(Не)счастный случай

Эй!.. Мяч! - Голос, словно треснувший колокольчик, пробился сквозь шумовой барьер наушников. Парень машинально поднял голову от конспекта по поэзии Серебряного века. В следующее мгновение мир взорвался белой вспышкой боли, баскетбольный мяч с размаху врезался ему в лицо. Очки слетели с переносицы и, жалко звякнув, откатились в сторону. - Ты в норме? Сорян, я слишком хардкорно долбанул по кольцу, - уже через секунду над ним склонился виновник происшествия. Его голос, звонкий и стремительный, вонзился в сознание новой волной тупой пульсации. -  Очки... прохрипел пострадавший, прижимая ладонь к распухающей переносице. Мир плыл перед глазами, превращаясь в размытое акварельное пятно. Без своих «глаз» он был беспомощен, как моллюск без раковины. - С ними вроде всё ок... Держи. - Виновник сунул ему в руку спасительный предмет. - Только дужка немного... э-э-э... пошла в танце. Тын натянул очки. Мир вернулся, но перекосился, линзы теперь стояли под углом друг к другу. Сквозь этот кривой калейдоскоп он наконец разглядел того, кто перед ним: Фёрст, второкурсник с инженерного. Тот самый, чьи беззаботный смех и яростные броски Тын вот уже полгода тайно наблюдал по пятницам, притворяясь, что увлечённо конспектирует что-то в своём блокноте. - Ты ведь Пи’Тын, с факультета литературы? Тебе помочь дойти до медпункта? - Фёрст говорил, словно его завели ключом, жестикулируя так, будто отбивал невидимый мяч. - Вообще, что ты тут делал? Сидеть на краю корта, это ж самоубийство в наше-то время! В медпункте дежурный врач, покряхтывая, промыл Тыну разбитую переносицу и, диагностировав лёгкое сотрясение, велел покой. Фёрст, к удивлению, не сбежал сразу же, а дождался окончания процедур, переминаясь с ноги на ногу у двери. - Спасибо, - пробормотал Тын, выходя на улицу. Вечерний воздух был прохладен и сладок. - Да не за что. Это я должен извиняться, - юноша замялся, сгребя рукой свои непослушные светлые волосы. Неловкая пауза повисла между ними, густая и тягучая. Затем, кивнув на прощание, младший студент развернулся и зашагал прочь, к корту. Тын смотрел ему вслед, чувствуя, как под повязкой горит лицо. Эта случайная, болезненная встреча стала их первым настоящим столкновением за все месяцы тихого, почти что сыскного наблюдения. *** Слухи о грядущей межфакультетской вечеринке ходили по университету ещё с понедельника. Реальность оказалась не менее громкой: басы били прямо в рёбра, а густая волна смеха, музыки и гула голосов заполняла каждый угол переполненной комнаты. Тын, появившийся больше из вежливости, по просьбе друзей, провёл здесь от силы двадцать минут. Этого хватило, чтобы почувствовать себя чужим на собственном празднике жизни. Он уже разворачивался, чтобы улизнуть, как его взгляд, привыкший выхватывать в толпе одного человека, наткнулся на знакомый силуэт в дальнем углу. Фёрст сидел, почти сползая с табурета, его обычно собранная поза сменилась на расслабленную и беспомощную. Голова бессильно запрокинулась на стену, глаза были мутными и невидящими. Его друзья, сами изрядно навеселе, растерянно переминались рядом, явно не представляя, что делать с этой внезапно аморфной ношей. Без лишних раздумий, движимый импульсом, который оказался сильнее рассудка, Тын шагнул вперед. -  Я отвезу его, - его голос прозвучало неожиданно твердо, отчеканивая каждое слово, и на мгновение в нем самом вспыхнула гордость за эту решимость. Его собственные друзья удивленно заморгали, как будто он предложил полететь на Луну. - Тын, ты же только пришел! Тебя все ждут, посмотри! -  один из них жестом указал на небольшую группу студентов, уже выстроившуюся в нерешительную очередь для общения с «легендой факультета». Несколько пар глаз, восторженных и робких, смотрели на него с нескрываемым обожанием. Но Тын уже мысленно был там, у двери. Он коротко мотнул головой, отгораживаясь от всего этого шума и внимания. -  Дела. Следующие десять минут стали испытанием на прочность. Затащить насквозь мокрого, абсолютно расслабленного и на удивление тяжёлого Фёрста в машину было сродни подвигу. Тын, пыхтя и чувствуя, как рубашка прилипает к спине, в конце концов с трудом втиснул его на пассажирское сиденье и пристегнул ремень. - ...А почему ты меня везешь? - внезапно пробормотал парень, с трудом фокусируя затуманенный взгляд на Тыне. - Мог бы бросить там... Я же тебе никто. Просто парень с мячом. Тын лишь усмехнулся про себя, глядя на тёмную ленту дороги. «Просто парень с мячом», - мысленно повторил он. Какая чудовищная недооценка.  ***  Приехав к общежитию, он с трудом разбудил Фёрста и, взяв его под руки, поволок к его комнате. Тот, шатаясь, с удивлением огляделся: - Откуда ты... знаешь, где я живу? Тын указал пальцем на соседний корпус через окно. -  Я живу вот там, напротив. На лице младшего мелькнуло запоздалое просветление. - А... вот почему я тебя на рынке каждый раз вижу... - он хмыкнул. - А вообще ты везде. Слишком заметный. Симпатичный, - продолжал бормотать Фёрст, его голос стал тише и задумчивее. - Слишком. Все на тебя смотрят... Это бесит!  - Что бесит? - не удержался Тын, чувствуя, как в груди замирает что-то маленькое и беззащитное. - То, что ты всегда в центре. Хотя выглядишь как заправский ботан в этих своих очках, - Фёрст неуклюже ткнул пальцем в его сторону. - И почему же это проблема? - Потому что... потому что нельзя вот так просто подойти и... — Фёрст внезапно притянул его к себе, облокотившись о проём собственной комнаты. Его движение было неуклюжим, но решительным. И прежде чем Тын успел что-либо понять, губы младшего прикоснулись к его губам. Шок сменился мгновенной капитуляцией. Тын ответил на поцелуй, позволив себе украсть этот миг, зная, что он построен на алкоголе и иллюзиях. Он пытался вложить в него всю нежность, все те месяцы немого обожания. Но всего через несколько секунд Фёрст обмяк и грузно свалился на старшего, погрузившись в глубокий сон. Доведя его до кровати и уложив, Тын уже собирался уйти, когда его взгляд упал на письменный стол. Среди разбросанных чертежей и учебников стояла простая рамка для фотографий. Но внутри была не фотография. Это был пожелтевший листок, аккуратно вложенный под стекло. На нём угадывались строчки, выведенные знакомым размашистым почерком. Его почерком. Тын замер, не веря своим глазам. Он подошёл ближе. Это было то самое стихотворение, черновик, который он потерял год назад. Как раз в тот день, когда впервые, случайно, зашёл на рынок и увидел там улыбающегося парня с добрыми глазами, помогающего старушке донести сумки. Лёгкая дрожь пробежала по его рукам. Он обернулся и посмотрел на спящего Фёрста, на его безмятежное, наконец-то расслабленное лицо. И в голове пронеслись все их случайные встречи в коридорах, все взгляды, которые он считал украдкой брошенными им самим. И тут встал главный, оглушающий вопрос, переворачивающий всё с ног на голову: кто в кого влюбился первым?