Aurora Everhart

Парковка после последнего звонка была похожа на улей: гул, хлопки дверей, смех, ключи, которые кто-то вечно теряет в самом большом рюкзаке на свете. Мы с Беллой и Майком вышли почти вместе, Анджела и Эрик подтянулись через минуту, а Джессика уже каким-то образом добралась до своего парковочного места и махала нам с большим энтузиазмом: «сюда-сюда». После отступившего дождя воздух был чистым и прохладным, небо же оставалось светло-серого цвета. — Ну как? — Майк пропел это так бодро, будто у нас был не школьный день, а пляжная тусовка. — Первый день пережили? — Пережили, — улыбнулась я. — Даже понравилось! — Мне тоже, — подхватила Белла, которая явно была не с нами. Она то и дело поглядывала куда-то мне за спину. О! даже знаю, куда она постоянно смотрит… Я на автомате повернулась и через две линии парковки увидела их. В ряд, прям как в кино! Серебристый Вольво, чёрный джип и вампиры, смотревшие на нас. Надеюсь, Эдвард не дышит, потому что сейчас это будет немного обременительно для всех… Я развернулась к ним всем корпусом, широко улыбнулась и начала махать! Элис подхватила моё настроение, улыбнулась, подняла руку и поприветствовала меня в ответ! Люблю эту женщину! Долгих лет жизни тебе, Эльф! Эмметт заразительно засмеялся – открыто, дружелюбно, именно так, как он это умеет. Его жена, Розали, по-доброму, что ли, закатила глаза и усмехнулась. Эдвард же остался серьёзным, рядом с ним – неподвижный Джаспер. Оно и неудивительно: рядом с первым появилась «поющая» кровь, рядом со вторым везде бегает еда, которую и съесть нельзя… Хм, пожалуй, на ужин сделаю себе стейк! А ещё нужно будет заехать в магазин за пирожными к кофе. — Рори! — прошептала Белла, чуть краснея и хватая меня за рукав. — Не надо же так прямо… — Белла, — сказала я тихо, чтобы слышала только она, — если тебе интересно – подойди и познакомься. Человеческая жизнь слишком коротка для сомнений и смущений. Будь посмелее, милая. — Может, завтра. — улыбнулась она в ответ. Мы ещё минуту обсуждали расписание на завтра и разошлись по машинам. Я легко повернула ключ в замке зажигания, и мой мустанг ответил мне низким, уверенным рычанием. Затем положила телефон в держатель, позвонила папе и включила громкую связь. Поскорее бы уже этот 2007 год, мне так не хватает сенсорного телефона! И вообще всей той техники из 2025, эх… — Слушаю, звезда, — тепло и нежно отозвался голос отца. — Привет, пап! Первый день – успешно, — в шутку доложила я. — Жива, цела, довольна, даже новые знакомые уже есть. И… слушай, — доехав до светофора, я краем глаза поймала серебристый Вольво в зеркале и тёмный джип дальше, — по пути в школу я заметила съезд с основной дороги… — Да, там дальше – старая объездная к шоссе двенадцать, — тепло засмеялся папа, — ей пользовались до реконструкции. Асфальт там хороший, мы с мамой проверяли, когда твой дом ещё строился, а нам нужно было следить за процессом. — Старая трасса в хорошем состоянии, говоришь… — загорелся зелёный, и я поехала дальше, к тому самому съезду. Чуть помолчав, уже твёрдым голосом папа сказал: — Аврора Веспера Эверхарт, надеюсь, ваши ремни безопасности пристёгнуты? — Да, сэр! — пристёгиваясь, доложила я. — Ну что ж, — тут я услышала шелест бумаги, — я уже достал карту. Как я уже сказал, это старая дорога. Домов по пути нет, несколько съездов к лесным просекам, один мост через ручей у третьей мили. Дальше есть старая заправка «Red Fern» – пусть она и будет финишем. Её закрыли лет десять назад, но площадка чистая, а это удобно! Съезд появился почти сразу – незаметная полоска асфальта, уходящая в бок под острым углом. Я сбросила скорость, включила поворотник и свернула к будущей «гоночной» трассе. — Дорога широкая, три машины спокойно встанут в линию. Поехали по инструкции: движение там редкое, но следи за съездами. Сразу после знака «Старое шоссе» уйди вправо, там будет небольшой бугорок в асфальте, просто будь готова чуть-чуть отпустить газ, чтобы машина не «клевнула» носом. Держи «D», не балуйся с селектором, если не уверена. Кикдаун – только на прямых участках. На втором повороте не срезай, заходя очень близко к внутреннему краю – холодный асфальт держит хуже, чем кажется. В створе моста не газуй, там раньше была сетка, шов с лёгкой ступенькой, лучше пройти на ровном газу. Поняла? — Поняла, капитан. Мы обменялись ещё парой фраз, я рассказала папе про свои планы на ужин, доехала до «начала» старой объездной и… притормозила. Деревья по бокам стояли стеной, но дальше – только дорога и небо. Справа от меня остановился серебристый Вольво, слева – чёрный джип. Сперва с улыбкой я посмотрела на маленькую машинку: на переднем сиденье – Элис и Эдвард, сзади – Джаспер. Маленький Эльф вновь подарила мне улыбку, а Эдвард… О боже! Он улыбается! Этот холодный красавчик явно в хорошем настроении! Потом глянула на монстра слева от меня: в нём за рулём сидел Эмметт, а Розали рядом. Большой мишка как всегда улыбнулся и показал мне большой палец, красавица же приподняла уголок губ – ну, она была явно довольна! — Пап, у меня, кажется, появились соперники. И, похоже, новые друзья. — Прекрасно, — явно улыбаясь, ответил мне папа. — Как планируете старт? — Не переживай, они всё услышат! А, да! Только маме не говори, пожалуйста… — Привет, милая! По поводу покупки байка летом я уже подумаю!! — тут же пропела мама в трубку… А я усмехнулась: как будто я не знала своих родителей. Было очевидно, что мама сидела рядом. — Тогда так, — в голосе папы появилось то лёгкое командирское, которое всегда стирает все сомнения. — Проверка связи – один. Слышишь меня? — Слышу. — Два. Руки на руле, ноги готовы. — Да, сэр. — Три. На мою команду – старт. Финиш – «Red Fern». Если замечаешь любой внешний непредусмотренный фактор – тормозишь и прекращаешь гонку. Я на линии с картой, отмечаю твой прогресс. Всё ясно? — Ясно. Я взяла плеер, одним нажатием поставила альбом David Guetta и засмеялась от предвкушения! — Готова, считай. — Три, — папа изменился в голосе, — два… один! Колесо на пол-оборота вправо – выравнивание, плавный, но уверенный нажим на газ, автоматическая «пятиступка» мгновенно спрыгнула на пониженную, стрелка тахометра подскачила, Мустанг рванул вперёд. Уверена, что и вампиры не пропустили команду. Я держала «D», стараясь не трогать ручной режим, о котором папа меня уже предупреждал. Спидометр пересёк 40 mph, 55, 65, а на 70 mph асфальт уже звучал иначе. — Прямая до первого мягкого изгиба влево, — сказал папа в динамик, — потом будет маленькая S-образная связка. Газ не душить, но и не провоцировать. Дальше – широкий правый: держи внешний, не режь. — Принято. Джип сперва ушёл вперёд на полкорпуса, потом на корпус. Эмметт азартен, и я увидела это по тому, как тень его машины «дёргалась»: он играл, проверял сцепление, чувствовал дорогу. Сразу было видно – его стихия! Вольво держался со мной на уровне: Эдвард не делал резких движений, шёл чисто, словно просчитывая траекторию в уме. Музыка набрала ход, я сделала глубокий вдох и первую «S» прошла так, как и сказал папа. На выходе – лёгкий кикдаун, коробка послушно взяла передачу ниже, Мустанг отозвался лязгом и рыком, который был слышен только мне. — Держи темп, солнце. Мост через милю. На подъёме – держи газ ровно. — Вижу указатель. Ровно. Вольво был уже на полкорпуса позади, джип – впереди метра на двадцать. Никакого трафика, пусто, тихо. — После моста будет правый поворот, не поджимай, холодный асфальт. Потом – полмили прямая. Там можешь прибавить, но смотри по ощущениям. — Приняла. Эмметт ушёл ещё на метр – хорошая машина!! У Розали действительно золотые руки! На второй «S» Вольво попытался закрыть зазор – чуть «съел» внутренний, но аккуратно. Мы шли рядом. Слева появилась вывеска «Red Fern» – старая заправка, метров через пятьсот. Папа предупредил: — Финиш на площадке. Не тормози резко сразу у рампы, протяни и остановись ровно, чтобы дать место остальным. — Поняла. Эмметт уже был готов праздновать – это было видно по тому, как джип «расслабился» на прямой. Он первый залетел на площадку, мягко затормозил и встал по центру. Я выдохнула и дотянула до белой линии, ударила по тормозу ровно в полторы «длины машины» от трещины асфальта. Вольво парковочно точно остановился рядом. — Финиш, — сказал папа. — Разговор окончен. Я засмеялась. — Люблю тебя, пап! Люблю тебя, мам!! — И мы тебя, милая. Доберись домой спокойно. И позвони, как приедешь. Пока-пока! Я нажала на «завершить вызов», выключила музыку и вышла из машины. Элис тут же оказалась рядом со мной: — Ну наконец-то! Привет ещё раз! Я – Элис. — Здравствуй, Элис, — обрадовалась я Эльфу и протянула руку. — Аврора. Можно просто Рори. Остальные Каллены тоже вышли из машин. — Это было офигенно! — смеясь и кивая на мой Мустанг, сказал Эмметт. — Ты как будто родилась на треке! И батя у тебя чёткий! — Спасибо! А для «джипа» вы резво так стартовали! — Потому что за рулём – я, — самоуверенно сказал большой мишка и протянул мне руку, — Эмметт, рад знакомству! — Я тоже, очень рада! Джаспер мне слегка кивнул, назвав своё имя, я же ему улыбнулась. Ничего, ничего! Ещё разговорю тебя, Джаспер Уитлок. В этот момент Эдвард странно посмотрел на своего брата, тот же просто взглянул в ответ: думаю, они мысленно поговорили о чём-то… Точнее, Джаспер сказал, а Эдвард попытался взглядом прожечь в нём дыру… Я же, взглянув на Розали, решилась подойти и поздороваться. Протягивая руку, без какой-либо скромности сразу выпалила: — Рада с тобой познакомиться! Ты такая прекрасная! Позволишь мне нарисовать тебя? Её бровь взлетела, а Эмметт заржал. Розали, наконец, улыбнувшись, ответила: — Подумаю. А когда надумаю, скажу! — Договорились! Ну что ж, — уже обращаясь ко всем, — думаю, нам пора по домам! Спасибо, что поддержали мою шалость! Я подошла к машине, но не успела открыть дверь – за меня это сделал Эдди: — Тебе спасибо. Мы давно так не веселились! А ещё благодарю за открытое окно и твою внимательность. Мне действительно было нехорошо в том душном классе. — Всегда рада помочь! — сказала я, посмотрев ему в глаза и улыбнувшись. — Давай как-нибудь выпьем кофе вместе? А лучше – приходи к нам в гости, Рори! — пропела Элис, неожиданно оказавшись рядом. — Я, конечно, плохой пекарь, поэтому не уверена, что смогу испечь медовик… Но Эсме – само совершенство! — Я с удовольствием! Только выберите день, когда вам будет удобно принять меня. — кивнула я в ответ, думая о своём любимом торте… Интересно, я смогу найти его в магазине для сегодняшнего вечера с кофе?..

***

Сообразив, что по пути домой отвлеклась на старую трассу и что не заехала в магазин за желаемым, я помчалась обратно в город, а оттуда уже домой. Дорога назад была почти пустой: лес принял меня на повороте. Где-то внутри всё ещё пульсировало ощущение скорости, чувство радости, когда папа помогает тебе сориентироваться на трассе, а рядом пытаются обогнать друзья-соперники. Я улыбалась сама себе. Первый день в школе прошёл очень даже хорошо! Новые люди и урок биологии, после которого все остались живы-здоровы. Гонка с вампирами – да кто ж мог подумать! Зато познакомилась со всеми, а это меня безумно радует, потому что люди они хорошие, семья – крепкая! Это для меня всегда было важно… Форкс уже погружался в мягкие сумерки, когда я свернула на лесную дорогу. Свет фар скользил по влажному асфальту, выхватывая стволы деревьев, густые мхи и поблёскивающие капли на ветках. Воздух был густой и прохладный, с запахом хвои и дождя. Я выключила музыку – пусть лес говорит сам. Въехав на подъездную дорожку, я припарковала машину. В зеркале отразилось моё лицо – немного усталое, но живое. Я взяла сумку, написала родителям «уже дома, всё хорошо! люблю вас!» и вышла. Гравий хрустел под кроссовками. После дневного шума, голосов и скорости тишина казалась почти осязаемой. Я слушала, как природа вокруг живёт, а потом зашла в дом, который встречал меня мягким светом из окон. Внутри пахло деревом и кофе. Я сняла пальто, повесила на крючок, прошла в свою комнату: первым делом – душ и домашняя одежда! Простое удовольствие после длинного дня, особенно когда у тебя плюшевая пижама и мягкие тапочки! Потом спустилась на кухню и начала готовить ужин: на сковороде зашипел стейк, рядом заварился кофе – тёплый, с молоком, который я дополнила пирожными. Папа бы сказал, что это «совсем не ужин», а мама – что именно так и надо заканчивать день. За стеклом сгущались сумерки, а дом вокруг будто подстраивался под мой ритм: лампы разгорались мягче, тени вытягивались вдоль пола. Всё это казалось настолько правильным, что я поймала себя на мысли: впервые за много лет я точно могу сказать, что в этом моменте мне хорошо… Сейчас меня ничего не тревожит, моё прошлое не дарит мне привычную боль и тоску. Сейчас я действительно благодарна за этот шанс быть здесь и сейчас… Спасибо… После ужина я убралась на кухне, поставила вариться чай, взяла дневник и устроилась в креслах перед панорамным окном в гостиной-библиотеке. Открыла новую страницу и начала писать: «Январь 18, 2005 Привет, дорогая! Сегодня был твой первый учебный день. Казалось, он должен был пройти спокойно и без происшествий… Но ты представляешь! Я встретила Беллу Свон и семейство Калленов… Ты понимаешь?? Господи, милая, они реально существуют. Видимо, я официально нахожусь внутри книги, которую когда-то читала. Внутри фильма, который когда-то смотрела… Что же мне делать дальше? Могу ли я менять события? Ведь мы с тобой знаем, что любое изменение «карается» последствиями. Хотя мне уже поздно, конечно, думать обо всех «можно ли поменять», потому что я уже! Вот так нагло, на уроке биологии… А ещё я пропустила ту знаменитую сцену, когда Каллены впервые появились в столовой!!! Такое упущение, дорогая, такое упущение… Что дальше? Что мне делать дальше… Знаешь, я просто буду жить. Это ведь мой второй шанс, моя вторая жизнь. И я не хочу её тратить на сомнения – ну уж нет! С большой любовью, Рори» Потом я взяла карандаш и начала рисовать. Рука сама вывела контуры шоссе, мокрого асфальта, силуэты двух машин впереди. В отражении стекла угадывались лица. Ещё немного посидев и выпив чай, я села за рояль и начала играть. Пальцы двигались сами, и постепенно из звуков выстроилась мелодия из моего прошлого: движение жизни, собранное в шесть минут. Она начиналась почти шёпотом – несколько простых нот, будто первые шаги по ещё не пройденной дороге. Но уже через мгновение ритм начал нарастать, как пульс, когда внутри просыпается что-то важное. Это не просто мелодия – это переживание в чистом виде. Каждое повторение темы – как новый виток одного и того же чувства: сначала любопытство, потом восхищение, потом тревога, потом нежность. К середине композиции музыка превратилась в поток – всё ускорилось, будто жизнь начала бежать сама, не спрашивая разрешения. Здесь и восторг, и страх, и принятие – всё слилось в одно целое. В конце – замедление, светлая тишина. Не финал, а осознание: ты прошла путь, и теперь просто живёшь. После я подняла глаза и посмотрела в окно, на деревья. Мне показалось, что в темноте между ними будто бы что-то мелькнуло… — Хм… — я прищурилась. — Белочка, что ли… Я встала и подошла к окну. Ветки ели колыхались под ветром, и передо мной был лес и мягкий туман. Возможно… — Если вы за мной подглядываете или хотите напугать, уважаемый мистер Каллен, то не делайте этого вот так… Вы всегда можете постучаться, я с удовольствием впущу вас в дом! В ответ – естественно, тишина. Я вновь налила себе чай, в очередной раз взяла почитать «Мастера и Маргариту» на русском и села на одно из кресел у окна. Лес теперь казался почти чёрным, но не страшным. Я всё ещё ощущала чьё-то присутствие, поэтому без зазрения совести начала говорить вслух, на русском: — Ну, здравствуй, здравствуй, милый друг… Ты знал, что Михаил Афанасьевич дважды сжигал рукопись романа, потому что боялся репрессий и цензуры. Потом, почти дословно, он вложил эту сцену в уста Воланда: «Рукописи не горят». Представляешь, он сам спалил своё произведение, а потом воскресил его в тексте. Это ведь буквально акт воскрешения: как если бы искусство само себя спасло. А ещё мне безумно нравится тот факт, что Булгаков создал Воланда не как зло, а как персональное воплощение возмездия и равновесия. Он приходит не разрушать, а уравновешивать. Он как физический закон. Что-то вроде третьего закона Ньютона, только для человеческих душ: каждому действию – своё воздаяние. И если дьявол в романе возвращает людям совесть, то иногда именно бессмертные помнят о человеческом лучше самых живых, правда? И Маргарита… прекрасная Маргарита! Булгаков писал её как символ женской воли – человек, способный пойти на всё ради любви и истины. Это мой любимый роман из всей русской литературы, я могу говорить о нём целую вечность. А ты мне расскажешь, какие у тебя любимые книги? В ответ — тишина, и лёгкий порыв ветра качнул ветви. Когда стрелка часов приблизилась к одиннадцати, я встала, выключила свет и направилась в свою комнату – готовиться ко сну. После вечерних процедур зажгла лампу у кровати, поставила телефон на зарядку. На экране мигнуло сообщение от мамы: «Мы скучаем! Доброй ночи, дорогая!» Я ответила, положила телефон, выключила верхний свет. Комната мягко погрузилась в полумрак. Уснула быстро, и сон не заставил себя ждать. Сначала – обычные образы: школа, лица, коридоры. Но потом всё стало меняться. Белый свет. Запах антисептика. Холодный воздух. Я знала это место – больничная палата, в которой я… Я лежала на кровати, в руке капельница, а за окном снег. И мужчина. Он стоял спиной, я не видела его лица, но чётко ощущала, что знаю его. — Кто ты? — прошептала я. Как только незнакомец повернулся, сон лопнул, как пузырь. Я проснулась резко, с ощущением, что падаю. Сердце колотилось, волосы прилипли к вискам. На часах – три сорок пять. Я села, обхватила колени и глубоко выдохнула. — Просто сон, Рори. Просто сон. Встала, прошла к окну: лес был чёрный, неподвижный, дождя не было. Я постояла, прислушиваясь к тишине, потом включила ночник и тихо сказала: — Спокойной ночи.