Если бы Лили и Джеймс были живы.

01.02.1990 Вечер опускался на Уилтшир мягко и уверенно, как тяжёлый бархатный занавес. Малфой-мэнор поражал величием. Высокие ворота, за ними длинная аллея, обсаженная идеально ровными кустами. Дом возвышался белым дворцом, сияя в последних лучах солнца. Всё вокруг казалось не просто ухоженным, а словно застывшим в какой-то вечной, строгой красоте. Гарри шагал рядом с отцом, и у него было чувство, что он попал в другой мир — холодный и безупречный, совсем не похожий на тёплый, шумный дом Поттеров. — Впечатляет? — негромко спросил Джеймс. — Пап, это похоже на Хогвартс, только… — Гарри передвинул очки. — Чуть меньше — откликнулась Лили, обнимая Гарри за плечи. — Привыкай, Гарри. Моя сестра всегда любила жить с размахом. На улице пахло розами, настолько сильно, что казалось будто аромат был частью учтивого приёма, заранее рассчитанным элементом декора. Двери распахнулись сами пропуская в обновлённый мир: холл, где привычная мраморная прохлада смягчалась светлым ковром с ручной вышивкой, стены — нежный, почти перламутровый оттенок вместо бесконечной чёрно-зелёной ночи, которой снился прежний мэнор. Огромные рамы с портретами предков смотрели строго, но без той кислой высокомерной гримасы, что ещё недавно была их маской; кажется, даже художники на полотнах выдохнули. Нарцисса встретила их на пороге в чёрно-серебристом платье, простая и сложная одновременно: в ней не было драматизма, не было и сухого отстранения, которое обычно ассоциировали с Малфоями. Её волосы цвета льда были уложены безупречно, взгляд — холодный, почти надменный. Но едва глаза её скользнули к Сириусу, губы дрогнули и растянулись в лёгкую, настоящую улыбку. — Сириус, — сказала она тихо, будто в полголоса. — Цисса, — ответил он так же просто, и на миг в воздухе повисло тепло, не свойственное этому дому, — Прелестно выглядишь, даже и не скажешь, что ты вдова, решившая дожить остаток дней в своём поместье. Она позволила себе крепко обнять его — непривычно искренне для женщины, выросшей в родовых традициях. — Ты всё такой же невозможный. — уголок её губ дрогнул, — Лили, Джеймс. Добро пожаловать, благодарю, что приняли моё приглашение. — Благодарим за него, — Лили ответила почти на том же языке вежливости — И прими наши соболезнования, хоть прошло уже… — Мы все теперь живём в настоящем, — ровно произнесла Нарцисса, её взгляд упал на Гарри. — А это тот самый Гарри Поттер? Мерлин, он и в правду похож на Джеймса! — Ты думала я приукрашиваю? – с ноткой обиды в голосе сказал Сириус. Гарри смутился, пробормотав: — Здравствуйте. . В этот момент на лестнице показался Драко. Светлые волосы были зачёсаны аккуратно, одежда сидела так идеально, будто его готовили к портрету, осанка прямее шпаги. Но в его взгляде жил интерес, почти животный, любопытство, которое дети прячут за масками приличия. — Мистер Поттер, миссис Поттер, — он повернулся к ним, обозначив лёгкий, почти церемониальный кивок, — Мистер… — Просто Гарри, — не выдержал мальчик, протягивая руку Драко секунду колебался, но всё же пожал её: — Драко. Драко Малфой. Рад знакомству. Холл мягко растворился в гостиную. Вместо старых портьер — полупрозрачные занавеси, рассеивающие свет. Вместо тяжёлых бронзовых светильников — тонкое стекло с белыми свечами. Два отреставрированных фонтана, перенесённые из сада в зимний атриум, негромко разговаривали между собой, убаюкивая тишину. — Цисса, — Сириус радостно посмотрел на сестру, — Ты же не против, если Гарри протестирует свою новую метлу? — Я думаю это не совсем уместно в гостях, — предупредила Лили, но с усталым смирением. — Вполне уместно, если в саду достаточно места, — улыбнулась Нарцисса, — А места у нас, слава Мерлину, достаточно. Лили, семья Сириуса — моя семья. Мой дом — дом моей семьи. На террасе пахло мокрой травой и вишнёвой корой. Было видно, что сад, с его геометрией аллей и прямыми водяными линиями, был отреставрирован магией самых искусных волшебников. Среди клумб стояли высокие свечные деревья, на ветвях которых тлели тусклые огни. — «Нимбус-2000», — Гарри вытащил из чехла стройную, упругую метлу; дерево вылизано мастером, ровный хвост, прутик к прутику — ювелирная работа. — Она же выходит только в следующем году! — восхищённо выдохнул Драко, наклоняясь ближе, почти боясь дотронуться. Джеймс довольно ухмыльнулся и, как всегда, не удержался от лёгкой бравады: — Когда ты гоняешь на матчах за национальную сборную, производители мётел начинают обхаживать тебя раньше, чем Министр Магии получает свой утренний кофе. — И присылают целые ящики всякой дряни, — вставил Сириус, лениво откинувшись на перила террасы. — Джеймс только и делает, что выбирает, чем сегодня похвастаться. Если бы я брал на хранение все его «избыточные» метлы, у меня был бы собственный магазин. — Ха! — Джеймс мотнул головой и протянул руку, будто подчеркивая каждое слово. — Это называется не «дрянь», а инвентарь. Это идеальная метла. Вот просто идеальная. Ни «Комета», ни «Чистомёт» рядом не стоят. Гарри оттолкнулся и набрал высоту. Джеймс, закинув руки за спину, не без тщеславия наблюдал: посадка — правильная, плечи — открыты, взгляд — вперед. Лили прикусила губу — она любила на секунду думать, что всё это не опасно. — Ты часто летаешь? — спросил Драко, не отводя взгляда от неба. — Когда мама отпускает, — честно ответил Гарри, проходя над фонтаном. — У нас дома задний двор маловат. — У нас — не маловат, — корректно заметил Драко — Но мать предпочитает, чтобы я учил латынь. Гарри взял выше, закладывая дугу, и — дёрнул метлу вниз, решив показать «нырок», которым Джеймс всегда берёт аплодисменты на своих матчах. Порыв ветра ударил неожиданно: как если бы кто-то с силой потянул за плащ. Гарри на миг потерял ось, метлу повело, хвост дернулся, и в следующую секунду он, от безысходности прижав колени и распластав руки, выровнялся, но чуть коснулся носком сапога края дорожки. Нога уехала, он сделал пол-оборота в воздухе, успел перекинуть метлу в другую ладонь… и посадил её на траву, как ни в чём не бывало. — Гарри! — Лили воскликнула, вцепившись в перила террасы. — Учишься балету, Поттер? — не слишком громко, но отчётливо бросил Драко. Гарри дернул плечом, не зная, обидеться или рассмеяться. — Если балет — это умение не падать, — Гарри поднял метлу, — то да, сэр. — Совет. При встречном ветре бедро держи под точкой опоры, иначе тебя завернёт —невозмутимо ответил Драко. — Хорошо сказал, — отметил издалека Джеймс, подходя ближе. — Драко, ты летал? — В рамках упражнений. Мать предпочитает, чтобы я не ломал ключицу до одиннадцати. — Мать — права, — Лили подтолкнула Джеймса локтем. — А ты, Поттер, перестань показывать сыну манёвр, который ты сам освоил к шестнадцати. — Четырнадцать, — возмутился Сириус. — К шестнадцати мы уже делали это с закрытыми глазами. Столовая больше напоминала встречу прошлого с настоящим. Большой дубовый стол стоял без скатерти, демонстрируя структуру. Серебро было матовым, будто его нарочно не полировали до блеска. На стенах — гобелены с переплетёнными ветвями, лишь местами прочитывались старые девизы; где-то там тонко проступило «Sanctimonia vincet semper», расположившиеся с пышной веткой магнолии. Сириус встал, прошёлся по комнате, остановился у гобелена, вчитываясь в ювелирно выгравированную фамильную надпись. — «Чистота всегда одержит победу», — пробормотал он. — Как будто это вообще возможно. — Я предпочла оставить след, — спокойно сказала Нарцисса. — Чтобы видеть, где была ошибка. Разговор шёл сперва кругами — как будто собеседники примерялись к собственным голосам. Еда была неожиданно простой: прозрачный бульон, маленькие пирожки с грибами, потом жаркое с корочкой и молодой картофель. Сириус, попробовав, усмехнулся: — У Блэков всегда кормили много, но не вкусно. А у тебя, Цисса, что-то изменилось. По-человечески. Нарцисса подняла взгляд: — Дом изменился вместе со мной. — А я всё жду, что за углом выпадет из шкафа портрет какого-нибудь нашего предка и начнёт кричать «Позор семье!» — фыркнул Сириус. — Эти портреты я убрала, — спокойно сказала Нарцисса. Джеймс, отпивая морс, вмешался: — Мир только начал забывать войну. Удивительно даже, что у кого-то хватает сил перестраивать дом, а не просто сидеть на руинах. — Десять лет прошло — тихо заметила Нарцисса. — Все помнят, что делали Пожиратели. И все помнят, из каких домов они вышли. Улицы ещё помнят, кто на чьей стороне стоял. Улыбки не стирают старых фамилий. Сириус поднял бокал: — За то, что фамилии больше не диктуют, где сидеть за столом. — Пока, — уточнила она, но всё же чокнулась с ним. В столовой стало чуть тише. Даже дети, сидящие напротив, уловили паузу: Гарри с Драко обменялись быстрым взглядом, будто проверяя — «слышал?». — Да, — Сириус кивнул, ирония куда-то ушла. — Мы сами с этим родились. И я не могу не радоваться, что решил тогда свалить от своей чокнутой мамаши. Нарцисса встретила его взгляд: — Мы родились — но это не значит, что должны повторять. — Согласна, — сказала Лили. — Мы все слишком хорошо помним, чем это закончилось. — Тебя много в газетах, — сказала Нарцисса, повернув голову к Джеймсу. — Профдеформация, — пожал плечами Поттер, улыбаясь. — Стараюсь, чтобы было за дело. Нарцисса чуть улыбнулась: — Вся Англия обсуждает финал. Дети сидели напротив взрослых, словно два огонька, между которыми пробегали искры. Драко держал приборы идеально — привычка, доведённая до автоматизма. Гарри сперва перепутал вилки, потом заметил строгий взгляд Нарциссы и торопливо поправился. Драко, почти незаметно, качнул головой вправо, показывая: «слева — рыба». — Ты давно читаешь на латыни? — С шести, — ответил Драко. — Мама говорит, что она защищает от глупости. — Латынь защищает от глупости? — фыркнул Сириус. — Да она её утончает! — Иногда это лучше, чем необработанный камень, — парировала Нарцисса. А потом повернулась к Гарри, — Гарри, ты любишь читать? — Если про квиддич — да, — не стал врать Гарри. — Папа говорит, что схемы — тоже книжки. — Схемы — хорошие книжки, — согласилась она. — Они помогают не падать. — Знаешь, Цисса — осторожно начал Сириус, — я думал, что этот дом навсегда останется музеем по фамильному высокомерию. А он… — Живёт, — закончила за него Лили. — Да, начал жить — улыбнулась Нарцисса. — Но за живое всегда приходится платить. О цене она не сказала, но и так было ясно: имя Люциуса повисло в воздухе, не названное, как эхо грозы. И всё же — они сидели за одним столом, ели, разговаривали, смотрели друг другу в глаза. Для этого уже требовалась смелость. Нарцисса предложила детям заглянуть в библиотеку. Гарри, разумеется, кивнул так, будто его позвали на матч. Гарри проскользнул внутрь и засвистел от восторга: стеллажи в рост трёх людей, лестницы на колёсиках, запах пыли и кожаных корешков, которым, казалось, можно напиться. — Здесь нельзя летать, — предупредил Драко на всякий случай. — Я это уже понял, — буркнул Гарри, и оба одновременно улыбнулись. — Хочешь посмотреть «Анатомию полёта»? — Драко вытащил альбом с гравюрами — птицы, метлы, траектории. — Сириус привёз мне из Болгарии. Они молча разложили альбом на столе, и некоторое время над столом было слышно только шелест страниц и дыхание двух мальчишек. — Про балет… — вдруг сказал Гарри, не поднимая головы. — Я обиделся, если что. — Я — сказал, потому что ты не упал, — отозвался Драко, так же глядя в книгу. — И это выглядело… красиво. — А-а, — Гарри пожал плечами, но уши у него покраснели. — Значит, будем считать, что это был… комплимент. — Не привыкай, — моментально отрезал Драко. Пора было уходить. В прихожей, где мягко горели лампы, Гарри и Драко стояли друг напротив друга — неуклюже и серьёзно, как мужчины, которые понятия не имеют, о чём говорить. — И ещё, — добавила Нарцисса, неожиданно глядя прямо на Лили. — Спасибо за то, что вы пришли. Это… — Важно, — закончил Сириус. — Для всех нас. — Если хочешь… — зашептал Драко, чуть кивнув в сторону сада, — в следующий раз ветер будет другой. — А ты покажешь эти… — Гарри ткнул большим пальцем в сторону библиотеки. — Гравюры. — Покажу, — с достоинством согласился Драко. — И ты покажешь, как не падать. — Договорились, — радостно ответил Гарри. Лили застёгивала плащ, а Джеймс потянулся пожать руку Драко — серьёзно, как взрослому. — Заезжайте, — сказала Нарцисса. — Просто так. — И в следующий раз я беру метлу, — подпрыгнул на месте Сириус. — И покажу вашему мальчику, лордесса, что истинный «балет» — это когда делаешь «нырок» на спор. — Ты покажешь моему мальчику, как не попадать к лекарям, — отозвалась Нарцисса, но глаза смеялись. — И останешься на неделю. — Слушаюсь, командир, — поклонился Сириус У ворот эльф снова поклонился. Ветер в саду немного стих; фонтаны продолжили тихую беседу. Карета тронулась, и Гарри, прижавшись лбом к холодному стеклу, видел, как свет в окнах смещается к правому крылу: туда, где библиотека. Там, наверное, Драко убирает альбом, клацая замочком, как умеют только дисциплинированные люди. Там Нарцисса, оставшись наедине с собой, на секунду положит ладонь на отполированное дерево перил — как на плечо старого друга — и тоже выдохнет.