Changing My World Like Magic

— Смартфоны разрушили индустрию, — возмущается Бомгю. — Ты уже это говорил, — отвечает Субин, вероятно, чтобы успокоить его. — И кредитки. И КакаоПэй. К чёрту электронные деньги. Бомгю допивает остаток своего пива. На самом деле он не пьян, но из-за того, что он ничего не ел после завтрака, алкоголь влияет на него сильнее, чем обычно. — Хочешь ещё выпить? — спрашивает Субин. — Только если ты платишь. — Я получу зарплату только в пятницу, — со вздохом отвечает тот. — Почему твой парень не смог прийти? — спрашивает Бомгю. Ёнджун всегда оплачивает им выпивку, потому что он — лучший парень, который когда-либо был у Субина. — У него ночная съёмка, — отвечает Субин. Он, наверное, уже говорил об этом, но в данный момент все мысли Бомгю растекаются в кашу. — Знаешь, было бы экономнее, если бы мы просто выпили дома, — добавляет Субин. Это правда. Они могли бы выпить и дома. Но однокомнатная квартира с единственной спальней, которую они делят, — с небольшим местом в гостиной, огороженным для Бомгю, — имеет далеко не лучшую атмосферу для того, чтобы выпустить пар после тяжёлого дня. — Мы здесь ради атмосферы! — громко объявляет Бомгю, обводя рукой помещение. Атмосфера в заведении практически нулевая. Это просто дайв-бар. Вечно липкие полы. На стенах висят фотографии, покрытые пылью. И практически каждый вечер здесь сидят три, всем уже знакомые, завсегдатая, которые уныло жалуются абсолютно на всё. Бомгю нравится это заведение, потому что тут стоит настоящий музыкальный автомат. А ещё в туалете висят постеры к старым фильмам, таким как «Цветочная пыльца» и «Роуд-муви», так что Бомгю уверен, что персонал — не гомофобы. Ему также нравятся здешние завсегдатаи. Один из них обычно покупает выпивку для всех присутствующих после того, как совершит какую-нибудь продажу, удачно проведёт торги или оформит заказ, или чем бы он там ни занимался. Он ненавидит свою работу и постоянно жалуется на то, каким несчастным она его делает. — Спасибо, — сухо говорит бармен, который также является владельцем этого заведения. — Я рад, что хоть кто-то ценит настроение, которое я пытаюсь здесь создать. Бомгю чувствует некое родство с барменом. Возможно, потому что сам он тоже работает официантом и обслуживает столики, чтобы сводить концы с концами. Это клише начинающего исполнителя, но на самом деле ему нравится большинство коллег, он получает чуть больше минимального заработка, и у него достаточно гибкий график, чтобы иметь возможность заниматься своей настоящей деятельностью, будучи уличным музыкантом. Однако сегодняшний день был кошмарным для уличного выступления. По этой причине он и пьёт. Он не только был вынужден играть перед самой скупой аудиторией, которая только могла быть в Тэханно, заработав лишь жалкие 8 000 вон, но и был отодвинут на второй план чёртовым волшебником. Ой, точно. Он ещё не рассказал Субину о волшебнике. — Погоди! — восклицает Бомгю. Его предполагаемая аудитория — Субин, но бармен тоже замирает. — Я забыл рассказать самую худшую часть. После того, как один чувак взял деньги из моего чехла от гитары, чтобы разменять наличку, — пошёл он, кстати, на хер, — волшебник украл мою аудиторию. — Волшебник? — Да. — Типа парень в цилиндре, плаще и с волшебной палочкой? — Что? Нет, на самом деле он был в очень узких джинсах. Субин поднимает бровь. — Это правда! Это просто факт! Но суть не в этом... он отвлекал толпу, — объясняет Бомгю. Он уже видел этого фокусника раньше. Этот молодой парень симпатичный, и этот факт, конечно же, помогает привлечению зрителей. Как понял Бомгю, тот показывает фокусы, используя карты и монеты. — Так что же он делал? Типа читал мысли людей и заставлял вещи исчезать? — Почему ты так интересуешься его выступлением? — Ты сам об этом заговорил! Я просто пытаюсь прояснить ситуацию. — Нет, он не заставлял никого исчезать. На самом деле, я не так уж и долго наблюдал за его выступлением. — Но ты увидел достаточно, чтобы решить, что этот парень весьма хорош, чтобы украсть твою аудиторию. Бомгю уже близок к тому, чтобы наорать на Субина за то, что тот его дразнит, но к ним возвращается бармен с бутылкой соджу и тремя стаканами. — За счёт заведения, — говорит он. — Я пиздец как сильно ненавижу фокусников. Они считают себя умниками, хотя на самом деле они – жуткие, как черти. — Спасибо, — говорит Бомгю, бросая взгляд на Субина. Бармен берёт один из бокалов. — Однажды я видел Ли Юнь-геля, — говорит он. — Он что, тоже вёл себя, как ужасный всезнайка? — спрашивает Бомгю. — Да. — Тогда нахер всех фокусников! — говорит Бомгю, поднимая свой бокал. Бармен чокается с ним. Они оба поворачиваются к Субину. — Ну, я, вроде как, нейтральная сторона в этом разговоре, но ладно, окей. Нахер их всех. Так как они не могут позволить себе ещё одной бутылки пива на свои несуществующие денежные средства, то им приходится вернуться домой вскоре после того, как они допивают соджу. До их квартиры рукой подать — это ещё одна причина, по которой Бомгю предпочитает этот бар. Субин ложится спать сразу же после того, как выпивает стакан воды и чистит зубы, так как алкоголь усыпляет его. Но с Бомгю это всегда по-другому. Он не только не может заснуть, но и вдобавок к этому алкоголь обычно делает его сентиментальным. Единственная годная вещь, которую можно извлечь из этого состояния, — это то, что иногда ему хочется писáть. И сегодня в его голове целый день крутилась мелодия. Он напел и записал её на свой телефон ранее, до того, как его выступление превратилось в сущий кошмар. Он надевает наушники и прислушивается к своему собственному необработанному напеву, уже практически ожидая, что посмеётся над самим собой или осознает, что на самом деле это мотив из рекламы мятных конфет для свежего дыхания, который застрял у него в голове. Но, на удивление, мелодия довольно хорошо запоминается, и в памяти не всплывает никаких воспоминаний о том, что он слышал её где-то до этого. Он думает, что, возможно, из этого может получиться что-то годное. Он подключает наушники к крошечной миди-клавиатуре для того, чтобы не разбудить Субина, и начинает работать с мелодией, делая заметки, чтобы позже корректно её записать. У него пока нет готовой лирики, но в его заметках на телефоне полным-полно наполовину продуманных идей и цепочек фраз. Возможно, там есть что-то, что сможет послужить для него отправной точкой. Это грустная мелодия, как часто и бывает в его песнях. Может быть, когда он окончательно протрезвеет, при свете дня, он найдёт возможность добавить в неё что-то сладкое, чтобы перебить горечь в звучании. Уже слишком поздно, хотя на самом деле уже скорее раннее утро, когда его глаза начинают слипаться, и он выключает клавиатуру. Он знает, что никто другой не понимает, зачем он этим занимается, зачем посреди ночи пишет песни, а потом пытается исполнять их четыре дня в неделю в надежде заработать немного мелочи. Дело не в том, что он думает, что его заметит рекрутер из какой-нибудь компании — на самом деле он на это не надеется — но он бы солгал, если бы сказал, что никогда не мечтал об этом. Авторов-исполнителей пруд пруди, но некоторым из них всё же удаётся стать известными, и у них есть карьера или, по крайней мере, альбомы с их именами, их авторство указывают в сериалах, у них есть саундтреки к фильмам и небольшие туры. Проблема в том, что люди хотят слушать от уличных музыкантов каверы на уже известные песни. Так что Бомгю проводит бо́льшую часть своего времени, заучивая слова и музыку других исполнителей, чтобы заработать достаточно денег на покупку струн для гитары и аппаратуру получше, для того, чтобы записывать свои собственные песни, которые никто не хочет слушать. Но иногда Бомгю до сих пор мечтает о том, как кто-то где-то захочет услышать то, что он хочет сказать, захочет услышать музыку, которую он сам слышит везде и во всём. Это единственная причина, которая поддерживает его на плаву бо́льшую часть времени. Смотреть, как растёт количество прослушиваний на его аккаунте в SoundCloud, пытаясь найти крошки в подтверждение тому, что это того стоит. На следующее утро у Бомгю немного болит голова, но когда он приходит в кафе на смену, становится ещё хуже. — Тяжёлая ночка? — спрашивает Су Хёк. Формально Су Хёк — старший на смене, и технически это значит, что он — начальник Бомгю, поэтому Бомгю не должен говорить ему, что у него лёгкое похмелье из-за того, что накануне вечером он пил натощак и спал всего около четырёх часов. — О чём ты говоришь? Я в отличной форме и готов очаровывать посетителей, — вместо этого говорит Бомгю. — Ладно, я тебе не верю, но приготовлю тебе американо. Плечи Бомгю опускаются. — Спасибо. В первые пару часов своей смены Бомгю морально готовится к обеденному наплыву посетителей. По утрам всегда есть временной промежуток с затишьем, и вполне возможно, что сейчас его внешний вид не совсем и подходит для взаимодействия с людьми. Джиу накладывает немного консилера ему под глаза во время перерыва. — Ты вообще спал этой ночью? — спрашивает она. — На самом деле ты не обязана говорить, насколько ужасно я выгляжу. — Я беспокоюсь о тебе. Ты о себе не заботишься. — Я в порядке, нуна. Правда. Несмотря на беспокойство Джиу, Бомгю справляется с наплывом посетителей в обед исключительно благодаря адреналину и кинестетической памяти человека, который слишком долго проработал официантом. Он вежлив. И подаёт людям верные заказы. Никто не грубит ему, так что это победа. Ёнджун появляется как раз в тот момент, когда наплыв посетителей спадает. Сегодня он с Саном, у которого настолько острые скулы, что его пригласили в модельное агентство прямо на улице, несмотря на то, что он слишком маленького роста для того, чтобы ходить по подиуму. Они оба одеты в спортивную одежду, но всё равно выглядят более стильно, чем все те офисные сотрудники, которые так часто заходят в кафе на время обеденного перерыва. Персонал уже привык к ним, но пара посетителей поворачивают головы, чтобы поглазеть на них, — Бомгю слышит, как пара девушек пытается понять, не знаменитости ли они. Ёнджун стал завсегдатаем кафе после того, как начал встречаться с Субином. Сначала Бомгю думал, что тот следил за ним, потому что считал, что младший плохо влияет на Субина. Но сейчас он думает, что, возможно, Ёнджуну просто нравится это кафе — здесь готовят блюда из французской кухни фьюжн, а ведь тот бывал в Париже. Он съедает такое большое количество выпечки, что Бомгю никогда бы не подумал, что профессиональная модель способна столько есть. Другая причина может заключаться в том, что тот думает, что они с Бомгю — друзья, а ходить в кафе, где работает твой друг — это то, что ты обычно делаешь. Хотя, возможно, обе причины верны. Бомгю никогда не спрашивал об этом у Субина. — Как прошла фотосессия? — спрашивает он, протягивая им меню. Ёнджун выглядит удивлённым этим вопросом. — Хорошо. Немного готики. Мы были за городом. И много чёрной одежды, — отвечает он. — Ёнджунни застрял ногой в кротовой норе и начал орать, — говорит Сан. — Это было потрясающе. Бомгю не может сдержать смех, когда Ёнджун бросает взгляд на Сана. — Пожалуйста, скажи мне, что ты снял это на видео, — просит Бомгю. — Фотограф не разрешил нам брать телефоны на съёмочную площадку, — грустно говорит Сан. — Было темно, и я испугался, — раздражённо бормочет Ёнджун. — Ты бы тоже закричал. Скорее всего да, Бомгю бы закричал, но это всё равно не лишает его удовольствия посмеяться над Ёнджуном. Бомгю принимает у них заказ. Посетители, оставшиеся после обеденного перерыва, всё ещё медлят перед уходом, и впереди предстоит ещё много уборки, так что у него не так много времени, чтобы пообщаться с ними, прежде чем они просят счёт. Но перед тем, как они уходят, Ёнджун отдаёт Бомгю портативную зарядку для телефона. — Ты можешь вернуть её Субину? Я одолжил её, и он попросил вернуть, потому что его телефон быстро разряжается. — На самом деле, ему просто нужно купить новый, — говорит Бомгю. — Я постоянно ему это говорю, — отвечает Ёнджун. Они одновременно закатывают глаза. Бомгю знает, что единственная причина, по которой Субин живёт в одной квартире с ним и не переезжает к своему парню, — это потому что он жалеет Бомгю. Субин объясняет это тем, что Ёнджуну не нравится Оди, домашний ёжик Субина, и в основном это правда. Оди обожает вылезать из своего домика, и он уже слишком часто гадил на вещи Ёнджуна, чтобы это не выглядело чем-то преднамеренным и личным. Но также правда состоит ещё и в том, что Бомгю никоим образом не способен позволить себе самостоятельно платить за квартиру, а Субин слишком добр, даже если это идёт ему в ущерб. Бомгю так и не понял, почему именно он. Это ещё одна вещь, о которой он никогда не спрашивал Субина. Он старается быть хорошим другом и соседом по комнате, чтобы загладить вину. Он часто моет после Субина посуду, убирает его разбросанную одежду и весь беспорядок, который остаётся после него, держит свои собственные немногочисленные вещи в порядке, чтобы те не мешались под ногами, звонит домовладельцу, когда что-то ломается. Возможно, это и есть реальная причина, почему он нравится Ёнджуну. Забота о Субине — это то, что они оба воспринимают очень серьёзно. Но Бомгю всегда старается напоминать себе о том, что это не навсегда. Возможно, это лишь на то время, пока ёжик жив. В какой-то момент ему снова придётся начать жить самостоятельно, без поддержки Субина. Он не может вечно продолжать жить так, как сейчас. Субботы, как правило, — хорошие дни для того, чтобы выступать на улице, особенно если это такой тёплый летний день, как сегодня, когда воздух кажется свежим и чистым. В такие дни у людей появляется желание выйти на улицу безо всякой на то причины: они бродят по улицам, разглядывают витрины магазинов и гораздо чаще останавливаются на тротуаре, чтобы послушать, как парень поёт каверы на Hyukoh. Бомгю меняет свои локации, с триумфом показывая своё разрешение на выступление полиции, которая высматривает уличных артистов даже в специально отведённых для выступлений местах. Он знаком со многими уличными музыкантами. Не то чтобы у них есть официальное расписание, но есть определённые дни, время и места, которым он старается уделять больше внимания. Обычно он избегает Хондэ, где группы исполняют каверы на айдол группы. Есть потрясающий скрипач по имени Чонсон, который часто играет те же песни, что и Бомгю. Он настолько крутой, что Бомгю чувствует себя неловко. Но в то же время тот очень милый. Они обменялись аккаунтами в KakaoTalk и иногда предупреждают друг друга, когда место действительно хорошее. Так он и узнаёт, куда идти сегодня. Его голос звучит хорошо. Как бы ни было неприятно это признавать, но вздремнуть вчера после работы, а затем проспать всю ночь помогло. Он исполняет «‎Wild and Young» Кан Сынюна и приглашает пару женщин, которые выглядят немного старше него и определённо знают эту песню, чтобы спеть припев вместе с ним. Он чувствует себя настолько хорошо, что даже исполняет свою собственную песню, которую несколько сотен раз прослушали на SoundCloud, и он знает, что не все эти прослушивания принадлежат Субину и его маме. Песня вызывает бурные аплодисменты, и это приятно, но в них гораздо меньше энтузиазма, чем после каверов, и это немного портит настроение, хотя он знает, что люди предпочитают слушать то, что им уже знакомо. Он возвращается к исполнению более попсовых песен и пытается продолжать улыбаться людям, которые собираются вокруг, чтобы послушать его. Он не может позволить себе выглядеть как отстранённый загадочный музыкант, да и не хочет этого. В момент исполнения припева песни Shake от CNBLUE он слышит разносящиеся дальше по улице аплодисменты, которые определённо не в его честь, из-за чего сердце пропускает несколько ударов. Ему не хочется включать усилитель, потому что тот гудит, и он практически на сто процентов уверен, что батарея вот-вот сядет, поэтому он продолжает выступать так. Он заканчивает песню. Несколько человек наблюдают за ним. Женщина, сидящая за столиками в кафе на открытом воздухе, поднимает вверх большой палец. Кроме того, в его чехле больше денег, чем когда он начинал. Он замечает своего друга Сонджина, ещё одного уличного музыканта, который направляется к нему с чехлом для гитары, и это предельно ясный знак, что на сегодня ему, судя по всему, пора заканчивать. Он вежливо кланяется женщине и группе стоящих рядом людей, благодаря их за прослушивание. Проходящая мимо пара бросает в его чехол ещё немного денег. Он машет рукой Сонджину и приветствует его братским объятием. — Ты заканчиваешь? — спрашивает тот. — Да, место полностью в твоём распоряжении. Сегодня довольно оживлённо. — Круто. Бомгю начинает собирать свои вещи. Он остаётся на достаточно долгое время, чтобы послушать, как Сонджин исполняет кавер-версию «Well Done Again, My Friend»‎. Когда тот начинает играть следующую песню, с противоположной стороны улицы раздаётся ещё один взрыв аплодисментов, и Бомгю машет музыканту на прощание, а затем отправляется на поиски источника звука. Ну конечно же, это фокусник. Толпа рассеивается по мере того, как Бомгю подходит ближе. Фокусник, должно быть, тоже заканчивает своё выступление. У него с собой не так уж и много вещей, но он убирает что-то в огромную сумку, в том числе колоду карт, которую достаёт из кармана, и шляпу для сбора денег. Бомгю замечает в сумке наручники. — Ты крадёшь мою аудиторию, — говорит он, прежде чем успевает подумать. Бомгю держит в руках свой усилитель и сумку с остальным оборудованием, а за спиной у него гитара, так что, возможно, это не такая уж и неожиданность. Но фокусник всё равно пару раз моргает, не торопясь отвечать. Его глаза расширяются и становятся круглыми, отчего на секунду он выглядит юным и невинным. Но затем его взгляд заостряется, и в нём появляется что-то похожее на раздражение. — Как мы хоть отдалённо можем быть конкурентами? — спрашивает он. — Я показываю карточные фокусы. Ты играешь на гитаре. — Ты отвлекаешь людей от прослушивания моих песен. Вблизи Бомгю может понять, почему тот отвлекает. Он раздражающе харизматичен. Некоторые люди могут даже счесть его симпатичным. Его джинсы и чёрная рубашка плотно облегают тело, а руки гораздо более мускулистые, чем должны быть у фокусника. Возможно, он что-то в них скрывает. — Это даже не имеет смысла. Люди могут слушать музыку, наблюдая за фокусами. — Но они отдают свои деньги тебе, а не мне, — слова бесконтрольно срываются с губ Бомгю. — Ты что, стебёшься надо мной? Я практически ничего на этом не зарабатываю. Всё, что тебе нужно сделать, – это сыграть кавер на Red Velvet, и за неделю ты заработаешь больше, чем я. — Я не исполняю каверы на Red Velvet. — А тебе стоит! Они очень талантливы, — говорит фокусник. Разговор идёт совсем не так, как планировал Бомгю. — На какую из их песен можно сделать хороший кавер? — без какой-либо причины выпаливает Бомгю. Позже он наорёт на свой собственный мозг или, может быть, на свой рот. — Тебе? Я не знаю, может «Psycho». — Да пошёл ты вместе со своими дурацкими фокусами. — Ты вообще видел хоть какой-нибудь из моих фокусов? — Ну, не то чтобы, но... — Понятно. Что ж, сейчас я покажу тебе один, так что смотри внимательно. — Что? — спрашивает Бомгю, не понимая, как так получилось, что он полностью потерял контроль над этим разговором. Он собирается возразить, когда глаза парня становятся шире, чем обычно. — Вот чёрт, — говорит он, глядя на что-то за плечом Бомгю. Бомгю поворачивается, чтобы проследить за его взглядом. Он не знает, на что именно смотреть, но позади него нет ничего необычного. Ему требуется ровно секунда, чтобы осознать, что только что произошло. Когда он оборачивается, то видит удаляющуюся фигуру фокусника. — Я всё ещё тебя вижу! — кричит ему вслед Бомгю. Парень лишь показывает ему средний палец через плечо. Что ж, ничего хорошего из этого не вышло. В метро, на обратной дороге домой, гитара и усилитель кажутся тяжелее, чем обычно. Когда Бомгю возвращается в квартиру, он переодевается в спортивные штаны и падает лицом вниз на кровать Субина. Тут удобнее, чем на его матрасе на полу, и к тому же Субина нет дома. Должно быть, он немного задремал, потому что его будят голоса Ёнджуна и Субина. — Бомгю-а! Ты дома? — зовет Ёнджун. — Я здесь, — отвечает он, прежде чем снова уткнуться лицом в подушку. — Тяжёлый день? — Бомгю слышит голос Субина и чувствует, как прогибается кровать рядом с ним. — Я пообщался с волшебником, — объясняет Бомгю, и его голос приглушён подушкой. — Он проклял тебя прыщами, и поэтому ты лежишь лицом на моей подушке? — предполагает Субин. — Я думал, это подушка хёна, — говорит Бомгю. — Ты уткнулся своим проклятым лицом в мою подушку! — кричит Ёнджун. Бомгю садится и корчит рожу Ёнджуну, стоящему в дверях спальни. — Видишь, я не проклят, — говорит он. — Я думаю, это твоё обычное лицо, — говорит Ёнджун, прежде чем развернуться и уйти обратно в гостиную. — Что это должно значить? — кричит ему вслед Бомгю. — Пошли, — говорит Субин, вставая. — Хён купил слишком много еды. Ёнджун всегда покупает слишком много еды. Долгое время Бомгю думал, что таким образом тот пытается его тайком накормить, но оказалось, что тот просто очень любит поесть и никогда не может выбрать только что-то одно, что ему хочется. — Я купил пива по дороге домой, — говорит Бомгю, следуя за Субином на кухню, где на столе стоит слишком много контейнеров с едой для двух и даже для трёх человек. — На всех? — Спрашивает Субин. — Да, на всех, — отвечает Бомгю. — За кого ты меня принимаешь? Я даже взял то пиво, которое нравится Ёнджун-хёну. — О-ой, ты лучший, — говорит тот, уже роясь в холодильнике в поисках пива. Они приступают к еде, и Бомгю думает, что Субин вежливо проигнорирует тот факт, что застал друга за небольшим кризисом, из-за которого пришлось орать в подушку. Однако он не настолько удачлив. — Значит, волшебник тебя не проклял, — говорит Субин. — Ты ведь знаешь, что магии не существует, да? — спрашивает Бомгю, пытаясь сменить тему разговора. — Я не знаю. Моя бабушка может не согласиться с этим. Она очень суеверна, — говорит Ёнджун. — Она определённо верит в проклятия. — Тебе не удастся сменить тему, — отрезает Субин. — Ну, на самом деле, он не то чтобы волшебник. Он показывает карточные фокусы, угадывает числа, которые записывают люди, и всё такое. — Значит, он не иллюзионист, — говорит Субин. — Э-э, наверное, нет? Скорее, он просто мудак. На самом деле тот парень — не мудак. Он просто сделал то, что должен был, чтобы защититься, когда Бомгю вывалил немного необоснованное обвинение. Рассуждая здраво, Бомгю понимает, что вблизи магия привлекает толпу, потому что она более интерактивна, нежели прослушивание музыки. — Погоди минутку, а что ты ему сказал? — С чего ты взял, что я что-то сказал? — спрашивает Бомгю. — Ты сказал, что разговаривал с ним. — Ой, точно. Да. — Что ты сказал? — спрашивает Субин, на этот раз звуча определённо обвиняюще. — Ничего! Ну, может быть, я просто упомянул, что он как бы крадёт у меня аудиторию. — Бомгю, — ругается Субин. — А так и было? — спрашивает Ёнджун. — Не подначивай ему, — стонет Субин. — Ну, чисто технически, он занял более близкое ко мне место, чем это сделал бы другой музыкант, — говорит Бомгю. — Ты пришёл первым? — спрашивает Субин. Бомгю ковыряется палочками в тарелке с едой. — Ну-у, я не могу сказать наверняка. Я просто занял место, которое мне уступил Чонсон-хён. — Если у этого фокусника такая большая аудитория, то разве ты не можешь привлечь к себе кого-то из его зрителей? — предлагает Ёнджун. К сожалению, его слова логичны и при этом одновременно противоречат желанию Бомгю поныть. — Есть определённая аудитория, которой нравятся каверы на ADOY. А на карточные фокусы может смотреть каждый, — говорит Бомгю. — Я повторюсь, тебе следует исполнять каверы на кей-поп группы в туристических местах, — говорит Субин. Бомгю стонет. — То же самое сказал и фокусник. Он даже упомянул Red Velvet. — Ооо да, — говорит Субин, и его лицо озаряет улыбка. — Может быть, «Feel My Rhythm»,‎ «Queendom»‎ или «Wildside»‎. — Какая-нибудь из этих песен подойдёт для игры на гитаре? — спрашивает Бомгю. — Да, — отвечает друг. Бомгю бросает на него скептический взгляд. — Тебе ведь нравится Айю, да? — спрашивает Ёнджун. — Почему бы тебе не исполнить кавер на неё? — Я не умею петь так, как она. Это будет неуважением. Он смотрит на Субина, ожидая его мнения. Единственная причина, по которой они с Субином подружились, — это потому что много лет назад они познакомились в онлайн-группе фандома Айю, а большинство других парней казались жуткими. — Я не думаю, что это будет неуважением, — говорит Субин. — Просто ты берёшь на себя слишком много ответственности, пытаясь добиться идеального звучания. К сожалению, он прав. Ёнджун остаётся у них на ночь. Бомгю вежливо надевает свои потрясающие шумоподавляющие наушники, чтобы обеспечить им уединение, и, если он один за одним слушает треки Red Velvet, никто об этом не узнает. Вот только у него в голове застревает песня «Bad Boy». Он поёт её на работе всю неделю, пока ему не начинает казаться, что Су Хёк может уволить его, если ещё раз услышит, как Бомгю поёт «벗어날 수 없어 ooo ooo bad boy down». Джиу, с другой стороны, этим наслаждается. — Я думала, тебе нравится только грустная музыка, — говорит она. — Я возмущён подобным обвинением. — Ты знаешь, что я слышала, как ты выступаешь на открытых микрофонах, да? Зимой, когда Бомгю не может выступать на улице, он играет на открытых микрофонах. Когда он впервые рассказал об этом своим коллегам, он не думал, что те вообще придут, но они по-прежнему продолжают регулярно приходить на выступления. Даже те официанты, которые больше не работают в этом кафе. Они всегда вели себя так, будто то, что Бомгю — уличный музыкант, — это круто. Они никогда не спрашивали, как он начал этим заниматься или почему не выбрал более традиционный путь в музыке — не то чтобы Бомгю стал бы рассказывать о своих демонах из прошлого, но, к счастью, ему никогда и не приходилось об этом говорить. — Я исполняю и поп-песни тоже! — настаивает он. Они нравятся людям больше. Но, будь его воля, он, скорее всего, исполнял бы лишь грустные песни. Джиу скептически смотрит на него, но груда тарелок, оставшаяся после обеденного потока людей, прерывает их диалог. Он видит фокусника в следующую пятницу. Тот взял с собой кота, который привлекает в пять раз больше внимания. Кот в шлейке, и, судя по всему, не является участником представления. Он выглядит как обычный коричневый полосатый кот, который с удовольствием просто сидит на деревянной скамейке рядом с фокусником, у которого вокруг запястья обмотан поводок. Бомгю надеется, что он остановился достаточно далеко, чтобы остаться незамеченным. Проблема высокого роста в том, что трудно не выделяться в толпе, особенно когда у тебя с собой гитара и музыкальное оборудование. Но если фокусник и видит его, то не подаёт виду. Бомгю наблюдает, как он демонстрирует фокус, пытаясь угадать, какую карту из колоды выбрала девушка. — Хм, — мычит фокусник, просматривая стопку карт. — Кажется, её здесь нет. Он протягивает колоду девушке. — Можешь убедиться, что её там нет? — просит он. А затем похлопывает себя по карманам, как будто проверяет, вдруг карта там. — Погодите минутку, — говорит он, а потом обвиняюще смотрит на кота. — Ты забрал карту? Я взял тебя сегодня с собой только потому, что ты сказал мне, что не будешь мешать. После этого он поднимает кота, и, ну конечно же, карта лежит под ним. — Это была четвёрка бубей? — спрашивает фокусник. Девушка подтверждает это лёгким вздохом, за которым следует кивок, когда фокусник берёт карту и поднимает её вверх. Зрители в восторге. Бомгю уходит. Он пытается последовать совету Ёнджуна и останавливается к волшебнику ближе, чем обычно. Он исполняет самые попсовые каверы, которые знает, их не так уж и много, но люди обычно уделяют ему внимание, когда он играет что-то от Эрика Нама. Всё идёт хорошо до тех пор, пока у него не рвётся струна, но ничего страшного, это всего лишь верхняя струна Ми. Он исполняет ещё одну песню, для которой нужно всего пять струн. И тут начинается дождь. Он всегда проверяет прогноз погоды перед выходом на улицу. И сегодня там говорилось об облаках, а не об осадках. Дождь усиливается, и люди быстро расходятся. Бомгю убирает гитару в чехол, но он уже насквозь мокрый. Он надеется, что дождь не испортит остальную аппаратуру. — Помочь? — спрашивает голос. — Дождя не обещали, — говорит Бомгю, не отвечая на вопрос. Он не плачет. Не плачет. Честно. — Позволь мне помочь тебе с оборудованием, — говорит голос. Бомгю поднимает голову. Это фокусник. Ну конечно, кто же ещё. Но вместо того, чтобы злорадствовать, что так Бомгю и надо, потому что он вчера вёл себя как придурок, тот выглядит обеспокоенным. У Бомгю не так уж много вещей, но, учитывая стойку для микрофона и кабели, которые он беспорядочно запихивает в свою сумку, гитару и усилитель, создаётся впечатление, что их слишком много. — Ты будешь идти быстрее, если понесёшь меньше, — говорит фокусник. — Но у тебя кот, — говорит Бомгю, и только после того, как произносит это, понимает, что фактически признался в том, что видел часть его выступления. — Хобак прекрасно себя чувствует в моём рюкзаке. Давай, позволь мне хотя бы нести твой усилитель. Усилитель Бомгю уже у него в руке. Он держит его так, словно тот ничего не весит. Бомгю старается не смотреть на его руки. — Тебе лучше не красть его, — говорит он, застегивая сумку с вещами и хватая гитару. Быстрым шагом они направляются к ближайшей станции метро. — У меня даже гитары нет. — Ты мог бы сдать его в ломбард. — Если бы я хотел это сделать, то не шёл бы сейчас вместе с тобой. Он прав. Идти на самом деле легче, когда в руках нет усилителя. Как только они скрываются от дождя на станции, то останавливаются недалеко от входа. Бомгю садится на корточки и открывает свою сумку, пытаясь разложить кабели и проверить, не слишком ли намок микрофон. Фокусник аккуратно ставит усилитель на пол. Затем осторожно снимает рюкзак и поднимает его перед собой. — Всё в порядке? Я не слишком сильно тебя тряс? — спрашивает он у кота тем же голосом, каким большинство людей разговаривает с милыми животными. И, на самом деле, это так очаровательно. — Видишь, с Хобаком всё хорошо, — говорит он, поворачивая рюкзак в руках, чтобы Бомгю мог взглянуть на кота сквозь прозрачный пластиковый корпус с отверстиями для воздуха. — Он сам тебе это сказал? — Он мурчит. — Ого. Кот действительно выглядит очень довольным, свернувшись в клубок на покрывале. Он открывает глаза, моргает и смотрит на Бомгю. — Прости, что распсиховался из-за дождя, — говорит Бомгю. — Всё в порядке, — отвечает фокусник. — Я говорил с твоим котом, — он поднимает взгляд на парня. — Хобак? Фокусник улыбается ему и кивает. — Прости, Хобак. У меня просто были планы на день, а дождь всё испортил, — говорит Бомгю коту. Хобак снова моргает, а затем закрывает глаза. — Кстати, меня зовут Тэхён, — говорит фокусник. — Бомгю. — Я знаю. — Э-э-м. — Твоя табличка, которую ты ставишь рядом с чехлом от гитары. Я посмотрел твой аккаунт на Саундклауд. Бомгю поднимает взгляд, чтобы повнимательнее рассмотреть фокусника — Тэхёна. — Серьёзно? Тот даже не выглядит смущённым, когда кивает. — У тебя хороший голос, — говорит он. Бомгю инстинктивно хочет спросить: «Да что ты вообще знаешь?», но Тэхён, судя по всему, сказал это от чистого сердца, а Бомгю не из тех, кто отказывается от искреннего комплимента. — Спасибо. — Я понимаю, — внезапно говорит Тэхён. — Ты понимаешь что? — Почему создавать музыку – это так важно, — объясняет тот. — Я надеюсь, что ты продолжишь в том же духе. Бомгю знает, что ему следует извиниться за их предыдущий диалог, но он не в состоянии подобрать слов. После дождя он промок и замёрз, поэтому боится, что если заговорит, то разрыдается. — Спасибо, — говорит он вместо этого. Тэхён кивает. — Что ж, похоже, ливень стихает. Увидимся, — говорит он, аккуратно надевая рюкзак с котом и поворачиваясь к выходу. — Ты не на метро? — спрашивает вслед Бомгю. Тэхён качает головой. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Ой, — говорит Бомгю. Он не совсем уверен, что делать с этой информацией. Он не рассказывает Субину о произошедшем, даже когда позже вечером тот сам интересуется у него, потому что Бомгю ведёт себя «страннее, чем обычно». — Когда это я вёл себя странно? Ты – самый странный в нашей дружбе.  — Что-то произошло. — Ничего не произошло! Я попал под дождь, и поэтому в освободившееся время решил обновить свой Саундклаунд. Он скрыл пару своих самых старых песен. Конечно же вероятность того, что если бы Тэхён зашёл на его аккаунт, то долистал бы так далеко, очень мала, но рисковать всё равно не стоит. И в данный момент Бомгю просматривает свои последние записанные треки, чтобы оценить, не готова ли какая-нибудь из его собственных последних песен к публикации. К сожалению, он не очень доволен ни одной из них. Но он записал кавер на песню Джона Юна, который ему очень понравился, так что он выкладывает его до того, как успевает передумать. Он не делает это специально для Тэхёна, это было бы нелепо, просто он уже давно ничего не публиковал. Субин всё ещё смотрит на него с подозрением. — Перестань на меня смотреть! — Тогда перестань вести себя странно! — настаивает тот. — Я не веду себя странно! — Ты ведёшь себя подозрительно, как будто хочешь произвести на кого-то впечатление. — Если бы я хотел произвести на кого-то впечатление, я бы обновил аватарку на фото, где я без рубашки. Субин фыркает. — Ты думаешь, это произведёт на кого-то впечатление? Когда ты последний раз был в спортзале? — Тогда же, когда и ты был там последний раз. Мы ходили вместе, — отвечает Бомгю, пристально глядя на Субина. — Походу мы зашли в тупик, — говорит друг. — Определённо, — отвечает Бомгю. — А теперь ты оставишь меня в покое? — Неа, — отвечает Субин, падая рядом с ним на их маленький подержанный диван. Бомгю вздыхает. — Что случилось? — Ёнджун и его соседи по дому устраивают тусовку в эти выходные. — Неа. Не заинтересован, — моментально отвечает Бомгю. Ёнджун живёт в многоквартирном доме, который один из его соседей получил в наследство. Бомгю не понимал, почему Ёнджун и Субин вообще проводят время в этой крошечной квартирке, до тех пор пока Ёнджун однажды не объяснил чрезвычайно сложные отношения между своими соседями — Ёсаном, Уёном, Саном и Чанбином — ему даже пришлось составить диаграмму с временной шкалой. На данный момент Бомгю не уверен, кто из них с кем встречается, и кто с кем трахается. Это могут быть все четверо сразу, но его это не касается. Он знает, что, до того, как Ёнджун начал встречаться с Субином, у него была короткая интрижка с одним из них, но он никогда не может запомнить, с кем именно. — Это будет маленькая туса, — настаивает Субин. — Просто друзья друзей. Ты наверняка со многими из них знаком. — То есть люди, которых я и так вижу, так что мне не надо – — И люди, с которыми ты не знаком, — перебивает Субин. — А ещё там будет много парней, которым нравятся парни. — На что ты намекаешь? — Это будет хорошая возможность, чтобы с кем-нибудь познакомиться. Лучше, чем сомнительное приложение для знакомств или бар, особенно тот паб, в который ты ходишь. — Я запрещаю тебе засирать мой паб, — говорит Бомгю. — И сейчас я не пытаюсь с кем-нибудь познакомиться. — Ты всегда на полную выкладываешься в музыке. Ты мог бы сделать то же самое в отношении самого себя. Бомгю качает головой. — Я уже это проходил. Помнишь? — тихо говорит он. Субин нежно сжимает колено Бомгю. — Только то, что однажды тебе разбили сердце, не значит, что ты должен сдаться. У меня была череда ужасных знакомств, но потом я встретил Ёнджуна. — Многие люди счастливы в одиночестве, — возражает Бомгю. — Да, люди счастливы, но тебе нравится быть в отношениях. У тебя даже в старших классах был парень. Бомгю встречался с Джеюном почти два года, после чего оба пошли в армию. И не то чтобы это были отношения, скорее просто два гея-подростка, которые ещё не совершили каминг-аут. У них всё шло своим чередом, без каких-либо глубоких чувств. Если бы только всё так и продолжалось. — Это с трудом можно счесть за отношения, — говорит Бомгю. — Я лишь хочу сказать, что ты хорош в том, чтобы любить. Ты получаешь удовольствие от заботы о ком-то. А ещё тебе нравится близость и романтика. И если ты скажешь, что это не так, то мы оба знаем, что ты солжёшь. — Прямо сейчас я не очень-то тебя люблю, — фыркает Бомгю. — Мы оба знаем, что это тоже ложь, — самодовольно говорит Субин. — Но я позволю тебе вернуться к твоему Саундклаунду. Бомгю не видит Тэхёна на следующей неделе. Он выступает четыре дня подряд, и это больше, чем обычно. Он не особо надеется встретить Тэхёна. Просто тестирует новый сет-лист. Его кавер на «Bad Boy» просто убийственный. Бомгю решительно молчит об этом. Но он неохотно просит Субина порекомендовать ещё одну айдол-группу в дополнение к Red Velvet. — Я знал, что ты сдашься. — Если ты пообещаешь не злорадствовать, то я позволю тебе посоветовать песню BTS, которая больше всего подойдёт на кавер на гитаре. Лицо Субина озаряется. — О, я составлю тебе целый плейлист. Я знал, что этот день настанет. Когда он, наконец, присылает Бомгю ссылку на плейлист, там оказывается 75 песен. Субин начинает с песни IU «Lilac», которую Бомгю безумно обожает, но никогда не перепоёт. Там также есть несколько песен, которые, по мнению Бомгю, могут хорошо получиться в его исполнении. Остаток недели он сосредоточен на том, чтобы выучить их на гитаре. Благодаря этому ему удаётся отгородиться от страха по поводу предстоящей вечеринки, на которую он так или иначе пойдёт, потому что, если говорить начистоту, он безумно любит Субина и сделает практически всё, о чём тот попросит. В день вечеринки Ёнджун приходит к ним в обед, но он приносит с собой еду, так что Бомгю не задаёт вопросов. Ровно до тех пор, пока Субин не объявляет, что монополизирует ванную на время сборов. — Что ты тут делаешь? — наконец спрашивает Бомгю у Ёнджуна. — Разве ты не организатор тусовки? — Не совсем. Мне надо было лишь убраться дома утром, и я это сделал. — Я никогда тебя не спрашивал, но это странно – жить с бывшим? Бомгю задал этот вопрос чисто из вредности. Чем ближе вечеринка, тем меньше ему хочется идти, и тем более язвительным он себя чувствует. А выводить Ёнджуна из себя обычно весело. Но конечно же на этот раз он не клюнул на приманку. — Нет. Я имею в виду, не совсем. — Не совсем – это не «нет». Ёнджун наклоняет голову так, будто хочет ответить на вопрос со всей честностью, и план Бомгю по поводу того, чтобы вывести его из себя с треском проваливается. — Я не скажу, что мои последние отношения не подпортили меня в какой-то степени, — начинает Ёнджун. — Но я извлёк из них урок. И теперь я с Субином. А он – лучшее, что когда-либо со мной случалось. — Фу, — морщится Бомгю, прежде чем сделать вид, что его тошнит. Ёнджун закатывает глаза. — Я хочу сказать, что ты можешь попробовать ещё раз. Можно двигаться дальше. Бомгю стонет. — Субин подговорил тебя это сказать? — Что? Нет. Ты просто кажешься немного другим в последнее время. Не знаю, может быть, более открытым. — Я не изменился, — настаивает Бомгю. — Со мной всё в порядке. — Ну, если ты в порядке, то поход на вечеринку не повредит, и ты уже можешь перестать пытаться со мной поругаться. — Ладно, но я пойду только для того, чтобы выпить бесплатного Клауда Лайта, посмеяться над Чонином, потому что ему не разрешают снять брекеты, а потом вернуться домой в приличное время, — твёрдо говорит Бомгю. — Этот план тоже хорош. Мы не пытаемся на тебя давить. Просто, знаешь, подумай об этом, — и, прежде чем Бомгю успевает пожаловаться на то, что они суют свой нос в его дела, Ёнджун вздыхает. — Почему Субинни так долго? — Он ненавидит свою новую стрижку, — предполагает Бомгю. — Наверно, он пытается решить, что сделать с волосами. — Ты уже прекрасен, дорогой! — кричит Ёнджун из коридора. — Я знаю, — отвечает Субин. — Мне нужно покормить Оди, прежде чем мы уйдём. Ёнджун корчит лицо при упоминании ёжика. Бомгю хихикает. Старший пристально смотрит на него лишь долю секунды, после чего морщится. — Погоди, ты пойдешь в этом? — Это футболка с тура AC/DC «Back in Black» в Японии тысяча девятьсот восемьдесят первого года! Это был их первый концерт в Японии, потому что в семьдесят девятом году тур отменили. Это винтаж! — Прости, что спросил, — говорит Ёнджун. Они всё равно приходят на вечеринку раньше времени. Бомгю знаком с некоторыми из присутствующих, но там так много моделей, и всё происходящее немного пугает, так что большую часть времени он просто приклеен к Субину. Тот ненавидит вечеринки, поэтому, несмотря на свои же слова о том, что это хороший шанс с кем-нибудь познакомиться, не отходит от Бомгю и не горит желанием играть роль свахи. Учитывая все обстоятельства, Бомгю не так уж и плохо проводит время, пока не слышит, как Ёнджун с энтузиазмом приветствует кого-то, а затем произносит: — Я рад, что вы с Тэхёном смогли прийти. Бомгю прячется за спину Субина. — Какого хрена? — спрашивает тот. Бомгю крепче сжимает чужие плечи, присаживаясь на корточки. — Что он здесь делает? — Кто? Кай? Он – друг Ёнджуна из модельного агентства. — Нет, не тот неправдоподобно высокий мальчик-эльф, а фокусник! — Что? — Парень, с которым пришёл друг Ёнджуна. — О, это друг Кая. Его вроде как зовут Тэхён. Он... погоди, он что, тот самый фокусник? — Да! Субин начинает смеяться, отдирая от своих плеч пальцы Бомгю. — Господи, он же как раз твой типаж. — У меня нет типажа. Погоди. А ты что, абсолютно случайно знаешь его? — Нет! Я виделся с ним всего один раз. Кай привёл его в качестве своего плюс один на весеннюю вечеринку в агентстве несколько месяцев назад. Но я помню, что он был очень милым. Полная противоположность тому, кто лжёт направо и налево. — Уверен, что он прекрасно поладил со всей этой толпой моделей.. — Эй! — Не с Ёнджун-хёном. — Лучше не говори такое про него, — ворчит Субин. — И, к твоему сведению, Тэхён и Кай – просто друзья. — И? — Просто, чтобы ты знал. — Зачем ты мне это рассказываешь? Почему ведёшь себя так, будто меня это волнует? — Потому что мне кажется, что ты пускаешь слюни мне на плечо. — Не пускаю. Волосы Тэхёна взъерошены, словно кто-то провёл по ним руками. На нём тонкая белая футболка с очень глубоким вырезом, который практически не оставляет простора для воображения, и светлые джинсы, плотно обтягивающие бёдра. В одном ухе у него висит серьга, и это словно вишенка на торте. Ладно, возможно, он — типаж Бомгю. Выглядывая из-за плеча Субина, Бомгю наблюдает за ним, пока он и его друг идут следом за Ёнджуном на кухню. Через минуту Ёнджун выходит и направляется к ним. Он приветствует Субина поцелуем, пока Бомгю старательно делает вид, что это не вызывает у него ни капли зависти. — Ёсани нужно найти кое-что для его напитка, так что я отойду на минутку, — говорит Ёнджун. — Ребят, у вас всё хорошо? — У нас всё хорошо. И я понял, ради кого Бомгю обновлял свой аккаунт на Саундклауд, — говорит Субин. — Эй, я не — о нет, мне кажется, он идёт сюда. На самом деле к ним направляется парень повыше — Кай, Тэхён же просто следует за ним, рассматривая что-то в своём телефоне. Если он и заметил Бомгю, то, похоже, это его совершенно не заботит, что вполне устраивает музыканта. У него всё ещё есть Чонин, которого можно подразнить, и светлое пиво, которое можно выпить. — Субин-хён! — радостно восклицает Кай. Только тогда Тэхён отрывает взгляд от своего телефона и встречается взглядом с Бомгю, который пытается выйти из-за плеча Субина, будто не прятался за ним, как трус. — Бомгю-ши? — спрашивает Тэхён. — Э-э, привет. Кай пристально смотрит на Тэхёна, а затем переводит взгляд на Бомгю. — Какова вероятность?! — охает Кай, слабо толкая Тэхёна локтем. — Один на девять миллионов и семьсот восемьдесят тысяч, — тут же отвечает тот. — Это если брать в расчёт всё население города. Хотя, наверное, можно вычесть некоторые демографические группы, потому что мы не ходим в места, предназначенные для детей или пенсионеров. Ну, по крайней мере, я туда не хожу. — Субин-хён, ты же помнишь Тэхёна, — говорит Кай, вежливо кланяясь. — А ты, должно быть, Бомгю-ши. Бомгю инстинктивно кланяется в ответ, но через секунду осознает, что всё то время, пока они говорили, он пялился на ключицы Тэхёна. Медленно, но он наконец начинает улавливать суть разговора. — Ты намекаешь на то, что я могу тусоваться с детьми и стариками? — спрашивает он у Тэхёна. — Я предполагаю, что, скорее всего, ты не играешь на гитаре в парках круглосуточно, — отвечает тот. — Ты можешь работать в доме престарелых или детском саду, или ещё где-нибудь. — А-а... на самом деле, это вполне логичное предположение. Но нет, я всего лишь официант. Лицо Тэхёна озаряется, и он внезапно начинает задавать Бомгю вопросы про обслуживание столиков и про вещи, о которых в здравом уме никто не стал бы спрашивать. Например, как балансировать тарелками и запоминать заказы. И он, кажется, искренне заинтересован в ответах. Никогда до этого Бомгю не воспринимали всерьёз. И он не совсем понимает, что делать в данной ситуации. С этого момента их разговор идёт легко. Они много говорят о музыке, и примерно в тот момент, когда Тэхён упоминает Ким Кван Сока, Бомгю понимает, что недооценил его. Любой, кому нравятся любимые авторы песен Бомгю, не может оказаться плохим человеком, даже если он — фокусник. Когда Тэхён небрежно упоминает своего бывшего парня в не столь тонком признании своей сексуальности, Бомгю слышит в своей голове тихий, раздражающий голос, очень похожий на голос Субина, который говорит: «Видишь, он намекает». Бомгю, однако, уводит тему от бывших и переводит её к гению Майклу Макдональду, о котором Тэхён тоже горит желанием поговорить. Но вечер переворачивается с ног на голову, когда Ёсан убеждает Бомгю попробовать свой напиток, который намного крепче, чем его пиво Клауд Лайт, а потом Тэхён в одиночку переставляет гигантское кресло, чтобы освободить пространство, просто потому что Уёну хочется танцевать. Он такой сильный. У Бомгю активируется задний мозг, и голос в его голове, который уже гораздо меньше похож на голос Субина и больше похож на голос возбуждённого Бомгю, говорит: «Если хочешь доказать, что с тобой всё в порядке, то позови Тэхёна к себе. Это не обязательно должно подразумевать что-то серьёзное». Для храбрости он выпивает ещё немного. После этого картинка немного смазанная. Ровно до тех пор, пока Тэхён не толкает Бомгю к двери его квартиры и не оставляет засос на его шее. Поездка до дома немного отрезвила его, поэтому Бомгю определённо уже не так пьян, но чувствует себя немного опьянённым самим Тэхёном. Прошло по меньшей мере полгода с тех пор, как он в последний раз пытался с кем-то переспать, и сейчас это похоже на щелчок переключателя, как будто его тело внезапно вспомнило, каково это — хотеть кого-то. — Ебать, — говорит Бомгю. — Ебать, окей. — Ты не хочешь… — Нет, я хочу, — говорит он, проникая рукой под джинсы Тэхёна. — Хорошо, да. Я могу разуться? — спрашивает тот, как будто Бомгю намеревается заставить его трахаться прямо здесь, в прихожей. — Ой, да, конечно, — отвечает Бомгю. Отстранившись от Тэхёна, он тоже разувается. Он чувствует себя в таком отчаянии, что только после того, как Тэхён снимает обувь и хватает Бомгю за талию, чтобы повернуть его к себе и поцеловать так, что пальцы на ногах поджимаются, он наконец понимает, что никогда до этого никого сюда не приводил. Он отстраняется, чтобы перевести дыхание. — Моя кровать... извини, я живу в углу, как беженец. Я понимаю, что это не очень, эм, заманчиво. — Ну, я живу с родителями, так что, если ты не хочешь, чтобы они услышали, как я тебе отсасываю... — Тэхён замолкает. Так или иначе, но от осознания того, что другой живёт с родителями, Бомгю чувствует себя намного лучше. Возможно, у Тэхёна не всё так гладко, как кажется. — Я определённо этого не хочу, — говорит Бомгю. — Но хочу тебя слышать. — Я тоже хочу слышать тебя, — произносит Тэхён. — У тебя очень сексуальный голос. — Просто дай мне секунду, чтобы привести всё в порядок? — Я уверен, что всё и так в порядке, но хорошо, — говорит Тэхён. Бомгю отодвигает ширму, убирает гитару с кровати и смотрит, спрятано ли его немногочисленное звукозаписывающее оборудование. — Окей, — говорит Бомгю. — Всё выглядит настолько презентабельно, насколько возможно. — Я в любом случае буду обращать внимание лишь на тебя, — говорит Тэхён. То, как он произносит эти слова, словно это действительно правда, а не какая-то клишированная фраза, заставляет сердце Бомгю бешено колотиться в груди. Тэхён тут же тянется к пуговице на джинсах Бомгю, помогая ему избавиться от них. Этого достаточно, чтобы снова пробудить в Бомгю желание. Пока Тэхён пытается выбраться из своих джинсов, Бомгю хватает его за подол рубашки. — Снимай, снимай её. Твоё тело сводит меня с ума. — Правда? — То, как ты отнёс то кресло, будто оно ничего не весит. Я просто… Ему нужно заткнуться. И самый лучший способ сделать это — засунуть свой язык Тэхёну в рот. Они забираются на кровать. Тэхён прижимает Бомгю к себе и снова прикасается своими губами к его шее, а затем скользит вниз по груди и животу, пока Бомгю не начинает ёрзать. Он настолько возбуждён, что, кажется, может расплакаться, если не получит хоть какого-то облегчения. — Взгляни на себя, — тихо, почти благоговейно произносит Тэхён, прежде чем взять Бомгю в рот. Бомгю не уверен, то ли это из-за того, что прошло много времени, то ли Тэхён просто очень хорош в том, чтобы отсасывать, но он почти сразу же оказывается на грани. Его мозг полностью отключается, и на несколько блаженных минут он просто позволяет себе почувствовать себя хорошо. Он кончает слишком быстро, но это его даже не волнует, потому что, когда он опускает взгляд, Тэхён смотрит на него своими круглыми глазами, а зрачки у него такие широкие, что радужки практически не видно. — Ты серьёзно колдун? — спрашивает Бомгю. — Чёрт. Тэхён смеётся, и его тёплое дыхание касается бёдра Бомгю. — От тебя это звучит как наивысший комплимент. — Так оно и есть. Честно. А теперь иди сюда, позволь мне позаботиться о тебе. — Хорошо, ага. Они меняются местами, и Бомгю устраивается между ног другого, чтобы помочь ему кончить своим ртом. Тэхён держится не намного дольше, и это даёт Бомгю прилив сил. Голос Тэхёна становится высоким и хриплым прямо перед тем, как он кончает, и его пальцы тянут Бомгю за волосы. — О нет, я дёрнул тебя за волосы, да? — спрашивает он потом. — Прости. — Нет, это... э-э, вообще-то, мне очень нравится, когда меня дёргают за волосы. — Ого, это... вау. Тогда мне жаль, что я не узнал об этом раньше. — Извинения приняты. Бомгю всё ещё на взводе, и Тэхён, похоже, тоже. Они целуются достаточно долго, чтобы снова возбудиться, а потом Бомгю берёт их обоих в руку и дрочит, чтобы кончить во второй раз. Только после этого Бомгю чувствует себя расслабленным, полностью удовлетворённым и трезвым, как будто гудение в теле, которое не утихало примерно с того момента, как Тэхён сказал: «Хорошо, но любить яхт-рок — это абсолютно точно окей», наконец-то утихает. — Чёрт, уже поздно, — говорит Тэхён, когда наконец тоже возвращается в реальность. — Просто останься. — Серьёзно? — Чтобы потом твои родители смогли насладиться твоей утренней позорной прогулкой. — Ну, в этом не будет ничего постыдного. Они знали, что я ухожу надолго. Бомгю не знает, значит ли это то, что Тэхён часто ходит на вечеринки и спит с кем попало, или он просто открыт со своими родителями. Но он не задаёт вслух никаких вопросов. Бомгю так давно не спал ни с кем в одной постели, что не хочет задавать никаких вопросов. — Что ж, хорошо, — говорит Бомгю. — Эм-м, мне говорили, что я обнимаюсь во сне. — О, в этом мы похожи друг на друга. Каждый раз, когда я ночую у Кая, он даёт мне одну из своих огромных плюшевых игрушек, чтобы я мог обнимать её во сне. — Ну, у меня нет никаких огромных плюшевых игрушек, — говорит Бомгю. — Хорошо, — говорит Тэхён, после чего зевает. — Ты подойдёшь. А потом он обвивает свои конечности вокруг Бомгю, так идеально соединяя их тела, что уставший мозг Бомгю задаётся вопросом, знали ли они друг друга в прошлой жизни. Это интересная мысль. Когда Бомгю просыпается утром, у него болит голова. И он уже один. Он пытается не расстраиваться ни из-за первого, ни из-за второго. Он знал, что лучше не пить ничего из того, что замешивает Ёсан. А то, что Тэхён ушёл — к лучшему. Произошедшее ночью было опрометчивой идеей. Но, когда Бомгю тянется за своим телефоном, он замечает приклеенную к нему записку. Тэхён оставил ему записку. Судя по всему, он нашёл на кухне стикеры, которые Субин использует для заметок, когда заканчиваются ингредиенты для выпечки. Почерк Тэхёна ещё хуже, чем у Бомгю. У меня семейные дела, и я не хотел тебя будить. Ты выглядел так, будто тебе не помешал бы сон. Он написал внизу свой ID от Kakao. И подчеркнул его. Это первая записка, которую Бомгю когда-либо получал после секса на одну ночь. Он не может решить, является ли комментарий относительно его сна насмешкой или всё-таки нет. Он не считает, что прошлым вечером тёмные круги под его глазами были такими уж заметными. Он надёжно прячет записку между страницами своего Нотного Дневника. Субин ни за что туда не полезет, а ему самому в любом случае пригодится закладка. Он не добавляет Тэхёна в KakaoTalk. Он всё ещё не уверен, что чувствовать по поводу случившегося. Секс был хорош. Так что он определённо не чувствует себя виноватым из-за этого. Но и не готов разбираться со всеми сомнениями, проникающими в голову, и призраком человека, который преследует его со времён отъезда из Сеула и последующего возвращения. Вместо этого он слезает с кровати, проверяет, как там Оди, выпивает бутылку воды, пи́сает, и такое ощущение, что это занимает целых пять минут, а затем залезает обратно в постель. Он спит до тех пор, пока не слышит, как Субин возвращается домой ближе к вечеру. Бомгю надевает рубашку и спортивные штаны, а потом, спотыкаясь, идёт на кухню, когда слышит, как Субин там копошится. — Привет.. о-о, я вижу, что ты воспользовался шансом, что прошлой ночью меня здесь не было, — говорит Субин. — Что? — Ты смотрел на себя в зеркало? — Нет? Бомгю идёт в ванную, и да, у него определённо точно есть два засоса на шее, которые, как ему кажется, воротник рабочей рубашки не скроет. Су Хёк будет смеяться над ним завтра, но, к сожалению, Субин намерен посмеяться над ним прямо сейчас. — Пожалуйста, не спрашивай, — умоляет Бомгю, возвращаясь на кухню. — Я не хочу об этом говорить.  Что-то в его голосе, должно быть, останавливает все самые язвительные замечания Субина, потому что тот поднимает руки, сдаваясь. — Ну, ты хотя бы хорошо провёл время? — спрашивает он. — Да, — признаётся Бомгю. — Хорошо. Пожалуйста, не говори: «Я же тебе говорил». — Я не говорил тебе приводить Тэхёна домой. Я лишь предложил тебе выйти в свет. Может быть, взять чей-нибудь номер. Бомгю ни слова не говорит о записке Тэхёна. Если не считать людей с работы, то во всём, что касается социального взаимодействия, Бомгю полагается на Субина и иногда — на Ёнджуна. Прошло уже много времени с тех пор, как у него было приятное, продолжительное общение с новым человеком, и это намного страшнее, чем тот факт, что они переспали. Пожинать плоды произошедшего — не самое лучшее время. Субину успешно удаётся отвлечь его от постоянного желания погрязнуть в размышлениях в течение следующих 24 часов, взяв с собой за продуктами в магазин, а потом заставив помогать с экспериментальным рецептом выпечки. Трудно думать о Тэхёне и о том, хочет ли тот поддерживать с ним связь, пока Субин разрушает кухню, болтая о своем боссе. Бомгю лишь несколько раз ловит себя на том, что дотрагивается до отметин на своей шее, вспоминая, как Тэхён был сосредоточен на том, чтобы доставить ему удовольствие. На следующее утро Бомгю идёт на работу пораньше, и ему удаётся застать Джиу до того, как он встретит кого-то из коллег, чтобы умолять её помочь скрыть засосы. — Я помогу, но мне нужны подробности, — говорит она. — Никаких подробностей о моей сексуальной жизни. — Всего одна деталька. Пожалуйста. Я в браке уже одиннадцать лет. — Тогда тебе не стоит углубляться в детали. Ты не представляешь, каково это – быть здесь, по другую сторону, — говорит Бомгю. Существует много причин, из-за которых Бомгю больше не вступал в отношения. И одна из них — это то, что свидания объективно ужасны. Знакомиться с людьми, в особенности с парнями, это уже сложно. Попасть на свидание с парнем, который ищет чего-то серьёзного, практически невозможно. И даже в таком случае нет гарантий, что между ними всё будет хорошо. — Даже такому красивому парню, как ты? — спрашивает Джиу. — Лестью ты ничего не добьёшься. — Ты хочешь, чтобы я перекрыла засосы до конца или нет? — угрожает она. — Ладно, хорошо. Это был парень, которого я встретил в субботу на вечеринке моего друга, который работает моделью. — Который постоянно здесь торчит? Ёнджун? — Ага. — Так тот, другой парень, – тоже модель? — Вообще-то нет. Но мне льстит тот факт, что ты думаешь, что я могу подцепить модель. — Перестань напрашиваться на комплименты. Ты знаешь, что ты красивый. — Моя мама – единственный человек, который говорит мне, что я красивый, — честно признаётся Бомгю. Он слышит голос Тэхёна в своей голове, который говорит ему, какой он горячий, и какой сексуальный у него голос. Он трясёт головой, пытаясь выгнать это из своих мыслей. Поскольку Джиу милая, она позволяет ему работать в подсобке, вместо того чтобы обслуживать столики, даже после того, как считает его внешний вид презентабельным. Бомгю моет посуду, когда Су Хёк подходит к нему. — Твой друг пришёл, — говорит он. На мгновение у Бомгю мелькает мысль, что это может быть Тэхён, но потом он вспоминает, что так и не сказал ему, где именно работает. Он затыкает тихий голос в своей голове, который твердит ему: «Ты мог бы сказать ему, где именно работаешь». — Сегодня он один. Хочешь взять перерыв? Ах, ну естественно, это Ёнджун. — Да, конечно, — говорит Бомгю. Он кладёт ещё одну партию посуды в дезинфектор, прежде чем снять фартук, отметить время обеда и выйти в кафе. — Привет, — с ухмылкой говорит Ёнджун. — Отвали, — отвечает Бомгю, садясь напротив него. — Я – клиент. — Ну, у меня перерыв, так что я не обязан быть с тобой милым. Ёнджун смеётся над ним. — Когда это тебя останавливало? — Я всегда милый, — убеждает его Бомгю. — А где Субин? Субин никогда не работает по понедельникам. — Сегодня у него нет пар, так что он подрабатывает няней. — Ой, точно, — отвечает Бомгю. Он уверен, что Субин упоминал об этом накануне вечером. — Ты не пошёл с ним? — Мне нравится его племянник, правда нравится, — начинает Ёнджун. — Ты не обязан мне объяснять, — перебивает Бомгю. — Однажды я пошёл вместе с Субином, его племянником и двумя его друзьями в батутный парк, потом мне потребовалась целая неделя, чтобы прийти в себя. — Откуда у такого маленького ребёнка столько энергии? — задаётся вопросом Ёнджун. — И откуда у Субина столько энергии, чтобы не отставать от него? Он ноет, что слишком устал, когда я ору на него за то, что он не убирает обувь на полку, — жалуется Бомгю. — Наверное, это потому, что знает, что ты сделаешь это за него, — отмечает Ёнджун. Бомгю бросает на него косой взгляд. — То, что это правда, не значит, что ты должен говорить об этом вслух, — обижается он. Ёнджун хихикает. Бомгю подзывает Джану, и они заказывают еду. — Итак, сегодня Кай рассказал мне очень интересную историю, — говорит Ёнджун, пока они ожидают свой заказ. — Я думаю, ты виделся с Каем. Высокий, широкоплечий, изящный… — Прекрати, — говорит Бомгю. — Я осведомлён о том, кто такой Кай. — Что ж, — с ухмылкой говорит Ёнджун. — Он сказал, что Тэхён не планировал оставаться на вечеринке допоздна, но каким-то образом всё-таки задержался дольше, чем хотел, а в итоге всё закончилось тем, что ночевал он абсолютно точно не у Кая. — Мы не обязаны об этом говорить, — категорически заявляет Бомгю. На самом деле, он бы предпочел, чтобы они не говорили об этом. Он бы предпочёл стереть из своей головы все навязчивые мысли о Тэхёне. — Не обязаны, но, учитывая наш с тобой разговор перед вечеринкой, я хотел узнать, как ты себя чувствуешь, — говорит Ёнджун, и дразнящая нотка полностью исчезает из его голоса. Бомгю съезжает вниз по креслу. Он никогда не знает, как вести себя с Ёнджуном, когда тот становится таким внимательным. — Я чувствую... Что значит, когда кто-то наутро после секса оставляет записку со своим аккаунтом в Какао? — спрашивает он. — Это значит, что этот человек действительно хочет увидеть тебя снова. — А что, если это было чисто из вежливости? Или он просто хочет поддерживать контакт, как мы с Сонджин-хёном? — Бомгю. Он знает, где ты выступаешь. Он мог бы найти тебя, если бы хотел просто обменяться уличными секретиками. — Уличными секретиками? — Я не знаю, как ещё это назвать! Суть в том, что он не обязан был оставлять никакой записки или писать свой аккаунт, если бы хотел оставаться с тобой лишь на уровне знакомых. — Ты так считаешь? — спрашивает Бомгю. Под столом его колено само по себе начинает дёргаться вверх-вниз. Он надеется, что Ёнджун этого не заметит. — Да, — утверждает тот. — А это то, чего ты бы хотел? — Да. Нет. Я не знаю, — отвечает Бомгю, теребя воротник рубашки. В кафе становится жарче, чем обычно. Ёнджун протягивает руку и накрывает его ладонь своей. — Эй, всё в порядке. Ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот начнётся паническая атака. Дыши вместе со мной, хорошо? Бомгю делает несколько глубоких вдохов вместе с Ёнджуном, это была лишь небольшая паника. У него и раньше были интрижки на одну ночь, просто нечасто. Он слишком быстро привязывается. Из этого никогда не выходит ничего хорошего. Он уверен, что внутри него существует некий дефект, который нельзя ублажить каким-то мимолетным удовольствием. Но он никогда и не хотел спать с кем-то случайным. Он хочет именно связи с человеком. Хочет знать, что нравится другому, а что — нет, и кто этот человек сам по себе. В противном случае он не видит смысла даже что-то начинать. Субин был прав по поводу того, что ему нравится романтика, нравится близость, но узнавать кого-то с нуля — это страшно. На самом деле, это очень пугает. Каким бы лояльным сам Бомгю ни старался быть по отношению к другим людям, всегда остаётся ещё и мнение противоположной стороны. Как и глубоко укоренившаяся в его голове мысль о том, что он никогда не будет ни для кого достаточно хорош. Что он никогда не будет соответствовать чьим-то стандартам, по которым его будут оценивать. — Прости, — говорит Ёнджун, после того как Бомгю успокаивается и приходит в себя. — Думаю, это и есть ответ на твой вопрос по поводу того, как я себя чувствую, — пытается пошутить он. Ёнджун ещё раз похлопывает его по руке. — Так, я слышал кое-какие сплетни о Сонхва-хёне. Хочешь послушать? — спрашивает он, любезно меняя тему. — Да, — тут же отвечает Бомгю. Драма, в которой увязли друзья Ёнджуна из модельного агентства, безумно захватывающая. Ёнджун рассказывает о том, как бывший Сонхва приехал из Чинджу, и как Хонджун — парень Сонхва, который боится обязательств и, на самом деле, не совсем парень, — начал так сильно ревновать, что попросил Сонхва переехать к нему. Ёнджун — хороший способ, чтобы временно отвлечься. Но, так или иначе, Бомгю неизбежно остаётся наедине с самим собой, и лучшим способом отвлечься становится создание музыки. Он работает над песней, которую начал писать после первой стычки с Тэхёном. Обычно он заканчивает текст в последнюю очередь, но на этот раз ему довольно легко удаётся подобрать слова. Ему приходится немного подкорректировать тональность мелодии, она по-прежнему грустная, но в ней уже нет той безысходности, что была раньше. Он жалеет, что у него нет конденсаторного микрофона для более высокого качества записи, но он всё равно записывает вокал и гитару, и в итоге конечный результат получается не таким уж разочаровывающим. Но он не выкладывает этот трек на SoundCloud. Вместо этого он ещё больше практикует поп-песни. В следующий понедельник он едет на Хондэ. Чонсон рассказал ему о нескольких хороших местах рядом с университетами. А Бомгю обычно избегает студенческих районов. С одной стороны, потому, что они напоминают о его собственной неудавшейся университетской жизни. И, с другой стороны, он исполняет недостаточно популярные песни, чтобы привлечь к себе аудиторию помладше. Однако сейчас, когда в его репертуаре есть ещё пара каверов на к-поп группы, он решает попробовать. Дела идут не так уж плохо. Но, так как вселенная его ненавидит, как раз во время исполнения «Darari» он замечает Тэхёна. Тот выглядит по-другому. Он в очках и в гораздо более простой одежде, чем когда выступает в парке с фокусами. Его волосы растрёпаны, но не так искусно, как на вечеринке. Он аплодирует Бомгю после окончания исполнения кавера на TREASURE. Даже кладёт пальцы в рот и свистит, когда музыкант объявляет свою финальную песню. Тэхён держится в стороне, пока Бомгю собирает свои вещи. А потом ждёт, когда Бомгю отойдёт подальше от оживленного потока людей, прежде чем подойти. — Привет, — говорит он. — Не знал, что ты здесь играешь. — Привет, обычно я здесь не играю, — отрицает Бомгю. — Если ты хочешь, мы можем притвориться, что твой член никогда не был у меня во рту, — внезапно говорит другой. Бомгю чуть не давится собственной слюной. — Что за семейные дела у тебя были? — выпаливает он, уже готовясь наблюдать за тем, как Тэхён придумывает ложь. — Похороны. Такого Бомгю не ожидал. И он абсолютно точно уверен, что Тэхён говорит правду. — Ты переспал со мной в ночь перед тем, как тебе нужно было идти на похороны? — Я думал, что это моя единственная возможность. — Я надеюсь, что тебе не придётся посещать одни и те же похороны второй раз. Это будет странно. Тэхён пристально смотрит на него. — Я думал, что это – мой единственный шанс пообщаться с тобой. Я знаю, что не нравлюсь тебе. — Ой, в этом гораздо больше смысла, и, эм, пусть этот человек покоится с миром. — Это был мой двоюродный дедушка. Я не очень хорошо его знал. — Я не хочу притворяться, что... — выпаливает Бомгю. — Что твой чл... что между нами ничего не было. — Правда? — удивлённо спрашивает Тэхён. — Это было круто. Я знаю, что вёл себя с тобой как мудак по поводу зрителей, но ты не... ты не не нравишься мне. — Ты так и не написал мне. — Я знаю. Я был занят? — Ничего страшного, если ты не заинтересован, — говорит Тэхён. — Уж лучше я буду знать наверняка, чем буду получать противоречивые сигналы. Тэхён хочет, чтобы Бомгю был заинтересован? Музыкант пытается подавить маленькую искорку надежды, которая расцветает в его груди. — Да. Я заинтересован. Но я уже не очень в этом хорош, — признаётся Бомгю. — В смысле, в свиданиях. Ну, если ты, конечно, захочешь как-нибудь куда-нибудь сходить. Если не захочешь, то, судя по всему, я также не очень хорош в том, чтобы с кем-то переспать на вечеринке, а потом столкнуться с этим человеком на улице. Господи, Бомгю, заткнись. На секунду лицо Тэхёна приобретает странное выражение. Возможно, он просто пытается не рассмеяться над Бомгю. — Я свободен завтра днём. Хочешь сходить на свидание? — Эм. — Ничего официального. Может, просто прогуляемся у реки? Двигаться дальше — это нормально, убеждает себя Бомгю, пытаясь занять хоть каплю уверенности Ёнджуна. — Я заканчиваю работу в три часа, — отвечает он, прежде чем успеет передумать. — Круто. Я освобожусь в полтретьего. Где будет удобнее встретиться? — Ты не против, если я приду сразу после работы? — Почему я должен быть против? — Я буду выглядеть не лучшим образом. — Не уверен, что смогу с собой справиться, если ты будешь во всей красе, — говорит Тэхён, и его щёки вспыхивают румянцем. Бомгю с трудом сдерживает себя от того, чтобы не отбросить в сторону всю осторожность и не поцеловать этого мальчика прямо сейчас. Они выбирают, в каком парке встретятся, и Тэхён достаёт свой телефон, чтобы посмотреть время. — Мне нужно идти на занятия, — извиняющимся голосом произносит он. Бомгю совершенно забыл, что Тэхён — студент, а это значит, что приехать сюда, чтобы избежать встречи с ним, было не лучшим решением. — Хорошо, да, тогда увидимся завтра, — говорит Бомгю. — Увидимся завтра, — вторит ему Тэхён. Он улыбается Бомгю, а затем направляется в противоположную сторону, к одному из зданий с большими стеклянными окнами. Бомгю даже не уверен, в каком именно университете тот учится. Бомгю стоит и смотрит вслед, как дурак, пока не понимает, что он как бы мешает всем прохожим своим музыкальным оборудованием. На следующий день он так сильно нервничает, что дважды подаёт неверные заказы, практически обливается кипятком, а потом чуть не ломает кофемашину из-за собственной неловкости. Су Хёк спрашивает, не пьян ли он. — Нет, просто у меня назначена встреча после смены, и я нервничаю из-за неё. — Это ведь не собеседование на новую работу? Бомгю фыркает. — Нет, это не собеседование. Мой единственный навык в плане работы – это обслуживать столики. — Ты мог бы устроиться в ресторан получше. — Ага, конечно, — говорит Бомгю. А потом хлопает ресницами. — Не волнуйся, я никогда тебя не брошу. — Ты же знаешь, что имеешь на это полное право, — говорит Су Хёк. — Следуй за своими мечтами рок-звезды. — Я не мечтаю стать рок-звездой, — качает головой Бомгю. — Я мечтаю стать студийным музыкантом. И даже если с этим всё получится, мне, скорее всего, всё равно придётся работать здесь, так как там зарплата будет дерьмовая. А ты что, пытаешься от меня избавиться? — Ни в коем случае, — уверяет его Су Хёк. — Но, пожалуйста, не обливай никого из посетителей, ладно? — Лучшее, что я могу обещать, это то, что постараюсь этого не делать, — отвечает Бомгю. Су Хёк вздыхает. За всю смену Бомгю проливает всего один напиток, и то тот попадает ему на ботинки. Так что, если не считать унижения по поводу того, что ему пришлось всё это за собой убирать, и того, что все его коллеги теперь знают о его нервозности, с ним всё в порядке. После смены он переодевается в свою обычную одежду, а рабочую форму прячет в подсобке. Он не знал, что надеть на дневное свидание в Ривер-парке, поэтому выбрал свои лучшие чёрные джинсы и рубашку в чёрно-белую клетку. — Как я выгляжу? — спрашивает он у Джиу. — Ты что, никому не расскажешь, что это за встреча? — Неа. — Ну, на кого бы ты ни пытался произвести впечатление, этот человек точно не разочаруется. — Спасибо, — благодарит он, чувствуя, как его щёки краснеют от комплимента. Он идёт к месту их встречи у входа в парк. Узел в его животе немного расслабляется, когда он видит, что Тэхён уже там. Тот сжимает руками лямки рюкзака и слегка покачивается, как будто тоже нервничает. — Привет, — с улыбкой здоровается он, когда Бомгю подходит ближе. — Привет, — говорит Бомгю. — Ты взял с собой Хобака? — Это другой рюкзак, — отвечает Тэхён, поворачиваясь, чтобы подтвердить свои слова. — Но теперь я жалею, что не взял его с собой. Хобаку нравится у реки. — Ты серьёзно приводишь его сюда? Тэхён кивает. — Ему нравится гулять на шлейке. Ему запрещено выходить на балкон дома моих родителей, если он не привязан, так что он привык. Просто ассоциирует это с тем, что сейчас пойдёт на улицу. — Я и не знал, что котам такое нравится. — Не думаю, что это нравится большому количеству котов, — задумчиво произносит Тэхён. — Не хочешь пройтись? Я взял плед, на котором мы можем посидеть, если ты не хочешь ходить. — Давай пройдёмся, пока не найдём хорошее место, — предлагает Бомгю. — Я весь день был на ногах. — Ох, точно, конечно, — соглашается Тэхён. Они не так уж и далеко идут, когда находят относительно открытую поляну. Тэхён открывает свой рюкзак и достаёт плед, который расстилает на земле. Затем достаёт различные снеки, портативную колонку и колоду карт. — Ты взял с собой карты? — спрашивает Бомгю. — Я всегда беру их с собой. Ты удивишься, если узнаешь, как часто вопрос «хочешь увидеть карточный фокус?» помогал мне в неловкой ситуации. — Сейчас неловкая ситуация? — Пока нет, но один из трёх моих главных талантов заключается в том, что я могу убить любой диалог на полуслове. Бомгю смеётся. — А что за два других таланта? — Ну, карточные фокусы, о которых ты уже знаешь. И я могу одновременно писáть обеими руками на двух разных языках. — Что? — Я могу писать левой рукой по-корейски, а правой – по-английски. — Ты что, гений? Тэхён качает головой. — Нет, я всегда был левшой, а когда сломал руку, мои родители всё равно заставляли меня зубрить английский. — А, так ты был одним из таких детей. Родители Бомгю хотели, чтобы он и его брат получили образование, но никогда не заставляли их заниматься тем, чем они бы не хотели. И сейчас его брат работает столяром. А Бомгю… Ну, по крайней мере, они не отреклись от него, когда он бросил университет. — Ты хочешь поговорить о личных темах на первом свидании? — спрашивает Тэхён. — Не совсем. По крайней мере, не о моих. Однако я довольно хороший слушатель, — отвечает Бомгю. — Могу сказать, что я проходил семейную терапию, — говорит Тэхён. — Ого, — отвечает Бомгю. — Да. Я был своего рода ребёнком-актёром, делал дубляжи на английском и работал моделью. Всё это, э-э, в некотором роде нанесло психологический ущерб. — Ого. — Да, — говорит Тэхён, прочищая горло. — Итак, хочешь увидеть карточный фокус? Бомгю смеётся. — Да, пожалуйста, покажи мне карточный фокус. Тэхён просит его выбрать карту, запомнить её и убрать в середину колоды. После этого он вроде как совершенно ничего не делает, лишь постукивает по колоде, и внезапно выбранная ранее карта оказывается наверху. Бомгю заставляет его повторить этот фокус ещё два раза, каждый раз выбирая разные карты. Но, несмотря на то, что Бомгю сидит очень близко к Тэхёну, он всё ещё не может понять, как это работает. — Ну, если тебе станет легче, то это трюк, который, предположительно, одурачил Гудини, — говорит тот. После карточного фокуса их беседа протекает так же непринуждённо, как и на вечеринке, только на этот раз Бомгю абсолютно трезв. Он пододвигается ближе, чтобы они могли разделить на двоих пачку арбузного мармелада, и не отодвигается, когда она заканчивается. Тэхён не говорит ничего против подобной близости. Он задаёт пару вопросов о семье Бомгю в Тэгу, но ничего серьёзного. Бомгю показывает фотографии Тото, своего домашнего попугая. Тэхён не спрашивает Бомгю о его неудачной попытке обучения в университете или карьерных целях на будущее, как будто для него не имеет значения, что Бомгю — уличный музыкант. Они много говорят о выступлениях на публике. Оказывается, они знают очень много одних и тех же людей, и это вполне логично. Они делятся мнениями о лучших местах и времени для выступлений. Тэхён рассказывает ему о своих самых популярных фокусах, но отказывается говорить о том, как они работают. — Это магия, — говорит он. — Да ладно тебе. — Окей, хорошо, тут скорее вся суть в ловкости рук. Иллюзионисты пользуются отвлечением внимания, но когда ты показываешь фокусы вблизи, то у тебя должны быть очень ловкие руки. А ещё я умею жонглировать. — И ты не включил это в тройку своих главных талантов? — Я могу жонглировать только тремя вещами одновременно. Настоящие жонглёры могу использовать гораздо больше предметов. Есть пара акробатов, которые выступают возле Хёндай Ю-Плекс и жонглируют пятнадцатью кеглями одновременно. — Ой, да, я их видел. Они же не корейцы, да? — Да, они из Таиланда. На самом деле, они работают в профессиональной труппе, но заработанных денег едва ли хватает на жизнь. В этом городе практически невозможно быть уличным артистом. — Расскажи мне об этом, — сухо говорит Бомгю. — А, точно, — говорит Тэхён. — Прости. — Нет-нет, всё в порядке, — отвечает Бомгю. — Помнишь, как ты спас меня от дождя? — Я не спасал тебя. — Ты спас меня. Мы можем не притворяться, что я не плакал и уже не был готов к тому, чтобы просто сесть на тротуаре и позволить себе утонуть. — У нас с тобой очень разные воспоминания о произошедшем, но ладно. — Ты сказал, что понимаешь, — напоминает ему Бомгю. — Почему я занимаюсь музыкой. — Честно говоря, я не хочу становиться, ну типа, профессиональным фокусником, — говорит Тэхён. — Я имею в виду, что в этом нет ничего плохого. Но сначала тебе придётся устраивать детские вечеринки и корпоративные тимбилдинги, и только потом можно будет задуматься о выступлениях в театре или возможности попасть в развлекательное шоу на телевидении. И в этой сфере надо очень много заниматься самопиаром, а ты знаешь, каково это. Бомгю кивает. — Но мне нравится этим заниматься, даже если потом это не станет моим постоянным источником доходов. Мои родители думают, что это пустая трата времени. На самом деле, они считают, что все мои жизненные решения ужасны. Как я уже говорил, семейная терапия. Но суть в том, что люди вполне способны удивляться чудесам. Они удивляются карточным фокусам, и им нравится это ощущение. Важно, чтобы они не забывали, каково это — испытывать перед чем-то благоговейный трепет. А магия способна дать это чувство. Как и музыка. — Я никогда не думал об этом с этой точки зрения, — говорит Бомгю. — Я имею в виду, мне нравится, что люди могут чувствовать некую связь с музыкой, но я никогда не воспринимал это как благоговение. — Некоторые люди думают, что звуки, которые ты можешь создавать с помощью своей гитары и своего голоса, подобны магии. Бомгю никогда не считал, что то, чем он занимается — это что-то важное в подобном смысле. Он пишет музыку, потому что не может этого не делать, но то, что при этом он также хочет делиться ей с окружающими, тоже является правдой. У Тэхёна звонит телефон. Он вздыхает. — Прости, пожалуйста, но мне надо идти. Групповой проект, — в его голосе слышно разочарование. — Но это было весело. — Я тоже хорошо провёл время, — честно признаётся Бомгю. — На этот раз ты добавишь меня в Какао? — спрашивает Тэхён. — Да, я добавлю тебя. — Хорошо. Бомгю помогает ему сложить плед и собирает пустые обёртки от снеков, чтобы их выбросить. А потом стоит, не зная, как будет лучше попрощаться, и в этот момент Тэхён обнимает его. Он отстраняется, прежде чем Бомгю успевает отреагировать, а затем перекидывает рюкзак через плечо и поворачивается, чтобы уйти. — Добавь меня в Какао, — говорит Тэхён, оборачиваясь, чтобы взглянуть на него. — Я уже это делаю, — отвечает Бомгю, поднимая телефон, чтобы другой мог это увидеть. Бомгю действительно добавляет Тэхёна в Какао. Он отправляет ему самую лучшую фотографию реки, которую сделал до этого. А потом пишет Субину и идёт прямиком в бар, вместо того чтобы пойти домой. Когда Бомгю приходит, Субин уже там. — Я заказал за тебя, — говорит тот. — Спасибо. — Итак, что случилось? Ты сказал, что у тебя кризис. Кстати, хён на подходе. — Я думаю, мне нравится тот фокусник, — выпаливает Бомгю. Бармен, который собирался отдать ему пиво, отодвигает стакан. — Он не прям фокусник-фокусник. Он – студент, — говорит Бомгю. — У него есть фокус, в котором он просит у кого-нибудь купюру в десять тысяч вон, и обычно её просто оставляют ему, так что, я думаю, он скорее мошенник, а не фокусник. — Хорошо, это я могу ува́жить, — говорит бармен. Он ставит пиво Бомгю на стол, а потом уходит поболтать с завсегдатаями. — И ты только сейчас понял, что он может тебе нравиться? — спрашивает Субин. — Ты общался с ним на вечеринке практически всю ночь. Ты даже переспал с ним. — Во-первых, я был немного пьян, а пьяному Бомгю нельзя доверять. Во-вторых, тебе не обязательно должны нравиться люди, с которыми ты спишь, — отвечает Бомгю. Субин в кои-то веки любезно не отмечает тот факт, что Бомгю не из тех, кто спит с людьми, которые ему не нравятся. И что у Бомгю не было бы кризиса, если бы он был человеком, который мог бы так спать с людьми. Увы, он полностью и безоговорочно – человек отношений. — Но абсолютно очевидно, что он тебе понравился. — Очевидно? Я обвинил его в том, что он крал мою аудиторию. — Ну, он точно не был в восторге от этого. А ты всегда вреден с людьми, которые тебе нравятся. — Нет! — Ты постоянно придираешься ко мне! — Над тобой необходимо издеваться. Я делаю это с любовью. — Ты лишь доказываешь мою точку зрения, — говорит Субин. — К тому же, ради него ты обновил свой Саундклауд. — Это было не ради него. Он просто упомянул, что искал там мой аккаунт, — говорит Бомгю. Субин бросает на него равнодушный взгляд. — В любом случае, он правда хороший парень. Ты заслуживаешь кого-то хорошего. — Но с чего ты взял, что он хороший? — Потому что Кай – самый милый человек, которого я когда-либо встречал, а он – не дурак. Я доверяю ему в выборе лучших друзей. А они дружат с детства. Даже после того, как семья Кая пару лет жила в Китае. Бомгю фыркает. — Я хочу тебе верить, — говорит он. — Он не Донгон, — говорит Субин. Бомгю хотел бы, чтобы это имя больше не заставляло его замирать на месте. Он хотел бы, чтобы «завершение» действительно было чем-то возможным, а не просто словом, которое люди используют в попытке справиться с болью. — Я знаю, — немного резко говорит он. Субин смотрит на Бомгю так, словно хочет спровоцировать его признаться в том, что в произошедшем между ним и Донгоном нет его вины. У них уже был такой разговор. — Я просто не хочу, чтобы ты поступал так, как всегда поступаешь. Тебе уже давно никто не нравился. На самом деле, после Донгона никого не было. — Что ж, ты будешь рад услышать, что мы провели вместе несколько часов после того, как моя смена закончилась. — Ах, так вот почему у тебя едет крыша? — Да, — признаётся Бомгю. У Субина звонит телефон. — Хён приехал, — говорит он за секунду до того, как в бар заходит Ёнджун. Ёнджун выглядит так неуместно в этом баре, что это заставляет Бомгю смеяться. На старшем просто джинсы и белая футболка, но при этом на нём ботинки челси, пара серёжек, в комплект к которым идёт ожерелье, и наручные часы. Так что всё это вместе придаёт ему дороговизны. — Что? — спрашивает Ёнджун, садясь. — Я ещё даже ничего не сказал. — Ты только что поднял цены на все напитки в этом баре, — говорит бармен, подходя с чистой тряпкой, чтобы протереть стойку перед Ёнджуном. — Удачи, — фыркает Бомгю. — Он с Субином. — Это не значит, что я не могу сказать красивому мужчине, что он красив. — Он очень красивый, — соглашается Субин, убирая волосы с лица Ёнджуна, прежде чем поцеловать его в висок. — Отвратительно, — говорит Бомгю. — Не знаю, есть ли у тебя право судить, ты только что признался, что тебе нравится фокусник, — говорит бармен, а затем поворачивается к Ёнджуну. — Что тебе принести, красавчик? — Он так сказал? — спрашивает Ёнджун. — То, что они пьют, прекрасно подойдёт. — Мы говорили о том, что Бомгю нравится Тэхён, но вместо того, чтобы сказать ему об этом, Бомгю распсихуется и начнёт го́стить его, а затем попытается спрятаться от него навсегда. — объясняет Субин. — Я не будут так делать. — Ты уже добавил его на Какао? — спрашивает Ёнджун. — Ну да. После нашего свидания. — Было свидание? — переспрашивает Ёнджун. — Я тоже узнаю об этом только сейчас, — подтверждает Субин. Итак, Бомгю рассказывает им, как встретил Тэхёна, пока играл в парке накануне. — И в итоге, вы хорошо провели время сегодня? — спрашивает Ёнджун. — Да, — отвечает Бомгю. — И у тебя нервный срыв из-за того, что он тебе нравится? — Да, спасибо вам обоим за то, что тыкаете меня носом в то, как странно, что я паникую из-за того, что должно быть чем-то хорошим. — Мы так не делаем! — отрицает Субин. — И ты – тот, кто позвал меня сюда! — Ой, точно, — соглашается Бомгю. А потом обхватывает голову руками. — О господи, что я творю? — Мы справимся с этим, — говорит Ёнджун. — Всё хорошо. Ты уже сделал самое страшное — пошёл на первое свидание. И ты же не хочешь го́стить его, да? — Да, — признаётся Бомгю. — Когда ты добавил его, ты хотя бы отправил ему сообщение? Типа «‎рад был увидеться с тобой сегодня»‎? — спрашивает Ёнджун. — Ой! Я забыл. Я отправил ему фотографию, которую сделал, когда мы сидели у реки. — Он ответил? — Я не смотрел. Ёнджун выглядит раздражённым. Субин, похоже, пытается не рассмеяться. — Ты никогда не отвечаешь на сообщения сразу, — обвиняет Бомгю. — Я занят! — восклицает Ёнджун. — Ну, я тоже занят! — И это говорит человек, который сразу же написал мне, чтобы попсиховать, и теперь пьёт во вторник вечером, — говорит Субин. — Просто посмотри, ответил ли он тебе, — говорит Ёнджун. Бомгю достаёт телефон. — Ой, — вздыхает он. — Что? — резко спрашивает Ёнджун, как будто единственное, что мешает ему вырвать телефон из рук Бомгю, это то, что между ними сидит Субин. — Он написал «я был рад увидеть тебя сегодня». Хён, он украл твою фразу. — Моя фраза – это просто вежливость. Ответь ему уже. — Что мне написать? — Просто напиши «я тоже»! И если ты не напишешь это прямо сейчас, я заберу твой телефон и напишу сам, — угрожает Ёнджун. — Ладно, — говорит Бомгю. Он печатает «Я тоже хорошо провёл время» и отправляет, прежде чем успевает подумать дважды. И затем убирает телефон обратно в карман. — Слишком много стресса. Как сделать так, чтобы тебе разонравился человек? Субин похлопывает его по плечу. — Но ты же не хочешь этого. Всё, что тебе нужно делать, — это поддерживать переписку. Ты же переписываешься со мной, — говорит Субин. — Но я не пытаюсь произвести впечатление на тебя. — Ты и на него не пытаешься произвести впечатление, — встревает Ёнджун. — Вы только начинаете узнавать друг друга. Тэхён умный и в любом случае сможет разобраться в этом дерьме. — Похоже, это правда, — говорит Бомгю. Он допивает остатки пива. — Ух, он мне правда нравится. — Прежде чем ты начнёшь думать о том, что недостоин этого... Мне кажется, тебе только что пришло уведомление, — говорит Субин. Тэхён уже поставил на его сообщение сердечко и ответил: «Я бы предпочёл остаться с тобой. Мои партнёры по этому проекту ужасны».‎ Единственное, что останавливает Бомгю от того, чтобы прижать телефон к груди, — это присутствие Ёнджуна и Субина рядом с ним. Бомгю узнаёт, что Тэхён – занятой человек. Он подрабатывает несколько вечеров в неделю репетиторством, в дополнение к тому, что ходит на учёбу и занимается уличной магией. Но, несмотря на это, Тэхён хорош в том, чтобы сохранять переписку живой. Он присылает фотографии Хобака вместе с любимым пледом, на котором коту нравится спать, свернувшись клубочком. Он задаёт Бомгю вопросы по поводу музыки, которую он любит. Одним незабываемым утром, как раз когда Бомгю собирается выйти на смену, Тэхён присылает селфи из спортзала, на котором демонстрирует бицепсы в очень свободном спортивном костюме. После этого Бомгю тратит минуту на прогулку до холодильного отделения. Оказывается, Субин был прав в том, что, если не считать селфи из спортзала, это в основном похоже на переписку с ним. Это выглядит безопасно, и эта безопасность нравится Бомгю, поскольку она снижает его уровень стресса, но это не очень похоже на флирт. Он не может сказать, нравится он Тэхёну как друг или как парень. В свой следующий выходной Бомгю идёт в небольшой музыкальный магазин, который находится между Синсегей и магазином косметики. Он ходит туда, когда у него есть свободное время. Это место напоминает ему о детстве. У его отца было так много дисков, что в гостиной для них даже были отдельные стеллажи, и в течение многих лет, даже после того, как стриминговые сервисы набрали популярность, он хранил их вместе со своей стереосистемой. До тех пор, пока мама Бомгю наконец не уговорила его убрать это всё. В магазине также продаются виниловые пластинки, ради которых, собственно, Бомгю и пришёл сюда. Он фотографирует стеллаж, который рассматривает, и отправляет фото Тэхёну. У тебя есть проигрыватель? Пишет в ответ тот. Да. Хочешь прийти и послушать пластинки? Набирает Бомгю в порыве смелости. Я ещё час буду на парах. Может после? Отвечает Тэхён. Согласен, отвечает Бомгю. И затем пишет ему свой адрес. Я помню, Тэхён отвечает на сообщения. Бомгю знает, что дорога от университета до квартиры займет у Тэхёна некоторое время, поэтому он ходит по магазину ещё немного. У него нет денег на покупки, так что он берёт по скидке пластинку Talking Heads. Он помнит, как его отец включал эту пластинку. Но потом он замечает цветную виниловую пластинку Epik High и не может удержать себя в руках. Когда Тэхён приходит, у него с собой пакет с чуррос. — Возле метро стояла палатка. Я помню, ты говорил, что они тебе нравятся, потому что твоя мама готовила их для тебя, — объясняет он. Позже, если Бомгю придётся выделить какой-то один момент, когда он влюбился в Тэхёна, то, возможно, он выберет именно этот. Они едят чуррос, сидя на кровати Бомгю и слушая пластинку Talking Heads. — Ты знаешь, как они записывали «‎Once in a Lifetime», чтобы добиться такого фрагментарного звучания? — спрашивает Тэхён. — Нет. — Брайан Ино попросил каждого участника записать свои партии по отдельности и начать с разного счёта. Они не слышали, что записали их коллеги по группе, а он смикшировал записи вместе, чтобы добиться нужного овердаббинга. — Неудивительно, ведь Ино – гений. Кому ещё могло прийти такое в голову? — Верно, — говорит Тэхён. — У тебя есть ещё какие-нибудь пластинки, над которыми он работал? — У меня есть альбом The Joshua Tree. — Ох! Ты можешь включить его? — Конечно, — говорит Бомгю. — Честно говоря, я не знал о U2, пока не послушал их на виниле. Он достаёт свою коробку с пластинками и позволяет Тэхёну порыться в них, пока сам ставит U2 на проигрыватель. — Теперь ты точно знаешь, как заманить меня в ловушку, — говорит Тэхён. — Я практически встал и вышел из кабинета, как только увидел твоё сообщение. Но это было практическое занятие, а не лекция, так что преподаватель наверняка бы заметил. — Что ты изучаешь? — спрашивает Бомгю. — Э-э, музыкальное продюсирование, — медленно произносит Тэхён. В мозгу Бомгю происходит короткое замыкание. — Что? — Я говорил тебе на вечеринке у Ёнджун-хёна, — говорит Тэхён и смущённо морщит нос. — Не говорил. — Точно говорил. Для Бомгю тот вечер прошёл как в тумане. — Ну, у тебя был очень глубокий v-образный вырез, — пытается оправдаться Бомгю. — Как это связано? — спрашивает Тэхён. — Я отвлёкся. — Ты не слушал ничего из того, что я говорил, потому что пялился на мою грудь? — И на твои руки! У тебя потрясающие руки. — Спасибо? Наверное? Какого хрена, хён? — Я помню, мы говорили о Со Тхэджи, Пэк Ерин и Лауве. И яхт-роке. Ты сказал, что тебе нравится Дэвид Боуи. Я бы не переспал с тобой, если бы считал, что у тебя плохой музыкальный вкус. — Для тебя это важнее, чем то, как я хочу зарабатывать на жизнь? — Конечно, — отвечает Бомгю. — Работа – это то, что мы делаем, чтобы выжить. Музыка, которая нам нравится – это то, как звучат наши души. Это гораздо важнее. Тэхён смотрит на него так пристально, что Бомгю ёжится. — Ты даже не представляешь, как сильно меня сейчас тянет к тебе, — говорит Тэхён. — Правда? — Иди сюда, — говорит Тэхён, но он уже переместился в пространство Бомгю, так что ему остаётся лишь соединить их губы в поцелуе. Это почти так же безумно, как и в первый раз. Бомгю так быстро возбуждается, что у него кружится голова. Он цепляется за одежду Тэхёна, пытаясь стянуть с него футболку. Тэхён смеётся над его неэлегантностью, а потом каким-то образом снимает футболку одной рукой, отчего у Бомгю раскалывается мозг. Бомгю не хочет прекращать целовать Тэхёна даже на короткое время для того, чтобы спросить, чего именно тот хочет. Они отрываются друг от друга только для того, чтобы снять с Бомгю рубашку. Ощущение прикосновения кожи к коже и языка Тэхёна, соприкасающегося с его языком, практически невыносимо для Бомгю. Он не помнит, чтобы когда-нибудь до этого поцелуи ощущались так потрясающе, но от поцелуев Тэхёна всё его тело поёт. В конце концов они помогают друг другу кончить только при помощи рук, даже не потрудившись полностью снять штаны. После этого они лежат на кровати Бомгю: Бомгю на спине, а Тэхён у него под боком, свернувшись калачиком. Бомгю на несколько блаженных минут погружается в свои мысли, пока Тэхён не начинает что-то напевать и отбивать ритм на груди Бомгю. — Подожди минутку, — говорит Бомгю, когда на него обрушивается сразу несколько осознаний. — То есть ты – музыкант? — Нет. Просто продюсирование. Я изучаю звукорежиссуру, не музыкальное исполнение. — И когда ты сказал, что у меня хороший голос, — начинает Бомгю. — Я думаю, что на записи он будет звучать хорошо. — Значит, это было профессиональное мнение? — Ну-у, я всего лишь студент. И большинство продюсеров не признают, что «звучит хорошо» – это довольно субъективное мнение, так что, я думаю, это было моё личное профессиональное мнение. — То есть это не только потому, что ты считаешь меня привлекательным? Тэхён смеётся. — Существует небольшой диапазон частот и гармоник, которые нравятся человеческому слуху, — объясняет он. — Всё остальное – дело вкуса. Мне очень нравится твой нижний регистр. Я услышал тебя ещё до того, как увидел. — Правда? — Да, я услышал тебя во время моего собственного выступления. Бомгю не может поверить, что Тэхён подошёл достаточно близко, чтобы не только услышать его, но и увидеть табличку с аккаунтом на SoundCloud, а Бомгю этого даже не заметил. И тут его осеняет. — О господи, ты слушал мои треки Саундклауд. Когда Бомгю публиковал кавер на Джона Юна, он даже предположить не мог, что у Тэхёна может профессиональная перспектива в этом направлении. — И что? — Я – абсолютный дилетант. Обычно я записываю всё в ванной. — Твои записи хороши. — Они непрофессиональны. — Сейчас люди могут делать хорошие записи и у себя дома. Твои песни хорошо звучат и без особого продюсирования. Бомгю качает головой. — Я покупаю оборудование на заработанные деньги. Сейчас я пытаюсь накопить на хороший конденсаторный микрофон. — Ты все записи делал на динамический микрофон? — Да. — Ого, ничего себе, они действительно хороши для динамического микрофона. — В этом звучании есть что-то вроде «записано вживую», а я бы такого не хотел. — А ты хочешь какой-то конкретный конденсаторный микрофон? — О! — восклицает Бомгю. — Я могу показать. Он берёт свой телефон и открывает сайт Nakwon Arcade. Они обсуждают звукозаписывающее оборудование, пока не наступает время расходиться. Бомгю провожает Тэхёна до двери. Тот надевает ботинки как раз в тот момент, когда Субин возвращается домой. — Привет, Субин-ши, — здоровается Тэхён. — Ты спишь с моим лучшим другом. Думаю, ты можешь звать меня хён, — говорит Субин. Бомгю отмечает, что тот не сказал «встречаешься с моим лучшим другом», что, возможно, указывает на пассивную агрессию Субина по отношению к Бомгю. — Если честно, я пришёл послушать пластинки, а не заниматься сексом, — говорит Тэхён. — Ты не обязан ему ничего говорить! — вопит Бомгю. Тэхён пожимает плечами. — Я ничего не сказал. Но ты вроде как только что сам это сделал, — говорит он. Субин хихикает. Прежде чем Бомгю успевает как-то возразить, Тэхён обхватывает его подбородок руками и нежно целует в губы. — Увидимся позже, хён, — говорит он. — Хорошо, да, увидимся позже, — отвечает Бомгю. Как только за Тэхёном закрывается дверь, Субин скрещивает руки на груди и смотрит на Бомгю. — Итак, — начинает он. — Чхве Субин, не смей ничего говорить. — Ну а что?! — огрызается тот. — Я рад за тебя. Кажется, всё идёт хорошо? — Я не собираюсь об этом говорить. — Ладно, тогда я позвоню Ёнджунни и посплетничаю о тебе. — Хорошо, — говорит Бомгю. — Я иду в магазин. Тебе что-нибудь нужно? — Нет, не переживай. Спасибо. В основном Бомгю просто хочется подышать свежим воздухом, но прогулка по улице немного успокаивает его. Он знает, что ему нужно совладать со своими ожиданиями. Он уже чувствует, как привязывается к Тэхёну. Проблема в том, что он не знает, как замедлить эти чувства, он лишь знает, что ему это необходимо. Позволив Тэхёну так быстро прорваться сквозь все его защитные барьеры, позже Бомгю лишь пострадает. На следующий день Ёнджун приходит в кафе вместе со своим другом Чаном, который каким-то образом связан с модельным бизнесом, но у Ёнджуна так много друзей, что Бомгю не в состоянии уследить за каждым. Возможно, Чан встречается с моделью, возможно, даже с кем-то из той «банды любовников». Или он фотограф. Или, может быть, стилист. По крайней мере, Бомгю помнит его имя. — Привет, Чан-хён. Привет, Ёнджун-хён. — Ты уже признался Тэхёну, что он тебе нравится? — тут же спрашивает Ёнджун. — Ой-ёй. — Бомгю, — ругается Ёнджун. — Субин сказал, что тот был у тебя вчера. — Мы говорили о других вещах! О важных вещах. Например о том, как Брюс Сведьен записал некоторые партии Майкла Джексона в Thriller, заставив того петь через длинную картонную трубку. — О господи, вы оба сто́ите друг друга, — стонет Ёнджун. — И что это должно значить? — спрашивает Бомгю. — Я знал, что вы поладите, если ты сможешь перебороть своё отношение к фокусам, но я даже не думал, что лечение окажется хуже, чем сама болезнь. — О чём ты говоришь? — Бомгю скрещивает руки на груди, словно защищаясь. — Два музыкальных заучки вместе – это гораздо хуже, чем два музыкальных заучки порознь. — Погоди, — говорит Чан. — Он пел через картонную трубку? — Да, — взволнованно говорит Бомгю. — Лучше всего это слышно в «don't think twice» в треке Billie Jean. — Почему они записывали это именно так? — Потому что это дало то звучание, которого хотел Сведьен, и они сделали его, не прибегая к постпродакшену. — Это правда круто, — говорит Чан. — Не подначивай ему, — говорит Ёнджун. — Ты понятия не имеешь, что только что натворил. — Ты слышал о группе 10cc? — спрашивает Бомгю у Чана. — Нет! — восклицает Ёнджун. — Нет, мы проторчим здесь весь день, если ты начнёшь с ним об этом говорить. — Сегодня всё равно слишком много посетителей, — говорит Бомгю. — Наверное, мне стоит принять у вас заказ. — Спасибо, — говорит Ёнджун. Бомгю знает, что у Ёнджуна добрые намерения, но признаться человеку, что он тебе нравится, — это трудно. Особенно, когда хочется, чтобы и ты этому человеку нравился в точно таком же смысле. Гораздо проще продолжать жить своей жизнью и надеяться, что этот человек сам всё поймёт. Если фильмы и дорамы чему-то и научили Бомгю, так это тому, что период неопределённости должен быть захватывающим, вызывать у него желание танцевать в продуктовом магазине и улыбаться незнакомцам, но, на самом деле, это ужасно. Не знать, кто вы друг другу, если вы вообще хоть кем-то друг другу являетесь. Есть много свидетельств тому, что он нравится Тэхёну. Тот почти всегда сразу же отвечает на сообщения Бомгю. Он присылает Бомгю ссылки на альбомы, которые слушает. Он твердит Бомгю, что его голос звучал бы сексуально в одной из новых песен The Rose. А ещё — большое количество селфи из спортзала. И чуррос. Бомгю написал ещё пять песен с тех пор, как переспал с Тэхёном в первый раз, и все их, вероятно, можно отнести к песням о томящей любви, и в какой-то степени тот факт, что он не говорит другому о своих чувствах, ощущается так, будто он лжёт. Он делает пробные записи всех этих треков, но, конечно же, не выкладывает ни один из них на SoundCloud, даже если получившееся качество записи его устраивает. Возможно, он перестаёт выходить из квартиры, кроме как на работу, и Субин это замечает. — Я говорю тебе это самым вежливым образом, которым только могу, ты должен сказать Тэхёну, что хочешь отношений, — говорит Субин четвёртый день подряд, когда Бомгю возвращается с работы домой. — Но всё и так хорошо. Я имею в виду, мы же только познакомились, — противится он. — Всё не так уж и хорошо, если ты настолько сильно переживаешь из-за происходящего, что целыми днями записываешь грустные песни о любви. Ты – не любитель случайных свиданий, и он должен это знать. — Но что, если он не хочет того же? — Ну, тогда, по крайней мере, ты будешь знать наверняка. Прошёл уже целый месяц. Этого времени достаточно, чтобы сказать тому, с кем ты ходил гулять, переспал и переписывался каждый день, что тебя интересует что-то большее. На самом деле, прошло уже больше шести недель с тех пор, как Бомгю обвинил Тэхёна в том, что тот крадёт его аудиторию. — Правда? — Да. Разве ты не хочешь хотя бы узнать, гуляет ли он с другими людьми? — Ты думаешь, он гуляет с другими людьми? — спрашивает Бомгю, не в силах скрыть раздражение в собственном голосе. — Откуда, чёрт возьми, я могу знать? Ты получишь ответ на этот вопрос, только если поговоришь с ним. — Что, если я… — Нет. Ты не попросишь Ёнджун-хёна спросить об этом Кая. Я прямо сейчас напишу ему и предупрежу, чтобы он не вёлся на твои уловки. — Как ты узнал, что я собирался сказать именно это? — Я знаю тебя с шестнадцати лет, — отвечает Субин. — Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь самого себя. — На самом деле, это ужасно. — Скажи ему, — говорит Субин. — Даже Оди нервничает из-за того, что ты так часто ошиваешься рядом с ним. — Я подумаю, — говорит Бомгю. Вместо того, чтобы поговорить с Тэхёном, Бомгю больше беспокоится о разговоре и перезаписывает все вокальные партии в своих новых песнях. Но так как Субин прав по поводу его отшельнического поведения, он всё-таки выходит выступить в своём любимом месте. Сонджин как раз заканчивает, когда Бомгю приходит. — Я не видел тебя пару недель, — говорит Сонджин. Он звучит немного обеспокоенно, из-за чего Бомгю становится не по себе. Он не любит беспокоить людей. Вся эта история с Тэхёном выбивает его из колеи. Именно поэтому он больше не ходил на свидания. — Я пробовал поиграть в некоторых местах на Хондэ. Попробовал поиграть в студенческом районе. — Ого, это ещё более жёсткая публика, чем туристы, — говорит Сонджин. — Расскажи мне, — говорит Бомгю. — Как ты думаешь, почему ещё я вернулся сюда? — Что ж, рад тебя видеть, — отвечает Сонджин. — Я тоже, чувак, — соглашается Бомгю. Пока Бомгю играет, то видит, что на другой стороне улицы и чуть дальше начинает собираться толпа. Тэхён не упоминал, что он сегодня выступает, но Бомгю сказал ему, где и когда будет выступать сам. Сердце Бомгю как предатель начинает биться немного чаще. Он играет ещё полчаса. Он демонстрирует новый кавер на песню BTS, которую выучил, и множество людей подходят и бросают деньги в его чехол ещё до того, как он заканчивает её исполнять. Краем глаза он видит, как молодая женщина снимает его на свой телефон. Если он станет популярным, он будет очень обязан Субину. Несколько человек фотографируют его табличку перед тем, как он убирает вещи, и это хорошо. Это должно радовать. Но вместо этого у него скручивает желудок. Он знает, что ему надо сделать. Он прячется в толпе и наблюдает, как Тэхён показывает несколько фокусов. Тэхён прав — люди действительно с удивлением наблюдают, как он заставляет карты двигаться сами по себе. Он хорош. Он так хорош. Он заслуживает того, чтобы знать, что может завоевать сердце Бомгю, если захочет. Только после того, как Тэхён объявляет о своём последнем трюке, Бомгю подходит ближе. Это трюк, в котором фокусник словно из ниоткуда достает несколько монет по 500 вон, которые вручает маленькой девочке, стоящей перед небольшой толпой. Она в восторге от этих волшебных монет, особенно после того, как Тэхён говорит ей, что она может оставить их себе. Толпа расходится после того, как тот отвешивает прощальный поклон. Тэхён улыбается, как только видит, что Бомгю направляется к нему. — Я надеялся увидеть тебя сегодня, — говорит Тэхён. И затем его лицо вытягивается. — Ты в порядке? — Мы можем поговорить? — спрашивает Бомгю. Он чувствует, как где-то в горле колотится его сердце. — Ох, это звучит зловеще, — говорит Тэхён. — Ничего плохого, — уверяет его Бомгю. — По крайней мере, я не думаю, что это плохо. Тэхён смотрит на него с любопытством. — На самом деле, у меня не так много времени. Мне ещё надо увидеться с сестрой. У тебя есть завтра свободное время? Я бы тоже хотел кое-что обсудить. Это проще объяснить лицом к лицу. Они договариваются встретиться в небольшом парке возле университета Тэхёна перед его дневными занятиями. На следующее утро Бомгю звонит на работу и притворяется больным. Он никогда не говорил, что болен. Обычно он работает даже тогда, когда у него мигрень, поэтому Джиу относится к нему с пониманием, когда он говорит, что ему нужен выходной из-за расстройства желудка. Это даже не ложь. Его чуть не стошнило до того, как он вышел из квартиры. Он приходит в парк раньше времени. Садится на скамейку под деревом и пробует послушать музыку, но ни один из его плейлистов не соответствует тому, как всё бурлит внутри него. Тэхён приезжает ровно в час. — Ты уверен, что всё в порядке? — уточняет он. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Бомгю качает головой. — Ладно, я справлюсь, — говорит он, в основном самому себе, прежде чем сделать глубокий вдох. Он поднимает взгляд на Тэхёна, что оказывается плохой идеей, потому что его круглые глаза кажутся ещё шире, чем обычно, и он выглядит обеспокоенным. Бомгю снова опускает глаза на свои колени. — Итак, мы до сих пор не говорили о том, что между нами происходит. Я просто так отвлекаюсь на тебя и на всё, о чём мы говорим... мне и в голову не приходило поднять эту тему. Обычно я не такой. — Нам не обязательно что-то определять, если ты этого не хочешь, — неуверенно говорит Тэхён. Бомгю качает головой. — Нет, это не так... Я уже, э-э, обжигался раньше. — О, так ты хочешь дать происходящему определение? — Это звучит глупо, но да. Я бы чувствовал себя лучше, если бы знал, кем я являюсь для тебя. — Кем ты являешься для меня? — голос Тэхёна повышается почти на октаву. Бомгю смотрит на Тэхёна. — Да. — Разве не очевидно, как сильно ты мне нравишься? — спрашивает Тэхён, смущённо морща нос. — Я, вроде как, предполагал, что мы встречаемся? — Правда? — А ты нет? Бомгю вздыхает. Он не хочет ничего объяснять, но знает, что должен. — У меня были отношения, которые длились почти три года, и однажды, через пару месяцев после того, как мы стали жить вместе, он просто решил, что всё кончено. Вот просто так. Никакой ссоры, никаких объяснений. Это заставило меня осознать, что, возможно, я никогда и не знал, что с ним происходит на самом деле. Может, всё это время только я был счастлив, а он – нет. Мне пришлось вернуться на три года назад и подвергнуть сомнению каждое воспоминание. — Ого, ух ты. Это действительно ужасно, — говорит Тэхён. Его голос звучит сердито. — Так и было, — соглашается Бомгю. — И люди всё время перестают любить друг друга. Теперь я отчасти понимаю это. Но тогда я не осознавал, что происходит. Я был застигнут врасплох. Я не думал, что что-то не так, пока он не сказал мне, что с него хватит. И я просто... я не могу пройти через это снова. Это было ужасно. Бомгю бросил обучение. Бомгю вернулся в Тэгу. Субин предложил ему жить вместе, если ему будет плохо, когда он вернётся в Сеул. — Мне жаль, что с тобой произошло подобное. — Я могу сказать, что это закалило меня или, по крайней мере, я хотя бы написал на основе этого кучу хороших песен. Адель, вероятно, написала бы альбом, который попал бы в первые строчки чартов, если бы такое случилось с ней. Но меня это в каком-то смысле сломало. Тэхён крепко обнимает Бомгю. Это приятно — и то, что он всё объяснил, и то, что его обнимают. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. — Ты можешь спрашивать меня, что я к тебе чувствую, когда захочешь, — говорит Тэхён, отстраняясь. — Или я могу добавить напоминание в свой календарь, чтобы периодически говорить тебе об этом. Или сделать общий календарь. — Ты надо мной стебёшься. — Нет, я правда не стебусь. Регулярные уточнения – это не так уж и плохо, если они действительно помогают, — он указывает на себя. — Семейная терапия, помнишь? — Это не очень романтично. — Ну, я считаю, что иметь общий календарь – это весьма романтично, — говорит Тэхён. — Особенно, если ты ведёшь его для меня, потому что я всецело доверяюсь своему календарю. — Когда ты так говоришь, мне кажется, это уже не звучит не романтично. — Я не хочу думать, что у тебя всё в порядке, когда на самом деле это не так. — говорит Тэхён. — Спасибо, что рассказал мне о том, что произошло. Честно говоря, теперь я понимаю, что не видел, что между нами тоже не всё в порядке. — Так мы теперь встречаемся? — спрашивает Бомгю. — И ты больше ни с кем не гуляешь? — Да. И нет, я больше ни с кем не гуляю. Хочешь взглянуть на мой календарь? — Давай, — соглашается Бомгю. На самом деле у Тэхёна очень подробный календарь с цветовой кодировкой. Его занятия, уличные представления, встречи с куратором и рабочие смены — всё это здесь, включая время, рассчитанное на дорогу. — Боже мой, — шепчет Бомгю, немного испуганно и немного благоговейно. — Свидания зелёные, — говорит Тэхён. — И видишь, в них указано лишь твоё имя. Я могу перемотать на несколько месяцев назад, и ты увидишь, что обычно, э-эм, обычно я вообще не хожу на свидания. — Серьёзно? — спрашивает Бомгю. — Ты кажешься таким уверенным. Тэхён кивает, на секунду выглядя застенчиво и нерешительно. — Обычно я не нахожу общий язык с людьми, — объясняет тот. — Они думают, что я странный или всезнайка. В какой-то момент я просто перестал куда-либо ходить. — Ого, — удивлённо говорит Бомгю. — Но ты знаешь по-настоящему интересные вещи. Он не может себе представить, что ему не захочется слушать рассказы Тэхёна о том, как Стиви Уандер сам написал почти весь инструментал для Talking Book. — Удивительно, но не все так считают, — отвечает Тэхён. — Ну, они ошибаются, — настаивает Бомгю. Тэхён улыбается ему, и сердце Бомгю подскакивает в груди. — На самом деле, ты всё усложнил, потому что мне так нравится с тобой общаться, что я теряю счёт времени, — говорит Тэхён. — Мне даже пришлось перестать планировать что-то после встреч с тобой. — Ты поделишься со мной своим календарём? — спрашивает Бомгю. — Конечно. Тогда, если я не отвечаю на сообщение, ты сможешь понять, что я на занятиях или что-то в этом роде. — И это не слишком навязчиво? — Знать моё расписание? — уточняет Тэхён с искренним недоумением в голосе. — Ну, наверно, если ты будешь использовать его, чтобы следить за мной, то это будет плохо, но я бы тоже хотел знать, когда ты работаешь, чтобы не приглашать тебя на свидания в неподходящий момент. Что, если я захочу удивить тебя билетами на концерт или чем-нибудь ещё? Донгон никогда не планировал свидание заранее. — Ладно, теперь я думаю, что, на самом деле, это очень романтично, — отвечает Бомгю. — Даже если я запланирую еженедельную проверку чувств? — Ты можешь назвать это проверкой настроения? Тэхён смотрит на Бомгю так, словно тот ведёт себя нелепо, но всё равно печатает «проверка настроения»‎ и назначает дату на следующую неделю. — Теперь доволен? Бомгю улыбается. — Да, правда. Ага. Возможно, позже у него случится небольшой срыв перед Субином, но сейчас он чувствует себя хорошо. Постоянный узел страха в его животе ослаб. Он берёт Тэхёна за руку, и тот сразу же переплетает их пальцы, подходя ближе и прижимаясь к Бомгю. Это всё, что им может сойти с рук на публике. — О чём ты хотел со мной поговорить? — спрашивает Бомгю. — Ой, точно, — качает головой Тэхён. — Я просто хотел спросить, позволишь ли ты мне записать тебя для студенческого проекта. — Погоди, что? — Запись на университетском оборудовании, и оно уже старовато. Но мы должны проделать всю работу от начала до конца сами. — Я согласен. Ты что, шутишь? — Ну, в смысле, это не контракт со звукозаписывающей компанией или что-то тому подобное. — Мне не нужен контракт со звукозаписывающей компанией, — отвечает Бомгю. — Я хочу знать, как звучит мой голос, записанный на конденсаторный микрофон. — В университете есть музыканты, которые могут с нами поработать, потому что у них тоже есть свои собственные проекты, но я спросил, обязательно ли это должен быть студент, и профессор ответил, что нет, — говорит Тэхён. Бомгю засыпает его вопросами о процессе записи, о том, что тот хочет, чтобы Бомгю исполнил, будет ли это лишь вокал или гитара тоже, если тот хочет добавить овердаббинг. Тэхён улыбается, отвечая на каждый из них. — Я никогда раньше не видел тебя настолько взволнованным, — говорит он. Бомгю прижимается лицом к его плечу. — Прости, — бормочет он. — Нет, нет, на самом деле, ты очень милый, ты же знаешь? Бомгю поднимает голову. — Да? — Такой милый, что я хочу угостить тебя обедом перед тем, как идти на занятия. Я умираю с голоду. — Я тоже, — соглашается Бомгю. Он слишком нервничал, чтобы поесть этим утром. — Подожди секунду, — говорит Бомгю. — Мне нужно срочно отправить сообщение Субину. На самом деле... Он достаёт свой телефон и делает фотографию, на которой он держит Тэхёна за руку. И отправляет фото без какого-либо объяснения. Субин всё равно на работе, так что это лучшее время, чтобы избежать всех «я же тебе говорил». Тэхён записывается в студию на пятницу, и это даёт Бомгю достаточно времени, чтобы выбрать песню. Единственное требование — это то, что этот трек уже должен быть опубликован, чтобы было с чем сравнивать. Бомгю не говорит Тэхёну о том, какую именно песню в итоге выбирает, и это такой уровень доверия, что он не способен долго об этом думать. Бомгю никогда раньше не был в профессиональной студии звукозаписи. Несмотря на то, что Тэхён объясняет, что на самом деле это просто базовая студия для практики студентов, Бомгю всё равно в восторге от всего этого — стенда, микшерного пульта, студийных мониторов. По плану он должен записать соло-гитару и ритм-гитару, а затем основной вокал и несколько овердаббов. Сначала они записывают гитару. Бомгю гораздо меньше нервничает из-за этой партии. С вокалом в разы сложнее. И Бомгю все ещё не совсем уверен, что делать с партией рэпа. — Поверить не могу, что позволил тебе убедить меня записывать, не зная песни, — говорит Тэхён, настраивая программу на компьютере. — Предполагается, что звукорежиссёр – это тот, кто за всё отвечает. — Ты знаешь эту песню. Я обещаю, — настаивает Бомгю. Он заходит в кабинку и наигрывает несколько пробных аккордов, чтобы разогреть пальцы. В помещении с акустическими панелями так тихо, в контрасте с ней его ванная комната напоминает взлётно-посадочную полосу в Инчхоне. Тэхён спрашивает его, готов ли он, а затем даёт знак начинать. Как только Бомгю заканчивает, дверь в студию звукозаписи распахивается, и появляется Тэхён, уперев руки в бока. — Пожалуйста, не говори мне, что это наша песня, — говорит тот, потому что, конечно же, он узнал в исполнении Бомгю «Psycho». — Ну, в каком-то смысле, так и есть, — говорит Бомгю. Тэхён качает головой, но улыбается. — Мой друг Доун записывает партию ударных в понедельник. Он будет в восторге. Они записывают вокал. Это песня не для одного голоса, и это хорошо, так как они могут записывать её по частям. Тэхён исполняет несколько более высоких моментов. Оказывается, у него довольно впечатляющий фальцет. Когда они заканчивают работу, у них ещё нет готовой песни, но они записали достаточно фрагментов, чтобы Тэхён смог соединить их в единое целое. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы петь? — не задумываясь, спрашивает Бомгю после того, как Тэхён проигрывает небольшой фрагмент своего вокала. — С меня хватит подобных выступлений на всю жизнь, — отвечает Тэхён, качая головой. — Прости, — говорит Бомгю. — Я немного подзабыл. — Ты не смотрел мои старые работы? Их довольно легко найти, если просто ввести в поисковик моё имя. — Нет, мне показалось, что ты хочешь оставить всё это позади. Зачем мне копаться в этом? — Спасибо, — тихо благодарит Тэхён. Бомгю протягивает руку и хватает его за талию, притягивая ближе. — А есть какие-нибудь правила насчёт поцелуев в студии звукозаписи? — спрашивает он, наклоняясь к другому. — Нет, но у меня запись ещё на... — прищурившись, Тэхён смотрит на часы на экране компьютера. — Ещё на восемь минут. Через семь минут их грубо прерывает стук в дверь. — У нас ещё есть минута, — шепчет Бомгю в губы Тэхёна. — Я не хочу портить отношения с Ёнхёном, — неохотно говорит тот. — Хорошо, — говорит Бомгю. Он убирает свою гитару, пока Тэхён проверяет, сохранены ли все файлы. Ёнхён бросает на них удивлённый взгляд, когда они выходят из студии, и настаивает на том, чтобы Тэхён представил их друг другу. — Мы выглядим так, будто целовались последние семь минут, да? — спрашивает Тэхён, когда они выходят из здания. — Ты смущён? — Моё лицо все ещё изображено на упаковке игрушечного ноутбука Пороро. Меня довольно сложно смутить, — отвечает Тэхён. — Хорошо, теперь я определённо собираюсь на это взглянуть, — говорит Бомгю. — Я был милым. — Ты и сейчас милый. Тэхён улыбается и застенчиво опускает взгляд в землю. Бомгю уже и забыл, как это хорошо, — говорить кому-то приятные вещи. После этого они вместе направляются к Бомгю. Предполагается, что они поужинают с Субином и Ёнджуном. Бомгю потребовал, чтобы никто не называл это двойным свиданием, но он точно знает, что Субин и Ёнджун будут дразнить его из-за этого всё время. — Не хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает Бомгю. — Нам не обязательно сидеть с ними целый час. Ты обязан побывать в моём любимом баре. — Хорошо, — соглашается Тэхён. Бармен подозрительно смотрит на Тэхёна, как только они усаживаются за стойку. — Ты волшебник? — спрашивает он. — Э-э, — говорит Тэхён. — Да? Наверно. — Я беру с тебя двойную плату, — говорит тот и уходит. Тэхён смотрит на Бомгю в полном замешательстве. — Долгая история, — говорит Бомгю. — Всё в порядке, — убеждает тот, глядя на Бомгю так, что в сердце второго зарождается та самая надежда, которую он не испытывал уже целую вечность. — У нас есть время.