Затаив дыхание

      Он мог лежать на кровати, свесив ноги, или бесцельно ходить из угла в угол, перебирая в голове одни и те же мысли: не решения, а лишь попытки понять, что делать дальше. Иногда сквозь окно пробивался собачий лай или звук заводимого двигателя — редкие, рваные всплески в тишине, будто из другого мира.       Однако с каждой проведённой минутой, с каждой секундой раздумий его охватывала острая, почти физическая тоска — не по чему-то конкретному, а по тому, чего он когда-то не замечал: по будильнику, бездушно прерывающим его сон; по шуму метро и толпы набитых автобусов; по праву быть незамеченным другими.       Многие вопросы не давали ему покоя. Он хотел снова почувствовать себя частью нормальной жизни, думая о том, как совсем недавно любил болтать с подругой ни о чём — о фильмах, которые не смотрел; о будущем, о котором мечтал; о мелочах, казавшихся важными.       Сейчас пусть желание поговорить и возникало, только вот разделить это чувство было не с кем. Конечно, он мог обменяться несколькими словами с женщиной, работавшей прислугой в этом доме, но она оставалась всего лишь незнакомкой, с которой он не мог откровенничать. Он ей не доверял. Тэхён и сам не знал, как к ней относиться. Он абсолютно не знал её. Была ли она такая же запертая здесь, как и он сам? В глубине души он понимал, что она находится в этом доме по своей воле и, тем не менее, постоянно видел в её глазах потаённый страх. Она тоже боялась, и это понимание не давало ему покоя.

Неужели она видела что-то настолько пугающее в этом месте?

      Если говорить о втором человеке, который находился под этой крышей, то Тэхён просто не хотел видеть его больше никогда: ни сегодня, ни завтра, ни в каком-либо возможном будущем.        Он не чувствовал себя в безопасности ни днём, ни ночью — будто сам воздух был насыщен тревогой. Практически ничего не происходило изо дня в день, но именно эта обыденность пугала больше всего: чувство постоянного ожидания чего-то неприятного, неопределённого и неотвратимого. Иногда он ловил себя на мысли, что больше никогда не сможет доверять людям, если те вдруг захотят с ним познакомиться. Будет ли он в будущем не вздрагивать каждый раз, когда ему будет приходить нежданное сообщение с незнакомой почты?       По наваждению он коснулся своего лица, проскальзывая пальцами по небольшому проколу, который он сделал в необъяснимом для него самого порыве. Он больше не носил этот аксессуар, как ему бы хотелось думать, неподходящего образа. Тэхён снял его практически сразу, как его похитили, и знал, что даже выбравшись отсюда, никогда больше не нацепит на себя что-то подобное. Теперь он находил это слишком… чужим. — Проклятье… — прошептал он, закрыв глаза и сжав виски ладонями.       Он в самом деле пытался успокаивать себя, как мог. Да, возможно, его рука будет ещё болеть некоторое время, однако скоро она и вовсе перестанет напоминать ему о полученной ране — всё-таки порез оказался не столь глубоким, каким выглядел на первый взгляд. На лице уже не должно было остаться и следа от унизительной оплеухи. Он повторял про себя о том, что он всё ещё здоров, и сумасшедший подонок не посмеет причинить ему больший вред, чем уже есть. Стоит немного выждать.       За дверью послышались глухие шаги. Сначала Тэхён подумал, что, должно быть, это была экономка. Может, принесла что-то или же, напротив, забыла и вернулась. Однако в следующее мгновение, стоило услышать звук открываемой двери, его мышцы напряглись, а сам он выпрямился, опираясь спиной об стену. Подгибая ноги под себя, словно готов спрыгнуть с кровати в любой момент, юноша убеждается, что угадал, кому принадлежала эта поступь. Сдерживая неумолимое желание отодвинуться ещё дальше — на другой край постели, он устремил свой взгляд на вошедшего брюнета и, скорее инстинктивно, сомкнул губы, приподнимая подбородок чуть выше, чем следовало бы. Словно это сам Тэхён смотрит на него сверху вниз, а не иначе.       Возможно, именно поэтому губы мужчины красиво изогнулись не в усмешке, а в каком-то намёке на лёгкую улыбку: тонком, почти незаметном изгибе, лишённом тепла, но полным тихого снисхождения, будто Сокджину было почти интересно наблюдать за попытками юноши казаться выше собственного страха, и находил в этом не угрозу, не дерзость, а что-то почти трогательное.       В ответ на чужое разглядывание, Тэхён не шелохнулся. Он не понимал, о чём сейчас думает мужчина и определённо не собирался первым нарушать тишину.        Взгляд юноши был налит скрытой враждебностью, за которой притаилась привычная настороженность, однако Сокджин нисколько не был задет подобной реакцией, поэтому, когда он заговорил, его голос был ровным, а тон отдавал раздражающей вежливостью. — Похоже, моё появление не входило в чьи-то планы, — интонация была спокойной, без какой-либо резкости, однако юноша поёжился, ощущая в груди ноющую уязвленность.       Тэхён понимал, что тот произнёс это нарочно. Юношу раздражало то, с какой лёгкостью он вёлся на эти провокации. Какие, к чёрту, у него могли быть планы? Рисовать в блокноте? Лежать в одиночестве на кровати и вдыхать омерзительно-сладкий запах постельного белья? Он был заперт в лесу, в доме этого ублюдка без возможности дозвониться хоть до кого-нибудь, чтобы его вытащили из этой дыры. У него даже не было возможности самостоятельно решить, чего бы он хотел поесть на завтрак или же ужин. И мужчина прекрасно знал об этом, бросая подобные слова ему это в лицо. Потому что Сокджин был тем, кто это устроил.       Где-то очень внутри Тэхён понимал, что ему необходимо хоть немного, но контактировать с мужчиной, чтобы узнать нечто, что помогло бы ему поскорее избавиться от ужасающей компании. Несмотря на это, вспыхнувшее раздражение никак не хотело угасать. Внутри он не хотел мириться с тем, каким образом с ним обращались. — Да, у меня однозначно нет желания участвовать в пустых разговорах, — в этот момент юноша не понимал, откуда берётся эта задетая ранее гордость. За свои прожитые годы он никогда не чувствовал того, что испытывает сейчас. — Нет необходимости сверлить меня взглядом, — мужчина подошёл ближе, из-за чего юноша почти незаметно поерзал на месте. Скованные движения Тэхёна сигнализировали о том, что он испытывает смутное беспокойство. — Я здесь для того, чтобы предложить тебе выйти со мной на прогулку.       Ладони Тэхёна тут же вспотели. Его медовые глаза оживились, выдавая свою растерянность, не ожидая внезапной возможности. Недоверие волнами захлестнуло его мысли, когда он вспомнил все эти никудышные попытки достучаться до брюнета, чтобы тот оставил его в покое и дал уйти. Не мог же тот вот так просто вложить в его руки такой шанс?       Прокручивая в голове рой вероятных исходов, Тэхён не заметил, как продолжал в открытую пялиться на него, стараясь спрятать как можно глубже все внутренние чувства.       Разумеется, юноша знал, что Сокджин будет всё это время поблизости. Вполне вероятно, что этот чокнутый будет дышать ему в затылок и тщательно следить за каждым его действием, однако сама возможность осмотреть местность не могла не вызвать в груди горькое ликование. Несмотря на испытываемые эмоции, в глубинах сознания он понимал, что на данный момент не следует поддаваться рвущемуся наружу желанию стремглав ринуться прочь сразу, как только перешагнёт порог дома. Тень предчувствия подсказывала, что сейчас ему не стоит делать необдуманных действий, словно если он вновь попробует торопливо попытать удачу, то его будет ждать что-то пострашнее того, что было до этого.       Оправившись от волнения, юноша наконец хотел пробормотать тихие слова, обозначающие его согласие, однако брюнет вовсе не ждал от него ответа. Высокий мужчина лишь кивнул в сторону коридора, побуждая мальчишку встать и быстро последовать за ним.       Выходя из этой комнаты, юноша ощутил лёгкий прилив сил и в то же время уныние, стоило вновь оказаться в коридоре с отталкивающе тусклым освещением. Они прошли дюжину метров, большинство из которых юноша соблюдал дистанцию, когда в груди предупреждающе кольнуло. — Я не понимаю, куда ты ведешь меня? — Тэхён недоумённо задал вопрос, когда брюнет прошёл мимо лестницы. — В мою спальню, — прежде, чем юноша успел возразить или едко ответить, что это не то место, в которое он обещал его отвести, мужчина спокойно добавил. — Для начала переоденем тебя, иначе ты можешь заболеть.       Ощетинившись от покровительственного тона и тошнотворно навязанной заботы, Тэхён слегка замялся, когда перед ним открыли дверь. Он медленно вошёл, глазами осматривая каждую деталь поблизости. К сожалению, вниманию не было представлено ничего интересного. Возможно, Тэхён ожидал увидеть что-то выделяющееся, малейший намёк, выдававший бы достаток владельца, однако внутри она казалась простой и аккуратной. Сдержанные тона, тёмные шторы, ухоженная и чистая комната. Ничего лишнего. Порядок был повсюду. Не пропадало ощущение, что здесь находилось всё на своём месте. Единственное, что выделялось из общей картины — ключи, небрежно оставленные на комоде, выбивали юношу из равновесия, заставляя снова и снова пробегаться по ним настороженным, пристальным взглядом, словно он боялся, что они просто исчезнут перед его глазами.       Они не должны были быть там. Не в этой комнате, где каждая вещь была спрятана или убрана. Но ключи лежали на комоде — на виду. Это был вызов?       Юноша слегка вздрогнул, когда дверь захлопнулась, и его глаза тут же встретились со взглядом брюнета, в глубине тёмных зрачков которого мелькнула тень усмешки, почти ласково, прекрасно понимая, о чём тот думает. — Думаю, тебе подойдёт вот это. Я носил эти вещи, когда был подростком, — сказал мужчина и бросил одежду на велюровое кресло, рядом с которым молчаливо переминался Тэхён.       Упоминание о его внешних данных неожиданно задело, вероятно, потому что было произнесено будничным голосом. Юноша скривил губы и прикусил внутреннюю сторону щеки, делая вид, будто вовсе не обратил на это никакого внимания.       Бегло окидывая взглядом наверняка дорогие тёмно-каштановые брюки и утепленную куртку, Тэхён не сдвинулся с места, не понимая, где он может переодеться, поскольку мужчина ничего не добавил и сохранял тишину, кажется, с абсолютным бесстрастием относясь к нервно ожидающему парню. — Я бы хотел переодеться…наедине с собой, — юноша старался звучать ровно, но в голосе все же пробивалась нерешительность, он не понимал почему ему пришлось произнести нечто очевидное вслух. Может, он просто упускает из вида гардеробную и сейчас стоит, как придурок? — Кажется, я сейчас не смотрю на тебя, если ты об этом.       Брюнет действительно на данный момент был повёрнут к нему спиной, снимая, по всей видимости, с запястья наручные часы и складывая их в футляр.       Юношу определённо правильно услышали, однако брюнет вовсе не придавал такой же вес словам юноши, какой должен был при разговоре с другим равным человеком. Легкие привычно начали гореть от возмущения, поднявшегося в груди, в первую очередь, от того, что мнение Тэхёна, его просьбы принимались к сведению, а не учитывались. Словно его слова просто растворялись в воздухе. Это заставляло скрипеть зубами. — Я не буду делать это здесь. — выдержав ровный тон, как сделал бы взрослый, Тэхён продолжал стоять на своём, испытывая внутреннюю напряжённость.       Вне сомнений, он был таким же мужчиной и, казалось бы, не должно возникнуть никакой трудности в том, чтобы сменить одежду в этой комнате. Тем не менее, ему просто-напросто не хотелось чувствовать себя ещё более уязвимым, чем уже был. Он не желал хоть как-то оголяться в одной комнате с человеком, который совершенно точно был не в себе, чей взгляд пугал сильнее, чем всё, с чем ему до этого приходилось сталкиваться. Тэхён с ощутимым отвращением противился, даже если всё, что ему нужно было сделать — это снять штаны и сразу же надеть другие.       После произнесённого, мужчина повернулся к нему. Он смотрел, чуть склонив голову набок — и в его глазах не было ни вопроса, ни осуждения. Единственное, что промелькнуло на его строгом выражении лица, так это намёк на терпение, словно брюнет разговаривал с ребёнком, который говорит не тем тоном. — Хочешь другой вариант? Хорошо, я дам тебе альтернативу, — его взгляд был спокойным, но в нём не было уважения — скорее, какое-то холодное оценивание. — Выбор прост: или ты делаешь это сам сейчас, или же я помогу тебе в этом. И тебе точно не понравится, как я это сделаю. Угроза, сделанная под предлогом выбора.       Тэхён неподвижно стоит с опущенными плечами и молча смотрит куда-то за спину мужчины. Брови его слегка сведены — не столько от гнева, сколько от раздражённого осознания унижения и досады. В ушах всё еще слышится ощутимое превосходство другого человека. Того, что сейчас стоит напротив него с непроницаемым выражением. Взгляд светло-карих глаз ускользает в сторону с отчаянным поражением. Губы плотно сжаты, поскольку он осознает, чтобы он ни сказал сейчас, как бы он ни попытался возразить — это будет звучать слишком…жалко. Он не станет выпрашивать то, что изначально не должно быть просьбой.       Неохотно, но стремительно Тэхён игнорирует чужой взгляд и с раздражением снимает с себя одежду, чувствуя липкий холод на лодыжках и бёдрах. Возможно, если бы у него было чуть больше времени и отсутствие этого мужчины поблизости, то он бы заметил, что похудел за прошедшие дни. Нет, он не стал другим человеком — не исхудал до неузнаваемости, не осунулся, однако прежде округлые щёки теперь стали заметно тоньше. Желая побыстрее покончить с этим, он сразу же натягивает на себя чужие брюки, чувствуя плотную, скользящую по голеням ткань. Неприятный холодок пробегается по коленкам.       Закончив с этим, Тэхён намеренно не смотрит в чёрные глаза напротив. Не знает, что всё это время взгляд Сокджина блуждал по его лицу, исследуя на нём каждый дрогнувший нерв, внимательно слушая сбившееся от беспокойства дыхание на чуть приоткрытых губах.       Юноша явно ощущал на себе вспыхнувший, практически колющий на щеках жар, но не от смущения, что возникает от чувства неловкости или трепетной застенчивости, а из-за охватившего горького стыда, бечевкой обмотанного вокруг шеи.       Не то чтобы у него был большой выбор — в происходящем сейчас его не было вообще. Тем не менее, в груди клокотало что-то первобытное, почти животное желание сплюнуть себе под ноги — в знак протеста. В знак презрения.       Брюнет смотрел на него сверху вниз, с лёгкой задержкой на лице, после чего на изогнутых линиях губ, за которыми выглядывал ряд ровных белых зубов, дрогнуло нечто, напоминающее удовлетворительную улыбку, но такую выверенную, отчего юноша непроизвольно отступил на шаг назад. — Не бойся, — голос брюнета обволакивал. Его взгляд скользил по тонкой шее. — Я не хочу делать тебе больно.

…но это не значит, что не смогу.

      От чего-то юноша не сомневался, что мужчина подразумевал именно это.       Мягко произнесенные слова. Спокойный тембр голоса. Возможно, если бы эти слова были сказаны кем-то другим, Тэхёну стало бы легче. Только вот это был не тот случай. Пауза затянулась.       Мужчина ещё раз смерил его взглядом, сказал следовать за ним. Спустившись на первый этаж, Тэхён двигался по коридору так, точно боялся пропустить что-то важное. Взгляд задерживался на каждой половице, на следах от картин на стенах, которых больше не было. На небольших потёртостях.       Прошло не так много времени с того момента, когда он в последний раз находился вне дома. Хозяйственная пристройка всё еще заставляла его невольно поджимать губы и вспоминать забившуюся в нос пыль, а также старый, совершенно неприглядный на первый взгляд альбом. Тем не менее, тогда из-за охватившего страха он не мог как следует разглядеть местность, поскольку большую часть пути он пытался избавиться от мертвой хватки стальных пальцев.       Сейчас же было по-другому. Он вовсе не надеялся насладиться природой или же прогулкой, поскольку он не забывал о том, где он находится и по какой причине, однако лёгкое предвкушение в груди, казалось, невольно заставляет его взбодриться.       Обуваясь в предложенную обувь, с лёгким блеском неиспользованной кожи, Тэхён сразу же догадался, что её купили специально для него. Чувствуя мизинцем твердую поверхность неразношенных ботинок, он закусил внутреннюю сторону щеки, прикидывая, как долго он бы смог в них бежать прежде, чем его ступни не сотрутся в кровь, и каждый шаг не будет сопровождаться вспышкой боли. Двадцать минут? Полчаса?       Слыша позвякивание ключей, он едва сдерживает вздох, когда дверь открывается, и ароматы леса, такие живые и острые, врываются внутрь, наполняя лёгкие вечерней прохладой. Юноша, не дожидаясь и не оглядываясь, скорее переступает через порог, поднимая лицо к потемневшему небу.       Ему было жаль, что прямо сейчас он не может просто взять и рвануть в сторону темноты, ощущая свист ветра в ушах. Однако уже сейчас он осознавал, что совсем скоро ему необходимо будет выбраться из этого места. Оставаться дольше было опасно.       Влекомый свободой, Тэхён вовсе не ожидает услышать разъярённый лай поблизости и утробное рычание после. Впадая на секунду в состояние парализующего шока, он отмирает, тут же от испуга срывается и отскакивает куда-то в сторону, спотыкаясь и падая на деревянные половицы у дома. Вздрагивая, юноша отползает чуть назад, упираясь спиной в деревянные ставни, когда слышит звон металлической цепи и совсем близко видит массивную грудину и мощную вспененную пасть.       Страх уже клокотал в горле, а сердце едва не вываливалось из груди, когда он с побледневшим лицом инстинктивно выставил руку перед собой, словно пытаясь оградить себя от обнажённых клыков. Прошла секунда, а затем вторая. Цепь — жёсткая и металлическая, была плотно натянута всё это время. Она находилась в двух метрах от него, и с ужасом к нему пришло осознание, что если бы её не было, животное бы определенно вцепилось в него, и единственное, что его спасло — это то, что ему не хватало места для манёвра. Он находился за пределами досягаемости. Тэхён продолжал смотреть на неё широкими глазами, ощущая дрожь в ладонях. — На время нашего пребывания снаружи я укоротил ей цепь. Не волнуйся, сейчас она не сможет тронуть тебя.       Сейчас. А что будет, когда Тэхён попытается сбежать в другой день? Она разорвёт его. Остатки испуга еще пульсировали в венах, когда юноша догадался, что всё это значило. Это не было случайностью. Сокджин хотел, чтобы он испытал ужас. Не для обычного испуга, а для демонстрации власти над ним. Он без лишних слов дал ему понять, что будет, если юноша попытается сделать хотя бы шаг в сторону.       Тот действительно спустит на него псину или же это лишь попытка запугивания? Тэхён не знал. Он, однозначно, не знал, что из этого правда, однако понимал, что рано или поздно ему придётся рискнуть. И сделать это нужно будет так, чтобы у него было хоть какое-то преимущество в расстоянии. Хоть какое-то преимущество в целом. Юноша посмотрел на него взглядом, кричащим «тыбольнойублюдок», после чего попытался успокоить своё быстро бьющееся сердце. — Мне не нужно напоминать о возможных последствиях безрассудства? — от чужого обходительного тона горло сдавило спазмом. Тэхён смотрел на него со смесью тошноты и тихого ужаса.       Понимая, что мужчина продолжает пристально рассматривать его, Тэхён встал и отряхнулся, стараясь выглядеть собранно. Он не хотел видеть в чужих глазах веселых бликов. Он не был посмешищем, и эта роль определенно ему не подходила.       Глядя на то, как Сокджин подходит к нему вплотную, Тэхён настороженно уставился на него, не понимая для чего тот продолжает сокращать между ними дистанцию. В тот самый миг, когда длинные пальцы брюнета осторожно коснулись его ладони, из-за чего сердце замерло от напряжения, — всё его тело словно окаменело: мышцы напряглись до предела, дыхание застыло в горле, а взгляд, полный немого недоумения, прилип к их соприкасающимся рукам, будто он не мог поверить, что он посмел дотронуться до него. Тепло чужой кожи обжигало ледяные пальцы Тэхена, словно приводя его в чувства, и тогда с неприязнью он попытался высвободить руку из чужой, но безуспешно — мужчина держал крепко, лишь сильнее сжав от этого юношеские пальцы. Его спокойный, чуть усмехающийся взгляд тёмных глаз говорил яснее любых слов о том, чтобы тот не тратил силы.

Это выглядело так неправильно. Противоестественно.

— Зачем ты это делаешь? — внутри всё сжалось от жгучего негодования: от того, что чужие пальцы сейчас соприкасаются с его кожей, от того, что не смог вырвать руку и то, что вздрагивал каждый раз, когда мужчина сокращал расстояние между ними.       В сетчатке Тэхёна отражалось тёмное небо и спина брюнета, который оставил вопрос без ответа, вынуждая юношу пойти за ним.       Решая для себя, что он может стерпеть эту жертву для того, чтобы внимательно рассмотреть местность, Тэхён отступил от болезненных мыслей, осматривая высокие деревья, прислушиваясь к трепыханию птиц и свисту ветра. Юношу окутывало чистым прохладным воздухом.       Продолжая шагать и видеть то, что они приближаются к ограде забора, Тэхён воодушевился. Природная свежесть опьяняла его после времени, проведённого в стенах, из-за чего в его голове только и делали, что крутились мысли о побеге. Они зудели, скреблись внутри и не давали ему покоя. Нарастая внутри него снежным комом, перед глазами у него уже виднелись картины того, как сейчас он побежит вдоль леса, обнажая горло навстречу веткам. Чувствуя жжение где-то под лопаткой, он наконец пришёл в себя и осознал, что всё это время пялился на массивную калитку, в то время как Сокджин смотрел на него хищным и жёстким выражением.       Крепкая рука сжимала юношескую, и в какой-то момент Тэхён почувствовал, как немеют его пальцы. Он глухо простонал и немного погодя хватка ослабла, однако ладонь его всё еще была в чужих тисках. — Хочешь немного пройтись по лесу? — этими словами, как догадался юноша, мужчина предлагал ему выйти за территорию забора. Он не понимал, проверяют ли его сейчас, ловушка ли это, однако он лишь слабо кивнул, внутри себя испытывая настоящий ураган.       Это был его золотой билет, которым он совсем скоро обязательно воспользуется. Каждый вдох был попыткой успокоиться, каждый выдох — паузой, отделяющей его мысли от тёплого касания чужой кожи.       Он готов был поклясться: в какой-то миг, когда шаги начали уносить его дальше, когда тропа плавно увела их дальше этих пугающих окон и дом остался за их спинами, юноша ощутил, как у легче стало дышать. Ему всё еще было страшно, однако теперь он совсем этого не показывал. В этом не было ничего радостного. Это не было облегчением. — Когда я впервые увидел тебя, ты едва ли не попал под колёса моего автомобиля, — Тэхён почувствовал, как его сердце замерло. Вот он — переломный момент. — Ты был весь промокшим из-за дождя, который не прекращаясь, лил на улицах весь вечер. Я помню свист шин и то, насколько резко мне повезло вовремя затормозить прямо перед тобой. Это был не самый лучший момент — настроение было чертовски скверным, и я едва ли сдерживал себя, чтобы снова не надавить на педаль газа. Когда ты испуганно уставился на меня, подобно оленю, выбегающему на проезжую часть, я понял, что ты выглядишь смутно знакомым, — голос в конце понизился до шепота.       Брюнет задумчиво уставился вдаль, вспоминая, как ладони крепко сжимали кожаный руль. Он до сих пор ощущал эту яркую вспышку гнева и это удивление.       Уголки губ брюнета приподнялись, а после он наклонился, поравнявшись лицом к лицу с юношей, окутывая того лёгким признаком парфюма и горячего дыхания.       Тэхён поспешил выдернуть ладонь вновь, уже более яростно, не понимая смысл сказанного. Ему было неприятно это чувство близости. В ответ на его действия, запястье окольцевали чужие пальцы, не позволяя сдвинуться ни на шаг. Тот, в самом деле, чуть не сбил его однажды? Что он имеет в виду, говоря о том, что его лицо было ему знакомо?       Чёрт возьми, Тэхён совершенно не понимал. Он не ожидал какого-либо откровения. Юноша продолжал молчать и осмысливать сказанное, ожидая, что мужчина продолжит выкладывать продолжение, однако тот, кажется, больше не собирался обсуждать это. Ощетинившись, Тэхён прямо посмотрел на него, натыкаясь на равнодушный взгляд, направленный в ответ, словно тот смотрел не на человека — а на результат своей работы. Так обычно смотрят на разбитые окна в нежилых районах, на людях в очередях, свои следы на снегу. Но никак не на живого человека, стоящего напротив. — Я ни разу в жизни тебя не видел, а если тот случай — действительно правда, то мне было плевать на тебя. Ты был для меня не более, чем очередным незнакомцем. Я никогда тебя не знал и, как ты уже мог догадаться, знать не хотел. Или ты считаешь, что раз ты тогда удачно не сбил меня насмерть, я теперь что-то тебе должен? Может, теперь обязан жизнью?       Брюнет выпрямился, его лицо было спокойным, однако в глазах горели проблески эмоций, которые Тэхён не понимал.        — Твой ход мыслей, признаться, даже забавен. Но он не касается сути — ты просто не знаешь, о чём говоришь.       Юноша не просто разозлился— он почувствовал, как внутри всё кипит. Его раздражали недомолвки. Желание ударить ублюдка росло с каждой проведённой минутой наедине.       В молчании они провели не более десяти минут, прогуливаясь по лесу, на который опускалась ночная дымка. Становилось прохладнее, и вскоре Сокджин сообщил ему, что пора возвращаться.       Подходя к забору с той же стороны, с какой они и выходили, юноша на секунду прикрыл глаза, испытывая самые ужасные чувства внутри. Ему нужно перетерпеть это. Совсем скоро он обязательно вернёт всё в прежнее русло. — Могу я… — Тэхён старался подобрать слова самым наилучшим способом. В горле пересохло, когда он решил попытаться попросить кое-что у брюнета. Тот остановился, глядя на юношу, который тоже встал на месте в метре от входа на закрытый участок, покусывая губы. — Могу ли я хотя бы прогуливаться днём с… Джехва? Постоянное нахождение среди стен вредно. Он понимал, что это практически невозможно, тем не менее… — Вредно врать, Тэхён.       Испытывая на себе тяжёлый взгляд, юноша замолчал. Он просто решил не продолжать разговор, который приведёт его прямиком в тупик. Разумеется, что брюнет был проницательным. Зря Тэхён вообще заговорил об этом. — Впрочем, если тебе нечем занять себя, ты можешь спускаться на первый этаж и помогать прислуге с бытовыми делами.       Услышав это, юноше потребовалось мгновение, чтобы понять — Сокджин решил «подсунуть» ему мнимую свободу, ровно также, с чем уже он успел столкнуться за этот вечер.       Тэхён еле сдержался, чтобы скрыть, насколько он рад от представленной возможности. Да, он все еще не мог выходить за пределы душащих стен без этого человека, однако теперь первый этаж был в его руках. Он сможет ходить, рассматривать, трогать. На первом этаже был замок. Была дверь. Уголок губ едва дрогнул, и юноша испугался, что брюнет мог это увидеть. Однако, к счастью, тот уже не смотрел на него, схватил за руку и повёл в сторону крыльца.