Эбби в аду

Темнота не была пустотой. Она дышала. Эбби стоял в её сердце — без тела, без пламени, без формы. Только сознание, застрявшее между ритмами, которые когда-то назывались временем. Слышалось что-то вроде дыхания, но не его. Оно шло вокруг, будто сама бездна втягивала воздух. — Опять ты, — прохрипел он. — Я думал, мы закончили. Из темноты выступил силуэт. Не человек, не зверь. Скорее идея, сшитая из света и эха. — Закончили? — Голос был спокоен, слишком спокоен. — С тобой нельзя закончить. Ты недоделан. Эбби ощутил, как в груди вспыхивает раздражение, похожее на старую рану. — Недоделан? Я поверг легионы. Сжёг башню Воливера. Я владыка ада, если ты забыла. Я выполнил часть нашей сделки! Я убил Зип и вот она в аду! Теперь я владыка древесного квартала! — Ты владыка своего эго. — Что? — Ты думаешь, что сила — это крики и пепел. А сила — это осознание. Я дала тебе не оружие. Я дала тебе возможность. — Возможность убивать? — усмехнулся Эбби. — Возможность стать выше того, что ты ненавидел. Но ты выбрал низину. Свет усилился. Теперь силуэт был ближе. Его лицо всё ещё нельзя было разглядеть — только контуры, переливающиеся, как ртуть. Голос стал громче. — Ты мог править не адом, а самим законом боли. Переписать её, сделать под себя. Но ты выбрал шоу. Пылинку среди искр. — Я выбрал выживание. — Нет. Ты выбрал зрителей. Эбби молчал. Слова сущности не резали — они вгрызались, как хищники, в разум. А ведь и вправду. Эбби больше не тот тихий паренёк. При жизни он стал убийцей и даже после воскрешения своего брата, он продолжил. — И теперь, — продолжала она, — ты не властен даже над собой. Ты стал отражением. Марионеткой, держащей нитки, чтобы притвориться кукловодом. — Замолчи, — рявкнул Эбби, и пространство дрогнуло. Свет вокруг них будто замёрз — кристаллизовался, стал трескаться. — Я видел, как рушатся короли, как ад переворачивается изнутри! — закричал он. — И если я — недоделан, то скажи, кто тогда ты, а? Пауза. Затем — тихий, холодный ответ: — Я — то, чем ты мог стать. Эбби замер. Сущность подняла руку, и пространство ожило. Вокруг появились зеркала, одно за другим — каждое показывало его, но другого. На одном — Эбби в сияющих доспехах, ведущий легионы света. На другом — в смирении, с глазами, полными понимания. На третьем — вовсе не демон, а человек, стоящий под дождём, с крошечным огоньком в ладони. — Каждый из них — ты, — сказала сущность. — Но ты выбрал того, кто громче всех кричал. — Я не жалею, — выдохнул он. — А зря. Сущность сделала шаг ближе. Её голос стал почти шепотом. — Эбби, ты думаешь, что небо отвергло тебя. Но небо не знает, что ты существуешь. И пока ты рвёшь цепи, те, кто умел прощать, строят новый мир. Без тебя. — Прощать? — усмехнулся Эбби, хрипло. — Пусть попробуют. Сущность протянула руку, и свет её ладони коснулся его груди. Мгновение — и он почувствовал странное: тишину. Не боль, не пламя, не крик. Просто… покой. — В тебе всё ещё есть человек, — сказала она. — Если он проснётся, ты разрушишь не ад — ты изменишь его. — Хочешь, чтобы я стал спасителем? — хрипло усмехнулся Эбби. — Нет. Хочу, чтобы ты вспомнил, зачем ты когда-то жил. Зачем тебе нужна была эта сила. И для чего ты хотел ее использовать. Подумай над этим. Свет стал тускнеть. Сущность растворялась. — Мы ещё увидимся, — прошептал он. — Уже видимся, — ответил голос. — Каждый раз, когда ты смотришь в пламя. И темнота оборвалась.

***

Белый свет был не ослепляющим, а… уютным. Как будто кто-то соткал его из детских утр и запаха чистой простыни. Чип медленно открыл глаза. Он стоял посреди просторного сада, где вместо цветов росли облака, а фонтаны лили воду, похожую на жидкий свет. Тихо звучала музыка — будто небесная версия лофая. — Так… — пробормотал он. — Или это сон, или я реально искупился как говорила мне Чарли. — Второе! — радостно воскликнул кто-то за спиной. Чип вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Сэр Пентиус — в своём королевском, но заметно “обновлённом” виде. Его цилиндр теперь был украшен золотым нимбом, глаза больше не мерцали безумием, а кожа имела мягкий жемчужный блеск. Но привычная театральность — осталась. — Рад встрече, юный господин! — с пафосом воскликнул он, делая реверанс хвостом. — Добро пожаловать в светлый отдел посмертия! Здесь мы предпочитаем не грешить… а слегка преображаться! — Э-э… спасибо, — выдавил Чип, моргая. — А вы кто? — О! — Сэр Пентиус с гордостью хлопнул себя по груди. — Сэр Пентиус! Бывший лорд нижних грехов, ныне — искупленный змей! Был грешен, стал праведен! И теперь обучаю новоприбывших, как не случайно поджечь райские кусты! Мне Эмили поручила! — Поджечь? — переспросил Чип. — А это… возможно здесь? Пентиус хитро прищурился. — Теоретически нет. Практически… бывает весело. Чип улыбнулся впервые за всё время. — Я Чип. Просто Чип. — А! — Сэр Пентиус поднял палец. — Очень приятно! Расскажи пожалуйста как ты умер? Чип замер. — Моя сестра, — тихо сказал он. — Но… она ведь… — В аду, да? — Пентиус вздохнул, но без трагедии. — Хотя, если честно, не все там — безнадёжны. — Вы ведь… были одним из них, — осторожно заметил Чип. — О да! — Пентиус гордо вскинул голову. — Был, грешил, строил механизмы, пытался покорить ад, а потом… — он театрально взмахнул хвостом, — понял, что величие — это не в том, чтобы править, а в том, чтобы исправляться! Он подмигнул. — Хотя иногда скучаю по своей дирижабельной армии. Чип невольно рассмеялся. — А что… здесь вообще делают? Просто… живут? — Не живут, — мягко сказал Пентиус, понизив голос. — Учатся быть собой, но без боли. И радоваться без насилия! — Без боли… — повторил Чип. — А если… там, внизу, кто-то, кому боль нужна? Чтобы понять себя? Пентиус посмотрел вдаль. Его взгляд на миг стал серьёзным. — Тогда ему дадут шанс. Даже если он не знает, что это шанс. Чип опустил голову. — Эбби… — Твой друг? — Скорее... тот, кто меня потерял. — О, понимаю. — Пентиус положил ладонь (вернее, кончик хвоста) ему на плечо. — Я тоже потерял многих, когда поднялся. Иногда ад не про огонь. Иногда он — просто то место, где ты ещё не готов простить себя. Повисла тишина. Потом Сэр Пентиус театрально щёлкнул пальцами. — Ну всё! Хватит мрачности! Рай — не место для уныния! Он протянул Чипу чашку с чем-то тёплым. — Это нектар! Почти как кофе, только без тревожности! Чип взял чашку, сделал глоток и хмыкнул: — На вкус как... солнечное молоко. — Прекрасное определение! — засмеялся Пентиус. — Запишу в меню! Они стояли у фонтана, где свет отражался в волнах, и время будто перестало существовать. — Сэр Пентиус… — сказал Чип, глядя вверх— А если он когда-нибудь поднимется… Эбби. Вы думаете, я смогу его увидеть? Пентиус улыбнулся мягко, без своей обычной театральности. — Если он найдёт в себе свет — вы встретитесь. Но не потому, что так решит рай. А потому, что ты — всё ещё ждёшь его. Вдалеке пропели хоры. Воздух дрожал от тишины. — Знаешь, — добавил Пентиус, — я иногда заглядываю вниз. Не по правилам, конечно, но… любопытство змеи никто не отменял. — И что видите? — Иногда — тьму. А иногда… маленький, упрямый огонёк, который всё ещё борется. Чип тихо улыбнулся. — Тогда, может, он всё-таки найдёт дорогу. — Или хотя бы устроит шоу, достойное рая! — воскликнул Пентиус с восторгом. И оба рассмеялись. Фонтан вспыхнул светом, облака разошлись, и Чип впервые за всё посмертие почувствовал лёгкость. Он всё ещё помнил ад. Но теперь — без страха.