спустив всю злость на их тупость и упрямство, а потом оживить обратно.              Леви мрачно хмыкнул, не отрывая глаз от крошечного скола на деревянной столешнице.              — Об Эрене думаешь? — подтолкнул его плечом Сатору.              — Ага. И о его стремном мохнатом братце. Только этого мудака я бы оживлять не стал.              Леви аж зубами от злости скрипнул в конце. Кисибэ слегка нахмурился, словно пытаясь понять, о чем речь, затем медленно кивнул. Соширо же рассказ про Зика прослушал уже трижды, поэтому сразу смекнул, что за мохнатый братец Йегера так люто злит разведчика.              — Тут вишь какое дело: как и я сказал уже, мне нравится честность Дендзи. Пауэр такая же: если им обоим на что-то насрать, они так тебе об этом и скажут. И в битву они идут, ни о чем не переживая, просто куражась от души. Хотя ладно, чего это я, — почесал Кисибэ в затылке, разглядывая Дендзи, пытавшегося жонглировать яблоками под смех Итадори и остальных ребят у стойки и возмущенные окрики бедняги бармена. — Пацан еще недавно был человеком, и это самое человеческое порой прет у него наружу. Боюсь, как бы это ему не навредило.              — Я уж думал, тебе плевать на этих детей, — хмыкнул Сатору. Весело махнул рукой Итадори и, вмиг посерьезнев, повернулся к Кисибэ. — Не представляю, чтобы мне была безразлична судьба моих воспитанников. В них будущее нашего магического мира.              — Уверен, для тебя это еще и личная привязанность, а не только корыстный интерес, — парировал Кисибэ, встряхнув фляжку и прислушавшись к глухому плеску внутри. — Эх, скоро опустеет… сам-то я к своим отбросам вполне себе привязался, так же, как привязывался до этого к другим воспитанникам. Из раза в раз напоминаю себе, насколько это тупо с моей стороны, и из раза в раз с размаху прыгаю на одни и те же грабли. Не так давно перебили большую часть всех охотников — оказалось неожиданно неприятно и даже, не знаю, больно что ли потерять сразу множество людей, часть из которых я лично тренировал. Химэно стала одной из многих, но была, пожалуй, лучшей. Теперь дело за ее последним напарником, Аки. Он выжил, и, надеюсь, еще поживет — может, у этого парня и нет особой безуминки, но он шефствует над Дендзи и Пауэр. Глядишь, их безумия на всех троих хватит.              То ли надежда, то ли напротив глухая обреченная тоска прокралась в ровный голос, мелькнула короткой вспышкой и снова исчезла.              — Я бы одному мрачному отродью в своем отряде прикрутил ее безуминку. Или вовсе заменил на благоразуминку, а то ей этого сильно не хватает, когда речь заходит об Эрене, — закатил глаза разведчик.              — Это та, которая из одного клана с тобой, но тебя на дух не переносит? — прыснул Годжо. — Умеешь ты к себе своих родственников располагать! Один тебя убить пытался, вторая об этом походу мечтает. Хотя… у нас вот есть клан Дзенин…              — Не думаю, что мы с Микасой родственники, — отмахнулся Леви. — Что поделать, я пытаюсь Йегеру остатки мозгов на место поставить, а она бесится об это.              — Ты вроде упомянул, что этот Йегер спас ей жизнь в детстве, — произнес Кисибэ, рассматривая Леви со снисходительным видом. — Какой еще реакции ты ждешь от полудикой девчонки с ненормальной эмоциональной зависимостью от своего спасителя? Естественно, она будет воспринимать в штыки любого, кто попытается Эрену навредить.              — Так я не пытаюсь ему навредить! — возмутился Леви. — Но почему-то мои слова до этого тупорогого доходят через раз.              — Попробуй с ним помягче, и так, чтобы Микаса знала об этом, — посоветовал Сатору.              — Лупи посильнее, но так, чтобы Микаса не видела, — одновременно с ним сказал Кисибэ.              Соширо расхохотался так, что аж в животе заболело. Щас эти двое насоветуют…              — Я все-таки не сторонник бить людей почем зря, — после недолгого молчания наконец проговорил Леви. — С Микасой тоже пробовал беседовать, но она сначала видела во мне своего личного врага, а теперь просто молча кивает и все равно делает все по-своему, словно вообще меня не воспринимает всерьез.              — С твоим ростом я бы тебя тоже всерьез не воспринимал, — Годжо все-таки потрепал Леви по волосам и успел отдернуть руку за долю секунды до того, как тот ее перехватил. — Прости, малыш.              — Может, тогда Микасу лупить? Я Пауэр луплю от души, она сильная, все выдержит. Твоя зазноба вон тоже крепкая, если тебе верить.              — Исключено, — отрезал Леви. — Говорю же, не люблю я людей бить просто так. Микаса всего лишь старается защитить свою единственную семью, и в этом я ее понимаю.              — Короче. Если девчонка с годами наберется мудрости, то сама смекнет, что зависимость от кого-то это отстой, а ты был во всем прав. А если ее характер так и останется двухмерным… ну, мои тебе соболезнования, кэп, — отсалютовав Леви фляжкой, заключил Кисибэ. — Но лучше не надейся почем зря, если эта Микаса даже в сорокаградусную жару таскает на шее шерстяной шарф, потому что его Эрен подарил, шансов у тебя считай что нет.              Кто-то вошел в бар, аккуратно прикрыв за собой дверь. Кисибэ обернулся и облегченно вздохнул.              — Вспомни лучик — вот и солнце. Только недавно о тебе говорили. Хорошо, что добрался, Аки.              К ним уверенно направился высокий черноволосый парень с хвостиком почти на самой макушке. Одет он был в строгий костюм, промокший до последней нитки, и за спиной виднелась катана. Соширо с уважением присвистнул — нечасто теперь встретишь тех, кто пользуется этим оружием. Здорово, что в других вселенных про катаны еще помнят.              — Аки Хаякава, — представился парень и поклонился, затем обратился к Кисибэ: — Наставник, Макима отдала приказ возвращаться, на побережье Японского моря обнаружен демон, в теле которого предположительно есть частица Огнестрела.              — Понял. Дай несколько минут, выпей пока чего-нибудь и согрейся.              — А где Дендж? — покрутил головой Аки. Разглядел того у барной стойки и двинулся к нему, отвесил подзатыльник и что-то строго сказал. Дендзи скривился и высунул язык.              — Ты же говорил, что сам тренируешь своего бензопарня, — решил уточнить Соширо. Судя по растерянным лицам Годжо и Леви, те тоже недоумевали. — Что же тогда делает Аки?              — Аки присматривает за ними обоими. Общебез распорядился, чтобы наши адские детки жили в его квартире, — пояснил Кисибэ, глотнув своего пойла и натужно прокашлявшись. — Что до Дендзи, то я учу его драться, грамотно использовать силу и продумывать свои действия наперед, но этому парню нужна еще и нормальная социализация, и вот тут я бесполезен. Он рано осиротел, жил последние несколько лет в каком-то сарае на отшибе и жрал всякую дрянь типа протухших бургеров. Там… сложно, в общем. Эмоции свои не понимает и контролировать не умеет, чего хочет от жизни в глобальном плане, тоже никак не разберется. Но не плохой, точно не плохой, сердце у него доброе, хоть и демоническое.              Хошина заметил, что Леви как-то очень понимающе разглядывает Дендзи, задумчиво прищурившись. Может, их жизненные пути в чем-то схожи?              Аки между тем снова за что-то отчитывал Дендзи, судя по строгому и недовольному лицу, с которым он что-то ему говорил, указывая то на голову, то на руки. Узнал о недавнем превращении?              Покачав головой в ответ на сердитые объяснения товарища, махнул бармену и что-то сказал, бармен кивнул и через минуту поставил перед Аки большую кружку, которую тот подвинул к Дендзи и, достав что-то из кармана, сунул ему в руку. Итадори что-то спросил, перегнувшись через плечо Аки, тот коротко ответил.       — Интересно, что там у них происходит, — задумчиво протянул Сатору, наблюдая за ребятней.              — Да ничего нового. Во время своих превращений Дендзи теряет много крови, и если долго находится в демонической форме, ему потом малость хреново. Давление падает, в глазах темнеет, нужен отдых… или кровь.              — Он ведь не пьет кровь у других людей, как какой-нибудь вампир из книжек? — поморщился Леви, скрестив руки на груди.              — Да не, зачем. Есть же донорская. Я таскаю с собой один пакет на всякий случай, и немного подкрепил пацана после недавней битвы, прежде чем отправиться сюда на выходной, но Дендзи превратился еще раз. Вот Хаякава и отпаивает его сладким чаем, чтобы поскорее попустило. Видали, он ему батончик дал? Это гематоген. На вкус редкостная дрянь, но делается с использованием бычьей крови. Аки теперь постоянно их с собой таскает, чтобы подкармливать нашего драгоценного гибрида. Макима на него большие надежды возлагает, так что все стараются Дендзи беречь. Хотя Хаякава, кажись, давно уже делает это просто потому что заботится о нем. И ведь каких- то несколько месяцев назад эти двое только и делали, что ругались и даже дрались, а теперь вот спины прикрывают друг другу в бою.              Соширо снова вспомнил Кафку, который относился ко всем своим товарищам с одинаковой теплотой, даже если начинали они с разногласий. Из третьих рук замком узнал о том, что их с Кикору знакомство прошло довольно агрессивно, но когда вскрылось, что Хибино — кайдзю номер восемь, она чуть ли не вперед Ичикавы примчалась сначала к Хошине, затем к Мине ходатайствовать за него и со слезами на глазах умоляла его не убивать.              Все-таки помимо одинаково пугающего человеческого невежества во всех этих вселенных была и вселяющая надежду доброта, и Соширо ужасно хотел верить в то, что свет в людях окажется сильнее. Еще хотел теперь верить и в то, что в каждом из этих миров все наладится. Леви найдет общий язык с Эреном и вместе они победят титанов и врагов за морем, Сатору сумеет сохранить жизнь Итадори, избавив того от засевшего внутри проклятого духа, а Кисибэ и остальные охотники справятся с демоном Огнестрела, и этот страх отпустит человеческие сердца.              А ведь круто бы было вот так иногда встречаться и всем вместе обмениваться новостями. И опытом. Соширо не понимал, как именно работает магия этого бара, находившегося на перекрестке миров, но его согревала мысль, что тут можно вот так запросто встретить близких по духу людей, с которыми есть о чем поговорить. Ужасно захотелось прийти сюда еще раз. А может, даже и не раз, если эти трое снова тут соберутся все вместе. Едва ли конечно обстоятельства еще раз вот так удачно сведут их, но Соширо не умел жить без надежды. В свое время именно она его и спасла.              Точнее, она и верные клинки.              — У меня тоже был такой друг, — вдруг тихо сказал Сатору, и Хошина удивленно на него посмотрел. В голосе улыбчивого мага он услышал отчетливую тоску. — Лучший друг. Единственный лучший друг. Мы много раз прикрывали друг другу спины, хоть поначалу и не особо ладили.       — Дай угадаю, он погиб? — глянул исподлобья Леви.              — Да. Я его убил.              Над столиком на четверых повисла неловкая пауза: никто не знал, как реагировать на такое признание. Первым сориентировался Кисибэ:              — Я так понимаю, у тебя были причины.              — Были. Я просмотрел момент, когда из-за одной неудачной миссии Сугуру начал постепенно слетать с катушек. Мы ведь были двумя самыми сильными молодыми магами в токийской академии — яркие, талантливые, уверенные в себе. Я тогда много размышлял над тем, а стоят ли люди нашей защиты, ведь пользы от них совсем ничего, а вреда и проблем в разы больше, и именно Сугуру меня всегда убеждал в том, что сильнейшие созданы для того, чтобы оберегать остальных. Потом мы… провалили одно важное задание, и все перевернулось с ног на голову. Я-то к простым людям в своем мире до сих пор отношусь постольку-поскольку, но сумел принять то, что моя сила подразумевает ответственность за тех, кто слабее. А Сугуру напротив решил, что не-маги должны исчезнуть, как вид, ведь от них все зло и идет. Стал называть их обезьянами, объединился с магами, которые думали так же, и все… все очень плохо закончилось, — Сатору болезненно сморщился, длинные пальцы перебирали ткань повязки, лежащей на столе. Затем вскинул глаза и поймал взгляд Леви: — Слышишь, не допускай моей ошибки. Не облажайся с Эреном. У Сугуру тоже все началось с замкнутости и отстраненности даже от нас. Просто мы, идиоты, приняли это как данность и оставили его в покое. Если твой Эрен сейчас ведет себя так же, это не просто красный флаг, это ебучие алые паруса, которые из космоса видать. Стань ему не просто капитаном, а другом, старшим братом, отцом, да кем угодно — чтобы он доверился и поделился с тобой тем, что болит. И тут дело даже не только в том, что его сила, как и сила Сугуру, может обернуться большой бедой, а в том, что одиноко вариться в своей депрессии и чувстве того, что тебя никто не понимает, ужасно. Когда я думаю, что Сугуру столько времени было так плохо… пиздец, короче, никогда себе этого не прощу, — Годжо мрачно шмыгнул носом. Соширо отвел глаза, чтобы не вглядываться в слабость сильнейшего мага.              Кажется, этот монолог выпотрошил говорливого Сатору начисто, потому что он откинулся на спинку стула и безвольно уронил руки на колени. Но глаз с Леви не сводил.              — Я тебя понял, Сатору, — размеренно, словно стараясь поделиться с магом своим спокойствием, ответил тот. — Я подумаю, как найти к Эрену подход. Обещаю.              Годжо кивнул в ответ. Бросил взгляд в сторону окна и тут же улыбнулся, как ни в чем ни бывало.              — Дождь почти закончился!              Словно подтверждая его слова, через мутноватое от потеков воды стекло в зал заглянул робкий солнечный лучик, подсветил пыль в воздухе, лег неровными полосами на деревянный щербатый пол.              — Хорошо посидели, пора бы и по домам. У Юдзи сегодня еще тренировка с проклятыми куклами, — сообщил Сатору, потянувшись.              — С проклятыми… а, не хочу знать, — отмахнулся Леви и поднялся, снял со спинки стула зеленый плащ с капюшоном, который Соширо до этого не заметил, и накинул тот на плечи, щелкнув застежкой под горлом. — Выходной почти закончился, надо за вечер еще успеть подшить отчеты для нашей чокнутой главнокомандующей. И убедиться, что Эрен сотоварищи не наломали очередных дров.              Кисибэ допил содержимое фляжки до конца, вытер губы тылом ладони, задев шрам. Дернул уголком рта и свистнул. Дендзи тут же поднял голову, толкнул Аки в ребра. Тот, как раз сделавший глоток кофе, подавился и расплескал содержимое себе на рубашку. Пацан-бензопила отгреб еще один подзатыльник и обиженно скуксился — видать, понял, что за дело.              — Погнали, раз нас Макима ждет. Куда ж без нас наш любимый Общебез, а? — едко хмыкнул Кисибэ, поправляя воротник пальто. — Рад знакомству. Надеюсь, еще увидимся.              — Взаимно, — просиял Сатору и натянул на глаза свою повязку. Итадори, поспешивший за новыми знакомыми, встал рядом с сенсеем, улыбнулся Дендзи и Аки, те с улыбками кивнули в ответ.              — Было бы славно, — заключил Леви.              Все пожали друг другу руки, и двери бара распахнулись, выпуская сперва троих, затем двоих и наконец Леви, отбывшего в гордом одиночестве. В этом же одиночестве остался за столом и сам Соширо, задумчиво разглядывая опустевшие стулья. В голове царили беспорядок и суета, слишком много услышано и сказано, слишком разные люди сегодня ему здесь встретились.              Однако замком мог теперь сказать совершенно точно — выходной получился отличным и отнюдь не скучным. Когда еще побываешь в баре для попаданцев и соприкоснешься с настолько разными вселенными?              Парень-титан, парень-проклятие, парень-бензопила…              Хошина усмехнулся. По сравнению со всеми ними парень-кайдзю Кафка Хибино оказался настоящим подарком судьбы: простой и незамысловатый, с добрым взглядом и четкой целью. Пытающийся всем помочь, всех защитить, о себе думающий в последний момент. Без пафосных речей, деструктивного прошлого, сидящего внутри существа, способного уничтожить весь мир. Обычный солдат Кафка Хибино. Всего лишь немножечко кайдзю: жуткий, но симпатишный.              — А загляну-ка я завтра прямо с утра в административный отдел, — негромко сказал самому себе Соширо, выйдя на улицу и вдохнув свежий воздух, наполненный озоном и петрикором. — Кафка Хибино честно заслужил премию за свою нормальность.