Слабые стены

      В кабинете после пар всегда становится слишком душно, что находиться там практически невозможно, особенно летом. Студенты не особенно спешат выходить, желая узнать что-то новое про мою страну и подискутировать о возможном будущем. От их жизнерадостных возгласов и непоколебимого оптимизма уже начинает болеть голова, если быть откровенным, и я не стану говорить, что мне доставляет удовольствие задерживаться в ВУЗе. Этот аппарат оказался ещё большим рассадником пропаганды, чем я мог предположить и что-то мне подсказывает, что скоро у меня не получится держать все свои язвительные комментарии при себе. Как бы сильно они не прыгали до потолка, реальность играет против "Великой Германии". Рудольф и Итэр рассказали мне, что в апреле немецкие войска окончательно провалили операцию по захвату Москвы. Похоже, что в рядах военных появились и те, кто начал сомневаться в этой войне. Отец Итэра вещал, что Германия захватит Советский Союз за три месяца — в Рейхстаге все были уверены в надёжности их тактики "Блицкрига". Да, поначалу для немцев всё действительно шло как по маслу, Гитлер выступал перед народом, заражая людей громкими речами. Харизматичная сволочь, ничего не скажешь.       Но военная кампания как-то затянулась. С начала войны с СССР прошло три месяца, но по словам Рудольфа всё, чего достигло немецкое командование, так это захвата нескольких республик, тогда как планировалось уже во всю праздновать взятие Москвы. Даже не знаю, как реагировать на это. С одной стороны, их блицкриг давал результаты, потому что в масштабах Союза, потеря стольких стратегически важных республик и продолжительное отступление советских войск всего за два-три месяца это явно повод для гордости. Да и долго ли будут они отступать на своей земле? Франции вот некуда было отступать, а того и гляди, может тоже повоевала бы.       Даже стало интересно наблюдать за всем этим. В газетах на первых страницах писали сводки из фронта. "Победы", "продвижения", "наступления", "разгромы" встречались чуть ли не в каждой строчке. Ну как тут не поверишь в силу нацисткой власти? Вот и народ поверил. Или большинство всё же не верило? Сколько тут живут тех, кто не поддерживает эти войны и политику, но вынуждены молчать? Сколько здесь ежедневно подвергаются репрессиям и преследованиям?       Я думал об этом чуть ли не каждый день, смотрел в лица студентов, пытаясь найти хоть какой-то намёк на страх, потому что мы с Итэром сами были под угрозой. Жили в одной квартире, проводили ночи, работали, держа в уме то, что каждый такой день мог стать последним для нас. От того наверное каждый наш секс ощущался слишком ярко. Ну чёрт, о чём я сейчас думаю?..       Ударив себя по лбу, я вышел за ворота университета, направляясь к Итэру на работу. Через неделю будет день рождения у Марии Лихтнер, а мужчина до сих пор ломает голову, что же такого преподнести матери. Думали в две головы и в итоге решили.       Подходя к госпиталю, я заметил стоящего у дороги Итэра. Мы пожали друг другу руки и принялись искать такси, но Лихтнер вдруг остановился, заглядывая в свой рабочий портфель.       — Только подумать, забыл подарок в кабинете... — фыркнул немец, а я усмехнулся.       — Вроде бы ещё рано для болезни Альцгеймера, Герр Лихтнер.       — Да ну тебя, как грубо, — Итэр улыбнулся и оставил поиски такси мне. Только искать пришлось не так долго. Я поднял руку, привлекая внимание водителя, когда ко мне вдруг подошла какая-то девушка.       — Добрый день, Сяо, — неожиданно начала она, а я опешил и неуверенно ответил ей. Отвлекшись на водителя, я попросил его подождать нас и тот добродушно кивнул, решив занять время за курением.       — Здравствуйте, Вы же?.. — я прищурился, пытаясь вспомнить, когда мог видеть эту девушку. Может быть, в университете? И это ещё я смеялся над забывчивостью Итэра...       — О, Вы меня не знаете, — незнакомка махнула рукой и вытащила из сумки конверт. — Я училась вместе с Итэром, мы с ним старые знакомые. Узнала, что он приехал в Германию, хотела встретиться, да вот только в доме его никак не могла застать.       — Вот так и бывает в жизни, — я пожал плечами, умалчивая о том, что мужчина переехал. Хотя, если она была в его доме, то родители уже могли сказать адрес.       — Не могли бы Вы, пожалуйста, передать это письмо ему? Мой муж хочет попасть на приём к нему для дополнительного обследования.       — Хорошо, я передам ему...       — Спасибо Вам, огромное, — женщина улыбнулась мне, а после перевела взгляд мне за спину и помахала кому-то. Когда женщина удалилась, я ещё какое-то время смотрел ей вслед, совершенно сбитый с толку.       — Кто это? Одна из твоих студентов?       — Твоя старая знакомая, — я пожал плечами и передал ему конверт. — Сказала, что её мужу нужна помощь.       — Интересно... Такси-то нашёл?       Мы приехали домой, где Итэр вскрыл письмо и пробежался по нему взглядом.       — Просят о встрече, — поделился Лихтнер и, сложив письмо, взял алюминиевую крышку, на которой сжёг бумагу. — Пока не могу сказать больше ввиду безопасности. Просто занимайся своими делами, пока я не приду. Заодно ещё и закажу нам костюмы к приёму.       — О, ты снова ввязываешься в какую-то авантюру? — спросил я, заинтригованный поведением мужчины.       — Нет, такой авантюры у нас с Вами ещё не было, господин, — Итэр как-то странно ухмыльнулся и скрылся в своём кабинете. В комнате стоял запах сожжённой бумаги, остатки которой я поспешил убрать.       Когда Итэр ушёл, я решил наконец заняться докладами к конференциям, которые запланированы на ближайшее время. За этим ушло довольно много времени и я даже не сразу понял, что в дверь стучатся.       Выйдя в коридор, я на всякий случай дал знать, что в квартире есть люди. Посмотрев в глазок, я увидел сестру Итэра и открыл дверь.       — Сяо? Давно мы не виделись, — Люмин удивлённо посмотрела на меня и спросила разрешения пройти. Я отошёл в сторону, провожая девушку в гостиную.       — Согласен. Удивлён, что ты решила зайти, только с Итэром, боюсь, разминулись.       — Да уж, я хотела поговорить с ним о предстоящем празднике в честь юбилея матушки. Он скоро будет?       — Вот уж не знаю, ушёл заказывать нам костюмы.       — Ой, значит это надолго... — Лихтнер недовольно фыркнула и села на диван, пока я отошёл поставить чайник.       — Но ты можешь его подождать, если никуда не спешишь. Или позвонить вечером?       — Мне надоели эти тупые телефоны, — грубо бросила Люмин. — Столько лишнего шума от них.       — Ради Бога, твоё право.       — Ещё что меня беспокоит, я долгое время не получала писем от Рудольфа. Он, случайно, не связывался с вами?       — Связывался. Он писал Итэру, у него возникли проблемы со здоровьем, не стал тебя тревожить. В конце-концов, ты же в положении.       — Ну хватит опекать меня, мальчики, — Люмин недовольно покачала головой и сложила руки на животе. — Родителей хватает. Кстати, ты вообще хочешь идти на приём?       — Будет безответственно и грубо не явиться, — сказал я.       — Надеюсь, отец не станет снова насмехаться над тобой. Мне не нравится, как он к тебе относится.       Я положил Люмин ужин и вручил столовые приборы. Девушка неторопливо ела, а я сидел рядом и маленькими глотками пил горячий чай.       — Ну хватит обо мне, — Люмин прожевала еду и ненадолго отвлеклась. — Как у тебя дела в университете?       — Все в порядке, правда тяжело привыкнуть к политике вашего государства.       — Восхищаюсь тому, как ты держишься здесь. Я же знаю, что мой брат и муж не одобряют всё то, что происходит у нас в стране. Учитывая ещё, что ты остался рядом с Итэром.       — Я обязан ему жизнью, — ответил я, опуская взгляд вниз. — Он многое для меня сделал.       — Да, такой он был всегда. Надменность ему не к лицу — мне нравилось наблюдать за ним, когда мы были маленькими и беззаботными. Не знали, что наш отец вершит "великие дела" и строит на нас планы для достижения своих целей.       — Люмин, ты же вышла замуж за Рудольфа по своей воле?       — Что удивительно, да. Он понравился мне, да и познакомились мы довольно давно, а отец просто решил, что всё складывается удобно и дал нам благословение.       — Главное, ни о чём не переживай. С Рудольфом все будет в порядке. Он же до сих пор во Франции.       — Да, мне ведь хотелось вместе с ним поехать, когда ещё не было этой войны. Теперь уже и не знаю, что будет в будущем.       В недолгой тишине я услышал звук поворачивающегося замка. Я перевёл взгляд на часы, отмечая позднее время. Довольно долго он с кем-то там встречался...       Итэр поприветствовал сестру и мы ещё какое-то время посидели за чашкой чая и тортом, который немец купил в ближайшей пекарне. Родственники обсудили грядущий приём и уточнили список гостей, после чего Люмин направилась к выходу. Мы проводили девушку до машины, в которой ждал семейный водитель и вернулись домой.       — Ты слишком долго отсутствовал, — заметил я. — Мне начинать волноваться?       — Подожди с этим, сейчас расскажу, что нужно, — Итэр взял меня за руку и затянул на диван, на котором мы уселись. Немец взял чашку с недопитым чаем и принялся рассказывать мне о встрече.       — Теперь мы замешаны в очень плохих делах, Сяо, — начал Лихнер. — Я встречался с солдатами из Красной Армии.       — Агентурная разведка.       — В точку. Предложили кратковременное сотрудничество в обмен на безопасную эмиграцию в Штаты. Если, конечно, не помрём во время операции.       — Что за операция? С чем она связана?       — Да так, один коллега моего отца со службы, — ответил Итэр. — Остальное буду держать при себе, чтобы не ставить тебя под угрозу. Впрочем, твоего участия может и не потребоваться — основную задачу я сделаю сам. Твоё положение пока не настолько значительно, чтобы ты оставался вне подозрений. Просто...будь рядом. Этого мне достаточно.       Я мягко поцеловал Итэра, принимая его решение и, расстегнув пуговицы на рубашке, уложил мужчину на диван. За это время Лихтнер учил меня доверять ему и вверял себя мне. Передавать положение в руки немцу мне нравилось больше всего — он знал, как будет лучше, ярче, чувственнее. Моменты, когда Итэр находился подо мной, заставляли моё сердце биться сильнее. Но одним сексом нет никакого желания довольствоваться. Даже прогулки после работы или время, проведённое в маленьком кафе за обсуждением недавно прочитаной книги или забавного случая на работе помогают сблизиться и уловить покой в душе. В такие моменты получается забыть обо всех тяжёлых днях и сосредоточиться на мыслях о возможном будущем.       — Значит, ты всё-таки решил выбрать мой вариант? — спросил я, целуя Итэра в шею.       — По поводу?       — О побеге в США.       — Это называется эмиграция, Сяо, — усмехнулся мужчина, а я стянул с него штаны и раздвинул ноги.       — Удобное название, однако.       — Давай потом поговорим про это, — Лихтнер обнял мою шею и притянул к себе, целуя в губы.