То, что нас соединило

2 мая 1998 года

Хогвартс лежал в руинах — мрачный, почти безжизненный. Когда-то величественный замок, хранивший магию и смех, превратился в мёртвый камень, заваленный щебнем и пеплом. Холодный ветер гулял по пустым коридорам, выдувая остатки тепла из рассечённых стен, а над полем битвы стояла зловещая, гнетущая тишина. Лишь редкие стоны и сдавленные плачи напоминали, что здесь совсем недавно кипела жизнь… и угасла. Гермиона летела сквозь обломки, мчалась туда, где, как ей сказали, лежит то, чего она больше всего боялась. Ноги подкашивались, сердце колотилось в груди, распадаясь на части, но она продолжала бежать, как если бы скорость могла остановить время и повернуть вспять случившееся. В груди зияла пустота. Гарри погиб. Эти два слова вонзались в неё снова и снова, холодные, как лезвие. Гарри, её луч света во тьме, её лучший друг, её брат, её незаменимая часть — исчез. Его больше нет. За поворотом, среди развалин, она заметила знакомую фигуру. Фред стоял рядом со своей семьей. Её тихая гавань, её маяк среди теперь опустевшего мира. Лицо его было бледным, глаза — затуманенными. Он обернулся на звук её шагов, и Гермиона — уставшая, раздавленная, разбитая — не сдерживая рыданий, спотыкаясь о щебень, бросилась к нему. — Гарри… — прошептала она. — Он умер… Гарри умер… И в это короткое, страшное имя вплелась вся её боль, всё осознание утраты, которое нельзя было вынести. Фред молча раскрыл объятия и прижал её к себе, укутывая, будто мог заслонить её от того ужаса, что надломил их обоих. Каждый её всхлип отзывался в нём эхом. Он чувствовал, как она дрожит, как тонет в этой тьме, и сжимал её сильнее — только бы не дать ей утонуть совсем. Он гладил её по спине, прижимал крепче, хотя сам был на грани — сжимал зубы, сдерживая собственные слёзы. Он хранил молчание, давал ей своё тепло, свою стойкость, которой едва хватало самому. Сейчас она нуждалась не в словах — в якоре, в ком-то, кто не рухнет, даже если рухнул весь мир. В разрушенном Хогвартсе, среди пепла, разбитых окон и сердец, их объятия стали свидетельством того, что даже среди обломков может жить надежда. И пока мрак сжимался со всех сторон, между ними продолжало биться — слабо, но упорно — нечто живое. То, что никогда не победит тьма. Даже если Гарри больше нет. Любовь.