Затаив дыхание

      Руки дрожали. Учащённое сердцебиение и мышечное напряжение. И без того тонкая одежда насквозь промокла, голые ступни были краснее раскалённого вулкана. Он держал губы сомкнутыми, однако зубы не стучали — бились друг об друга. Мерещилось, будто щеки до сих пор пощипывал холодный ветер, однако юноше было до безобразия жарко. Всё его лицо горело. Огонь внутри сжигал горло, а сам он не двигался, и взгляд его, замерший на сырой половице, был неопределённым. Светлые полосы вен прогоняли в себе циркулирующий шок, что электрическими разрядами пронзал всё тело. Не больше и пары минут они находились наедине в старом, с потёртыми стенами сарае.

Только вдвоём.

      Перед глазами всё ещё проносилось то, как Сокджин схватил его за локоть пару мгновений назад, и в чём было выволок на улицу из дома, в комнате которого юноша безостановочно сыпал неприкрытыми угрозами. Мужчина тащил сопротивляющееся тело, игнорируя то, что слышимые шаги вскоре прервались, а вместо них появился глухой звук волочащегося тела и болезненного мычания. Тэхён потерял равновесие и упал, едва не ободрав локти. Затем произошёл режущий слух скрип, после чего парень, с полными тревогой глазами, был опрокинут на пол, пропитывая лёгкие источаемой затхлостью и запахом сладковатой древесины.       Вся эта история не должна была произойти с ним. Ему следовало быть осторожнее, смотреть на происходящее с большей рациональностью . Он должен был предвидеть, однако кому в голову придёт вообще задумываться о подобном?       Поднимая прояснившийся взгляд, юноше с угольными волосами пришло осознание, что он находится в доме не просто поехавшего человека. Соотнося слова, которые были произнесены в проклятом кабинете и за его пределами, он пропустил удар сердца.       У типичного человека с улицы не будет в доме прислуги. Факты собирались в кучу, но пока не могли собраться в единый пазл, по крупицам обнажая истинную картину. Однако даже такие безликие догадки разбивались, и он был в ступоре, потому что окружающая обстановка была голой и скудной. Воздух был сырым и пропитанным плесенью, где-то в углу валялась пожелтевшая салфетка. Кожа юноши приобрела неестественно бледный оттенок, потому что он совсем не понимал. До этого в доме был педантичный порядок, однако в этом сооружении...Здесь ещё сильнее чувствовалась обречённость, уныние и даже скорбь. Словно это место было чей-то могилой. В безумно распахнутых глазах Сокджина плескалось что-то опасное и не поддающееся объяснению. Он позволил себе мягкую улыбку: — У меня не было злого умысла, когда я понял, что ты не такой, как другие, — мужчина сказал это с придыханием, точно прямо сейчас переживает этот момент заново. — Я не хочу причинять тебе боль.       Чужие ресницы на пару секунд прикрылись, и мечтательное выражение озарило серое лицо. Возвращая липкий взгляд в сторону сидящего на полу парня, по которому разбежался табун мурашек, высокий брюнет ничего не предпринимал, выжидая. Он точно знал, что не останется проигнорированным. — Правда? Должно быть, это я виноват в том, что ты запер меня здесь?! — голос сорвался на крик, однако он утонул в удушающих стенах. — Ты только и делал, что портил мне жизнь последние несколько месяцев, отравляя её своим присутствием! — Неужели? Я предпочитаю называть это "знаками внимания", — по чужим ладоням прокатывались жилы, пока молодой человек тихо говорил, опуская брошенные ему в лицо слова.       Кажется, только сейчас Тэхён почувствовал сковавший его плечи холод. И пусть ощущалось, что сооружение, напоминающее сарай, было немного утеплено, сквозняки от промозглой погоды обдували со всех сторон. Он дрожал и смотрел на стоящего перед ним мужчину исподлобья, сжимая челюсть. И тогда он понял: быть может, никто, кроме него самого, не сможет его спасти. — Конечно, тебе нужно многое обдумать. Раз уж тебе не нравилось заниматься этим в моём доме, быть может, это место больше придётся тебе по душе, что думаешь? — блеск прокатился по чужим чёрным зрачкам, которые были нездорово сужены, в то время как сам Сокджин не подавал вида о том, что чувствует.       Слушая бархатный голос, голые пятки юноши соприкоснулись с деревом, когда тот предпринял успешную попытку устойчиво подняться на ноги. Не обращая внимания на чужой навязчивый взгляд, который следил за каждым его движением, Тэхён выпрямился. Ступни слились с полом, словно став единым целым. Сейчас парень был весь красный от злости, однако животный ужас никуда не делся и клокотал внутри. — Это я "не такой"? Да ты просто больной ублюдок. — юноша подался вперёд, точно делает последний рывок перед прыжком. — Ты не спросил меня, хочу ли я вообще тебя знать, но я в любом случае могу сказать, что тебя бы ждал отказ, — голос Тэхёна дребезжал и срывался, всё его естество натянулось, точно напряжённая струна.       Раздавшийся, словно из ниоткуда бархатный смех, разъедал слух юноши также безжалостно, как рой моли поедает шерсть и хлопок, затаившись в темноте. Глаза, которые бы Тэхён предпочёл никогда в своей жизни не видеть, блестели ярче граната при тусклом свете. — Знаешь, что меня так развеселило, Тэхён-а? — вкрадчиво спросил брюнет, плавно подобравшись к нему поближе. — Судя по твоим словам, я, выходит, совершенно ничего не потерял, поступая таким образом, — неживая улыбка расплылась по светлому лицу, делая Сокджина похожим на статую. — Ты только и твердишь, что много кого будут заботить твои поиски. Только вот время всё идёт, а здесь, как видишь, никого, кроме нас, по-прежнему нет. Если бы я преследовал другую цель, ты был бы уже мёртв.       Эти слова задели уже давно гноившую рану, вызывая где-то под кожей болезненный зуд и жжение. Тэхён всегда знал, что семья и друзья — это абсолютно то, что нельзя сравнивать. И, тем не менее, вторые стали для него нечто большим, чем просто людьми, с которыми можно хорошо провести время и повеселиться. Он помнил то, что Чонгуку тяжело давалась математика, из-за чего тот плохо ладил с отцом. Он успокаивал Чеён в объятиях, когда она тихо плакала и просила его никому не рассказывать о том, что ей пришлось пережить аборт. Тэхён никогда не забудет опустошённого взгляда Шпильки, когда тот узнал, что полюбившаяся ему девушка просто использовала его.       Образовавшаяся пелена на глазах сделала тело напротив нечётким. Тэхён так и не смог найтись с ответом. Правоту признавать не хотелось, ведь она слишком больно щипала глаза. Они же не могли его бросить, правда?       Страх в глазах отразился в проблеске зрачков, руки сами выставились вперёд, раскрытыми ладонями в сторону мужчины, создавая бесполезную преграду между ними. — Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал. Ты просто ненормальный, который решил выпытать всю душу из чужого человека, понятно? Вот это то, что я думаю о тебе. Ты просто жалкий. — последние слова юноша произнёс уже совсем тихо, словно каждый звук, льющийся из его губ, забирал у него жизненные силы. Ему было много, что сказать, но вместе с тем он всё ещё находился запертым на чужой территории с человеком, склонным поступать аморально.       Улыбка сошла с бледных губ, точно её не было. Сокджин многозначно помолчал, раздумывая над ответом. — Я просто пользуюсь тем, что у меня есть. И мне не нравится этот разговор, — после этих слов высокий брюнет схватил с приколотого крючка посеревшую куртку, которая, казалось, вобрала в себя всю существующую в сарае пыль и грязь. — Тебе это пригодится здесь, Тэхён-а.       С ужасом глядя на то, как мужчина разворачивается к выходу, он сначала не поверил, что тот действительно оставит его здесь. Однако, когда расстояние между ними продолжало увеличиваться, а после — распахнулась дверь и впустила колючий ветер, юноша подскочил и нагнал брюнета, едва ли не прищемив собственные пальцы. — Стой! Ты не можешь меня запереть здесь, как дворовую собаку! — Тэхён не смог подавить рвущийся наружу всхлип, когда его дрожащие пальцы жестко отцепили от перекладины в проёме. Стопы жгло, щёки — тоже. Он метался, потому что не знал, что ему предпринять. — Ты намного лучше собаки, Тэхён, — голосу вернулось прежнее спокойствие, и говорил Сокджин так, точно ел сахарную вату, которая таяла у него во рту. — Не волнуйся, внутри здесь не так холодно, как могло показаться поначалу.       Тэхён принялся яростно скрести ногтями хлопнувшую дверь, плача в голос и крича о том, что он не хочет оставаться в темноте. Он долбил кулаками по древесине и выбил бы окна, только если они не были бы заколочены досками. Внутри всё бушевало, а поток слёз всё никак не хотел заканчиваться, когда осознал всю глубину того, насколько был жалок. Крик рвался из груди. Такой резкий эмоциональный всплеск привёл к тупой головной боли, которая с каждой секундой становилась всё сильнее. Учащённый пульс и сбитое дыхание никак не могли прийти в норму, поэтому он просто со всей силы вновь ударил по рядом стоящей доске, сквозь зубы сдавленно выпуская стон. Он был уверен, что если бы увидел сейчас себя в зеркале, его бы затошнило.       Оседая на пол, он на четвереньках переполз в сторону противоположного угла, потому что там находился стык стен, который смог бы защитить его от сквозняка. Посидев так немного, он совсем продрог — больше от того, что извалялся на стылой заснеженной земле, пока его тащили сюда.       Забившись в темноте, он наощупь нашёл ткань, напоминающую хлопок, которая была набита неизвестным воздушным материалом. Подкладывая её под себя, чтобы было теплее, он протянул ладонь и схватил кинутую ранее в его сторону верхнюю одежду, укутываясь в неё и прижимая колени к груди. Прислонившись взъерошенной головой к стене, он тут же скривился, понимая, что испачкался обо что-то склизкое, скопившееся на гнилом дереве.       Он долго пытал себя отсутствием сна. Где-то внутри накатывала ненависть к себе из-за того, что раньше мог жаловаться на жизнь. Мысли его кружились вдоль воспоминаний о семье, о том, чтобы он сказал брату, встреть он его сейчас. Ему было страшно, что он больше никогда не сможет произнести хотя бы ещё одно "мне жаль".       Сокджин пугал его, и он в ответ боялся брюнета до спазмов в теле. Это был не тот вид страха, который чередуется лёгким покалыванием в животе, а, скорее, немой ужас, всё сильнее разрастающийся по телу. Его парализовало испугом, когда он ловил чужой бездонный взгляд.       Эти безумные глаза и, словно, отсыревшее выражение лица, поджатая линия губ — всё приводило Тэхёна в маниакальный ужас. Он совершенно понятия не имел, кем являлся этот мужчина. Юноша также был без понятия, чем занимается незнакомец и где вся его остальная семья. Тэхён до сих пор прокручивал в голове реакцию молодого парня, приходившимся братом Сокджина, приходя лишь к одному выводу: тот тоже до замирания сердца робел и содрогался перед мужчиной.

Что всё это могло значить?

Юноша уронил лицо на ладони, несказанно удивляя себя тем, что щёки наконец-то стали сухими.       Он не заметил, как умудрился заснуть, но успокоил себя тем, что ему было необходимо немного отдохнуть. Внутри всё ещё было темно, однако глаза успели адаптироваться к отсутствию света. Приподнимаясь, вздыхая от того, что спина с тазом затекли, он попытался слегка размять кости. Всё ещё будучи одетым в огромную для него куртку, он почувствовал голод. Прохаживаясь по небольшой постройке туда-сюда, он руками ощупывал стены, стараясь всмотреться в каждую деталь, которая могла бы помочь ему. Покопавшись в маленьких шкафчиках с облупившейся краской, он нашёл две сухие спички с коробком и белую восковую свечу. Казалось, он словил джекпот. Легкая улыбка показалась в уголках губ, когда он смог хоть и немного, но осветить это место. Накапав растаявшим воском на металлическую перекладину, Тэхён поставил свечу, избавив себя от необходимости непрестанно держать её. Делать было нечего, а спать ему уже не хотелось, поэтому, игнорируя прилипшие стенки желудка к спине, он шарился повсюду, где была возможность.       Время шло, свеча пугливо потрескивала в темноте, а он всё ещё был один. Разумеется, он бы не хотел видеть сейчас брюнета, однако ему было страшно, что тот оставит его в этом затхлом сарае навсегда. Вновь присев, он заметил, как под тумбой торчит что-то, напоминающее книгу. С проснувшимся интересом он подполз к ней и забрал к себе на колени, ладонью смахивая накопившуюся пыль. Едва слышно чихнув, юноша вытер нос и поджал ноги ближе к себе, наклоняясь к источнику приглушённого света. «…Что это?..»       Красная обложка альбома пощекотала подушечки пальцев, и Тэхён без раздумий раскрыл его. На самой первой странице его встретила незнакомка, гордо улыбающаяся у свадебного алтаря. Её волосы, цвета холодного сапфира, были строго заколоты на затылке белыми шпильками, а струящееся платье скромно прикрывало её ноги. Что ж, она была красива. Сомнений и быть не могло. Белые зубы сверкали у объектива камеры, лёгкие румяна нисколько не портили её естественную красоту. Даже через фотографии была видно её грациозность, статность и, на удивление, лёгкость.       Вдоволь рассмотрев девушку, юноша перевернул страницу, встречаясь взглядом с тоненькой женской рукой и сверкающим кольцом, стоящим, должно быть, целое состояние. Затем он перелистнул вновь, неожиданно глядя на фотографию с взрослым мужчиной в чёрном костюме. Неизвестный показался молодому парню неприятным из-за выражения лица, что, казалось, передавало дурной нрав. «Чья-то свадьба…»       Сменяя одну фотографию за другой, он словно видел всю подноготную этих людей. На одной из таких фото его сердце вдруг замерло: на переднем плане стояла та же девушка, что и в самом начале, однако она стала взрослее и взгляд её помрачнел, в глазах поселилась глубокая печаль. Прежде длинные ухоженные волосы превратились в аскетичный пучок без единой выбивавшейся прядки. На её руках сидел мальчик, чьи глаза были точь-в-точь, что и её. Самым странным казалось то, что запечатленное лицо ребенка передавало весь мрак, который, видимо, окутал эту семью.

Это был Сокджин.

      Руки дрогнули, и Тэхён отбросил от себя семейный альбом, как что-то прокажённое. Запаниковав, он огляделся вокруг в страхе поблизости увидеть брюнета, однако всё это было лишь простой паникой. Если бы тот вошёл, юноша бы сразу его услышал. Прижав ладонь к груди, он старался дышать размеренно, раздражаясь из-за того, что стал таким боязливым. Он же не трус, в конце концов! Однако, прежде чем вновь взять в руки семейные тайны, он какое-то время просто посидел в тишине, грея стопы.       На следующей странице его уже ждал подросток, повернутый к камере профилем. Эта фотография была немного смазана, как будто кто-то пытался заснять его, в то время как мальчика кто-то окликнул. Ровный нос, чёткие рельефы челюсти и прикрывающая глаза тёмная чёлка — ребёнок перенял черты матери.       Что больше удивляло, так это то, что ни на одной из фотографии Тэхён не увидел у Сокджина счастливого лица. Оно было либо серым и бесцветным, либо же скупым, как бывает у взрослых деловых мужчин. Потом резко фотографии пропали, оставляя в альбоме ещё большое количество пустых пожелтевших страниц, некоторые из которых были испорчены из-за сырости в сарае. «Почему оно валяется здесь, как что-то ненужное?»       На улице послышались звуки, напоминающие шаги. Забыв о том, что такое дыхание, Тэхён отбросил личную вещь семьи Сокджина куда-то вбок, стараясь принять как можно более непринуждённый вид. Вернувшись в тёмный угол, он сжал в руках теплую одежду, с ожиданием глядя на дверь. Первое, что бросилось в глаза — голубое небо из-под верхушек высоких стволов, которое кричало о том, что ночь уже позади, когда дверь раскрылась и также резко захлопнулась за крупной спиной.       Начищенные лакированные ботинки встали прямо в центре сарая, в шаге от местонахождения мальчишки. Повсюду витал запах жасмина. «Дорогой парфюм» — подумал юноша.       Краем глаза Тэхён увидел, что мужчина был одет в чёрное прямое пальто и классические брюки. Это значило, что Сокджин только что приехал. Тот продолжал молча стоять и, очевидно, наблюдать за ним, пока сам мальчик чувствовал себя крайне неуютно, словно находясь у того на ладони. Ощущая подступившую к горлу желчь, юноша предательски вздрогнул, когда мужчина наклонился к нему. — Посмотри на меня, — казалось, вся кровь застыла в жилах. Тэхён молча поднял голову, бросая осторожный взгляд в сторону мужчины. — Если твоё поведение будет приемлемым, то я прощу тебя. Ты слышишь меня? — слушая вкрадчивый тон, юноша не мог не обратить внимания на внешние черты похитителя, бессознательно сравнивая их с девушкой из альбома. Останавливая свой взгляд на чётких линиях лица, юноша подумал лишь о том, что Сокджин разжигает в нём только враждебность и застывший в горле страх, однако не мог отрицать очевидного — мать брюнета была красивой и родила она далеко не уродливого сына.       Тем не менее, собирая общую картину представления о нём, юноша не находит ничего очаровательного — только стеклянные чёрные глаза, пугающую резкую улыбку и длинные пальцы, которыми брюнет постоянно касается чужой тонкой кожи. — С чего бы мне стремиться к твоему прощению? — разумеется, юноше не удалось говорить безмятежно, потому что он нервничал каждый раз, когда Сокджин смотрел на него в упор. Сейчас же они находились так близко друг к другу, что сталкер запросто мог сжать свою ладонь на чужой шее. — Потому что то, как ты будешь жить, зависит от моего настроения, понимаешь? — интонация вовсе не была угрожающей, и от этого мурашек на теле становилось не меньше. Сокджин словно говорил лишь фактами, не пытаясь запугать, тем самым сея страх в юноше ещё глубже. — Кивни, если правильно понял меня, Тэхён-а. Он мягко кивнул. Ему сейчас не стоило провоцировать человека, который мог оставить его в этом сыром месте. — Ты не знаешь меня так хорошо, как думаешь. Я полагаю, что ты подкупил кого-то из моих знакомых и при помощи этого узнал мой университет, электронную почту и номер телефона. Ты разочаруешься, потому что я — самый обычный студент экономического факультета, и я не тот, кто тебе нужен, — юноша не мог оставить попыток достучаться до него. Он боялся остаться в этом проклятом лесу дольше, чем уже есть. — Я изучал тебя. Намного дольше, чем ты можешь себе представить… — это было сказано завороженно, словно он увидел перед собой то, что долго и заветно желал.       Глаза излучали влечение по отношению к юноше, который сильнее занервничал, попытавшись сделать шаг назад и тут же вернувшись на место, когда чужие руки схватили его и, не скрывая желания безраздельно обладать им, придвинули к себе. — Не прикасайся ко мне! — мальчишка рявкнул и дёрнулся, но, скорее, от пронзительного ужаса, чем от бешеной злости. — Сколько? Как долго ты нарушал мою личную жизнь?!       Эмоции зашкаливали, казалось, что градус внутри повысился. Ещё никогда Тэхён не чувствовал себя так ужасно, как сейчас. Правда, что открывалась перед ним, была ещё более жуткой и дикой, чем он мог себе предположить даже в кошмаре. — Ты говоришь, что я ошибаюсь, и ты не представляешь, насколько забавно это звучит для меня. Я знаю, что ты любил есть, когда тебе приходила зарплата. Я знаю, во сколько ты ложился спать и просыпался. Я прекрасно осведомлён о том, во сколько лет ты ушёл из дома и почему это произошло. Более того, мне известно о том, из каких семей твои друзья, и что из себя представляет твоя, — пока Тэхён стоял ошарашенный с расширенными глазами и дрожащей губой, брюнет мило улыбнулся, поправляя выбившуюся прядь волос юноши. — Как думаешь, почему тебе предложили подработку, даже учитывая то, что из-за своего графика ты не мог отрабатывать необходимые часы? Всё предельно просто: мой брат является владельцем этой кофейни. — голос негромкий, но наполненный едва уловимым предупреждением.       Не до конца понимая свою реакцию на услышанное, Тэхён чувствует внутри рвотные позывы. Он не может сдерживаться, потому что это было отвратительно. Все внутренности почти вывернулись наизнанку, пока он упирался ладонями на собственные полусогнутые колени. Его всё тошнило, и он не мог понять, откуда в нём есть хоть что-то, если в последние дни он ел скудно. Когда желчи больше не осталось внутри, он рукавом вытер рот, игнорируя скопившиеся на ресницах слёзы. — Тэхён-а? — прозвучал рядом обеспокоенный голос, после чего юноша почувствовал чужую ладонь на взмокшей спине.       Он не знал, почему Сокджин носит с собой платок, однако не стал сопротивляться, когда тот принялся озабоченно вытирать его рот, повторяя какую-то бездушную болтовню, что пролетала мимо ушей потрясённого юноши.       Всё происходящее проходило мимо него, и он бы со всей силы ударил мужчину, если бы только у него были силы. Единственное, что он мог сделать, так это смирно стоять возле испачканного пола и наблюдать за тем, как брюнет быстро вышел из сарая и вскоре вернулся обратно с парой обуви. Наклоняясь, он помог юноше обуться и, а затем приобнял Тэхёна за плечи, когда сам юноша не нашёл в себе сил оттолкнуть чужие руки. Проходя мимо враждебно настроенной псины, что скалила зубы, он едва заметно вздрогнул — но не мог понять, от пугающей пасти или пронзительного ветра. — Сколько? — его голос был приглушённым, но уже лучше после того, как Сокджин позволил остаться Тэхёну наедине с самим собой и принять некое подобие душа, а также умыться в одиночестве.       Это был первый раз, когда парень принимал водные процедуры дольше, чем ему мог позволить ужас от этого места. Дверь лишь прикрывалась, но не могла быть закрыта полностью, поскольку замок был намеренно снят, заставляя его оставаться настороже. Выдвижной шланг был короткий и не удобный. Сама комнатка, выделенная ему для необходимых нужд, выглядела убого, будто брюнет насмехался над ним.       Тэхён не мог скрывать, что внутренне рассвирепел, когда понял, что всё, что похититель предоставил ему было даже не базовым, а примитивным: на самом краю умывальника лежал квадратный кусочек мыла, а рядом с ним на крючке свисало жёлтое льняное полотенце. — Почти два года.

Что значит "почти"?

Почти. Два. Года.

      Тэхён сидел, обхватив руками ноги. Сейчас они вдвоём находились на диване, и Тэхён чувствовал пронзительный взгляд на себе, из-за которого его снова начинало бросать в дрожь. Он оглянулся вокруг и понял — в доме больше никого нет. Даже экономки. Хотя она бы и так ему ничем не помогла. — Разве тебе не страшно, что твоя семья узнает о том, какой ты? — Сокджин сразу же понял, что речь идёт не об Инсоне. Судя по охладевшему взгляду, Тэхён догадался, что попал в цель. — Мертвых не заботят такие мелочи. О том, как они умерли, тебя не касается, — мужчина сказал это без каких-либо чувств, двигаясь к юноше ближе, поворачиваясь корпусом в его сторону. Облокотившись рукой на спинку дивана, Сокджин заполнил собой всё пространство, упрямо продолжая сканировать глазами Тэхёна, которому некуда было бежать.       Парень не мог понять, какое настроение сейчас у брюнета. Он не мог даже повернуть в его сторону лицо, потому что иначе они бы столкнулись носами. Всё, что ему оставалось — продолжать сидеть и не двигаться, почти не дыша, — прямо как при встрече с опасным хищником, который может разорвать тебя в клочья.       Бросив секундный взгляд вбок, Тэхён увидел чужие ключицы, которые выглядывали из-под рубашки цвета коричневой яшмы. Брюнет был слишком близко и вовсе не собирался куда-то уходить. Он него веяло безграничной силой, которую юноша раньше просто игнорировал. Ранее он считал, что перед ним просто поехавший мужчина, который нашёл себе временное развлечение. Или же просто чокнутый. Но не сейчас. Несмотря на чужой нездоровый взгляд, что граничил с помешательством, было очевидно, что глаза с полной осознанностью происходящего следили за каждым робким действием. Считали каждый охваченный страхом вздох. Сегодня Сокджин предстал перед ним в дорогостоящей обуви, в одежде, которая пахла чем-то, на что юноша никогда бы не заработал. Чёрный, матовый автомобиль, выглядывающий у ворот, однозначно не был бюджетным вариантом или острой необходимостью. Мужчина не старался выделяться, однако в нём присутствовало какая-то неуловимая утончённость — оставшиеся отголоски того прошлого, когда его учили быть кем-то другим. Давали жестокие уроки воспитания. Наблюдая в тот день за тем, как брат Сокджина пресмыкался перед ним, юноша заметил, что у брюнета был вид человека, который знал, чем всё это закончится. Он помнил этот взгляд, не воспринимающий других всерьёз. Это, определённо, было знаком, который Тэхён по своей глупости не заметил. Сейчас он считал себя полным идиотом.

«Кто ты такой?»

— Не прикасайся ко мне, чёрт возьми. Ты ещё хуже, чем я думал, — протестует Тэхён и безуспешно пытается скинуть чужие руки, когда мужчина аккуратно проводит своими пальцами по его плечу.       Сейчас юноша выглядел чудесно: расчёсанные волосы ненавязчиво пахли рускусом, на нём была одета широкая белая футболка и домашние тканевые шорты, которые были немного ниже колена. Стоило ли говорить, насколько он неуютно чувствовал себя, постоянно находясь рядом под прицелом этих глаз? Он мечтал исчезнуть в собственной одежде. Стать меньше. Испариться и больше никогда не видеть его.       Взгляд Сокджина не был одним из тех грязных и похотливых, которыми обычно провожают одиноких девушек выпившие мужики в подворотнях. Он был цепким. Настойчивым. Тем, что может выжечь дыру в человеке. — Но я хочу только тебя. Ты будешь возле меня. Будешь только со мной, — Сокджин отвечает так, как будто всё это слишком очевидно. — Я же не прошу тебя о безграничной любви, но хочешь ты этого или же нет, я буду единственным. Единственным в твоей жизни, слышишь? — брюнет встряхнул юношу за плечо, но тот так и не поднял головы.       Чужие чёрные зрачки прожигали Тэхёна — он это чувствовал, однако не видел, потому что пелена застелила его покрасневшие глаза полностью. Он сидел, то и дело растирая их, чтобы привести себя в порядок, в итоге не имея сил пережить такую огромную волну отчаяния и обиды. Все его чувства переплелись между собой витиеватым узлом, среди которых были и гнев и сдавливающая боль. Громкий всхлип подавить было невозможно, потому что горький комок уже вовсю раздирал горло. Грудная клетка резко вздымалась, и мальчишка испуганно попытался отпрянуть, когда его окатило жаром чужого глубокого дыхания у уха. Мужчина окончательно сократил между ними дистанцию, приобняв поникшего юношу за талию, другой рукой вытирая его лицо от возникших слёз. Близость была напряжённой. Стало душно и досадно.