Aurora Everhart

Новый год мы встретили дома – спокойно. Салат, тёплая паста, маленький пирог, звонки родным, короткий тост папы: «Чтобы в новом году без суеты». Я подумала, что это лучший тост для 2005-го. Не «свершений», не «подвигов». Просто жить без суеты. 1 января мы достали маркеры и рулон коричневой бумаги. И начали паковать мои вещи. Мы с мамой складывали аккуратно, папа подписывал крупными буквами на торцах. Я отдельно собрала «Первоочерёдное»: два комплекта одежды, туалетные принадлежности, ноутбук с кабелями, графический планшет, текущие дневники, пару книг, скрипку и новую гитару (решила, что самое то для дома с костром на террасе!) – всё в багажник моей малышки. Остальные коробки – в фургон. Вечером 6 января на холодильнике висел простой план переезда: сперва поедут фургон и родители, потом доеду я. Проверила ещё раз адрес доставки, телефоны, расписание. Также мама собрала контейнер еды «на первые два дня»: паста, соус, немного овощей, сыр, хлеб, масло. Утром ребята из перевозки поднялись в дом без лишних разговоров. Мы передали им коробки строго по списку, проверяя, что каждая помечена. Папа поехал с фургоном в Форкс – принять доставку и проследить, чтобы всё занесли в нужные комнаты. Мама поехала с ним. Я осталась в пустой комнате – на полдня, собрать последние мелочи, закрыть окна. В доме стало тише, но ничуть не грустно. Я обошла все комнаты по привычке: взглядом проверила углы, провела ладонью по подоконнику, убедилась, что выключены плита и свет. Сфотографировала свою пустую комнату и написала в дневнике: «Спасибо за тёплые дни. Перехожу на другой этаж жизни». К обеду пришло сообщение от папы: «Приехали. Разгружаем. Код сигнализации скажу лично. Всё в порядке». Через пять часов – от мамы: «Всё проверили ещё раз – не переживай, дом полностью готов к твоему приезду. Вечером напишем». Я приготовила себе чай, села на диван в гостиной и посвятила себя чтению.

***

Выезжала рано, чтобы успеть до обеда. Я ехала без спешки. Дорога тянулась серой лентой сквозь хвойный лес, а по бокам её смыкались туманные кроны елей и сосен. Мелкий дождь барабанил по лобовому стеклу, будто подыгрывал музыке, звучавшей из колонок моей машины. Я держала руль одной рукой, а другой чуть касалась подлокотника, отбивая ритм. Где-то между съездами почувствовала, что мысленно составляю список «докупок»: коврик у входа, дополнительная настольная лампа, вешалки, держатели для кабелей, пару полотенец. Чёрный Мустанг словно чувствовал моё настроение: мощный двигатель гулко отзывался на каждое прикосновение к педали газа. Эта машина была чем-то большим, чем транспорт. Она была символом свободы, внутренней силы, выбора всегда идти вперёд. — Ну что, Форкс, — пробормотала я вслух, сама себе улыбнувшись, — посмотрим, что у тебя для меня припасено. Дождь усилился. Дворники лениво скребли стекло, разгоняя капли. Город приближался.

***

Форкс встретил меня тихо. Небо было низким, серым, улицы полупустыми. Магазины с тусклыми вывесками, небольшие домики с одинаковыми крышами – всё выглядело так, словно время тут застыло много лет назад. И всё же в этом было что-то уютное. Мне нравилась эта тишина, отсутствие спешки. После больших городов с их вечной суетой и шумом здесь было так, будто мир взял передышку. Я проехала по главной улице, заметив несколько кафе, заправку, библиотеку. Поймала на себе взгляды нескольких прохожих – они смотрели на меня и мою машину с удивлением. Подъехала к дому около одиннадцати. Родители уже ждали на террасе. Мы обнялись. Папа ещё раз провёл инструктаж по технике безопасности, передал код от сигнализации. А потом мы вошли в дом, который пах не только новым деревом, но и чем-то «жилым» – кофе, например? В гостиной-библиотеке стоял рояль. Стол в мансарде под окнами – на месте. Кровать – собрана, постель – в чехлах. На кухне – базовая посуда в нижней тумбе, в верхней – банки со специями. Мама приклеила стикер с паролем от интернета на холодильник – привычка, которой я всегда радуюсь. Мы сразу перешли к делу. Я открыла коробки «Библиотека» и начала расстановку. Сначала – ноты по авторам и периодам, затем – методики и теорию, отдельно – папка с набросками тем. На правой стене – словари и учебники: русский, итальянский, японский. Дальше – художественная полка: любимые романы, поэзия, эссе. На верхнюю – альбомы по искусству и архитектуре, ниже – дневники за годы. Я поставила их корешком внутрь, а блоком «к зрителю» – тем более срезы моих дневников давно разрисованы мною, пусть стоят так. Папа с отвёрткой закреплял верхние крепления стеллажей к стене. Мама смахивала мягкой тряпкой пыль после сборки. Мы работали синхронно, не мешая друг другу. В паузах я ловила себя на мысли: «Как же я их люблю… вот так просто… есть люди, готовые помочь при любых обстоятельствах… спасибо, мам, пап». К вечеру мы с родителями устроили ужин: я сварила пасту, разогрела мамин соус, папа натёр сыр, а мама нарезала помидоры и огурцы. Мы ели за островом на кухне, обсуждали мелочи: где купить коврик у двери, стоит ли брать ещё один плед, какие вешалки удобнее. Родители смеялись над моими списками: «Ты такая дотошная, малыш! Ну не убегут от тебя вешалки, купишь ещё! А ещё один плед мама тебе уже купила, найдёшь у себя в комнате». После ужина, пока папа проверял датчики дыма, мама оставляла в гостевой свежие полотенца и постель, дождь усиливался. Но это не помешало нам выйти на улицу, крепко обняться и попрощаться. — Пиши «дома» по вечерам, — напомнил папа. — И никаких геройств на дороге. Если гонять, то только со мной!! — Я постараюсь, — рассмеялась я. — И помни, — сказала мама, — ты не одна. Мы близко. В любой момент звонок, и мы едем, солнышко! Я люблю тебя, малыш. — И я тебя, мам, спасибо ещё раз, — ответила я. Мы обнялись ещё раз, потом родители сели в машину и уехали. Я стояла под навесом, пока задние огни не исчезли между соснами. Вернувшись, отправила родителям короткое сообщение: «Дома, не переживайте». Поставила телефон на зарядку, села за рояль и начала играть. Проверяла динамику, педали, как идёт звук при открытой и закрытой крышке. В пустом доме играется иначе – звук честнее, объёмнее. Сказать, что мне понравилось, – это ничего не сказать. Потом взяла скрипку… на гитаре потом бы ещё научиться играть. эх... Посмотрев на время, поняла, что играю так уже второй час. Перед сном выключила везде свет, оставила ночник на низкой яркости и легла. После хорошего дня всегда накатывает приятная усталость, благодаря которой быстро и безмятежно засыпаешь, особенно когда из леса доносится шум дождя. Дом Калленов Эсме первой заметила фургон на дороге. Рядом с ними никто никогда не жил в Форксе, поэтому ещё весной она слегка удивилась строительству домика в лесу. Ей он, кстати, понравился. Дом был аккуратно вписан между соснами, подъезд – простой, разворотная площадка логичная. Сосны сохранены, корневая зона не перерезана – минимум вмешательства в ландшафт. А это не может не радовать! Панорамные модули крупные, но с нормальной разбивкой по створкам. Правда, двусвет – риск эха, но здесь сразу добавили массив дерева, фактурные поверхности, так что звук не будет «летать». Женщина выглянула на минуту из своей мастерской, где сортировала чертежи, и позвала Карлайла. — Милый, вот и приехали наши соседи. Переезжают, — сказала тихо. Карлайл подошёл к окну, посмотрел в сторону просеки и кивнул. Ему было интересно – бытовое, человеческое любопытство: кто-то выбрал жить рядом с лесом, почти рядом с ними – удивительно. Чуть позже пришёл Эмметт. Услышав глухой удар перевозчика о перила, он хмыкнул: — У них там в коробках кирпичи, что ли? — Похоже, да, — ответил Карлайл. — Или это просто книги, но в большом количестве. Элис стояла у порога и с отсутствующим взглядом – так она вслушивалась в будущее, которое приходило к ней. Видения были короткими, без подробностей: мокрая дорога, смех у террасы, ноты, разложенные на рояле. — Кажется, подружимся, — улыбнулась она. Джаспер отвёл глаза от книги и кивнул, скорее в сторону эмоций, чем слов. В поле ощущений рядом с просекой было человеческое тепло: немного усталости от дороги, спокойная радость, привычная рабочая сосредоточенность: кто-то ставил стеллажи и думал о шурупах. Никакой резкости. Эдвард в этот день пребывал в городе, он тоже заметил большой фургон, который направлялся к окраине города. Мысли же людей, окружавших его повсюду, сходились в один фоновый шум: списки на ужин, скидки, погода, школа, семья. Но среди голосов он смог уловить «ещё одна новенькая девочка к нам в школу», «дочка шерифа» – это про Беллу; и отдельно – «новые соседи», «семья из Сиэтла», «они с весны строили тот дом в лесу» – про вторую.

***

— Чёрный Мустанг, — сухо заметила Розали, выглянув в окно. — Я видела, как он проехал мимо утром. — Новые соседи – это неплохо, — сказала Эсме. — Я слышала рояль, так что у тебя будет партнёр по игре, Эдвард. — Ещё в школе будет две новеньких, — добавил он, опираясь на спинку стула. — Одна – дочь шерифа, Белла, весь город про это думает. Вторая – о ней почти ничего, только переезд из Сиэтла и дом. Розали, скорее всего это она сама и приехала. — Соседка-пианистка и два новых имени в школе, — подмигнул Эмметт. — У нас насыщенная зима. — Насыщенная – не значит опасная, — сказала Элис. — Всё спокойно. Я не вижу никаких проблем для нашей семьи.

***

Вечер выдался обычный: у каждого было своё дело. До тех пор, пока из-за леса не потянулись первые ноты рояля. Эсме раскладывала по столу образцы тканей для нового проекта – тёплые серые, мягкие бежевые. Пальцы привычно совмещали фактуры, когда она замерла и вслушалась. — Слышите? Из кабинета вышел Карлайл – с книгой наперевес и очками в руке, хотя они ему ни к чему, конечно, но привычка... — А вот и рояль, прекрасная игра, дорогая, соглашусь с тобой. На лестнице мелькнула Элис, у которой на запястье болталась портновская сантиметровая лента: — Скрипка будет чуть позже, минут через пятьдесят. — Ну хотя бы в три ночи играть не начала – и на том спасибо. — скептически повела бровью Розали. — Ой да не придирайся, Роз! Она же великолепно играет. Просто наслаждайся, сестрёнка! В это время из комнаты спустился Эдвард, за ним и Джаспер: — Такое спокойствие. Но, получается, она будет жить одна в том доме. — Да, скорее всего родители ей помогли переехать, а сами отправились обратно в Сиэтл, — заметил Карлайл. Эдвард стоял тихо и слушал – мелодию, доносящуюся из леса: как пальцы бережно касаются клавиши, как перед тем, как взять ноту, девушка на долю секунды задерживает дыхание. — Эдвард? — Всё хорошо, мам. В городе сегодня обсуждали двух новеньких – дочь шерифа, Беллу, и «девчонку на чёрном Мустанге». Всем очень интересно, почему они переехали в такую глушь, как Форкс. — Ха, интересный она человек! Поскорее бы заговорить с ней. Я видела – у неё в доме огромная библиотека, скрипка у северного окна… и синий коврик у двери появится послезавтра, — моргнув, сказала Элис. — Ой, это было слишком конкретно… Чуть погодя, как она и обещала, послышалась скрипка.