Таёжный роман или Бог оставляет за собой право отмщения

- Старая мерзкая шлюха! - заключил Слава, когда они с Мироном отошли подальше от дома на прогулку. - А вот ты ей явно понравился, Сла-а-авочка, - иронично протянул Мирон. - А она мне - нет! Вообще, считаю зашкваром спать с чужими женами и мужьями! - Согласен! - Согласен он! - съязвил Слава, - Помню, помню твои слитые фотки с Пашиной женой! - Бля, Карелин, это было лет сто назад, да и я был тогда под влажными питерскими спидами, что с меня взять-то? - пожал плечами Мирон. -Но, - добавил он, - даже если бы ты женился, с тобой я бы всё равно ебался, так и знай! И похуй на мораль, потому что мне нравится! Слава расплылся в довольной улыбке: - Да не женюсь я, куда уж! - Даже на мне? - Мирон выгнул бровь в своём стиле. - В Вегас полетим? Давай прям из Томского аэропорта, а? Я серьёзно! Мирон рванул в сторону, утаскивая за собой Славу: - Смотри, смотри, это же следы медведя! - Ой, Миро! Ты плохо учился на своём Гриффиндоре! Медведи зимой вообще-то спят в берлоге, да и смотри какие следы, они же маленькие даже для медвежат! - А чьи тогда? - Мирон любопытствовал с азартом ребёнка. Присмотревшись, Слава констатировал: - Это лисица! - Вот бы увидеть! - мечтательно выдохнул Мирон. Он был таким необыкновенным, таким сказочным в этом величественном лесу - Слава любовался! - Ты похож на маленького снежного принца! - Ой, ну не болтай, а, цапля моя беременная! Слава вовсе не обиделся, а расхохотавшись и скинув варежки, взял в ладони лицо Мирона: - Как же я тебя люблю, просто пиздец! Поцелуй получился коротким, потому что Мирон отскочил, набрал горсть снега и, слепив наспех снежок, кинул им в Славу, приговаривая: - Охлади свой пыл, рыцарь! - Ах так, держись! Они бегали, проваливаясь в снег, трясли кедры и сосны, любуясь белым ворохом снежинок, которые падали с изумрудных ветвей, бухались в сугробы, рисуя снежных ангелов и целовались, не замечая мороза. Целовались. Целовались неприлично много для двух взрослых мужчин и скорее напоминали подростков, которые дорвались наконец-то до «первой базы». Плевать на всё! Они были счастливы. Здесь, в этом укромном уголке, вдалеке от целого мира с его проблемами, ненавистью, убийствами! Они пытались чувствовать себя целыми, пока мир горит. И это получалось. Вдвоём, вот так, без оглядки, когда кругом только непроходимая тайга, необъятный снег, следы зверей, тишина и… два счастливых человека! Этому долбанному несовершенному миру придётся подождать! В какой-то момент Слава захватил Мирона в свои объятья и прижал к себе. - Мирон! - Что? - откликнулся тот тихо. - Ну давай попробуем, а? - Что попробуем? - Мирон, чуть оторвавшись от обхватившего его Славы, поднял на него свои огромные глаза, так гармонировавшие с ясным небом, кусочки которого было видно среди хвойных крон. - Давай хотя бы попробуем любить друг друга вечно, до конца дней, в горе и радости, в богатстве и бедности… - Слав! - перебил его Мирон, - надеюсь, что в бедности нам не придётся любить друг друга, особенно вечно! Вечно бедными в однокомнатной конуре в спальном районе. Это было бы убого и отвратительно. А в остальном, я постараюсь... обещаю! Только давай снизим этот блядский пафос! - он улыбнулся, немножко, даже кротко, как никогда, и у Славы чуть не выскочило сердце от нежности к этому «снежному» Мирону. Они вернулись в избу, довольные и уставшие! За ужином Слава молчал, боясь разбудить речевой поток у Елены Алексеевны или у кого-нибудь другого, но это не помогло. Теперь заговорил пожилой военный в отставке, Олег Владимирович: - Всё-таки приятное здесь местечко! - В самом деле, - согласился муж Яны, Сергей, - интересные ощущения тут, вдалеке от цивилизации, как будто ты защищён здесь самой природой и с тобой ничего не случится. - О! Зря вы так думаете, молодой человек! В каких только местах не случаются преступления, уж поверьте моему опыту, я всё-таки военный и кое-что во всём этом смыслю. Да вот взять хотя бы… - он потёр свою щёку ладонью, как будто этот жест мог помочь ему выбрать какую-нибудь историю из списка «дежурных» рассказов, которыми он потчевал раз за разом новых знакомых. - Пару лет назад произошло убийство в одном пансионате Краснодарского края, вы, наверняка, все помните это. Так вот я почти принимал участие в расследовании, так как отдыхал в то время там же, только в другом корпусе Все подняли на него глаза без особого энтузиазма, но полковник взялся в деталях описывать преступление, произошедшее в малолюдном санатории какого-то удаленного малопопулярного курорта. Все слушали вполуха, кроме Мирона, который вспомнил эту историю и знал, что преступник, который совершил целых три убийства в том самом пансионате, так и не был найден и наказан, и, хотя круг подозреваемых был крайне узким, не удалось никому предъявить обвинение. Такие истории, конечно, были триггером для частного детектива, поэтому он заинтересовался, надеясь узнать какие-нибудь детали от непосредственного участника. Но оказалось, что «принимал участие в расследовании» было сильно преувеличенно, ничего нового Олег Владимирович не рассказал, хоть и описал много, с его точки зрения, важных и подозрительных деталей. Зная такой тип болтунов, как этот военный, Мирон не придал этим «деталям» никакого значения, но всё-таки подробно расспросил, заставляя собеседника вспоминать те моменты и ситуации, которые интересовали Мирона ещё тогда, когда он читал об этих убийствах в интернете. Постепенно все заинтересовались разговором и принялись рассуждать, возможно ли раскрыть преступление спустя два года, обнаружив какую-то мелкую деталь, которую не заметили оперативники сразу, в моменте. Мирон промолчал, что это крайне маловероятно, но точно возможно, не желая, чтобы кто-то узнал об их со Славой роде деятельности, ведь это было совершенно ни к чему. Тру-крайм под вкусный ужин, состоящий из фаршированных щук и жареных в сметане карасей, всех удовлетворил, и взбудораженная компания отправилась по своим комнатам, а не нагулявшаяся за сегодня парочка настоящих, в отличие от Олега Владимировича, детективов вышла посидеть на берегу реки. Но поднявшийся ветер - сильный, холодный - загнал их обратно, с силой подталкивая в спину по дороге к дому. Под этот трагически завывающий ветер хорошо спалось, но выспаться, увы, не удалось никому. Мирон и Слава проснулись одновременно от дикого женского вопля. В секунду они натянули штаны и бросились на крик, он доносился с первого этажа. Кричала Яна, стоя посреди общей гостиной. Мирон подбежал к ней, встряхнул. Слава быстро принёс воды и побрызгал девушке в лицо. - Говори! - не сказал, а приказал Мирон, - говори! Яна стала пытаться выговорить сквозь слёзы: - Сергей… Сергей… он… - Что? Что? Он избил тебя что ли? - Н-нет… Сергей… он мёртв. После установления факта смерти, а Карелин и Фёдоров были в этом компетентны, переноса трупа на мороз, подробного обыска комнаты и назначения на роль успокоителя для Яны Елены Алексеевны, они поднялись в свою комнату. - Какой-то ёбаный сюр! Мы что, попали в роман Агаты Кристи, в котором куда бы не приехали Марпл или Пуаро, всегда происходят убийства? Блять, не дадут спокойно отдохнуть! - Ну Мирон, Мирон! Ты не обязан ничего делать! Володя уже выехал на снегоходе за полицией, они приедут, опросят нас и всё, будем дальше отдыхать! Ты на отдыхе, Фёдоров, ты здесь не детектив, у тебя нет клиентов, абстрагируйся! - Наверное, ты прав, - Мирон растянулся на кровати и закрыл глаза, - никто и ничто не испортит мне предновогоднее настроение! Через пару минут он открыл глаза: - Это - профдеформация, Слав? Человек умер! А мы думаем о своём настроении, - Мирон потянул руку к «1703» на шее. - Нет, Миро, ну нет! Пожалуйста! Только не начинай, только не сейчас! - Слава с отчаянием глянул на свой чемодан, ютившийся в углу, в котором лежали подарки для партнера на Новый год, в том числе, самый важный подарок! Самый, мать его, важный в жизни подарок! - давай не будем даже думать об этой смерти. Врачи установят причину, наверное, сердце или аневризма. Смерь есть смерть, она неизбежна, чего только не бывает в жизни. Мгновенная смерть без страданий – не самый худший, хоть и несправедливый для молодого человека, вариант. Он бы и в других обстоятельствах умер, просто мы бы этого не знали, кто-то умирает каждую секунду, но у нас-то с тобой, катастрофически мало времени для счастья, давай просто отпустим ситуацию. - Да, наверное, ты во всём прав, - протянул Мирон, - но что-то не так, что-то в их комнате было не так! Я не могу понять, что... глаз за что-то зацепился. Слава обреченно вздохнул, уже понимая, что шеф не сможет оставить неразгаданным это дело, но уповал на Володю, который помчался за помощью в Троицкое. Слава улёгся рядом с Мироном на кровать, обнял его, положив голову тому на грудь. - Скоро Новый год, Мир, мы в отпуске, давай не будем портить его, а? Это не твоё дело! Разве мы не можем себе позволить побыть несколько дней просто счастливыми? Забыть о работе, забыть обо всём, притвориться, что трупами ты интересуешься гораздо меньше, чем живыми людьми? Мирон долго молчал, гладя Славу по голове, перебирая волосы, потом дотянулся и поцеловал в макушку: - Можем, конечно, но ведь если я немного подумаю, это же нам не помешает, правда? Слава молча встал, лёг на свою половину кровати, отвернулся от Мирона, который подтянулся к подушке, скрутился в позу эмбриона и через некоторое время беспокойно уснул. Уже сквозь сон почувствовал ещё одно лёгкое прикосновение губ где-то за ухом и услышал удаляющиеся шаги. Проснулся же от крепкой руки, обхватившей сзади, ладони, которая опустилась ниже живота и возбужденного шёпота: - Вставай! Обед уже готов, хватит дрыхнуть! Мирон приблизился максимально, а Слава, не контролируя себя, почти вжался спиной в него, когда тот обхватил губами мочку уха, а рукой сжал его член, так, что Слава тихонько заскулил, до того его окатило волной возбуждения. - Я знаю, что тебе нужно, Славик! - горячо шептал на ушко Мирон, - читаю тебя как открытую книгу. Приподнявшийся после сна член, встал окончательно и крепко. И, не выдержав всего этого, Слава сам схватил руку Мирона и засунул в трусы. - Да мой же ты нетерпеливый мальчик! - Мирон провёл языком по шее. И, словно в подтверждение этой очевидной мысли, Слава сам толкнулся в его руку с громким, хриплым вздохом. Второй рукой Мирон закрыл рот партнёру: - Тише, тише, мой хороший! Славе хватило нескольких минут, чтобы провалиться в наслаждение и обмякнуть в руках Мирона. - Мне будто снова пятнадцать, чего ты со мной, блять, делаешь? - он повернулся к Мирону, тот усмехнулся. - Хочу тебя убедить, что ты для меня важнее всего и всех! А я для тебя? - с намёком выгнув бровь, уточнил Мирон. - Я понял, понял! - Слава уже опускался вниз. За обедом было неуютно: Яна сидела с красными заплаканными глазами, остальные тягостно молчали. - Мы со Светой приготовили обед, кто будет отвечать за уборку кухни и ужин? - вопрос Елены Алексеевны довольно громко прозвучал в нависшей тишине. - Я могу, - отозвался Слава, когда никто не выразил желания. - Я помогу, - тут же воскликнула Татьяна и Мирон внимательно к ней присмотрелся - уверенная в себе дева, единственным доступными инструментами у которой были молодость и модная востребованная внешность – высокая, с андрогинным телом и лицом, которое когда надо умело выражало агрессивную сексуальность, и окупившая себя толстокожесть - вот, рядом её награда - немолодой, но и не старый; некрасивый, но и не урод; явно состоятельный и влиятельный партнёр - это, несомненно, читалось во всём его облике. Он - трофей, она - трофей. А на безымянном пальце правой руки у него явно не хватает обручального кольца, следы от которого видны, если присмотреться - но его мужчина снял, вероятно, уже в начале поездки, чтобы и жена не насторожилась, и любовница была довольна и благодарна, даже зная, что после путешествия его наденут вновь. Вполне банальный и предсказуемый сюжет. И, конечно, для того, чтобы привычный треугольник превратился в удобный квадрат, не хватает молодого и красивого! Не зря же эта Татьяна вон как смотрит на Карелина! Конечно, Мирону было трудно вообразить ситуацию и условия, при которых Славик бы ответил на подобные заигрывания, это даже смешно представить, но его ужасно тяготила невозможность открыто заявить права на своего мужчину, чтобы все знали, что они не просто два дружбана, выбравшиеся в тайгу среди зимы по приколу, а что они вообще-то в отношениях, да ещё в каких! Честно говоря, конечно, каких-каких? Да пиздецки странных отношениях, но они же над ними работают, вон аж в какую глушь забрались, чтобы как следует поработать! И Мирон бы обязательно тоже остался после обеда в кухне, чтобы хоть намёком обозначить границы, но ему позарез нужно было поговорить с бывшим военным! И поэтому после чая, Мирон, очень надеясь, что он не пожалеет об этом, вышел вслед за Олегом Владимировичем к реке покурить. - Не тяжело Вам здесь? - как можно участливее спросил Мирон. - Ах, Мирон, в моём возрасте уже хоть где тяжело. Потому что тяжесть уже не физическая, она - вот здесь! - он приблизил открытую ладонь к грудной клетке, - Вы ещё совсем молоденький, Вам всего этого не понять. Да и не желаю я Вам к старости остаться с таким грузом, который ни на секунду не прекращая движения тащит тебя вниз. Так что живите пока живётся, наслаждайтесь жизнью, берите от неё всё, что можете и будьте готовы в любой момент, что за всё придётся заплатить, за любой неверный шаг, за каждый сомнительный выбор и за чужую боль особенно. И наступит конец, Вы понимаете – конец всему, покой, облегчение. Но это потом, потом… - Что же лежит таким тяжким грузом на Вас? Это как-то связано со вчерашней историей? Олег Владимирович изучающе, с любопытством посмотрел на собеседника. - Вы - следователь? - Нет, я - частный детектив, - без запинки, честно ответил Мирон - он знал, что с бывшими военными действует только такой способ установить доверие, если хочешь разговорить, выяснить что-то. - Понятно, а здесь Вы по делу? Вы были предупреждены о возможном убийстве? - Нет, я здесь на отдыхе, эта смерть - случайность. И через секунду Мирон прямо спросил: - А почему Вы считаете, что произошло убийство? Об этом никто не упоминал. Почему не смерть от естественных причин? Полковник хмыкнул: - Потому что совпадений не бывает! Что-то запустило цепочку зла, которую Вам, Мирон, придётся распутать. - Я как будто в детективный роман попал, - невесело усмехнулся Мирон, - так что про убийства в пансионате? Это важно, расскажите! Недалеко хрустнула ветка – отчётливо и как-то тоскливо. Мирон напрягся, оглянулся в сторону прозвучавшего хруста. - Зло уже здесь! Мирон, раздираемый между необходимостью побежать на звук и добиться информации от бывшего военного, быстро спросил: - Так что за история?! Мне надо знать! - Не надо, попробуйте вырваться! Я вижу, он Вас любит, любит по-настоящему! Это ценно и крайне редко встречается в нашем чёрством мире! Мирон удивленно округлил глаза. - Пробуйте спастись! Ради этой любви! - Мирон больше не мог слушать этот бред, где-то там снова послышалось движение, на этот раз тихое и максимально осторожное. Он кинулся в ту сторону, забежал в лес и остановился, прислушиваясь и пристально оглядываясь по сторонам. Но ничего, к сожалению, он больше не услышал и не заметил. Хотя, что-то как будто крутилось в воздухе, совсем неуловимое и неясное. Это «что-то» не давало покоя. В итоге Мирон бросил думать об этом, зная, что максимально фокусируясь на чём-то, блокируешь нужную мысль. Чаще она приходит уже после, когда отпустил и забыл. Именно так он и поступил, наконец-то подняв голову от снежного покрывала. Кругом - сосны, где-то высоко, в узком «окошке» хвойных вершин - уже темнеющее небо. Мирон, стараясь сохранять спокойствие, повернулся вокруг своей оси - только деревья, за ними - ещё, тесно жмутся друг к другу, собираясь в один круг, сжимающийся плотным кольцом. Мирон не понимал, как далеко он зашёл, а главное, он не понимал куда теперь идти, чтобы вернуться. Паника понемногу затапливала всё внутри. Мирон призывал своё «рацио», но оно не слушалось. Куда? Как понять? Солнца нет, да если бы и было, точно не помогло бы. Он влетел в лес как охотничья собака в погоне за зверем, ничего не замечая вокруг! Мох? Чёрт! Как это делают? Как по этому чертову мху определить где изба? И где зимой найти сам мох? Где этот неприметный ковёр стелется? Мы все исчезнем нахрен, но не ебучий мох! Мирон начал думать, что от стресса уже бредит, такие странные мысли роились в его голове. А в животе всё больше и туже скручивался узлом какой-то первобытный липкий страх. Да как он мог вообще попасть в такое дерьмо?! Нахуя он купил этот тур?! Зачем они сюда припёрлись?! Лежали бы сейчас около бассейна в любимом GoldenResort в Тае, да обсуждали экзотических дансеров. Он сделал несколько шагов, но усилием воли остановил себя, вспомнив правило, которое когда-то слышал – оставаться на месте, когда заблудился. «Эх, Слава, и где ты сейчас со своими криками «Мирон»?!