Только друг у друга

Вечером собрались вчетвером в полупустом новом и огромном парке, где вокруг строились высокие будто бы стеклянные здания. Погружённые в экраны смартфонов люди выгуливали собачек разных и дорогих пород. Иногда они двигались настолько быстро не отвлекаясь, что коротенькие лапки пёсиков заплетались друг об друга. Пройдя через тропинки и пользуясь указателями, вышли на искусственный пруд, где плавали лебеди и утки. Недолго думая, решили занять место под деревом на траве, чтобы избежать лишнего контакта с незнакомыми людьми. Где-то просачивались уже золотистые листья — вестники осени. Паутина блестела в лучах закатного солнца между ветвями, порой падая и на нас. Почувствовалась прохлада. Хорошо, что переоделись. Поверх чёрной водолазки Женя нацепил такого же цвета пиджак, затем поправил торчащие из-под клетчатых штанов белые носки, натянув их повыше. Дима вызывал у любопытных прохожих среднего и пожилого возраста пронзительные взгляды своим внешним видом: чёрные спортивные штаны в полоску, белая рубашка и сверху олимпийка от костюма. Вика напомнила готическую принцессу: плотные колготки под цвет кожи, берцы и длинное чёрное платье с разрезом на ноге. Рукава не доходили до локтей, имел наряд высокий воротник и изображения множества белых цепей. Девушка сохраняла молчание, разглядывая переливающуюся водную гладь. Впервые на её лице не было ни следа от косметики. Я же вовсе сливалась с окружением в своём мягком бледно-зелёном спортивном, зато тёплом костюме. Теребила пальцами на запястье серебряный браслет со звёздами, рядом висела резинка Вари. Подул сильный ветер, и я нацепила на голову капюшон. Руки до сих пор немного потрясывало. Геша молча сунул злаковый батончик на колени, раздав такой каждому из сидящих. — Да, — Раевский не выдержал тишины, — Ну, и дерьмо, согласны? — Точно, — Виктория достала из сумки витамины, — Надо нервы успокоить, — или это всё-таки какие-то мощные успокоительные, — Кто-то хочет? — Дима разглядывал баночку с таблетками-капсулами, — Что? — Много их осталось? — сунул нос альбинос, — Так мало. Ви, — посмотрел в серые глаза, — Выкинь их, а то неизвестно, что он с ними делал. — У нас теперь на всё паранойя будет? — девушка приподняла брови, опустив уголки губ. — Я тебе лично новые куплю, — Дмитрий продолжил настаивать, — Просто, Жень, помоги, а то на мат перейду сейчас. — А? — Шетелих будто бы проснулся ото сна, — Дайте, — взял в руки капсулу, — Вообще, — надавил на стенки таблетки и открыл содержимое, где был лекарственный порошок, — В теории можно заменить, на что угодно. Тут два варианта: либо Димыч чокнулся, либо это уже правильный рефлекс выживания, — пауза, — Ну, я б не пил, тем более деньги свои ты не потратишь. — Лена, — девушка обратилась ко мне. — Что? Я чай сама себе сделала у Паши, потому что начала переживать, что он мне что-нибудь подсунет. — Вот-вот, — закивал Раевский, — И я о том же! Это не паранойя, а меры предосторожности. Наше тёплое ко всему отношение уже пару раз очень сильно возвращалось бумерангом по затылку. Не хотелось бы, чтоб насмерть. — Убедили, — закрыла банку и убрала в сумку, — С каких пор Дима развил паранойю уровня Женьки Леопольдовича? — Надеюсь, — отметил альбинос, поправив воротник рубашки, — Что вопрос риторический. — Конечно. — А что оказалось? — хмыкнул Евген, — Кто был прав с самого начала? Чья паранойя вышла эволюционным приспособлением? М? Не слышу коллективных извинений! — Заткнись, Женёк, — перебил Дмитрий, — Кукиш тебе с маслом, а не тешенье твоего самолюбия. — Моего? — Я вообще план с Викой придумал! — гаркнул Раевский. — А откуда б нам дали этот шокер и наручники, если б мы всё не рассказали?! — закричал Женя, — Ты всё ссался выдавать Пашу с потрохами, а я сразу сказал, что это логика преступника. Он специально угрожал, чтобы молчали, потому что справиться с нами тремя проще, чем с толпой народа. Так поступают все маньяки, террористы и прочие будущие зеки! — По себе судил? — Хорошо, что не по тебе, а то лежали бы нашинкованной колбасой уже в холодильнике Короленко. — Завались, Шетелих! — крикнул Дима, — Если б не я, то сидел бы дальше в своей халупе, играл бы в китайские аниме-игры за тяночек. — Не вижу в этом ничего ужасного, — закатил глаза Евгений, — А ты бы в тюрьме сидел за деда-педофила! — Хорошо, — протянул ладонь вперёд другу, — Ничья, — они пожали руки. — Господи-и, — протяжно и измученно произнесла Вика, — Вы как собаки. — Чур я дворняга, — гавкнул следом альбинос, — А он немецкая полуовчарка, — пауза, — Получихуахуа. — Чего? — Евген возмутился, — Сам ты пёс, а я котик, — вздох, — Мяу. — Достал! — Раевский сунул руку под пиджак друга и стал его щекотать, послышался громкий смех, показалось выкручивание всего тела, — Всё? Домяукался, щенок? — Аха-ха-ха, — слёзы вышли из бледно-голубых глаз, — Прекрати! — Доякался? — Хватит! — пытался отползти, но друг его крепко держал, — Дима! — Я уже почти восемнадцать лет Дмитрий, — строго и серьёзно ответил альбинос, — Извинись перед своим папой. — Ты не Леопольд. — Кто крышу и работу дал, алло?! — Вас не слышно, — сквозь смех упирался Геша. — И так всегда? — устало спросила Виктория. — Постоянно, — с улыбкой на лице ответила я, — Никто горячего кофе не хочет? — парни тут же остановились во взаимных издевательствах, — Поясните для Вики своё поведение, а то она подумает, что вы конченые, и сходите нам за кофе. Мне с банановым сиропом латте. — А? — Раевский перевёл удивлённо взгляд на девушку, — Ты же в курсе, что мы прикалываемся и не говорим всё это серьёзно? — Цусимская подняла высоко брови, — Вообще все молодцы, но у нас прикол такой с Жендосом. — Ага, — добавил темноволосый парень, — Бесить друг друга и окружающих. Писаемся кипятком с каждого момента, когда в нас хотят кинуть помидором. — Как скажите, психушники, — Вика посмотрела на меня, а потом на ребят, — А как вы Пашу собираетесь довезти до дома, гении мысли? — За нами утром приедут на машинах Вадим и Влад, чтобы без лишних вопросов, — ответил Дима, — А Женька погрузит Короленко в сон, за спину нашему маньяку ещё руки скрутим и в наручники, — усмехнулся, — Пусть привыкает. — А на месте прибытия товарища скрутит уже полиция, — добавил Геша, — Про холодильник и тумбочку уже написал Вадиму. — Звучит хорошо, — неуверенно прокомментировала девушка, поправив юбку длинного платья, — Только… — Что? — с нервной интонацией перебил Шетелих. — Вы уверены, что Павел ничего не учудит? Мы же за весь день даже не зашли проверить его, — пауза, — Вдруг наш маньяк вообще сбежал, — повисла гробовая тишина. Вскоре отправились назад в отель, минуя толпы людей. Под вечер у стойки регистрации собралось много народу с чемоданами. Среди незнакомцев увидели молодую пару, которая жаловалась на шум сверху. Дима услышал цифру их номера, достал телефон, почесал затылок и что-то стал считать. Кивнул головой и выдал: «Они живут под номером Паши». Мы быстро забежали в лифт, нажали на нужный этаж и вышли в узкий коридор. Женя достал карточку, с помощью которой можно было открыть номер. На полу продолжал сидеть Паша, прикованный наручниками к батарее. Он стучал по ней флаконом духов. Дима подбежал к юноше и выхватил вещицу из рук, отшвырнув её в конец комнаты. Усталые и янтарные погасшие глаза смотрели на альбиноса, задрав голову. На побледневшем лице виделись красные щёки, сухие губы в трещинах увлажнялись языком. Рядом с парнем стояла наполовину выпитая пятилитровая бутылка. Недалеко лежал свёрнутый пакет, который он, видимо, достал из чемодана, дотянувшись ногой. Даже отсюда поняла, что внутри была рвотная масса. У самой ком к горлу подступил. — Эй, — Раевский взял за каштановые волосы парня, — Ты что удумал? Помирать раньше времени? — Лекарства, — вяло ответил Паша, — Дайте таблетки от отравления, твари. — Боже, — Женя двинулся к столику и нашёл лекарства, кинув их Короленко, — Чего сразу не напомнил? — Думал выбраться, — дёрнул рукой, — Но наручники оказались крепкие, — выпил таблетки и убрал остальное в карман, — Можно хотя бы подушку? Как спать буду? — Может, — начал Евген, — Нам ещё массаж тебе сделать? — подошёл к кровати, поднял покрывало и достал подушку, вручив её сидящему на полу Павлу, — Спи крепко. — Ха-ха, — саркастично посмеялся Паша, — Очень смешно, Геша. — А-а-а, — ноюще простонал Шетелих, — Хватит называть меня так, — сжался, — Мурашки по коже пробегают, — посмотрел на пол, где возле чемодана лежал нож, — Так, он по-другому валялся, — поднял, — Ты что хотел его дотащить к себе ногами и резануть нас утром? — Только тебя, — пауза, — Верни, лучше закончу эту игру сам. — Не смеши, — положил на стол предмет, подальше от Короленко, — А нам подарки за пройденный уровень будут? — Как же от тебя тошно, — янтарные глаза перевели взгляд на альбиноса, — Усмири своего друга. — По итогу, — начала я, — У Паши проявились все силы, следовательно, доказать его способности хоста будет невозможно, — пауза, — Значит его просто будут судить, — Паша перестал моргать, посмотрев на меня, — Без казни, а на пожизненное или лет двадцать, да? — Точно, — расстроенно прошептал Павел, — Меня никто не убьёт, — в голосе послышался страх. — Да ладно, — с усмешкой развернулся ко мне лицом альбинос, — А почему тогда способности, — ахнул, — Он реально окочурится из-за отравления? — взглянул на убийцу, — Ты шутишь, Короленко? — Ого, — появилась улыбка на измученном лице юноши, — И что же делать? Отвезти в больницу, где я смогу сбежать? Или дать тут сдохнуть? Что же вы выберете, мои добродетельные судьи? — А-а-а! — Женя схватился за волосы, прикрыв уши ладонями, — Почему ты просто молча не сдохнешь? Решил напоследок нам руки в крови испачкать?! — Вы сами пришли, — ехидно ответил Короленко. — Извините, — прервала Вика, — Больше не могу, — достала наушники, — Окликните, когда что-то решите. Слушать это животное даже не хочется. — Я его ещё раз током долбану, — нервно и с улыбкой сказал Геша, сжав руки в кулаки. — Конечно, когда на грани и прикованный, то это проще, чем, когда я был сверху Лены. Шетелих двинулся в стороны Паши с опустошённым взглядом, его тут же схватил и скрутил за руки Дима. Евген стал молча вырываться, но Раевский не давал этому случиться. Темноволосый юноша молчал, пока парень с янтарными глазами подначивал его злость. — Не сдерживай, Дмитрий, — смеялся Павел, — Он такой же, как и я, — улыбался, — Это просто вопрос времени и случайности, — воодушевлённо выдохнул, меня же начало трясти, — Проще со спины бить, чем в лицо. Поэтому я девушек послабее и выбирал, — смешок сопровождался подёргиваниями в плечах, — Нравится, да? Когда во власти столько душ? Чувствовать себя их господином? Пользоваться воспоминаниями, умениями? Они же только твои, как вещи, да? — один уголок губы сильнее приподнялся, — Когда Лена была отключена от этого мира, то сколько раз подумал этим воспользоваться? Давай, по секрету, — подмигнул, — Между нами, приятель. — Дима, — строго и спокойно произнёс Евген, — Отпусти меня. — Нет. — Дима, пожалуйста, я в порядке, — пауза, — Не заставляй применять грязный приём, — альбинос покорно послушался с тяжёлым выдохом. — Знаешь, — Женя подошёл вплотную к сидящему Паше, который не скрывал восторга, — Можешь думать на мой счёт, что хочешь: не стану ничего доказывать, но и подтверждать влажные теории не буду. Ребята, — развернулся к нам лицом, — Не думаю, что он помрёт от отравления за ночь, а даже если так, то в этом нет нашей вины. Никто из нас не заставлял его жрать людей. Если Короленко сдохнет таким образом, то ироничней наказания и унизительнее для него не придумать. Пойдёмте спать, — двинулся к выходу, — Завтра рано вставать. — Стойте! Не оставляйте меня одного-о! — завизжал Паша, — Нет! — Раевский тронул за плечо Цусимскую и показал на выход, — Погодите! Ребята! Мы же! — задыхался, — Я так много сделал для вас! Нельзя просто бросить! — Женя стоял у выхода, дожидаясь всех, — Я решал ваши проблемы! Спасал грёбанные шкуры! Вытащил для вас Лену! Вы не имеете права так поступать со мной! Не хочу! — Вика покинула номер, — Не надо! Прошу! — Всё кончено, Паша, — сухо проговорил Евген, — У всего есть последствия, — я пристально глядела на Павла, у которого бегали глаза по всему номеру в поисках какой-то помощи. — Да, кончено! Я знаю, но прошу, — задыхался, — Ваша правда во всём! Но вы же живёте со своими ошибками. Вы не имеете права судить! — Павлуша, — уже влезла я, — Мы тебя и не судим. Просто даём возможность сделать это органам правопорядка. — Но я же так много сделал, — взглянул на браслет, висящий на моём запястье, где остались следы синяков, — Хотя бы ты, Лена, прошу, пожалуйста, мне нужен всего лишь один шанс. Дайте мне ту же поддержку и понимание, что дали друг другу. — Алесе привет, — перебил Раевский, — Тебе и совести хватает просить что-то после убийства девушки, которой ты просто приглянулся? В чём она была виновата? И почему её не захотел понять? — Но, — глубоко дышал, — Вы даже не хотите встать на моё место, — лицо будто бы сильнее побледнело. — Ну, — заговорил Евгений, — Ты был доволен последним убийством? — А должен? — опустил голову, — Я уже ни в чём не уверен. Просто хочу заново начать жизнь. — Вот и используешь шанс после отсидки или на том свете, — перебил Шетелих, — А теперь дай нам, пожалуйста, просто спокойно зажить без тебя. Мы все видели перед собой человека, только ты этого не замечал в собственном отражении. — Елена-а, — янтарные глаза обратились ко мне, — Поговори со мной, пожалуйста, Леночка. — Сделай доброе дело, — опустила голову, — Хотя бы сейчас скажи, как ты нашёл Сашу, и где она? Успокой душу её отца, будь человеком, — молчание, — Так и думала. Очень жаль, Павлуша, — навсегда запомнится этот умоляющий взгляд янтарных больших глаз. — Друзья, стойте!!! Дверь захлопнулась. Мы все разошлись по номерам. Вика достаточно быстро вырубилась с наушниками в ушах, на экране смартфона показывался какой-то стрим игры. Девушка была укутана почти с головой в одеяло. Я же села на кровать, тяжело выдохнула. Надела белые короткие носочки и спрятала ноги под одеяло. Браслет продолжал висеть на запястье вместе с резинкой, являясь неким напоминанием. Взяла в руки плюшевую игрушку, разглядывала белого щенка с коричневыми, чёрными и бежевыми пятнами, вспомнив детство. Заметила под пришитым красным ошейником со спины язычок от молнии. Неуверенно, но дёрнула его, открыв содержимое игрушки. Внутри лежала маленькая деревянная музыкальная шкатулка, которая умещалась в ладошку. Отложила её на тумбочку, покопавшись ещё во «внутренностях» щенка, обнаружила смятую бумажку. Достала, выпрямила и разгладила, приложив к бёдрам. Показался знакомый и аккуратный почерк Павла. «Не знаю, через сколько ты обнаружишь эту записку, и случится ли это вообще. Очень люблю писать, как ты знаешь. Жаль, что мне не пришло в голову просто сочинять детективы, где я бы отыгрывал роль жестокого убийцы. Но вообще не об этом хотел поговорить, Леночка. Пишу это письмо, пока ты рядом лежишь без сознания. Кажется, что я придумал, как вызволить твою душу из сознания Жени. Надеюсь, что не промахнусь, иначе ошибка станет слишком фатальной. Внутри не даёт покоя чувство, что вы станете моей погибелью. Если говорить по секрету, то, конечно, буду виноват во всём только я. Не знаю, решусь ли передать эту записку тебе, но хотелось бы найти в себе мужество для такого. Понятия не имею, что будет дальше. Сколько зла и боли ещё принесу каждому из вас. Отбросив все эмоции, хочу сказать, что ты не виновата, если поверила в меня. Все люди так делали, все они ошибались. Не оправдывай и не жалей своего никудышного друга. Я оказываюсь куда хуже, чем кажусь. Возможно, это очередной приступ ненависти к себе, хотя он и не заканчивался на протяжении уже многих лет. В любом случае не копайся по итогу в моей голове, ведь правду унесу с собой. Не понимаю, чем завершится это знакомство, но если вы останетесь живы, а я понесу любое наказание, то всё будет справедливо. Надеюсь, что ты быстро оправишься, а меня будешь вспоминать. Нет, никак меня не вспоминай. Дорогая Леночка, живи и будь счастлива. Береги себя, крепко и по-дружески обнимаю. Наконец-то и со всей искренностью прощаюсь… Твой Короленко Павел Константинович». Сжала письмо в руке, сдерживая эмоции. Убрала обратно бумажный комок в игрушку, застегнула. Завела музыкальную шкатулку. Послышалась приятная и расслабляющая мелодия. Взбила подушку, обняла игрушку и легла спать, повернувшись спиной к Вике. Ночью приснился сон, до жути странный и одновременно успокаивающий душу. Стояла в чёрном платье с длинными и свободными рукавами и такой же юбкой. Голые ступни касались зелёной травы. В воздухе витала весенняя свежесть, напоминающая май. Впереди было поле, усыпанное раскрывшимися бутонами алых маков. Неуверенно двинулась вперёд, приподняв подол платья. В лицо подул прохладный ветер, что я сморщилась. Он усилился, из-за чего упала назад, но будто бы врезалась в кого-то. Меня держали за плечи цепкие руки. Обернулась и увидела перед собой Павла с мягкой улыбкой на лице. Тут же отошла. Юноша стоял в белых широких штанах и такого же цвета рубашке. Янтарные глаза облегчённо смотрели на меня. Увидела, как из-под рукава торчал окровавленный бинт. В ушах слышался медленный ритм сердцебиения. С неба повалил снег. Пульс перестал отдаваться мне ударами в виски. Паша глубоко выдохнул. — Пошли, — он последовал вперёд, где сияло солнце, — Ну, же, Лена, — развернулся, — Я покажу тебе, где Александра. — Что? — руки задрожали. — Быстрее, пока я не передумал, — янтарные глаза смотрели в мои не моргая, — Сейчас рванусь вперёд, — развернулся. Побежала за Павлом, который выстроил маршрут через маковое поле к речке. С резкого спуска он помог спуститься, протянув ледяную руку. Юноша будто бы не дышал, грудная клетка была совсем неподвижной. Я уже успела выдохнуться во время бега. Разноцветные бабочки летали между цветов. Медленными шагами подошли к водной глади. Павел закатал рукав и развязал окровавленный бинт. Капли алой крови упали в воду. Высокий юноша присел на корточки и попросил меня сделать то же самое. — У нас мало времени, — сухо добавил Павел, двигая указательным пальцем по воде и вырисовывая круги, — Смотри внимательно, Лена. Кровяные сгустки создавали силуэты и определённые формы в прозрачной и голубой воде. Разглядела знакомые сталинские высотки. Павел сделал замечание: «Нет, не отвлекайся: не ищи, что знаешь». Потрясла головой, пытаясь «выбросить» все мысли. Тогда изображение переменилось. Две худощавые фигуры на какой-то платформе держали в руках что-то, напоминающее ажурную сеть. Послышался будто бы шум моря. Паша одобрительно кивнул, ускоряя круговорот воды пальцем, пока с руки стекала кровь. Силуэты растворились, заменяясь на изображение машины, затем мелькнула цифра десять. Потом кровь стала обретать разные оттенки. В воде показалась дверь в полу и на замке. Паша махнул другой рукой над изображением. Следом увидела подвальное помещение, где сидела девочка спиной к нам. На её шее висел ошейник. Видение пропало. — Довольна? Это всё, что сам узнал. — Как? — заговорила, — Как ты с ней связался, отыскал? — Силы альтера позволяют находить быстро души, с которыми виделся вживую обладатель способностей. — Откуда ты её знаешь? — он пожал плечами, заматывая руку бинтом, — Что с тобой? — Уже неважно, — встал, — Витаминки у Вики не бери. Всегда при близком знакомстве отражаю отношение к себе. Ты видела во мне человека, и я поступил соответствующим образом. — Но мы же не достанем Сашу оттуда, — поднялась на ноги и расстроено вздохнула. — Второй шанс, да? — подул ветер, ярко-красные лепестки маков поднялись в воздух. Разбудил будильник, поставленный Викой. Вздрогнула и заняла сидячее положение на кровати. Пыталась отдышаться, прийти в себя. Отложила игрушку, уложив её на подушку. Сама же схватилась за лицо обеими руками. Виктория раздражённо поднялась с постели и поставила греться чайник. Достала пакет быстрорастворимого кофе и засыпала в привезённую из дома чёрную кружку. Предложила выпить с ней, но я отказалась. Еле-еле встала с кровати и двинулась в ванную комнату, прокручивая в голове увиденное. Ополоснула лицо водой. И тут до меня дошло. Выбежала в спальню. — Звони мальчикам! Нам надо подняться к Паше в номер! Срочно! Девушка удивлённо посмотрела на меня, но послушалась. Накинула на себя плед и рванула пулей из номера, чтобы взять у мальчиков ключ-карту к номеру Короленко. Мальчики быстро вышли в пижамах из своих комнат. Всей компанией из четырёх человек поднялись наверх. Женя прислушался перед входом к двери, подставив ухо, приложил карточку и медленно открыл дверь. На полу в луже крови сидел Павел. Прикрыла рот рукой, вспомнив сон про ванну, где видела себя в теле Короленко с порезанными руками. Дима тут же закрыл дверь, когда зашли внутрь. На глазах Вики появились слёзы. Потухшие янтарные глаза смотрели в пустоту. Евгений неуверенно зашагал вперёд, рассматривая задранный рукав осеннего свитера, где виделся глубокий порез. Он сунул ладонь в карман штанов пижамы и вытащил ключ, сняв наручники. Окровавленная рука рухнула вниз. Посиневшие губы и бледное лицо потеряли окрас жизни. Это выглядело жутко и отвратительно. Сердце закололо. — Грёбанный ты псих, Короленко, — произнёс Шетелих, отойдя и стараясь не вляпаться в лужу засохшей крови. — Откуда он нож достал? — спросил Раевский. — Отсюда, — рассматривала молнию на подушке, показав пальцем, — Видимо, он туда оружие спрятал, чтоб ещё тогда с Алесей расправиться, — начало першить в горле. — Так, не паникуем только, — взгляд Евгена застыл на правой ноге юноши, где лежал выдернутый из блокнота листок, — Господи, — потянулся, пробежался глазами, — Прощальная записка. Читать? — раздался телефонный звонок смартфона Дмитрия, — Возьми трубку. — Алло, — ответил альбинос, — Вы уже приехали? — пауза, — Вадим Макаревич, тут Короленко полоснулся ножом по венам. Вызовите кого-нибудь, — сбросил, — Читай. — Ладно, — закашлял Шетелих, перейдя на мягкую интонацию, — «Я убийца, жертва, свидетель и судья. Не давайте никому распоряжаться вашей судьбой. Я так и поступил. Обещаю, что это последние ваши похороны, извините. Хотя можете не прощать вообще ни за что, пойму. Вы реальные молодцы, и у нас ничья. Был рад проводить вас в эту взрослую жизнь. Не забывайте своего учителя, черти. Вспоминайте хорошим и плохим словом. Позаботьтесь, пожалуйста, об Афродите. Она не виновата, что у неё такой никудышный хозяин. Единственное, что мог сделать хорошего для себя и всех — закончить всё таким образом. Встретимся когда-нибудь на той или этой стороне. Постарайтесь, чтобы при встрече мог гордиться вами. Уверен, что докажите во всём свою невиновность. Удачи! Надеюсь, что каждый из вас за всё наше знакомство уже успел найти, ради чего жить и сражаться. В добрый путь!». — А-а-а, — неожиданно и резко Вику прорвало на истерику, и она выбежала из номера, за ней побежал Дима, оставив нас с Женей наедине с трупом. — Ты б так долго не смотрела на тело, — Геша сделал мне замечание, пока глядела в мёртвые янтарные глаза, считая каждую длинную и чёрную ресничку. — А сам зачем смотришь и не отпускаешь письмо из рук? — Понятия не имею, — сжал в ладонях бумажку, свернув в комок и уложив в карман, — Осадок какой-то жуткий внутри. Хочу что-то ответить Короленко, но он не услышит уже, — перевёл взгляд на меня, — Пойдём отсюда, — так и сделали, покинув номер и закрыв дверь, — Как ты узнала о случившемся? — Он приходил ко мне во сне. — Зачем? — удивлённо спросил Женя, подняв бровь. — Хотел поступить по-человечески, — зашли в лифт, не найдя Диму и Вику, — Показал, что знает о нахождении Саши, — теребила на запястье браслет, подаренный Павлом, — Но мы её явно никак не вытащим, очень мало ориентиров. Даже город не поняла. — И Паша там был уже во всём белом? — печально кивнула, — Понятно, — проговорил с досадой парень. — Но мне не понравилось, что он подтвердил мои мысли о нашем бессилии, а потом заговорил о втором шансе. Кажется, что у него появилась идея-фикс. — Бедная девочка, — подошли к нашему с Викой номеру, и я открыла дверь, где сидела заплаканная девушка, которую успокаивал Дмитрий, — Давай спустимся к Владу и Вадиму пока что? — кивнула. Внизу меня тут же обнял с налёта брат. От него пахло шампунем и стиральным порошком. Владислав пристально стал рассматривать меня с головы до ног, пока Евген перешёптывался с Вадимом Макаревичем. Отодвинулась от брата и подошла к высокому и худому мужчине, который виновато глядел на всех нас. На нём был коричневый и тёплый свитер с длинным воротником, чёрные штаны и классические лаковые туфли. Тёмные глаза демонстрировали глубокую печаль и чувство безмерного стыда. Он тяжело выдохнул, планировал что-то сказать, но я крепко обняла его. Чувствовала, как сильно билось сердце нашего куратора. Дрожащие пальцы коснулись моей макушки. Мужская ладонь погладила по голове, а левая рука приобняла за плечи. — Виноват перед вами по всем статьям, — прошептал, — Жаль, что моя глупость и наивность принесли столько боли. — Эй, — влез Влад, — Вадим Макаревич, не вините себя, мы тут все тогда придурки. — Нет, — посильнее прижал к себе, — Я ответственный за вашу безопасность, у меня больше опыта, а повёл себя, как ребёнок, — заплакала, — Больше такого не будет. Женя, — вздохнул, — Я должен был с самого начала пойти в полицию с теми уликами, что ты скинул, извини. — Ладно Вам, дядя Вадя, — ответил досадно Шетелих, — Главное, что мы живы. Поднялись к нам в номер, но я продолжала держать крепко за руку мужчину. Его ладонь совсем замёрзла, немного взмокла, пальцы дрожали. Лицо оставалось невозмутимым. Мужчина повторил те же извинения перед Димой и Викой. Девушку вот-вот и сорвёт повторно на истерику. Дальше всё было, как в тумане: скорая, полиция, знакомые Вадима. Всё-всё мельтешило перед глазами. Я же с ребятами наблюдала за всем из окон автомобиля. На удивление, на место приехал Назар Авраамович, зайдя внутрь отеля. Теперь это дела взрослых и полиции. Родиона мы, естественно, не вытащим. Хотя бы Стаса точно привлекут к уголовной ответственности, вместе с остальной шайкой. Липовую Барбело, скорее всего, тоже на свободе не оставят. К сожалению или счастью, но остальное — не наша забота. Влад нервно стучал пальцами по рулю, поглядывая на меня и заплаканную Викторию. Дима сохранял молчание. Слава, видимо, хотел что-то сказать, но не знал, какие подобрать слова. Заметила, как брат смотрел на припаркованную рядом машину Вадима. Вскоре мужчина вышел из отеля. Тогда Женя и задал вопрос: — Можно пересесть в авто Вадима? — пауза, — Я хочу с ним поговорить. — И я, — влезла, — Прости, Влад. — Не обижаюсь, — открыл двери, — Идите, успеем ещё друг другу надоесть. — Вадим Макаревич! — прокричал Шетелих, подбегая к машине, — Можно нам к Вам сесть? — Что? — удивлённо посмотрел на нас, — Да, — пауза, — Садитесь, — открыл дверь, и мы сели вдвоём сзади. Внутри автомобиля Женя уже поведал Вадиму обо всём, что происходило с нами за эти дни до мельчайших подробностей, а я же молча слушала его рассказ. Положила голову на плечо Шетелиха, когда машина тронулась с места. Мы пристегнули ремни безопасности. В Туле оказались где-то через три-четыре часа. С опустошённым выражением лица Цусимская пошла на детскую площадку. Вокруг беззаботно веселилась детвора, детский смех раздавался отголосками в ушах. Вышла из автомобиля и направилась к девушке, у которой были сжаты ладони в кулаки. Её трясло: то ли от злости, то ли от боли — не могла понять. Неожиданно Вика двинулась с места и направилась к подросткам, попросив у них бутылку спиртного, спрятанного в пакете. Оглянулась назад, увидев, как наши ребята разговаривали друг с другом. Ладно, наверное, Виктории необходимо выпить. Резко она кинула стеклянную бутылку на асфальт и закричала. Внутри меня всё содрогнулось. — Почему?! — задыхалась, — Почему Короленко поступил так со мной?! Зачем дружил?! А-а-а! — глаза были красные, — За что? У него всё было! Пашу любили чужие люди, а он так насрал на это! — Виктория была в ярости, — Почему не ценил это?! Тварь, — выхватила вторую бутылку у перепуганных подростков, повторив акт агрессии, — До самого конца жалел себя! Чтоб та жизнь стала для тебя адом! Ты кусок дерьма, Короленко! — люди начали оборачиваться, а я молча слушала, — Ненавижу тебя, твою тёплую улыбку, тот мягкий голос, сладкий запах и лёгкие касания! Всё было игрой! Я дура-дура! — взяла с асфальта камни и начала кидать в осколки, — Поверила тебе, как все те несчастные девушки! Будь проклят, Паша! До самого конца врал! — обернулась, заметив, что машина с ребятами настолько далеко, что они не слышали крики осипшей девушки, — Ни капли чувств, ни грамма честности, ни доли сочувствия, — выдохлась, — Как же так? — сейчас заплачет, — У меня же ближе никого больше нет, — сделала шаг вперёд, — А ты всё равно дальше носа не смотрел, — камушки выпали из ладоней, — Какая же «моя дорогая»? Какое «солнышко»? Какая «малышка»? — обняла Вику, — Отпусти. — Нет, — твёрдо ответила. — Живо! Хватит! Никто не успокоит, как Паша. — А я не планирую быть им, — пауза, — Просто по-человечески жаль, — вздох, — Больнее уже не будет, — она заплакала, — Извини, если подбираю неверные слова, — гладила по спине, — Я в этом не мастер, но это точно искренне. — Пойду к себе, — отодвинулась, — Хватит с меня этого дня, — вытерла слёзы. — Конечно, — проводила девушку к остальным, взяв за предплечье. Принимала чувства Вики, но не могла их до конца понять. Мне тоже грустно, что многое оказалось ложью. Но…Стоп! Зачем я вообще сравниваю нас? У неё свой опыт общения с Пашей, а у меня свой — они разные, как и наши характеры. Всё равно жаль в первую очередь лишь беззащитных девочек, которые просто хотели любви или дружбы. Давно не было так спокойно от ощущения дома. Небольшое количество людей на улицах — больше тишины и кислорода. Влад отвёз Викторию в квартиру к её подруге. А мы же с мальчиками вернулись к себе с чемоданами на перевес. Очень редко задумывалась над тем, что в каждом жилом доме есть собственный запах. Никак не могла его описать, но это точно было что-то родное. Дима обнял нас с Женей со спины и облегчённо выдохнул. Евген мягко улыбнулся другу. — Чур, — сунул руку в чемодан, достав диски, — Плойка моя! — Чего?! — возмутился альбинос, а темноволосый парень рванул в гостиную, — Стоять, Шетелих! Кажется, это настоящий дом. С воодушевлением и небольшой печалью двинулась в спальню, чтобы разобрать вещи, но остановилась посмотреть на дерущихся понарошку друзей. — Кстати, — мой голос их прервал, — Забыла сказать. Дима был прав про витамины. Мне это Павел во сне сказал. Получается, что ты спас Вику, — на глазах альбиноса появились слёзы, и он взялся за сердце, — Ты чего? — Наконец-то, — голос дрожал, — Хоть кого-то спас, а не погубил. — Балбес! — получил тут же подзатыльник от Жени, — Мы тут все друг друга выручаем постоянно, так что не прибедняйся, дурак. — Сам ты придурок! — вытер глаза и накричал на друга с улыбкой. — Пока сопли пускал, я уже запустил своё игровое кинцо для баб, как ты говоришь, — хитрый прищур бледно-голубых глаз, — Поэтому кыш-кыш отсюда, ужасный котяра, на кухню! Жрать из миски сосиски! — Я нос откушу твой длинный, Буратино! — А-а-а, — со смехом протянул приятель, — Гляди, как запел, а пять секунд назад рыдать удумал, — почесал кулаком белоснежные волосы на макушке, — То-то же! — Я остаюсь здесь, — сложил руки на груди. — Хорошо, — Евген закатил глаза, — Лена, ты там разбирай быстрее вещи и к нам присоединяйся. Или у тебя в планах покрываться пылью в печали? — Ещё чего! Ещё со мной поделишься, чтобы я кнопочки потыкала. Не помню, как прошли эти несколько дней с момента, как мы оказались в Туле, но отчётливо помню день похорон Паши, который мы провели дома. Поминать его не стали, отпевать тоже, просто похоронили. Инна и Вика окончательно поругались из-за Короленко. Смерть Паши далась нам намного проще, чем Вари. Да, было грустно и моментами тоскливо. Мы как будто бы что-то потеряли, но приобрели нечто большее: спокойствие и свободу. Огромной радостью оказалось, что нам хватит, скорее всего, улик, чтобы оправдать себя перед полицией. Спасибо за это Назару Авраамовичу и Вадиму Макаревичу. Афродиту, кстати, мы забрали к себе. Очень долго думали: посещать могилу Павла или нет. По итогу решили это сделать, чтобы поставить для себя точку и жить дальше. Виктория решила нас не сопровождать в этом приключении. Похоронили его на Смоленском кладбище, куда мы доехали на такси. Принесла с собой маленький букет незабудок. Женя купил у входа к воротам у женщины искусственные синие цветы. Топая несколькими закоулками и тропинками между могилами, мы добрались до нужного места. Деревянный крест с надписью: «Лебедев Богдан Константинович». Уложила рядом с букетиком Жени незабудки. Молча смотрели на могилу, что стояла под высокой сосной. — Что скажем? — задал риторический вопрос Дима, — Вдруг услышит. — А ты сними беруши, — ехидно сказал Женя, — Узнаем: тут он али нет. — Хочу оставаться в неведении. И ты к себе маньяков не подселяй, — подмигнул альбинос, — А то я первый сдам полиции. — Ладно-ладно, — всплеснул руками Шетелих, поправив густые волосы, — Это нормально, что я хочу его проклинать? Спасибо, что ушёл из нашей жизни, — похлопал по кресту, — Не забудем, это уж точно. Если честно, то надеюсь, что ты там отстрадаешь «своё» за каждую живую и мёртвую девушку, иначе всё было зря, — пауза, — Слишком жёстко? Я просто не всё озвучил ещё. — Достаточно мягко. Спасиб, Пахан, теперь у меня есть тысяча и одна шутка, — с досадой произнёс Дима, повторив жест друга, — Буду стыдить тебя среди живых. И эт, если вздумаешь появиться, то не заставляй придумывать тысячу и две шутки. А лучше, — вздох, — Если забудешь к нам дорогу. Второй раз такое дерьмо не переживём. — Прощай, Павлуша, — села на корточки и положила подаренный когда-то мне платок юноши на искусственные бутоны синих цветков, — Возвращаю, как мы и договаривались. Надеюсь, что та сторона многому тебя научит. Не обижай слабых и беззащитных, они так же сворачиваются в комок перед кошмаром, как и ты в детстве. Береги себя и других. Взглянула ещё раз на маленькие голубые цветки незабудок, а затем подняла голову к небу. Оно было чистым, без единого облачка. Осенняя прохлада заставила укутаться посильнее в джинсовую куртку, сверху накинула капюшон серого худи. Женя положил руку на плечо, и я встала. Посмотрела вновь на крест, на верхушке которого уселся голубь. Эта птица напомнила мне голубя на броши, что нападал на сову. Покрутила пальцами серебристый браслет, висящий на запястье. Запахло пряностями, булочками и карамельно-ванильными мужскими духами.