Infinite darkness

Свой полет с «небес» в бездну Вэй Ин помнит на удивление отчетливо. И смех стремной потаскухи Вэнь Чао, и то, как мягко тьма обвила его тело, после утягивая в свои объятия. Он в ответ обращался с ней не менее нежно, как с любимой девушкой — обнимал в ответ и впускал в себя. И пусть Лань Цижень сколько угодно плюется кровью, Вэй Ин знает прекрасно — тьма никогда не навредит ему. В конце концов, станет ли девушка вредить своему возлюбленному? Вэй Ин смотрит наверх и ожидаемо не видит небесной синевы, только черное марево, но его это не расстраивает. Он ложится на землю, расслабленно закинув руки за голову, и просто… Ждёт чего-то? Сюда за ним никто не придет. Лань Чжаню всё равно, Не Хуайсану брат не позволит. Цзян Чен? Фыркнет только, если узнает, где он, и бросит что-то вроде «Сам выберется». А если бы узнал про золотое ядро? Тут фыркает уже сам Вэй Ин. Почему-то кажется, что реакция осталась бы неизменной. Для парня ядро значило не так уж и много, на самом деле, и его шиди это знал. Подумаешь, больше не сможет мечом махать. Подумаешь, духовной силой пользоваться не сможет. Для кого-то это было всем (как для самого Цзян Чена), для Вэй Ина — забавным дополнением к основной, /настоящей/ силе. Он поднимает руку на уровень глаз, рассматривает сбитые костяшки. Потом вверх её тянет, и тьма послушно вкладывает свою «ладонь» в его. Вот она, сила. Та, что не предаст никогда, что способна на многое. Он бы и дальше продолжил так лежать здесь, заигрывая с черным туманом, клубящимся подле, но, во-первых, заболела отбитая поясница, а во-вторых кто-то грязно выругался буквально в нескольких десятках метров от него. Кто-то. Выругался. Здесь, в месте, где из более-менее живых только сам Вэй Ин и должен быть. Эти неожиданно-правильные мысли заставили его подскочить и распушить хвосты. В прямом смысле. Он и сам не понял, когда успел потерять контроль над телом и позволить им вылезти. Он попытался нервно пригладить волосы, но не вышло — уши, как оказалось, вылезли тоже. Он настолько привык обходиться без них, что сейчас дополнительные части тела вызывали некоторые неудобства. Пытаясь как раньше сплести пять хвостов в один, он совсем забыл о том, почему вообще решил встать (и о пояснице тоже). А когда всё же вспомнил, было уже слишком поздно — к горлу прижималось лезвие меча. Правда, это нисколечко не напугало. Первый раз как будто. Зато вот сам клинок, кажется, едва заметно подрагивал. Вэй Ин оставил попытки разобраться с хвостами, улыбнулся мягко-мягко, прежде чем медленно развернуться. Взгляду его предстал… не совсем человек, судя по запаху, и Вэй Ин даже внутренне выдохнул. Раз не человек, сладить с ним будет проще. У не-человека глаза полыхали алым, а из-под верхней губы слегка выпирали клыки. «Вот оно что. Цзянши.» С губ невольно сорвался смешок, и вампир на это ощерился, весь напрягся, словно к прыжку готовясь. Парню только и оставалось, что руки вверх вскинуть в примирительном жесте. — Хэй, тише, тише. Я не причиню тебе вреда. Вампир нахмурился, а потом посмотрел на него как на идиота. — Совсем больной? — тихим сиплым голосом. Он, видимо, совсем не понимал, что даже с мечом у горла, преимущество оставалось у Вэй Ина. Что может какой-то цзянши против него, хули-цзин? Ведомая желанием возлюбленного, тьма плотно обвила чужие лодыжки и запястья, не позволяя пошевелиться. Лис отвел лезвие от себя подальше — во избежание, так сказать, эксцессов. Острым ногтем провел по чужой щеке, не до крови, но весьма ощутимо. Подобное обращение вампира явно ошарашило. Он нечитаемым взглядом сверлил сначала путы на своём теле, после — метающиеся позади Вэй Ина хвосты, выдающие его игривый настрой. — Кто ты, мать твою, такой? Лис лишь загадочно улыбнулся, позволяя тьме отступить, и вампир буквально рухнул в его объятия. *** Щеки предательски горели, когда Вэй Ин, опираясь спиной на валун, думал о произошедшем. Это не было его обычным поведением. Да, он часто дразнил других — преимущественно Лань Чжаня, потому что это было весело — и заигрывал с ними, но это было не более чем попыткой скрыть настоящего себя. То же, что было сейчас… Решив, что это от длительного контакта с «разрушающей и развращающей», лис засунул эти мысли куда подальше, вместо этого принимаясь рассматривать Сюэ Яна. Откуда он знал его имя? Прочитал чужую память. Это было самым нелюбимым его навыком, но вряд ли вампир рассказал о себе что-то добровольно. Он продолжал делать это и сейчас, узнавая всё новые и новые аспекты чужой жизни. Парня становилось даже как-то жаль. Захотелось обнять его, утешить и угостить сладостями, но ничего из этого лис делать не спешил. Сдерживался. — Ты и правда стал цзянши, потому что через твой труп перепрыгнула кошка? Сюэ Ян даже не удивился, не спросил, откуда он знает. Пусть это и был первый раз, когда он видел кого-то из хули-цзин, об их способностях он был более чем наслышан. Только зыркнул раздраженно и отвернулся снова. — Иди к черту. *** Сюэ Ян оказался забавным — по лисьим меркам — а еще хорошим воином, когда дело не касалось самого Вэй Ина, но это было и не удивительно, слишком большая разница в /силе/. В отличие от Усяня, который тьму принимал и любил, Сюэ Ян пытался заставить её подчиниться, и поэтому та кусала его в ответ на все попытки сладить. Он был не плохим… человеком сам по себе. Всему были свои причины. Всего лишь ребенок, нуждающийся в тепле. И разве сам Вэй Ин не был таким же? *** В один из дней — Вэй Ин не уверен точно, сколько времени прошло, может, неделя, может, месяц или год — вампир спрашивает его: — Почему ты не уходишь? Думаю, ты это можешь. Это выбивает из колеи, действительно заставляет задуматься — а почему же он всё ещё здесь? Ведь там его… Ждут? Глупость какая, кто его может ждать кроме шицзе. Да и та, судя по всему, скоро замуж за павлина выйдет, а там и до ребенка не далеко, и в сердце её места для него совсем-совсем не останется. Вэй Ин именно так и отвечает — болезненное откровение, но это лучше, чем держать чувства в себе и ломаться под ними. Вампир, кажется, понимает. Его тоже совсем никто не ждёт. Ему тоже возвращаться некуда. — Мы всегда можем вернуться друг к другу, — Сюэ Ян кидает в лиса недавно сделанной им флейтой, а после тянет ему свою ладонь, чтобы помочь встать. Вэй Ин только головой качает, смотрит снисходительно. Но руку принимает. А после просто улыбается, и небо над головой снова окрашивается в синий цвет. Они не вернутся друг к другу. Потому что и разлучаться не собираются.