Эбби в аду

Дверь захлопнулась за спиной Эбби, и он на мгновение замер в тишине. Комната казалась высохшей, словно её никто не трогал веками. Каменные стены покрыты копотью, воздух пах железом и серой. На полу валялись куски сломанной мебели, в углу — завядшие венки, как чьи-то забытые мечты. Он поднял руку, и пальцы замкнулись на резной рукояти посоха. Щелчок. Как трещина во льду — по полу пошли зелёные линии. Сначала робко, потом смело. Они сплетались в узоры, поднимались вверх, по стенам, превращаясь в мозаики из лоз, деревьев и костей. Потолок прорезала паутина из мха и сухоцветов, светящиеся вкрапления в которых тихо мерцали, как дыхание жизни в мёртвом доме. Из пола поднялось кресло — вырезанное из чёрного дерева, будто росло в самой преисподней. У стены — книжный шкаф, уже наполненный томами. На столе — сосуд с кроваво-красной жидкостью, где отражалось пульсирующее свечение изнутри. Он опустился в кресло, провёл рукой по подлокотнику. — Теперь хоть похоже на меня, — проговорил Эбби вслух. Из-за двери донёсся лёгкий стук. Он не повернулся. — Входи, Аластор. Тот вошёл, как тень — бесшумно, как будто не шагал, а скользил. — Чувствую... природный переворот, — заметил Радиодемон, оглядываясь. — Вот это я называю "уют в стиле обречённости". — Спасибо, — Эбби поднялся. — Пойдём. Ты обещал провести меня в центр города. В квартал... где воздух будто щёлкает зубами. Аластор усмехнулся: — Ад внизу, а ты, выходит, стремишься ещё глубже? Мне это нравится. Они вышли в коридор, и каменные стены за их спинами будто вздохнули. Над городом висел туман, как заплесневелое покрывало. Они шли — двое демонов, не спеша, будто ветер сам расчищал им дорогу. Тени отходили, слышались вопли, смех, треск неона и звуки чьей-то очередной гибели. — Это район твоей власти? — спросил Аластор, когда они подошли к границе квартала. — Он не был ничьим. Просто стал моим. Не потому, что я хотел. А потому что все остальные... отступили, — Эбби оглядел улицы. — Здесь самый высокий уровень преступности. Самый высокий доход. И полное отсутствие порядка. — Прелесть, — хмыкнул Аластор. — Какое у тебя... привлекательное безумие. — Не безумие. Система. На углу стояли трое — один с клыками, другой с автоматом, третий — без лица. Когда они увидели Эбби, быстро отвернулись. — Видишь? — Эбби кивнул. — Страх лучше устава. Аластор чуть склонил голову: — Ты не демон, ты концепт. Грех, у которого появились принципы. Пожалуй... мне будет не скучно. Они вернулись к отелю к вечеру. У лестницы стояли Хаск и Вэгги, спорили о чём-то мелком. Ниффти пробегала мимо с ведром, вечно спешащая. Энджел Даст лениво валялся на диване, перебирая волоски на хвосте. Только Чарли встретила их глазами, в которых смешивались надежда и сомнение. — Ужин будет позже, — сказала она. — Но... у нас проблема. — Какая? — спросил Аластор, снимая шляпу. — Кармилла Кармайн. Она прислала приглашение. Сегодня — собрание Оверлордов. — Только трое? — Эбби прищурился. — Да. Только вы и она. Остальные либо боятся, либо ещё что-то. Аластор посмотрел на Эбби: — Идёшь? — Разумеется, — кивнул тот. — В аду нельзя отказаться от приглашения, если хочешь остаться игроком. Они шли по мосту, перекинутому через чёрную бездну. Мост был сделан из языков, по которым скользили огни. — Это её территория, — заметил Аластор, пока они приближались к высокому зданию из черепов и зеркал. — Чувствую. Липко на зубах, как зависть. Внутри царила тишина. В центре — стол. За ним — Камилла Карман. Демоница с глазами, как ножи в морозе, восседала в кресле, будто родилась на троне. — Эбигейл. Аластор, — кивнула она. — Вы — одни из главных шестерёнок в часах. Вопрос: кто из вас — пружина, а кто — молот? Аластор улыбнулся: — Я — музыка в фоне. Он — гвоздь в основании. Эбби подошёл ближе: — А вы, Кармилла? — Я — тот, кто считает тени. И сегодня я пришла послушать, что скажут двое, кто умеет... дышать в аду. Она налила себе вина, кроваво-красного. Глотнула. — Удивите меня. Или убейте. Иначе — вы просто гости. Эбби сел, не отводя взгляда. — Тогда давайте сыграем. - А на что играем? - Не знаю. Например... На вашу душу...