♞ Убей тварей ♘

♘ ∞ ♞

      Ин Хо сидел в глубоком кресле, окружённый роскошной обстановкой своего логова: барная стойка у стены с коллекцией дорогого алкоголя, гигантский экран, миниатюрный джазовый ансамбль в углу, застывший в молчании. Мягкий приглушённый свет лишь подчеркивал гнетущую тишину помещения. Взгляд Ин Хо был прикован к экрану. Там, в общежитии, царил мнимый покой. Наевшиеся игроки крепко спали. Все, кроме одного. Игрок 456, Сон Ки Хун. Его глаза, запавшие от усталости, но полные неукротимой воли, не смыкались. Они были прикованы к спящим убийцам с «О» на груди. В руках Ки Хуна, заботливо укутанная в толстовки 222 и 456, спала малышка — дочь Чжун Хи. Хрупкая жизнь в руках человека, приговоренного к смерти. «Он не выиграет», — прозвучала мысль в голове Ин Хо. — «Они убьют его. И ребёнка». Пальцы Фронтмена сжали подлокотники кресла. Он резко отвёл взгляд от экрана. Его левая рука потянулась к столику, на котором стоял хрустальный стакан. Ин Хо взял его, золотистая жидкость колыхалась, отражая тусклый свет. Одним движением он опрокинул содержимое стакана в себя. Лед ударил по губам. Ин Хо поставил уже пустой стакан обратно на столик с резким звоном стекла. Фронтмен поднялся и пошёл по длинному мрачному коридору. Его шаги по мраморному полу отдавались глухим эхом. Он остановился перед дверью из тёмного дерева. Рука потянулась к ручке. Дверь открылась. В приглушённом золотистом свете застыли две фигуры. Старик О Иль Нам. В двух обличиях. Игрок 001. Восковой двойник в зелёном спортивном костюме игрока. Его лицо было застывшей маской добродушия, но в этом свете тени ложились так, что оно казалось зловещим. Двойник был настолько реалистичным и, казалось, что рука старика вот-вот дрогнет, приглашая сыграть в очередную смертельную игру. Рядом стояла другая фигура. Манекен в безупречно сидящем строгом костюме. Его лицо скрывала великолепная золотая маска. Сова. Символ мудрости и богатства. Ин Хо сжал челюсти. Старая ненависть, перемешанная с болезненной благодарностью, подступила к горлу. Иль Нам сделал его монстром, но и дал ему всё. Дал ему шанс спасти семью, хоть и кровавым путём. Спас, когда мир отвернулся от него, но и погубил в нём всё человеческое. Ин Хо резко развернулся, отвернувшись от призрака прошлого, и сделал несколько шагов к старинному комоду с зеркалом в тёмной раме. Его пальцы, в чёрных перчатках, нашли защёлку. Щёлк. Открылся потайной ящик. И там, на бархатном чёрном ложе, лежал он. Нож, хранящий память об ужасных деяниях. Дыхание Ин Хо замерло. Медленно, почти с благоговением, он протянул руку. Кончики пальцев коснулись рукояти. Он извлек нож из ножен. Лезвие было отполировано до блеска. Но Ин Хо увидел не своё отражение в клинке, а нечто другое. Брызги крови. Искажённые ужасом глаза игрока, которого он зарезал в темноте. Тепло крови на руках, солёный вкус адреналина на губах. По спине Ин Хо, под идеально сидящим сером костюмом Фронтмена, медленно поползла струйка ледяного пота. Рука, держащая нож, дрогнула. Ин Хо почувствовал лёгкое головокружение и опёрся другой рукой о комод. Зеркало перед ним покачнулось. Он знал, как именно остановить игру. Ин Хо тяжело вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями, и с силой вогнал клинок обратно в ножны, словно пытаясь запереть всех демонов, которых только что выпустил на волю. Он повернулся к Иль Наму. Но не знал, кто из них в этом кабинете был оболочкой человека.

♘ ∞ ♞

2015 год. Ин Хо быстро шёл по коридору, мимо бесконечных дверей палат. Толкнув дверь нужной палаты, он застыл на пороге, осматривая множество одинаковых коек, пока его взгляд не нашёл её. Сердце сжалось при виде жены — бледной, истощённой, но такой бесконечно любимой и родной. Ин Хо быстро подошёл к койке и присел на край: — Как ты себя чувствуешь, дорогая? Девушка с усилием улыбнулась, пытаясь скрыть боль, но её глаза всё равно выдавали невероятную усталость: — Рада тебя видеть, любимый. Я... сегодня не так хорошо, — она сделала паузу, словно каждое слово отнимало силы. Взгляд жены медленно прошёлся по одежде Ин Хо, и она нахмурилась: — Ты сегодня рано и в гражданском... Почему не на службе? Ин Хо замер, сердце его пропустило удар, но он заставил себя улыбнуться, быстро придумывая ложь, которая защитит её от боли: — Мне... дали принудительный выходной за переработки, — спокойно произнёс он, избегая её взгляда и стараясь говорить максимально уверенно. — Решили меня разгрузить. Он не мог ей признаться, что был уволен, не хотел лишний раз тревожить. Жена смотрела на него ещё несколько долгих секунд, словно чувствуя подвох, но в итоге мягко улыбнулась, поверив его словам. Или, возможно, не желая разрушать ту тонкую иллюзию спокойствия, которую так старательно создавал её муж. Ин Хо взял руку девушки, медленно поднёс к губам и мягко поцеловал: — Я безумно люблю тебя… — тихо произнёс он, затем положил свободную руку ей на живот. — Вас обоих. Девушка медленно подняла свободную руку, коснулась щеки мужчины и нежно погладила её. Но пальцы предательски дрожали от усилия. — И я люблю тебя, Ин Хо, — голос её дрогнул, она снова замолчала, собирая силы. — Прости, что всё так... Прости, что заставила тебя проходить через это... Ин Хо быстро замотал головой: — Не говори так. Ты ни в чём не виновата. Мы справимся, — он сжал её руку в своей. — Я уверен. Она закрыла глаза, на её лице появилась улыбка — слабая, но искренняя, словно она верила каждому его слову: — Если ты говоришь, значит, так и будет, — прошептала она. Они провели вместе несколько часов, разговаривая о мелочах, которые отвлекали обоих от мучительных мыслей. Ин Хо старался улыбаться, изображать спокойствие, хотя сердце его сжималось от невыносимого отчаяния. Когда наступил вечер, Ин Хо вышел из больницы. Улица была тёмной и пустынной. Он сунул руку в карман, нащупав небольшой прямоугольный предмет — жёлтую визитку. Он достал её и посмотрел на загадочные символы: круг, треугольник и квадрат, на обороте текущая дата с назначенным временем. Его инстинкты полицейского кричали, что это ловушка. Но выбора не было. Он должен был рискнуть, чтобы спасти жену и ребёнка. С тяжёлым сердцем он решительно шагнул в неизвестность. Но в этой самой неизвестности Ин Хо увидел нечто, навсегда изменившее его представление о людях. Детские игры быстро превратились в кровавую бойню. Игроки, падающие на землю от выстрелов, крики ужаса и отчаяния, кровь, заливающая игровые поля — всё это навсегда врезалось в память Ин Хо. Он был в ужасе, его разум пытался найти способ остановить безумие, но когда взгляд остановился на гигантской копилке под потолком, наполненной деньгами, он ощутил, как сердце дрогнуло. Надежда. Ин Хо видел не деньги — он видел жизнь своей жены и ребёнка. Их спасение, их шанс на будущее в этой самой копилке. Последующие дни превратились для него в ад. Он видел предательство, жестокость, которой не мог себе представить раньше, даже работая в полиции. Игроки, потерявшие человеческий облик, готовы были идти по головам ради шанса на победу. Ин Хо понимал, что находится на самой тонкой грани — всего один неверный шаг, и он сорвётся в ту бездну, из которой уже никогда не выбраться. В нём отчаянно боролись две стороны — та, которая желала сохранить остатки человечности, и другая, холодная и расчётливая, которая требовала забыть о чувствах, чтобы выжить. Чтобы выиграть. Каждый его шаг, каждое принятое решение было болезненным компромиссом между этими двумя полюсами. Он быстро понял, что только хладнокровный подход, чёткий и жёсткий расчёт дают шанс выйти отсюда живым. Ин Хо начал внимательно следить за игроками, определяя тех, кто был полезен и мог помочь дойти до финала. В этой суровой логике уже не было места морали. Он начал формировать команду, выбирая людей не по симпатии или жалости, а исключительно по ценности их навыков и силы характера. Но даже в этой команде, состоящей из людей, отчаянно пытающихся удержаться вместе перед лицом смерти, доверие было хрупким. Каждый из них боролся не только с окружающим кошмаром, но и со своими внутренними демонами — страхом, отчаянием, жаждой выжить любой ценой. Одной страшной ночью игроки набросились друг на друга. В темноте раздались дикие крики, удары, стоны умирающих. Ин Хо видел, как его группу, его тщательно собранную команду, уничтожали одного за другим с беспощадной жестокостью. Люди, с которыми он недавно разговаривал, теперь лежали на полу с перерезанными глотками и сломанными телами. Его сердце бешено колотилось, когда он сам оказался под ударом. Тело действовало инстинктивно, применяя навыки, которые он столько лет оттачивал в полиции. Он блокировал удары, уклонялся от атак. А в душе бушевал настоящий ураган эмоций, которых он не мог позволить себе показать. Он чувствовал каждую смерть, как физическую боль, пронзающую сердце и сознание. Когда эта кровавая ночь закончилась и включился свет, Ин Хо стоял в окружении мёртвых тел, руки его были испачканы кровью, лицо исцарапано и избито, глаза наполнены ужасом. Наконец был близок финал, каждый из игроков понимал — осталось совсем немного. Всего один шаг, и кошмар закончится. Но каким будет этот конец, никто не знал. Ин Хо сидел на кровати, устало опустив голову на сцепленные пальцы. В общежитии игроков царил полумрак, и лишь тусклый свет от копилки едва вырывал фигуры других игроков из тьмы. Ин Хо поднял взгляд на противоположную стену, где крепко спали пятеро других игроков. Казалось, сон этих людей был слишком спокойным, учитывая кровь, которую они пролили за последние дни. Ин Хо не мог забыть тех, кого они убили, не мог избавиться от навязчивых образов, которые снова и снова вставали перед его глазами. Вдруг дверь в зал открылась. Ин Хо мгновенно напрягся, ожидая новой опасности. В помещение вошла фигура в розовом с квадратом на маске. В руке у него блеснул пистолет, направленный вниз. Квадрат бесшумно подошёл к кровати и тихо произнёс: — Игрок 132, вас хотят видеть. Ин Хо нахмурился, недоверчиво взглянув на маску, скрывающую лицо говорившего: — Что?.. — Идёмте, — спокойно повторил Квадрат. Ин Хо встал с кровати и последовал за человеком в розовом, разум лихорадочно искал ответы на тысячи вопросов, проносящихся в голове. Они дошли до лифта. Квадрат молча нажал на кнопку верхнего этажа. Лифт поднялся с едва слышным гулом. Ин Хо чувствовал, как его напряжение растёт с каждым метром вверх, словно они поднимались к неизвестности, которая могла оказаться опаснее всех предыдущих испытаний. Наконец двери лифта раскрылись. Перед Ин Хо лежал длинный тёмный коридор. В конце коридора виднелось кресло, стоящее напротив одинокого стула. В кресле сидела фигура в дорогом костюме и золотой маске совы, отражающей мягкий свет ламп. — Проходи, игрок 132, — произнёс мужчина, сидящий в кресле. Ин Хо сделал глубокий вдох и медленно двинулся вперёд. Его шаги гулко разносились по пустому коридору, и чем ближе он подходил, тем тяжелее становилась атмосфера вокруг. Мужчина в маске жестом указал на стул напротив себя: — Пожалуйста, присаживайся. Поговорим. Ин Хо с недоверием и осторожностью сел на стул, напряжённо всматриваясь в прорези маски, пытаясь разгадать намерения этого человека. — Я наблюдал за тобой, игрок 132, — спокойно продолжил мужчина, слегка наклонив голову в сторону, словно пытаясь уловить каждую мельчайшую реакцию Ин Хо. — Ты сильный, умный и хладнокровный. Ты не потерял себя, хотя был очень близок к той грани, которую многие другие уже давно пересекли, — он сделал паузу. — Я знаю, почему ты здесь, — медленно произнёс Сова, понижая голос. — Твоя жена очень больна. Да ещё и беременна. Её жизнь висит буквально на волоске... От этих слов перед глазами Ин Хо вспыхнул образ жены, её бледное лицо, глаза, полные любви и отчаяния. Он почувствовал, как горло перехватывает удушающая волна боли и бессилия. Его руки слегка задрожали, и он быстро сжал пальцы в кулаки, стараясь вернуть себе самообладание. Сова медленно и подчеркнуто спокойно взял со столика рядом с собой изящный кинжал в украшенных ножнах и положил его между ними на журнальный столик. Ин Хо вопросительно взглянул на нож. — Я могу помочь тебе завершить игру, — голос Совы звучал теперь ещё проникновенней, — дать тебе победу, о которой ты так мечтаешь, — мужчина медленно наклонился вперёд, глаза его сверкнули в прорезях маски. — Ты вернёшься к игрокам и убьёшь их. Всех. Тогда победа будет твоей, и ты получишь возможность спасти жену и ребёнка. Сова вытянул руку и мягко подтолкнул лежащий нож ближе к Ин Хо: — Ты можешь всё это закончить. Сделать выбор, который спасёт жизни тех, кто тебе дорог. В конце концов, разве не ради этого ты пришёл сюда? Ин Хо смотрел на кинжал, и понимал, что его ждёт только один путь. Он больше не мог позволить себе сомневаться. Он должен был сделать выбор, после которого уже не будет дороги назад. Но не мог заставить себя поднять руку и взять этот кинжал. Мужчина в маске внимательно изучал Ин Хо, чувствуя его глубокие внутренние сомнения и борьбу: — Почему ты сомневаешься? — мягко, почти сочувственно спросил Сова, его голос звучал обманчиво доброжелательно, словно разговор шёл не об убийстве, а о простом, повседневном решении. — Завтра эти люди будут пытаться убить тебя. Ты это прекрасно знаешь. Ин Хо поднял глаза на маску, его взгляд был полон боли и гнева: — Вы предлагаете мне убить пятерых людей. Сова медленно покачал головой, словно разочарованный таким ответом: — Нет, — произнёс он холодно, — не людей. Тварей. Настоящих тварей. Ты сам видел, на что они способны. Разве ты не помнишь, что произошло ночью? Они не колебались, убивая других. Они заслужили смерти. Ты это прекрасно понимаешь. Эти слова отзывались в сознании Ин Хо эхом, пробуждая воспоминания о кошмаре прошедшей ночи: кровь на полу, мёртвые глаза бывших союзников, холодные взгляды убийц, которые не дрогнули, лишая жизни других. Ин Хо понимал, что в этих жестоких словах мужчины напротив есть доля истины, но принимать её было невыносимо тяжело. Сова слегка наклонился ближе, понизив голос почти до шёпота: — Подумай о жене. О ребёнке. Они ведь ждут твоего возвращения. Ты сделаешь это ради них. Иначе… иначе всё было напрасно. Всё, через что тебе пришлось пройти, окажется бессмысленным. Сова терпеливо наблюдал за игроком, понимая, что решение уже принято, даже если сам Ин Хо ещё не осознал этого полностью. Мужчина медленно приблизил своё лицо к Ин Хо. Голос его стал вкрадчивым, заставляя отбросить последние сомнения: — Скажи мне, игрок 132, чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка? — он сделал паузу. — Две чистые души против пяти чудовищ. Ин Хо ощущал, как капля холодного пота медленно стекает по его виску. Сова ждал его решения. Ин Хо сделал глубокий вдох, будто ныряя в ледяную воду, и медленно протянул руку к кинжалу. Его пальцы слегка дрожали, когда он сжал холодную, узорчатую рукоять Мужчина в золотой маске медленно и согласно покачал головой, его голос звучал с удовлетворением: — Верно, игрок 132. Именно так. Сделай это, и ты спасёшь их. Это твой единственный шанс. Ин Хо крепко сжал кинжал. Ему казалось, что он слышит отдалённый шёпот голосов, которые предостерегали от этого шага. Но перед его глазами стояли лишь две фигуры: жена, ослабевшая, нуждающаяся в его помощи, и их ребёнок, ещё не появившийся на свет, но уже обречённый бороться за свою жизнь. Ин Хо знал, что если сделает этот шаг, обратного пути уже не будет. Его душа будет навсегда потеряна. Он медленно поднялся со стула, держа кинжал в руке, и посмотрел в глаза человека в маске. Взгляд Ин Хо был полон боли, отчаяния и окончательно принятого решения, которое разорвёт его жизнь на «до» и «после». Ин Хо тихо вошёл обратно в общежитие, стараясь двигаться бесшумно. Его сердце стучало так сильно, что ему казалось, звук его ударов разбудит всех игроков. Мужчина остановился перед первым игроком. Кинжал в его руке внезапно показался невыносимо тяжёлым, будто нёс в себе всю тяжесть греха, который предстояло совершить. Ин Хо медленно наклонился, дрожащей рукой подвёл остриё кинжала к шее спящего игрока. Рука, сжимающая кинжал, задрожала ещё сильнее. В сознании Ин Хо пронеслись воспоминания: нежная улыбка жены, её тёплые руки, прижимающие его к себе, её глаза, полные любви. А затем, резким контрастом — вопрос мужчины в маске совы, звучащий безжалостным эхом в голове: «Скажи мне, игрок 132, чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка?» Ин Хо закрыл глаза, пытаясь заставить себя успокоиться. Но ответ пришёл из самой глубины его сознания: «Всего. Их жизнь стоит всего». Резким, отчаянным движением Ин Хо погрузил кинжал в шею игрока. Металл вошёл глубоко, почти без сопротивления. Тело игрока резко дёрнулось, глаза его широко раскрылись, полные шока и ужаса. Он захрипел, судорожно пытаясь вдохнуть, но вместо этого кровь хлынула из его рта, растекаясь по кровати тёмным пятном. Ин Хо замер, глядя, как жизнь покидает тело человека, которого он даже не знал, но чью жизнь только что отнял своими руками. Внутри него бушевал невыносимый ураган эмоций — отвращения к самому себе, ужас от содеянного и одновременно странного облегчения. Ин Хо чувствовал, как его душа распадается на части, но уже не мог остановиться. Путь назад был закрыт навсегда. Он посмотрел на следующего игрока, спящего неподалёку, и сделал шаг к нему, сжимая кинжал ещё сильнее, чем раньше. Теперь его взгляд стал холодным, отстранённым, почти бесчувственным. В голове вновь и вновь звучал голос: «Чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка?» Ин Хо больше не был человеком, которым вошёл сюда. Он стал чудовищем, готовым заплатить любую цену за жизнь тех, кого любил. Наконец Ин Хо стоял перед последним игроком, чувствуя, как дрожь охватывает всё его тело. Руки были покрыты липкой кровью. Он медленно наклонился над спящем мужчиной, которого разделяли от смерти всего мгновения. Ин Хо глубоко вдохнул и резко вонзил кинжал в горло последнего игрока, надеясь, что всё закончится быстро. Но неожиданно глаза игрока распахнулись — широко, полные ужаса, боли и непонимания. Из раны на шее хлынула кровь, игрок задыхался, издавая хриплый звук. Не осознавая, что делает, Ин Хо схватил кинжал двумя руками и с неистовой силой вонзил его в живот игрока. Мужчина резко вздрогнул, глаза расширились ещё больше, губы разомкнулись в беззвучном крике боли. Но Ин Хо уже ничего не видел, он снова и снова наносил удары кинжалом в грудь, живот, снова в грудь, ощущая, как клинок пронзает плоть, входя в тело с ужасающей лёгкостью. Каждый новый удар был наполнен болью, яростью, отчаянием, всем тем, что так долго копилось в нём. Он выливал на это тело всю свою боль от несправедливой потери работы, всю ярость от бессилия перед болезнью любимой жены, весь ужас, который он пережил за последние дни в этом месте. Кровь забрызгала лицо Ин Хо, одежду, руки, она сливалась с потом и слезами, катящимися по его щекам. Он уже не считал удары, не слышал хрипа и бульканья крови, не видел, что человек давно уже перестал дышать. Ин Хо разжал руку, кинжал упал на пол с металлическим лязгом. Он посмотрел на свои окровавленные руки, не узнавая их, словно они принадлежали кому-то другому. Затем поднял взгляд на залитое кровью тело, чувствуя, как тошнота и отвращение к себе поднимаются изнутри, сдавливая горло. Он медленно огляделся вокруг, рассматривая бездыханные тела игроков. Снова и снова в голове звучал неумолимый голос, повторяющий один и тот же вопрос: «Чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка?» Ответ на этот вопрос стал прост и страшен одновременно. Пять душ, и его в том числе. Вот цена. Прошло несколько часов. Очнулся Ин Хо от ритмичного гудения двигателя и ощущения тугой ткани, плотно завязанной на его глазах. Голова болела, сознание путалось. В машине чувствовался лёгкий запах дорогой кожи и едва уловимый аромат сигарного дыма. Вдруг до Хвана донёсся до боли знакомый голос: — Поздравляю с победой, игрок 132. Не хочешь сказать мне спасибо? Ин Хо замер. В груди что-то сжалось от осознания того, кто был рядом — человек в золотой маске, тот, кто подтолкнул его на убийство пятерых спящих людей. — Кто вы? — едва слышно прошептал Ин Хо. Мужчина тихо рассмеялся: — Разве сейчас это имеет значение? Лучше протяни руку. Ин Хо всё же вытянул вперёд связанные руки. Он ощутил, как в его ладонь вложили прямоугольный предмет — пластиковую карту. — Вот твой приз, — мягко произнёс мужчина, будто вручая обычный подарок на День рождения. Ин Хо сжал карту в руке: — Откуда мне знать, что на ней есть деньги? Мужчина снова негромко засмеялся, словно ожидал этого вопроса: — Я подвезу тебя прямо к больнице, где лежит твоя жена. Там ведь есть банкомат? Сердце Ин Хо бешено заколотилось: — Да, там есть банкомат. — Вот и отлично, — спокойно произнёс мужчина. — Проверишь баланс и отправишься к жене. Машина остановилась. Чьи-то руки осторожно сняли с Ин Хо повязку и развязали верёвки. Глаза медленно привыкали к свету, и он увидел роскошный интерьер салона лимузина — мягкие кожаные сиденья, сверкающий мини-бар и мужчину в золотой маске совы, спокойно и внимательно смотрящего на него. Дверь машины открылась, свежий прохладный воздух ударил Ин Хо в лицо. — Иди, игрок 132, — мягко сказал мужчина в маске, — думаю, она тебя уже заждалась. Ин Хо без промедления выскочил из машины, почти бегом направляясь к зданию больницы. Его сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться наружу. Он подбежал к банкомату, дрожащими руками вставил карту. Цифры на экране заставили замереть от шока. Сумма была невероятной, безумной. Это было правдой. Не задерживаясь ни секунды, Ин Хо выдернул карту из банкомата и бегом направился в больницу. Он бежал по коридорам, не обращая внимания на удивлённые взгляды персонала. Ин Хо остановился перед дверью палаты, сердце замерло от волнения. За этой дверью была его жена, его любимая, которая даже не знала, какой ценой он добыл шанс на её спасение. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, и осторожно открыл дверь. Ин Хо вошёл в палату, но койка, на которой должна была лежать его жена, была пуста. Простынь аккуратно расправлена, на столике рядом одиноко стояла ваза с уже увядшими цветами. Ин Хо выбежал обратно в коридор, взгляд метался по сторонам в отчаянном поиске кого-то, кто мог бы дать объяснения. В конце коридора он заметил лечащего врача жены и стремительно побежал к нему, почти сталкиваясь с прохожими. — Господин Хван! Мы искали вас... — голос врача прозвучал с сочувствием и сожалением, глаза были полны сострадания, от чего у Ин Хо кровь застыла в жилах. — Где… где моя жена? — с отчаянной надеждой спросил Ин Хо, чувствуя, как его голос дрожит. Врач не сразу ответил, потупив взгляд и пытаясь подобрать нужные слова. Затем тихо и с болью произнёс: — Господин Хван, мне очень жаль, но… ваша жена… она скончалась два дня назад. Мы сделали всё, что могли, но болезнь была слишком запущена. Мне действительно очень жаль... На несколько секунд мир вокруг Ин Хо замер. Он смотрел на врача, но не понимал, не принимал его слова: — Нет... — хрипло прошептал он, покачав головой. — Я не верю вам... это неправда... Через несколько минут отворилась дверь в морг. У стены, залитой белым светом, стоял одинокий стол, накрытый до пят белой простыней. Под ней угадывался женский силуэт. — Господин Хван... — начал врач, но Ин Хо не слышал. Его взгляд был прикован к этому белому холму. Он медленно, как во сне, подошел ближе. Врач, с тревогой сжимая в руках папку, сделал шаг вперёд и, затаив дыхание, откинул простынь. И Ин Хо увидел её лицо. Бледное, как мрамор. Лицо жены. Казалось, она просто спала, погруженная в сон без сновидений. Кровь отхлынула от лица Ин Хо. Он замер на месте, будто парализованный. Ледяное отчаяние сжало горло. Он не мог дышать. Не мог моргнуть. Только смотрел на это родное, любимое больше жизни лицо, и его мозг отказывался принимать реальность. Всё твердил — «это сон», «сейчас она откроет глаза». Рука Ин Хо дрогнула и потянулась вперёд. Пальцы коснулись руки девушки. Кожа была неестественно холодной. Этот холод пронзил его, как удар током. Ноги сами подкосились. Ин Хо рухнул на колени на холодный кафель, не в силах больше держаться. Он прижал её ледяную, безжизненную ладонь ко своему лбу. — Прости... — его шепот был дрожащим. — Прости, любимая... Боже... прости меня... Я... не успел... не успел... — слова превратились в бессвязный стон. Его плечи содрогались от беззвучных рыданий, которые рвали его изнутри. Врач осторожно приблизился: — Мне жаль, господин Хван. Мы сделали всё, что могли... — он аккуратно положил свою ладонь на плечо Ин Хо, пытаясь по-человечески поддержать мужчину. Что-то в Ин Хо сорвалось с цепи. Он резко вскочил на ноги: — Не трогай меня!!! — он с силой отшвырнул врача. Тот отлетел к стене и тяжело осел на пол, потирая ушибленный затылок. Ин Хо обернулся. Его взгляд, затуманенный безумием и болью, упал на ближайший металлический столик с инструментами. С оглушительным грохотом он смахнул с него все: хромированные инструменты, подносы, пробирки. Всё это с грохотом покатилось и разбилось о плитку. Затем он с рычащим воплем, в котором смешалась вся его ярость и отчаяние, с силой перевернул и сам тяжелый стол. БАХ! Стол с оглушительным лязгом повалился на пол. Но ярость мгновенно иссякла, истощив Ин Хо. Он рухнул на колени, сгорбился, вцепился пальцами в собственные волосы, пытаясь физически вырвать из себя эту боль. — А-А-А-А-А!!! — из его груди вырвался нечеловеческий крик, полный такого бездонного отчаяния. Врач, побледневший, поднялся с пола. Он сорвал со стены трубку телефона, его пальцы дрожали, пока он нажимал кнопки: — Охрану в морг! Срочно! — выкрикнул он в трубку. Ин Хо тяжело дышал, его грудь вздымалась и опадала, как у загнанного зверя. Сквозь пелену слёз он уставился на врача, который с испугом зажимал ушибленный затылок. — Это ты виноват... — шепот вырвался из пересохших губ Ин Хо. Эти слова, словно запал, подожгли остатки самоконтроля Ин Хо. С рыком он резко вскочил и налетел на врача. Кулак со всей силы обрушился на лицо. БАМ! Раздался хруст. Врач со стоном рухнул на пол, кровь тут же залила его нос и губы. — ЭТО ТЫ ВИНОВАТ!!! — крик Ин Хо сорвался в оглушительный рёв. Он набросился на уже лежащего на полу мужчину, без разбора нанося удары. По лицу, по груди, по животу. Каждый удар сопровождался хриплым выкриком: — ТЫ!!! ВИНОВАТ!!! Ин Хо не видел перед собой человека, он видел воплощение своей неудачи, которая отняла у него самое дорогое, самое ценное. Врач беспомощно прикрывался руками, пытаясь свернуться калачиком. Его хриплые всхлипы смешивались с тяжелым дыханием и яростными криками Ин Хо. Двери морга с грохотом распахнулись. Два охранника больницы мгновенно оценили обстановку и бросились к Ин Хо. Они схватили его, с силой оторвав от врача. Ин Хо вырывался, извивался, его глаза были налиты кровью: — ЭТО ТЫ ВИНОВАТ!!! ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!!! — он продолжал кричать, его пальцы, скрюченные от ярости, царапали воздух, пытаясь дотянуться до жертвы. Охранники скрутили руки Ин Хо ему за спину и с силой прижали грудью к холодному кафельному полу. Щека вжалась в плитку. — Ты... виноват... — крик сменился на надрывный, бессильный шёпот. По лицу Ин Хо, искаженному гримасой невыносимой боли, ручьями текли слёзы. Он без сил опустил лоб на ледяной кафель. Физическое сопротивление закончилось. Но внутри бушевала буря. И сквозь этот хаос, сквозь грохот собственного сердца, пробивался тихий, неумолимый голос осознания. Голос правды, который он так отчаянно пытался заглушить криками и кулаками. Это не он. Ты. Ты виноват. Он должен был быть быстрее. Должен был быть безжалостнее на Играх. Не раздумывать. Не испытывать жалости. Не слушать голос совести. Он должен был убивать. Пять, десять. Сотню. Всех, кто стоял на его пути к деньгам, к спасению жены. Он должен был видеть в игроках не людей, а препятствия. Мясо. Но он был слишком человечен. Слишком слаб. И эта слабость стоила ему всего. Тело Ин Хо наконец обмякло под хваткой охранников, но самое страшное бремя давило ему на душу. Он лежал, пригвожденный к холодному полу не руками стражей, а тяжестью собственной, непоправимой вины. Он больше не рыдал. Просто лежал, безмолвный и раздавленный, ощущая, как внутри него навсегда умирает последняя часть того человека, которым он когда-то был. Через несколько дней прошли похороны. Мрачные лица родственников и друзей, слова сочувствия, звучавшие пусто и бессмысленно, а затем – тишина и одиночество. В этот момент Ин Хо окончательно осознал, что весь его мир рухнул, разбился на мелкие осколки, которые невозможно собрать обратно. Ин Хо сидел в маленькой съёмной квартире, тускло освещённой единственной лампочкой. На столе рядом с ним стояла почти пустая бутылка алкоголя, вокруг разбросаны сигареты, небрежно потушенные прямо о столешницу. По углам комнаты стояли рядами пустые бутылки. Теперь у него были деньги, которых хватило бы на несколько жизней, но это больше не имело никакого значения. Всё, ради чего Ин Хо так отчаянно боролся, исчезло в один миг. Его взгляд остановился на фотографии, стоящей на столе. На ней были они вдвоём – он и его жена. Её лицо было освещено улыбкой, такой искренней, такой живой. Именно это фото теперь смотрело на Ин Хо с её надгробия. Он помнил, как держал в руках эту фотографию на похоронах, чувствуя, что вместе с женой он похоронил и самого себя. Теперь в его душе царила абсолютная пустота и темнота, в которой больше не осталось места ни надежде, ни вере, ни даже желанию жить. Ин Хо поднялся с дивана, тяжело шатаясь, подошёл к столу, взял фотографию, осторожно провёл пальцем по лицу улыбающейся жены, словно пытаясь в последний раз почувствовать тепло её улыбки. Он поставил фото в рамке обратно на стол, глубоко вздохнул. Затем медленно поднялся на стул, стоявший посреди комнаты. В его глазах уже не осталось ни страха, ни сомнений, только покорное принятие того, что сейчас произойдёт. На потолке была надёжно закреплена верёвка, петля свисала ровно на уровне его лица. Закрыв глаза и не дав себе ни секунды на сомнения, Ин Хо продел голову в петлю. Стул слегка пошатнулся под его ногами. Он был готов. Внезапно раздался звонок во входную дверь. Ин Хо было всё равно, он занёс ногу для своего последнего шага в жизни. Звонок в дверь прозвучал снова. — Игрок 132, поговорим? Ин Хо замер, чувствуя, как тело пронзила волна узнавания. Голос, звучавший за дверью, был ему знаком. На мгновение Ин Хо охватила дикая ярость. Он быстро снял петлю с шеи, едва не потеряв равновесие на стуле, и с трудом спрыгнул на пол. Он медленно, шатаясь, подошёл к входной двери и приоткрыл её. На пороге стоял пожилой мужчина, седовласый, в элегантном костюме, на его лице застыла спокойная, равнодушная улыбка, словно он был хозяином жизни. Рядом с ним возвышался крепкий, широкоплечий мужчина в строгом костюме, явно охрана, глаза которого холодно и бесстрастно смотрели прямо на Ин Хо. — Что вам нужно? — безразлично спросил Ин Хо, не скрывая своего отвращения. Старик не ответил, вместо этого спокойно прошёл мимо Ин Хо в квартиру, словно ему здесь всё принадлежало. Охранник также вошёл, но остался у входа. Пожилой мужчина медленно оглядел комнату: тусклый свет, разбросанные бутылки, верёвка, свисающая с потолка, и фотография улыбающейся женщины на столе. Он покачал головой, будто с сожалением: — Вижу, деньги не сделали тебя счастливым, — сказал старик почти сочувственно, остановив свой взгляд на фотографии жены. — Мне жаль, что ты не смог её спасти. Ин Хо посмотрел на него с холодной ненавистью: — Зачем вы пришли? Старик, небрежно опустился на стул прямо под верёвкой. Ин Хо неотрывно смотрел на человека, сидящего под символом его собственного отчаяния и поражения. Старик слегка приподнял взгляд вверх на петлю, затем невозмутимо посмотрел на Ин Хо, будто ничего странного здесь не было. Старик указал рукой на диван напротив, властным жестом: — Поговорим, Ин Хо? Ин Хо медленно прошёл к дивану и сел, пристально глядя на своего нежданного гостя. Атмосфера в комнате стала напряжённой. Старик же, напротив, казался совершенно спокойным и невозмутимым, словно происходящее было частью какого-то давно намеченного плана. — Говорите, — глухо сказал Ин Хо, сцепив пальцы в замок. — Меня зовут О Иль Нам, Ин Хо. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Вопрос в том, что ты теперь сделаешь с этой болью? Ты хочешь просто сбежать? Ин Хо скептически смотрел на Иль Нама, его глаза, потемневшие от недосыпа и мучений, теперь сузились в подозрительном прищуре. Иль Нам продолжил, не спеша и тщательно подбирая слова: — Вижу, ты потерял всё, что было тебе дорого, — он внимательно осмотрел стол с наградами за службу. — Сначала работу, затем семью... — взгляд его остановился на фотографии жены, и его голос стал мягче, почти сочувственным. — И теперь потерял даже смысл жизни, — мужчина поднял взгляд вверх, рассматривая верёвку, слегка покачивающуюся прямо над его головой. — Я понимаю тебя, — старик посмотрел прямо на Ин Хо. — Я тоже многое терял в своей жизни и знаю, каково это. Лишиться цели, остаться в абсолютной пустоте, где каждый день как наказание. Человеку всегда нужна цель, чтобы двигаться вперед. Смысл жить. — К чему вы ведёте? — резко спросил Ин Хо, сжимая кулаки от растущего напряжения. Старик сразу не ответил, его взгляд стал твёрдым и глубоким, словно он проникал прямо в саму суть Ин Хо: — Ты ведь человек закона. Справедливости. Правил. Ты боролся за порядок и верил, что это принесёт тебе и другим счастье. А теперь посмотри вокруг. Куда тебя это привело? — мужчина развёл руки, указывая на комнату, на руины жизни Ин Хо. Ин Хо крепко сжал челюсть, в глазах вспыхнула боль от осознания этой жестокой правды. Старик внимательно смотрел на него, понимая, что попал в точку. — Хорошие люди, Ин Хо, это удобрение. На них растут банкиры, политики, корпорации. Ты поступал по чести. Это достойно, но мир слишком жесток. — Что вам от меня нужно? — резко спросил Ин Хо. Старик слегка улыбнулся, выдерживая тяжёлый взгляд Ин Хо: — Мне нужна твоя помощь. Я уже довольно стар, и мне нужен человек, который будет следить за порядком. Там, на Играх. Ин Хо напрягся, его лицо окаменело от осознания того, что именно предлагает старик: — Вы хотите, чтобы я вернулся в игру? — Нет, не в игру, — старик отрицательно покачал головой. — Я предлагаю тебе стать частью организации, системы, её сердцем и лицом. Более того, ты не просто станешь частью, ты будешь возглавлять её, вместе со мной. Подумай, ты можешь дать Играм правила. Сделать игроков равными, дать каждому честный шанс изменить свою жизнь. Тебе ведь не чужда идея справедливости, не так ли? Ин Хо горько усмехнулся, холодно глядя на Иль Нама: — Вы хотите, чтобы я стал палачом? Старик едва заметно улыбнулся, взгляд его был острым и проницательным: — Нет. Я хочу, чтобы ты стал нашим фронтом. Лицом порядка. Я хочу, чтобы ты перестал страдать впустую и стал тем, кто ставит фигуры на доску, вместо того, чтобы быть одной из них. Иль Нам сделал небольшую паузу и продолжил: — Ты видел этих людей на Играх. Отчаянные, загнанные в угол, сломленные. Мы даём им лишь шанс выбраться из той ямы, в которой они оказались. Для многих из них мир за стенами Игр намного более жестокий, чем то, что происходит внутри. Они добровольно приходят к нам, добровольно ставят свои жизни на кон ради шанса изменить своё будущее. Совсем как ты, не так давно. Ин Хо молча смотрел на старика, в голове его снова и снова звучали эти слова. Он тихо спросил: — Почему именно я? Иль Нам спокойно выдержал его взгляд, на его лице мелькнула лёгкая улыбка: — Потому что ты был там. Ты видел игроков, видел их сущность, скрытую под маской цивилизованности. Они были подобны зверям — жестоким, испуганным, безжалостным. Но даже таким тварям нужны рамки. Нужен кто-то, кто установит правила и будет следить за их соблюдением. Ты сможешь навести порядок — не только среди игроков, но и в самой системе. Я вижу в тебе того, кто сможет контролировать хаос, кто сможет сделать Игры… справедливыми и равными, насколько это вообще возможно. Иль Нам сделал короткий жест рукой охраннику, который мгновенно открыл сумку и извлёк из неё чёрную, идеально отполированную маску с геометрическими гранями. Маска выглядела зловеще и одновременно притягательно, словно символизируя тьму и порядок, власть и контроль. Старик осторожно взял маску в руки, внимательно осмотрел, прежде чем вновь обратиться к Ин Хо: — Подумай хорошенько, Ин Хо. Либо это, — он указал пальцем вверх, на верёвку, — либо шанс начать всё сначала, — Иль Нам протянул Ин Хо маску, его голос стал проникновеннее, — быть там, где ты нужен. Снова обрести цель, смысл, которого тебе так не хватает. Ин Хо долго смотрел на маску. Затем медленно протянул руку и осторожно взял её, ощутив приятный холод материала под пальцами. Он внимательно осмотрел, поворачивая её в руках, будто пытаясь разглядеть в ней собственное будущее. Иль Нам улыбнулся, по-доброму, словно видел в этом моменте победу: — Примерь её, пожалуйста. Уважь старика. Ин Хо осторожно поднял маску к лицу и приложил её. Грани идеально совпали с его чертами, словно маска была создана именно для него. Иль Нам расплылся в удовлетворенной улыбке: — Идеально. Ин Хо опустил маску и положил её на диван рядом с собой, погрузившись в глубокие размышления. Иль Нам медленно поднялся со стула, приблизился к Ин Хо и мягко, по-отечески похлопал его по плечу. Голос старика прозвучал тихо, проникновенно, почти заботливо: — Надеюсь, ты снова сделаешь правильный выбор, сынок. Эти слова поразили Ин Хо, заставив замереть на месте. Старик достал из кармана знакомую жёлтую визитку с кругом, треугольником и квадратом. Протянул её Ин Хо. Тот молча взял визитку, ощутив знакомую шероховатость картона под пальцами. — До встречи, — тихо произнёс Иль Нам с лёгкой улыбкой, развернулся и неспешно вышел из квартиры вместе с охранником. Ин Хо долго смотрел на дверь, затем перевёл взгляд на маску, лежащую рядом на диване. Он сам не до конца осознавал, что решение уже было принято. Наступил первый год Ин Хо в качестве помощника господина О. Ин Хо вышел из лифта и направился к концу мрачного коридора, где в большом кресле, словно на троне, сидел старик перед телевизором. Свет от экрана, на котором шла трансляция начала первой игры, освещал его умиротворённое лицо. Это была игра, с которой всё начиналось. «Тише едешь — дальше будешь». Простая детская забава, превращённая в кошмар. Ин Хо остановился сбоку от кресла: — Всё готово к началу, господин. Иль Нам медленно повернул голову и посмотрел на него с лёгкой улыбкой: — Благодарю, Ин Хо. Начнём. Ин Хо кивнул, подошёл к телефону у стены и снял трубку: — Начинаем, — приказал он. — Да, господин, — откликнулись на том конце почтительным голосом. Повесив трубку, Ин Хо хотел уже уйти, но Иль Нам остановил его, подняв руку: — Не уходи. Возьми стул и посмотри игру со мной. Ин Хо замер на мгновение, удивлённый этой просьбой, но спорить или задавать вопросы не стал. Он молча подошёл к барной стойке, взял стул и поставил его рядом с креслом перед экраном. Старик потянулся к столику, взял хрустальный графин с любимым виски, налил в стакан несколько пальцев янтарной жидкости и протянул его Ин Хо: — Возьми, попробуй. У этого виски воистину прекрасный вкус. Ин Хо секунду колебался, потом всё-таки снял чёрную маску, положил её на маленький столик рядом с креслом и принял из рук Иль Нама стакан: — Благодарю, господин. Иль Нам улыбнулся уголками губ и перевёл взгляд на экран, где появились игроки. Растерянные и взволнованные люди, ещё не понимающие, что ждёт их впереди. — Знаешь, это моя любимая игра, — вдруг заговорил Иль Нам, с лёгкой ностальгией, наблюдая, как участники медленно выходят на игровое поле. — В детстве мы с дворовыми ребятами играли в неё почти каждый день. Игра научила нас терпению. Как этого не хватает современной молодёжи, я про терпение. Старик слегка повернулся: — А ты, Ин Хо, играл в неё в детстве? — Да, господин, — Ин Хо сдержанно кивнул, ощущая, как всплывают воспоминания из прошлого, оставляющие горький осадок на душе. — Я играл с младшим братом. Иль Нам чуть склонил голову: — Это с тем братом, которому ты жизнь спас? Ин Хо на мгновение сжал стакан с виски чуть крепче: — Да, с ним. Иль Нам, казалось, погрузился в собственные мысли и тихо продолжил, уже не отрывая взгляда от экрана: — Знаешь, ты поступил очень благородно. Ведь, насколько я помню, он тебе даже не родной брат, а просто... сын твоей мачехи. Странно, конечно, мачеха должна была тебе помочь, когда заболела твоя жена. Ведь ты спас её родного сына. Ин Хо плотно сжал зубы и сделал большой глоток виски, чувствуя, как тяжёлая, подавляемая боль снова пронзает его сердце. Внезапно раздался выстрел. На экране первый игрок упал на землю, и десятки голосов одновременно закричали в ужасе. — Хм-м, уже выбывший? — удивлённо пробормотал Иль Нам. — Современные молодые люди совсем перестали играть на улице?.. Эх, потерянное поколение, — старик вздохнул с лёгкой досадой и повертел стакан с виски в руке, всматриваясь в кубики льда. Ин Хо внимательно смотрел на экран, наблюдая, как люди в панике бегут к дверям, отчаянно стучат, падают, кричат, пытаясь укрыться от пуль. Он понимал этих людей, помнил себя на их месте — страх смерти, отчаяние и желание выжить. Неожиданно Иль Нам повернулся к своему протеже: — Мне вот интересно, а что бы ты добавил в Игры? Ин Хо удивлённо нахмурился: — Моя задача лишь следить за порядком и правилами, господин. Иль Нам поморщился: — Я прекрасно знаю для чего ты здесь. Но я спросил твоё мнение, и хочу его услышать. Ин Хо задумался, глядя на экран и вспоминая собственные Игры. Перед глазами всплыли воспоминания о жене, которую он потерял из-за нехватки денег и самого главного — времени. Да, ему нужен был шанс уйти раньше. Ин Хо тихо произнёс: — Стоит дать игрокам шанс уйти. Добавить... голосование. Пусть те, кто хочет уйти — уйдут. А кто решит остаться — продолжит играть. Иль Нам откинулся глубже в кресле, покачивая стакан с янтарной жидкостью. Он размышлял, взвешивая идею, которую предложил Ин Хо. — Голосование... — тихо произнёс Иль Нам, словно пробуя это слово на вкус. — Знаешь, Ин Хо, демократия всегда казалась мне странным изобретением нашего общества. Она обещает свободу и выбор, но, по сути, это всё иллюзия. Иллюзия свободы общества, которую создают те, кто держит власть, чтобы позволить людям думать, будто они что-то решают. Ин Хо повернул голову, внимательно глядя на старика. — Ты когда-нибудь задумывался, почему демократия так привлекательна, Ин Хо? Когда человек уверен, что именно он принимает решение, он чувствует себя свободным. Человек готов отстаивать своё решение, ведь это был его выбор, его личная ответственность. Людям дают выбор, да, но за них уже решили, между чем и чем им нужно выбирать. Демократия — лишь фарс, обёрнутый в красивую пропаганду правителей нашего мира. Выбирают, Ин Хо, только те, у кого действительно есть власть, а обществу дают лишь иллюзию выбора, словно бросают кость собакам. Всё просто. Ин Хо молчал, прислушиваясь к словам старика и ощущая странную смесь горечи и согласия. — Предлагая голосование, мы дадим игрокам такую же иллюзию свободы, — задумчиво произнёс Иль Нам, улыбаясь азартной улыбкой. — Они будут думать, что сами решают свою судьбу, что у них есть право отказаться от участия. Но на самом деле большинство из них не сможет уйти. Они будут пленниками... своих собственных амбиций. И, что самое прекрасное, — Иль Нам повернулся к Ин Хо и продолжил с усмешкой, — они добровольно останутся здесь. До са-а-а-мого конца. Иль Нам снова повернулся к экрану, внимательно глядя на людей, отчаянно пытающихся выжить: — Да, давай добавим голосование после этого раунда. Пусть игроки почувствуют себя свободными, — старик сделал глоток виски, и уголки его губ дрогнули в циничной улыбке. — Спасибо, Ин Хо. Это действительно хорошая идея. Ин Хо перевёл взгляд на экран. Первый игрок только что пересёк финишную черту и упал на землю, задыхаясь от страха и облегчения. В глазах Иль Нама появился насмешливый блеск: — Знаешь, я даже добавлю в твоё предложение одно условие. Игроки смогут разделить между собой текущий выигрыш, — Иль Нам цинично усмехнулся, отпивая виски и наблюдая, как игроки на экране продолжают в панике бежать к финишу, не оглядываясь на тела тех, кто уже никогда не поднимется. Ин Хо резко обернулся к мужчине, не сумев скрыть своего удивления. Иль Нам сразу заметил это, чуть приподняв бровь: — Ты удивлён? — спросил он с любопытством. — Разве не об этом ты думал? Чтобы кто-то, оказавшись в той же ситуации, в которой был ты, смог получить шанс на реализацию своего замысла? Выйти живым, с деньгами, и успеть спасти того, кого любит? Ин Хо инстинктивно сжал зубы, почувствовав, как внутри него нарастает болезненное напряжение. Он старался сохранять бесстрастность на лице: — И вы дадите им возможность забрать деньги и уйти? Так просто? Иль Нам лишь усмехнулся, медленно покачав головой, словно снисходительно наставляя непонимающего ребёнка: — Я дам им возможность выбрать, Ин Хо. Всего лишь возможность. Но люди жадны и эгоистичны. Посмотри на них, — он кивнул в сторону экрана, где оставшиеся игроки яростно двигались вперёд. — Сможет ли кто-то из них отказаться от своего единственного шанса разбогатеть? Старик откинулся в кресле и широко улыбнулся: — Давай посмотрим, как они проголосуют. Это будет очень интересный эксперимент. Наконец первая игра завершилась, и на экране началось голосование. Игроки один за другим подходили к установленному в общежитии столу, где стоял человек в розовом с маской кружка, рядом его окружали несколько Треугольников с оружием. Перед игроками лежали бюллетени «Выйти из игры и забрать выигрыш, поделив его поровну между участниками» или «Остаться и продолжать играть, чтобы выиграть больше». — Игрок 015, голос за продолжение, — ровным голосом объявил Кружок. — Игрок 097, голос за продолжение, — снова прозвучал голос. Ин Хо сидел, неотрывно глядя на экран. Внутри него нарастало разочарование. Он чувствовал, как пальцы невольно сжимаются в кулаки, как мышцы на лице напрягаются от раздражения, которое он уже не мог скрыть. Цифры росли неумолимо, словно насмехаясь над ним, подтверждая жестокую правоту Иль Нама. Эти люди не хотели спасения. — Игрок 204, голос за продолжение… — Игрок 363, голос за продолжение… Ин Хо стиснул зубы до боли в челюсти, глядя на то, как его идея о голосовании, задуманная как спасительный шанс, превращается в жестокую иронию. Иль Нам внимательно наблюдал за голосованием, но постепенно терял интерес к экрану. Теперь его больше занимал человек, сидящий рядом с ним. Старик с лёгкой улыбкой поглядывал на своего протеже, с любопытством изучая каждую его реакцию, каждое изменение выражения лица. Он видел, как взгляд Ин Хо постепенно становится всё более мрачным, как напряжение медленно охватывает его плечи. Иль Нам безошибочно распознавал чувства, которые сейчас терзали его помощника: горечь, досада и глубокое разочарование в этих людях. Именно этого старик ждал и добивался. Хотел, чтобы Ин Хо вновь убедился в той истине, которую Иль Нам давно усвоил. — Игрок 118, голос за продолжение. Голосование окончено. По итогам голосования Игры будут продолжены. Благодарим Вас за участие. Ин Хо невольно скривил губы, словно ощутил физическую боль. — Ты разочарован? — тихо спросил Иль Нам, не отводя взгляда от лица мужчины. Ин Хо медленно повернул к нему голову, стараясь держать себя в руках, но в его голосе уже отчётливо звучали нотки подавленного гнева: — Хотят продолжать, пусть продолжают. Иль Нам усмехнулся и покачал головой: — Ты ведь надеялся увидеть другое, правда? Что твоё благородство найдёт отклик в их сердцах? Но это сущность людей, Ин Хо. Они всегда хотят большего. Им всегда мало того, что у них уже есть. Иль Наму было приятно видеть, как иллюзия благородства и веры в людей постепенно рушится в глазах Ин Хо. — А знаешь… — протянул Иль Нам. — Пусть голосование будет после каждого раунда. Давай посмотрим, в какой момент они успокоятся и решат уйти. Но чуда не произошло. С каждой последующей игрой игроки всё больше теряли человеческий облик, убивали, предавали и даже угрожали тем, кто пытался проголосовать за выход из Игры. Голоса за продолжение звучали всё увереннее и безжалостнее. Когда закончился финал, гости, обсуждая итоги, постепенно покинули VIP-зал. На арене лежали тела двух последних игроков, которые... убили друг друга. Победителя не было. Ин Хо неподвижно стоял, смотря на арену и не веря своим глазам. Он был уверен, что в людях всё ещё осталась капля здравого смысла. Но жадность и безумие оказались сильнее. Иль Нам медленно подошёл к Фронтмену и по-отечески положил руку ему на плечо: — Твоя идея с голосованием очень понравилась гостям, — голос старика звучал мягко, с явным удовлетворением. — Теперь голосование будет всегда. Молодец, Ин Хо. Ин Хо молча кивнул, холодная маска Фронтмена скрывала его лицо, и лишь глаза выдавали бездонное разочарование. Он ясно понял, что его благородная идея превратилась в ещё один инструмент в руках Иль Нама — инструмент, так хорошо подчёркивающий жестокую философию старика. Иль Нам внимательно посмотрел на неподвижную фигуру Ин Хо и тихо спросил: — Как считаешь, если в следующий раз мы отпустим игроков после первого раунда, а потом предложим им вернуться обратно, они придут к нам? Ин Хо холодно ответил: — Сомневаюсь, что они захотят вернуться. Зная, что их здесь ждёт. Иль Нам цинично усмехнулся под золотой маской совы: — А я думаю, что большинство вернётся. Деньги, Ин Хо… Деньги всегда притягивают людей сильнее, чем страх. А знаешь, давай проверим в следующем году? Устроим небольшой спор. Ставлю на то, что большинство вернётся. И если я окажусь прав, ты сам организуешь следующую Игру. Что скажешь? Ин Хо слегка прищурился, чувствуя, что старик провоцирует его на этот странный спор: — А если выиграю я? Иль Нам равнодушно пожал плечами: — Тогда проси, что хочешь. Любое твоё желание, — старик протянул руку. Ин Хо несколько секунд смотрел на протянутую руку, но затем решительно пожал её. В этот момент он ещё верил, что люди способны отказаться от безумия, верил, что сможет доказать это старику. — Вот и славно. Уже с нетерпением жду следующую Игру, — сказал Иль Нам, внимательно глядя в глаза своему протеже и загадочно улыбаясь, довольный тем, как мастерски он сумел направить его в нужную сторону. Ин Хо молча отвернулся к арене, глядя на два безжизненных тела, лежащих в песке, и не мог избавиться от навязчивой мысли, что спор он уже проиграл.

♘ ∞ ♞

      Ин Хо стоял в комнате Иль Нама, его дыхание постепенно выравнивалось, но в груди по-прежнему колотилось сердце после нахлынувших воспоминаний. Он вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью, и вернулся к креслу, пройдя по коридору. Его взгляд упал на рацию, лежавшую на столике рядом с креслом. Он наклонился и взял в руку рацию. Большой палец нажал кнопку. Щёлк. Прозвучало шипение рации. — Выключите все камеры в зоне общежития. И доставьте ко мне игрока 456, — приказал Фронтмен. Он сделал паузу, давая приказу уложиться в сознании подчиненного на той стороне. — Сделайте это тихо, — добавил он. Тихо, значит без следов, без вопросов. На том конце пару секунд царила тишина, затем прозвучал голос Офицера: — Принято, господин. Ин Хо выключил рацию и отбросил её на сиденье кресла. Его внимание привлёк графин с виски, он взял его, но рука почему-то дрожала. Ин Хо с силой сжал горлышко графина, пытаясь обуздать дрожь, и налил виски в стакан. Лёд звякнул о хрусталь. Вернув графин на столик, он поднял стакан с виски и снова уставился на экран. Камеры ещё работали. Ин Хо видел, как Ки Хун, словно почувствовав незримый взгляд сквозь камеру в углу общежития, медленно поднял голову и уставился прямо в объектив. Глаза игрока, запавшие от бессонницы и стресса, были полны вызова. Непокорности. В его взгляде горела та самая человеческая искра, которую Ин Хо давно в себе похоронил. Ин Хо сделал большой глоток виски. Он видел в Ки Хуне не просто игрока. Он видел своё собственное отражение из прошлого — загнанного, отчаявшегося человека. Старик Иль Нам когда-то дал ему шанс. Не из милосердия. Из скуки. Из любви играть судьбами людей. И сейчас Ин Хо даст такой же шанс Ки Хуну, только из желания спасти. Ин Хо допил виски одним большим глотком и прикрыл глаза. Он надеялся, что у 456-го хватит сил. Хватит духа сделать то, что должен — убить тварей, чтобы закончить Игру. Чтобы выжить. Ин Хо открыл глаза. Экран погас. Камеры выключились. Приказ приведён в исполнение. Оставалось только ждать встречи.

♘ ∞ ♞