Только друг у друга

Богдан остался в нашей квартире, разлагаясь на диване третий или пятый уже день подряд. Владислав нашёл какого-то очередного нового приятеля, у которого можно перекантоваться. Женя на протяжении нахождения в доме юноши с янтарными глазами практически никак не отсвечивал. Дмитрий же вовсе дожидался, пока Лебедев засыпал, чтобы покинуть дом для прогулки, оставляя меня с Шетелихом. Вика ежедневно приходила проведать друга, заряжая его очередной порцией любви, которой Паша будто бы не мог насытиться до конца. Мы с ребятами абсолютно не высыпались. Теперь Короленко будто бы диктовал нам новый режим сна, которому все безропотно подчинялись. Одного молчаливого присутствия хватало, чтобы увянуть, впасть в апатичное состояние и непонятное ощущение нарастающей тревоги. Трудно сохранять самообладание в подобных ситуациях. С Богданом тяжело жилось, когда он был разбит, но ещё не повержен. Не хотелось видеть этот надменный взгляд, ощущать внутренний монолог юноши, который словно кричал в мыслях: «Это всё из-за вас!». Конечно, Паша не говорил подобных вещей, но это чувствовалось в мимике. Его выжидание Виктории раскрывало в нём суть обиженного ребёнка, пытающегося пожаловаться своей маме на детей, что отказывались от совместной игры. А «мать» жалела своего «никудышного сына». По Раевскому наблюдалось, как он впадал в ежесекундный ужас, когда Лебедев начинал вести себя как-то странно. Оказалось, что у нашего убийцы есть необычные привычки, которые мы начинали уже подмечать в деревне, но сейчас это будто бы бросалось в глаза с новой силой. Павел продолжал делать непонятные записи в телефонных заметках. Хотя Шетелих утверждал, что заметил, как и несколько бумажек с серванта пропали, или те, что он стал использовать для книжек в качестве закладок. В принципе у меня самой пропала розовая ручка с изображением пончиков, оставленная когда-то Варварой. Паша ещё не мог быстро уснуть: долго просто лежал и притворялся спящим, что напрягало вдвойне. Но я потом поняла, что юноша всего лишь думал о своём или страдал от бессонницы. Короленко имел удовольствие каждый вечер включать музыку в наушниках, что-то пришёптывать и жестикулировать. Вообще Павлуша часто витал в облаках, предаваясь каким-то фантазиям. Однажды я встала очень рано и увидела, как крепко он обнимал подушку, поглаживая её. Тогда решила подкараулить из-за угла своей спальни, поняв, что он не спал, а слушал музыку и что-то воображал. Так же подметила, как парень всегда выпивал стакан воды перед сном. К слову, подобные ритуалы прослеживались и в других элементах бытовой жизни. Он обязательно мыл руки перед приёмом пищи, даже если они были абсолютно чистые и вымытые пару минут назад. Паша-Богдаша перед сном и после пробуждения взбивал подушку ровно по три раза, переворачивая на обратную сторону. Перепроверял чистоту посуды, из которой ел. В очередной раз убедилась, какая у юноши скупая мимика на эмоции. Просто чувствовала, как постепенно пелена восхищения перед Богданом спадала с моих глаз. Пришло лишь сочувствие, злость, обида и жалость. Короленко выглядел устрашающим и до жути одиноким в своих же помешательствах. Он достаточно быстро закрылся эмоционально от мира, но вот силы к нему будто бы не могли вернуться. По крайней мере, нам так казалось. Из-за громкого мяуканья кошки на кровати я проснулась, еле-еле открыв глаза. Потянулась к кнопочному телефону, чтоб посмотреть на время. Семь часов вечера. Наверное, кто-то закрыл дверцу в ванной комнате, что мешало кошке сделать свои кошачьи дела. Поставила животное аккуратно на пол. В спальне слышались духи Вики, которые напомнили недавно распакованную дорогую куклу. Нацепила поверх белых носок чёрные тапочки с открытым носом, потянулась и вышла из комнаты. Увидела, что Богдан не лежал на диване, а вот Женя спал в кресле. Дима, видимо, пошёл гулять. На кухне что-то еле-еле шумело. Быстро и тихо сбегала в коридор, чтобы открыть кошке дверцу в ванную, а сама же следом вернулась в гостиную, пытаясь прислушаться к происходящему, но не привлекать внимание Паши. Наконец-то смогла признать, что до чёртиков его боюсь. Нет никакого смысла сближаться с такой персоной, чтобы понять природу собственного ужаса. Не существовало здесь никакого глубинного смысла, только инстинкт выживания. Женю не решалась пока что будить, дабы не создавать шума. Послышался звук битого стекла. Речь на латыни доносилась за аркой кухни. Наверное, он расположился к ней спиной, из-за чего не замечал меня. Главное — никаких эмоций, Елена. Если у Павла откроются способности медиума на уровне чтения мыслей, то он сможет заметить моё пробуждение, хотя из-за этого будут точно проблемы более масштабного уровня. Из кухни повеяло холодом, а запах железа сдавливал горло. Захотелось очень сильно кашлять, но пыталась стерпеть. Через пару минут вышла кошка, застыла передо мной и громко замяукала, предательница. Попыталась обойти её и вернуться в спальню, но голос Богдана со спины заставил с содроганием внутри застыть в идущей на цыпочке позе. — Я разбудил? — такая же интонация у него была, когда сидела с ним в автомобиле тет-а-тетом: ласково-нападающая. — Кошка твоя, — развернулась лицом, а затем указала большим пальцем в сторону спальни, — Я дальше спать, — он приподнял бровь; такие эмоциональные «кошки-мышки» Павел стал устраивать в первый же вечер нахождения в нашем доме. — Постой, — у Короленко была непреодолимая страсть вызывать яркие и негативные эмоции, — Мы давно с тобой не говорили, — именно так он восстанавливал своё печальное и удручённое состояние, — Пройдёшь на кухню? — нельзя было просто отказать, тогда бы начиналось давление, — Садись, — отодвинул любезно стул от стола, — Рассказывай, что снилось, — убрал глубокую тарелку, в которой лежали сожжённые бумажки и битое стекло. — Опять видела, — когда у Лебедева было плохое настроение, — Кошмары, — нельзя говорить о хорошем, — А тебе как спалось? — юноша задавал в течении этих дней нам только те вопросы, что выводили из колеи. — Как и всегда, — драматичная пауза, — Не очень, — сел рядом, помешивая ложкой чай в прозрачной кружке, — Что будем решать с делом-то? — если у Паши поднималось общее расположение духа, то он всё равно предпочитал теперь бездействовать, отдавая нам бразды правления. — Не знаю, а у тебя есть какие-то соображения? — пожал плечами, скрывая хищную улыбку, — Извини, что задам этот вопрос, — надеюсь, что не зря, — А как долго ещё собираешься у нас жить? А то перед Вадимом и так еле-еле оправдались за моего брата. — Не переживай, — всё-таки улыбнулся, отчего глаза сузились, — Скоро перестану стеснять, — опять эта давящее наигранное дружелюбие, — Как дела с Женей? А то вы ниже травы, тише воды, — усмехнулся. — Нормально, — заметили ещё с Шетелихом, как Богдаша злился от любого проявления симпатий со стороны, что проявлялось изначально в его шутках, с помощью которых он сливал злость. — Вот оно что, — сделал глоток, — Точно больше к Михаилу наведываться не станем? —отрицательно покачала головой, — Жаль, — слишком наигранно. — Можно вопрос? — кивнул, — А когда у тебя день рождения? — Двадцать пятого декабря, — его ответ меня удивил, — Что такое? — А у меня двадцать седьмого, — пауза, — Декабря, — дальше Павел предложил мне чай, а я и не отказалась, — Богдан, — он потянулся к выключателю, включив свет, — Ладно, — хотела спросить, чем его персона здесь занималась, но передумала. — Извини, что накричал вчера, — неловко и стыдливо улыбался, — Ты же не была виновата в том, что захотела послушать видео через компьютер не в наушниках. С моей стороны это слишком эгоистично. Тем более я тут всего лишь гость, — молча кивнула, — Что-то не так? — «тонкий лёд», надо переводить тему. — Извини, что спрошу, но как так вышло, — сделала глоток крепкого чая, — Что ты не умеешь плавать? Просто на днях говорил, что на море из-за этого не ездишь, когда я про нас с Владом рассказывала. — Да, — усмехнулся, — Когда я учился ещё в школе, то с семьёй мы ездили на юг. Я очень плохо плавал, но однажды увидел тонущую девочку, — опустил взгляд в кружку, — Малышка, — как ласково, — Захлёбывалась и просила о помощи, но её будто бы никто не слышал, кроме меня. Хотел позвать родителей, но они отошли в отель на тот момент за кремом, так как отца укусила оса из-за мороженого, которое он ел. Не сообразил позвать других взрослых ввиду спешки, поэтому прыгнул в воду сам, — пауза. — Девочку-то спас? — кивок. — Но сам чуть не утонул, — приподнял взгляд янтарных глаз, — Она была за буйками, но я отдал свой надувной матрас, — улыбнулся, — Помнится, что он был прозрачно-голубого цвета. Уложил ребёнка туда, опираясь подтащил в сторону берега. Рука соскользнула потом, поднялась волна. Много воды тогда наглотался, но смогли вытащить меня, хотя даже не кричал о помощи, — вздох, — Или просто забыл. — Повезло, — на мой комментарий Лебедев принял серьёзное выражение лица и пожал плечами. — Иронично, — наши взгляды пересеклись, — У неё глаза были, прямо как у тебя, — началось, — Куда не пойду, а они повсюду меня преследуют, — прищурился, — Смотрят в спину. — Богдан, — резко прервала мысли строгим голосом, — Я могу пойти спать? — Конечно, почему спрашиваешь? — встала и подошла к выходу, но он смог меня остановить одной фразой, — Мне просто так одиноко и тяжело, хотелось, чтобы кто-то побыл рядом, — повернувшись, заметила, как юноша мягко улыбался, опустив жалобно брови. — Ладно, — с тяжёлым вдохом опять села на место, — Завтра Вика снова придёт? — пожал плечами, — Ты же имя в паспорте сменил, да? — кивок, — А, — опять он просто глядел в глаза, вынуждая самой вырулить разговор, — Может посмотрим что-нибудь? — отрицательно покачал головой, — Инна говорила, вроде, что у тебя есть ещё друг, а что, — дальше перебил. — Мы перестали общаться. — Почему? — Ну, — улыбнулся, — Не сошлись характером, так понимаю. Он пытался меня убедить в том, какой я плохой друг и товарищ, — нервно и тихо засмеялся, — Хотя ему лично я ничего плохого не сделал, — почему мне так тяжело от разговора с Богданом? — Понятно, — лучше ничего не узнавать, иначе Павел сорвётся. — И что же тебе «понятно»? — качнулся в сторону негатива; дело дрянь. — Что не оценили по достоинству твою дружбу, — понабралась приёмов общения с Лебедевым от Шетелиха, — Что? — меня смутил недоверчивый взгляд. — Врёшь? — в интонации послышалось раздражение. — А что у вас тут происходит? — у входа появился Евген с взъерошенными волосами, — М? — натянуто улыбнулся. На самом деле буквально на себе чувствовала, как наличие Богдана в квартире съедало Евгения изнутри. Он стал помногу спать, проявлялся сильнее нервный тик на глазу, а губы и вовсе кровоточили из искусанных трещинок. У Жени очень часто проступала непонятная для меня краснота в области ключиц и лица, которая до этого как-то уже начинала себя проявлять. Иногда Шетелих загорался буквально жизнью, включая хитрость и дипломатию на все сто процентов, но потом тут же угасал и шёл спать. Печально наблюдать на нём подобную замотанность. — Разговаривали, — ответил дружелюбно Богдан, развернувшись к Геше, — Ого, — улыбка ехидная, — Кстати, а где Раевский? — Украду Лену на пару минут, — подошёл и взял меня за руку. — Без проблем. — Я не разрешения спрашивал, — оказались у выхода, — А констатировал перед фактом, — мы направились на балкон. Евген закрыл дверцу, затем стал рыскать в коробках. Зачесал очень сильно макушку, а затем простонал. Коснулась плеча парня, когда он был повёрнут ко мне спиной. Шетель дёрнулся и обернулся, держа пачку сигарет. — Не сдержу перед собой обещание, — уселся на рядом стоящую табуретку, — Ничего не могу сделать, — дрожащие пальцы скрестили белую сигарету, поднося её к сухим губам, — Если Паша останется здесь ещё на пару дней, то я с ума сойду. — Понимаю, — вздохнула, — Не думала, что с Короленко будет настолько тяжело жить, когда он без девочек. — Неправильная формулировка, — сделал глубокую затяжку, выпустив клубы дыма, — Пока никто не знал о нём правды, то та совместная жизнь была более терпимой, — открыла форточку, чтобы не дышать этой гадостью. — Нет подозрения, что маньяк наш намеренно прикрыл лимит своей помощи? — Как души убитых пообещали ему устроить ад на том свете, оно и понятно. Лен, — бледно-голубые и измученные глаза поднялись, окружённые синяками из-за недосыпа, — Может уже влезть в его квартиру за вещественными доказательствами и сдать к чертям собачьим через того же Влада? — А как же наш уговор? — А не плевать ли на него? — схватился рукой за волосы, подняв чёлку кверху, — Это уже невозможно. Не кажется? Ещё немного, и я в петлю полезу, — дальше он раскрутится до истерики, а позже впадёт в апатию, завалившись спать, — Лена, ты меня слушаешь вообще?! — истеричные нотки. — Чётко и ясно, Геша. Не могу, пожалуйста, — парень потушил сигарету о подошву серых тапочек, — Ты сейчас хочешь от меня эмоциональный отклик? Не смогу его дать, потому что если я сейчас подключу эмоции, переварив до конца факт, что с нами живёт нестабильный маньяк, то не реабилитируюсь быстро от шока. Разве будет лучше, если мы все потеряем голову? Кто тогда прикроет других? Если я не выражаю эмоции, то это не значит, что их не чувствую. — Справедливо, — отвёл взгляд в сторону, — Да и добавить нечего, — ого, он меня понял и не устроил в ответ истерику, — Мы же справимся? — кивнула, — Ну, и хорошо, — в глазах считывалось опустошение, а ещё показалось, что Шетелих сдерживал слёзы. — Если хочешь выплакаться, то я могу быть рядом. — Ага, ещё чего, — встал, уложив пачку сигарет внутрь одной из коробок, — Не хватало мне слабину показать, когда ты так держишься. — Жень, — взяла за ладонь, — Я потом пролью тысячу слёз. В эмоциях же нет ничего такого: у всех по-разному проявляются. Тебе сейчас страшно? — повернулся лицом и закивал, поджав губы, — Хочется сбежать домой в Питер, чтобы подальше от этого кошмара? — кивок, — И ты чувствуешь себя одиноко в этой проблеме? — Боюсь, что со мной или вами что-то случится, — слеза покатилась из правого глаза Евгеши, — Что останусь один, — и из левого, — Или если кто-то оставит. Просто хотелось, — обняла его, — Помочь Раевскому, а не попадать в такую передрягу с Пашей. Мне не страшно умереть от его руки — это будет мгновение. Страшусь, что меня бросят в этот момент. Всё, не буду продолжать этот поток. В стекло двери балкона постучались. Богдан стоял, молчаливо дожидаясь, пока мы разрешим открыть. Впустили, а что ещё делать-то? Он приподнял брови, нахмурив лоб. Отодвинул от меня Евгена, взглянул на покрасневшие из-за слёз глаза юноши. Увидела, как на секунду у него появилась улыбка, которую он тут же спрятал. — Что случилось? — поправил чёлку Шетелиха, — Могу как-то помочь? — Свали отсюда! — Евгений ударил по рукам Богдана, который тут же их убрал, — Вообще из квартиры! — янтарные глаза в удивлении широко раскрылись, — Почему ты не возвращаешься домой?! Какая причина? Не стал бы делить крышу с такими, как мы, просто так! Вижу, как брезгуешь! — Женя, успокойся, пожалуйста, — он убрал руки за спину, — Вначале приди в себя. — Чтоб чёрт тебя драл, Паша! Это уже невозможно. Каждый вечер или день с утром, когда мы спим, просыпаешься и что-то непонятное делаешь на кухне. Зачем-то ещё попросил Вику привезти свои рукописи, которые прячешь от нас в МОЕЙ подушке! Если потом вместо тебя на казнь отправлюсь я, то лично придушу напоследок, когда будешь спать. — Эй, — Лебедев протянул руки к плечам Жени, получив удар в предплечье, — Посмотри на меня, — опустил немного голову, — Во-первых, не смогу такое сделать. Во-вторых, зачем? — Ты с самого начала, — Евген ткнул пальцем в грудь Павла, — Ещё в деревне показал, как тебе дорога собственная жизнь. Реально просто сдашься? — Что? — Богдан нервно засмеялся, тяжело вздохнув, — Серьёзно думаешь, что я не устал от всего? Что хочется это продолжать? Если ты это сравниваешь с какими-то своими желаниями. — Заткнись! — Шетелих перебил криком, — Вначале мне было по-человечески жаль, потом стало более или менее безразлично, но теперь начинаю понимать, почему твоя жизнь сложилась именно так. — Ты единолично сейчас меня выгоняешь за всю ту помощь, что оказывал вам? — Да! — То есть, — убрал руки в карманы горчичных штанов, — Нам сейчас разойтись? Пропасть из-под присмотра друг друга? — юноша специально использовал эту формулировку? — Это и пытаюсь донести уже, — дальше я перебила Женю. — Хочешь, чтобы мы не сдавали тебя? — после этого вопроса наступила тишина. — Что? — Лебедев дёрнул бровью, — Разве такое возможно? Я обязан понести наказание за всё, что сделал, — сказал, как отрезал. — Чёрт, — мои глаза замешкались, — Вопроса не услышал, Павлуш? Я спросила, что ты хочешь, а не обязанности, — янтарные глаза застыли, видимо, он пытался что-то по-быстрому придумать, — Если так долго молчишь, то ответ положительный, — вспомнила, какой Лебедь был сдержанный и собранный всегда, даже в смерть Вари и угрозе собственной жизни, — Не понимаю одного: как ты быстро приходишь в себя, когда Вики нет рядом? Но стоит ей появиться или нам всем отрядом, так сразу погружаешься в предобморочное состояние. — Обвиняешь в симуляции сейчас? — Заметь, это ты сказал, а не я, — подошла поближе, приподняв голову, чтобы получше заглянуть в глаза оппонента, — Не думаю, что обнимания подушки по утру — игра, — удивился и смутился, — Но, когда на тебя смотрят, — пауза, — Не говори, что всё было ложью. Своими слезами уговорил уже Вику «простить» тебе всё. Зачем вообще тогда задал ей этот вопрос? — Богдан стал обладать способностями других «потусторонников», а не значит ли это, что и демонстрировал, и призывал души жертв он сам? — Пытался на кухне связаться с тем миром, чтобы найти что-то по нашим делам, но всё безуспешно. Довольны? — Вполне, — не могла поверить ни единому слову, — Но Евгений прав в одном: тебе действительно пора домой, — если убьёшь кого-то, то это не наша ответственность, а повод сдать к чертям. И сам ты лицемер, а не Женя! — Нельзя в квартиру, — взял меня за кисти, — Лена, пожалуйста. Я никогда не чувствовал себя дома, кроме как с вами, — нижняя губа его задрожала, — Не оставляйте одного, — ладонь парня, как и всегда, была мокрая и холодная, — Прошу, — глаза заблестели. — Незабудки, да? — он убрал тут же руки, — Правильно запомнила? — Женя вопросительно посмотрел на меня, а Павел приподнял бровь, — Слишком интеллектуальная игра для меня, Богдаш. Я не в состоянии разобраться, когда ты честен, а когда врёшь. К тому же, чувствуется мне, что твоя персона и сама не может решить этот вопрос. — Ты не поступишь так со мной. — Как так, Паш? — глядела в янтарные глаза, — У тебя свой дом есть, — отвёл взгляд в сторону, — Тебе действительно пора к себе. — Почти ежедневно приходил сюда, чтобы помочь тебя вытащить в течение трёх недель. Вернул на машине тоже я. Продолжать? — Чего добиваешься? — вместо меня заговорил Евген, — К чему давка на совесть? — Чем я хуже вас? — глядел будто бы сквозь нас, — Почему? — Так, — строго ответил Шетелих, — Поехали-поехали, разогнался? А теперь, — вдохнул, — Послушай меня, Павел или Богдан, не знаю, кто ты сейчас. Мы поэтому тебя и пустили сюда, только из-за этого всё ещё не сдан полиции. Но с тобой тяжело невероятно в нынешнем состоянии. Понимаешь, что тянешь вниз за собой? — А вы меня, то есть, не тянули? Если бы с вами не связался, то всего этого бы и не, — Богдана перебили. — Бесполезно. Всё, разговор окончен, — Женя взял меня за руку, направившись к выходу с балкона, но перед ним встал Паша, — Пропусти. Ты сейчас никого не слышишь. Я не собираюсь ничего лично доказывать в твоём состоянии, — бешеные янтарные глаза бегали по всему окружающему пространству. — Чёрт, — с печалью и мимолётным озарением проговорила, — Ты действительно думаешь, что тебе всё сойдёт с рук. Паша, этого не случится, — взгляд юноши застыл на мне, — Даже не думай. — Ты о чём? — нервно усмехнулся, широко раскрыв глаза. — Оббежал взглядом все предметы, которыми можно нас треснуть? Только не говори, Паша, что «как ты вообще посмела про меня такое подумать», — нарочито изобразила интонацию юноши. — Подожди, — Геша притормозил меня, — Ответь, приятель, почему мы не оставили тебя на траве? Почему не сдали сразу же с тетрадью? По какой причине уже пятый день заботимся о тебе и кошке? Если такие неблагодарные товарищи, то почему каждый из нас успел испытать сочувствие к твоей персоне? — Один вопрос, — охрипшей интонацией заговорил Богдан, — Вы хотите моей смерти? Меня же убьют. — И что ответить? — я уже не выдерживала, — Ты сейчас издеваешься? — Это сложный вопрос? Неужели трудно ответить? Вы же знаете, что меня казнят, и вы этого хотите? — А ты хотел убивать тех девушек? — спросил Женя, глядя в янтарные глаза, — Будто бы не понимаешь, — Шетелих гладил мою ладонь, — Что мы успели привязаться, но так нельзя. Это выше тебя, выше нас, выше всего. Ты же читал Достоевского. — Убьёшь, если сдадим? — произнёс мой голос в такт губам, но я даже не думала о таком вопросе; не поняла. — С ума сошла? — Богдан скорчил удивлённое лицо. — Тогда понятия не имею, зачем мы продолжаем это обсуждать, — снова фразы не принадлежали мне, но диктовались моим голосом, — Поступи сейчас по-человечески, дай нам пройти, а не играй на нервах, ладушки? — ноги двинулись вперёд, а рука оттолкнула Павла. Тело будто бы под чьей-то властью направилось в спальню. Руки и ноги похолодели, дверь закрылась. В этот миг контроль словно вернулся вновь мне. Что за чертовщина? Стук в спальню звоном раздался в ушах. За секунду поледеневшие руки сами собой потянулись к замку, закрыв комнату. Ощущение вылета то вверх, то вниз. Нечто подобное ощущала, когда Наум захватывал моё тело. Твою мать. — Лена, всё нормально? — задал вопрос Шетелих по ту сторону двери. — Можно побыть одной, пожалуйста? — чёртов Наум говорил вместо меня. — А теперь, — потянулся с помощью моего тела к комоду, достав зеркало, — Ты меня выслушаешь чётко и внимательно, солнышко, — вместо своего отражения видела Наума, который перешёл на шёпот, — Буду служить верой и правдой. Понравилось же пользоваться силами хоста? Могу это обеспечить. У меня есть в этом выгода: не хочу умирать от рук харона Жени. Стоит тебе только будет упомянуть обо мне, то я заберу телесный контроль. Обещаю влезать только в такие моменты и ситуации, где надо помочь словом, а не ухудшить. Моргни один раз, если согласна, — моргнула два раза, — Тебе лучше со мной сотрудничать. Ты в такой же лодке, как и я, Леночка. Наш великодушный Евген и твою душу не отпустит в свободное плаванье, — приподняла бровь, — Не лгу. Милая моя, пожалуйста, включи голову, лапочка, Евгешка также любился с Соней и другими объектами внимания. Чувства угаснут когда-нибудь, а душа останется в его власти. Хочу освободиться. Если Влад вытащит тебя, то и я галопом смогу. Потом он же может отправить меня на ту сторону, если не забегу в уходящий поезд. Евген никогда не даст добро на самоличное высвобождение. А мы останемся связаны с тобой и после перехода, поэтому смогу помогать силами хоста. Оба получим свободу, — пауза, — Нужны доказательства? Прошу, спроси его сама об освобождении души. Про меня, уж извини, котёнок, я не дам сообщить. Просто узнай, а дальше поймёшь, что не вру. Отвечай сейчас, но шёпотом, по-другому не позволю. — Ты же первым делом, когда нас разделят, то захватишь с концами моё тело. — Господи, — вздох, — Понимаю, что хотел пожить, но исчезнуть полностью не горю желанием. Если захвачу твоё тело, то Евген снова завладеет нами двумя, и мне настанет настоящий конец. Лена, милая, — в отражении виделась грустная улыбка паренька, — Ему ничего не будет стоить вернуть меня назад. Слишком уж я слаб в сравнении с его хароном. — Не верю тебе, в курсе? — Мне просто хочется сбежать, — пауза, в которой зелёные глаза засверкали в зеркале, — Буду честен с тобой максимально и надеюсь, что не зря. Я ревную и завидую вам всем, ещё и опасность сверху. Не готов столько страдать. Если поможешь, то просто в благодарность буду иногда тебя выручать. Моя родная, я много, что знаю о твоей личности. Ты человек слова, отплачу тем же. — Понимаешь же собственную репутацию? — Меня легко остановят, если решу пойти против тебя. — Если узнают об этом, — внутри всё задрожало, — Ты же с лёгкостью мной управляешь. — Думаешь, что такое можно долго скрывать? Я же не отыграю твой характер на постоянной основе. — Говоришь, что я человек слова? — отражение кивнуло, — Готов довериться? — молчание, — Я готова тебя выгородить и не дать в обиду, если тело всё-таки станет снова моим. — Что это значит? — Расскажу обо всём, а ты будешь молчаливо прятаться. Если не в силах довериться, то боюсь, что и я не смогу поверить в твои слова. Договорились? — То есть, ты хочешь это решить со всеми? — кивнула на его вопрос, — Хорошо, Лена, я поверю, но не дай меня забрать. Я сказала, что готова, но не обещала ж не давать его в обиду и выгородить, а про возвращение назад Евгению вообще промолчала. Без обид, Наум, но каждый сам за себя. В гостиной Евген и Богдан глядели друг на друга, соблюдая гнетущее молчание. В один момент Лебедев стал разминать кулаки, а Шетелих в ответ же захрустел шеей, покачав ею в стороны. Клоуны. Направилась на кухню, взяла в руки стул, вышла в гостиную, расположив мебель в центре комнаты. Хотела начать разговор, как прозвучал на всю квартиру звонок. Закатив глаза, направилась в коридор. На миг взглянула в запылённое зеркало, увидев отражение Наума. И кем он меня считал, думая, что я нуждалась в силах хоста? Своих, спиритических, хватало с головой. Посмотрев в глазок, заметила белоснежные волосы в свете тускло-жёлтых подъездных лампочек. Скрип двери. Дима в чёрном худи и такого же цвета спортивных штанах зашёл внутрь квартиры с улыбкой на лице. Вопросительно взглянула на альбиноса, а он махнул рукой и прошёл вперёд, сняв белые кроссовки и оставив их на коврике у входа. Серые носки коснулись вымытого пола, свернув в гостиную. Парень занял мой стул, закинув левую голень на правое колено. Похлопал громко в ладони, чтобы парни обратили на него внимание. Лица юношей развернулись в сторону Раевского. — Встретился с Вадимом, — заговорил задорно альбинос, — Мы думали, что нам бы эдакое замутить удачное. Он достал нам пропуски в МУЭиИ, там помогут разобраться с обходом этой дряни, может, контакты полезные дадут. Богдан и Вика, кстати, пойдут с нами. Я так решил. А вот насчёт Влада, — повернулся лицом ко мне, — Ему позвонил, он согласился участвовать в этом, но ты поговори ещё с Вадимом, чтоб он добро дал, а то наш дядька боится его из поля зрения убирать. — Что такое МУЭ, — запнулась, — Как его там. Ну, ты понял вопрос. — Ленок, — усмехнулся, — Это Международный Университет Экстрасенсорики и Искусства. Очень закрытое и привилегированное место. Туда, кого попало, не пускают. — Вот именно, — добавил Богдан, — Под каким предлогом нас-то пустят? — А зачем нам он? У нашей команды так-то настоящая миссия. Такие грабежи происходят в нескольких городах. Техники и разработки у грабителей становятся более хитрыми и изощрёнными. Нужна помощь, — пауза, — Но мы идём туда по фальшивому договору, как будущие студенты, так как МУЭиИ связан напрямую со всеми организациями и агентствами. — То есть, нам придётся врать? — уточнил Евген, на что Дмитрий кивнул, — А разве этот институт не находится в Москве? — кивок, — Я не сяду в машину, если поведёт Богдан. — Эй, — одёрнул альбинос, достав из кармана злаковый батончик с синей обёрткой, — Мы отправимся туда на ласточке завтра утром. — Чего? — подскочил Шетелих, — Почему ты всё решаешь за всех в секунды? А как же свобода выбора? Почему нет времени подумать? — Развизжался, — цокнул, — Не хочешь ехать? Можешь этого не делать. Я просто организовал всем дорогу, а дальше, — встал с места, опустив голову, — Никого не принуждаю, — вздох, — Более, — направился на кухню. — Постой, — альбинос остановился на мою просьбу, — Ребята, — посмотрела на юношей, сидевших на диване, — У меня появилась проблема, — почувствовала, как холодная рука схватила за плечо, — Видимо, в момент погружения, — пыталась подобрать слова, — С Мишей, — хватка за плечо усиливалась, — Наум привязал себя ко мне, — наступила неловкая пауза. — А как он это сделал? — на вопрос Павла пожала плечами, — Интересно. И что же наш покойный малец хочет? — Свободы и контракт со мной. Говорит, что получу силы хоста с его помощью, если Слава освободит от Жени душу Наума, — на лице Шетелиха читалась неподдельная и подавленная злость, — Там ещё было много всего, но это самое главное. — Договор с Лисовым, — усмехнулся Дмитрий, откусив батончик, — Звучит, как сделка с дьяволом, с учётом его фамилии. Я ж правильно помню, Жек? — голубоглазый парень подтвердил, — Слишком говорящая, чтобы соглашаться, — посмеялся. — Вот, — кивнула, — Мне и не нужны силы хоста, просто с ним спорить не стала, вынудив согласиться с условиями разглашения. — Сучка, — послышался знакомый шёпот со спины. — Но, — сама себя поправила, — Обещала в обиду не давать, чтобы это не значило. Уверена, что ему есть какая-то выгода от союза взаимопомощи, а это означает, что я точно пострадаю. А! — вспомнила, — Наум ещё настаивает связаться со мной, чтобы при этом я разорвалась от Жени. А разве нервная система спирита выдержит выполнять работу хоста и харона в одном теле? — Ого, — улыбнулся Богдан, — Неужели вы и без меня выжить сможете. Похоже, что наш Каспер просто боится жить в «ином» мире, — перевёл взгляд на Евгена, — Да и, видимо, жизнь с Женей перестала казаться мёдом. Ты его кошмаришь что ли? — Шетелих пожал плечами, скрыв ухмылку, — А что скажет сам, — пауза, — Лисов? — Богдан взглянул немного в сторону от меня. — Что? — перед нами предстал во весь рост полупрозрачный еле-еле уловимый образ Наума с немного приглушённым голосом, — Это ты сделал? — Лебедев кивнул, сжимая ладонь в кулаке, — Здорово! — Евген с небольшим смятением на лице отодвинулся от Богдана, — Не вижу смысла дальше пытаться кого-либо из вас обманывать. Просто хочу свободы и безопасности. Думаю, что вы все поймёте такое обычное желание. — Ты не на меня смотри, — усмехнулся юноша с янтарными глазами, кивнув головой в сторону Жени, — Помнится, что я от кого-то слышал, что ты желаешь поговорить именно с Шетелихом. Лисов перевёл зеленоглазый взгляд на друга, сжав руки в кулаки. Бледно-голубые глаза сверлили его в ответ. Наум опустил уголки рта вниз. Молчание длилось будто бы вечность. Сжатая ладонь Богдана немного потрясывалась. Следом же Лебедев показательно откашлялся, подталкивая когда-то близких друг другу людей на личный разговор. Слегка приоткрытый рот паренька свидетельствовал о желании заговорить, которое он почему-то не выпускал наружу. Наум сделал несколько шагов вперёд, оставляя за собой окровавленные следы. Неожиданно Лисов мучительно захромал, ноги из-под белых шорт по колени немного отекли. На фарфорово-белоснежной коже проступали явственные узоры сосудов. С каждым шагом одежда на юноше становилась будто бы велика. Споткнулся об воздух, упав на колени. Женя встал и отбежал от дивана к входной двери в мою спальню. Наум молчаливо развернул голову в сторону друга, пока тот трясущейся рукой пытался схватиться за блестящую золотистую ручку. Павел же изучающе наблюдал за происходящем. Сухие и посиневшие губы в трещинках открылись, послышался усталый голос. — Я не переставал чувствовать боль. — Зачем ты показываешься в таком виде? — Настоящем и последнем? — схватился за волосы, оставив небольшой клочок на ладони, — Знаю, солнце, как ты боялся увидеть меня больным, оборвав связи. Такими души и попадают в тот мир, не имея контроля над окружением и собой, как у хоста. И вправду, — закашлял, — У тебя прекрасная сила, дружище. — Меня не разжалобить. Зачем скармливал души? Что София тебе сделала, подлец? — Сколько бы не пытался менять обличие, но оставались неизменными несколько вещей — физическая боль, злость и шрам на коленке, — Женя поднял брови, опустив губы в печальной гримасе, — Я с велосипеда же тогда упал, когда ты учил меня на нём кататься, да? — За что так поступил с Соней? — Ты о ней так беспокоился, — еле-еле сдерживал слёзы, — А на меня было будто бы плевать. Тебя волновали души многих, кроме моей. Стал просто неприятным воспоминанием, которое хотелось забыть. Может, ты и вычеркнул меня из памяти, но я продолжал существовать. — Почему просто нельзя оставить в покое? — Настолько тошно от меня? Забирай, — пополз вперёд, к ногам Шетелиха, — Мне не нужна такая свобода, — отрицательно закачал головой, — Не с этим телом. — О чём ты? —Женя глядел сквозь друга. — Исполнишь единственную и последнюю просьбу? — Наум поднял голову, глядя другу в глаза, — Используй меня, — пауза, — Сделай своим, — протянул руку к штанам приятеля, — Я помогу сбалансировать две силы хостов, добавив им боли, — в каком смысле Лисов сейчас говорил? — И совет, мой дорогой сердцу друг, — улыбнулся, — Не стоит хранить живые души, если не хочешь казни. Ну, — стал приподниматься, хватаясь за одежду Евгена, — Не оставим от меня ни следа страдания? — полез в карман, — Смотри, — на бледной ладони красовалась жёлтая бабочка из бумаги, — Я её научился делать, как ты показывал. Забери, пожалуйста, Евген. Стоило дрожащей руке Евгения прикоснуться к образу ярко-жёлтых крыльев, как Наум исчез. Сложенная фигурка из оригами упала на пол. Она была настоящей. Такое возможно? Шетелих с содроганием в голосе выдохнул, присев на корточки, он поднял бабочку. Сжал её в ладони, ударив себя кулаком по голове. Юноша плюхнулся на пол, уткнувшись лицом в согнутые под собой колени. Наум в качестве харона отдался харону Евгена, как это сделал его родственник? Дима подошёл к другу, схватив его за предплечье, но тот одёрнулся и отполз в угол гостиной. Увидела, как по щекам из бледно-голубых глаз потекли слёзы. Хотелось подойти и помочь, но Раевский отодвинул меня, попросив оставить его с Женей наедине. Так я оказалась на кухне вместе с Богданом, пока мальчишки тихо перешёптывались в углу гостиной, а потом последовали в мою спальню, закрыв дверь. Почти ничего не чувствовала. Только стыд за безразличие. Уселась на принесённый стул, поставив локти на стол. Пальцы проникали сквозь волосы, пока ладони опирались на виски. Неожиданно буквально под нос Лебедев положил кружку крепкого чёрного чая. Пахло цветочным ароматом из-за полупрозрачного чайного пакетика. Юноша сел рядом со мной, потянувшись рукой к красному яблоку. Ножом он принялся очищать фрукт от кожуры, которая будто бы складывалась в розочку, сворачиваясь в трубочку. Парень отрезал кусочек яблока, насадив его на нож, придвинул ко мне. Взглянула в янтарные глаза, а затем сняла сочный кусок с острия. Богдан нарезал яблоко, уложив на небольшое блюдце, предназначенное под чай. Длинные пальцы буквально скользнули по светлой поверхности фрукта, откуда виднелись вкрапления яблочного сока. Запах железа и пряностей ударил в нос, что я скорчилась. — Кисло? — спросил заинтересовано Паша. — Нет, — отрицательно покачала головой, — Сладко. — Я не про яблоко, — Короленко сунул кусок полностью в рот, буквально проглотив его, — Чего лицо такое загруженное? — Мне стыдно, что не испытываю сочувствия к Науму. — А должна? — пожала плечами на его вопрос, — Если не знаешь ответ даже на это, то нечего голову ломать. Для чувств не нужны оправдания, в этом их прелесть. — Хочется по прежнему имени называть, не знаю почему. Паш, — янтарные глаза обратились ко мне, — Будем сейчас честны и откровенны друг перед другом, — кивнул, — Ты мне действительно очень сильно нравишься, как друг и наставник. Все эти короткие советы порой попадают прямо в яблочко для меня. — Каламбурненько. Переходи уже к заготовленному «но», — перебил. — Это не заготовка, — обиженно нахмурила брови, а юноша закатил глаза и следом же улыбнулся, глубоко выдохнув, — Но я не верю, что ты изменишься. Прости. — Плохая ученица из тебя, Боголюбова, — сделал глоток чая, — За чувства не извиняются, — поставил очень громко кружку на стол, — Если не веришь в меня, то это твоё право, которое нельзя отнять. — Я всё жду момент, когда станешь мне противен, но он никак не наступает, — янтарные глаза засверкали, глядя на меня, — Придётся скучать по тебе. — А как же поплакать? — усмехнулся, — Люблю, когда из-за меня плачут, а ещё лучше, если рыдают. Ладно, — сделал серьёзное выражение лица, — Порадуюсь любой реакции и эмоциям, если они будут. Лен, не находишь этот разговор достаточно душным и тяжёлым? — кивок, — Тогда зачем мы это обсуждаем? — И Жене я сочувствую, но будто бы внутри шепчет голос: «Тебя это не касается». От такого тоже как-то не по себе. — Но это же правда, — поправил причёску, — В плане, — пауза, — Тебе понятны чувства Шетелиха и есть к нему жалость со стороны, потому что вы близки. Но здесь просто роль наблюдателя, а не общее горе. — Нет, — перебила, — Ты не понял, Паша. Раньше как-то я была более участливой: проблемы близких становились моими. — Тс, — шикнул на меня, — Тогда радуйся. Теперь ты не спасатель, а просто человек с сердцем и своими чувствами. Если будешь чужие проблемы переживать, как свои, то психологически такую нагрузку не выдержишь со временем. К тому же в состоянии «со стороны» всегда больше пользы, — повернулся, залез в холодильник, достал сырок в красивой коробке, — О, он со сгущёнкой. Я выживу. — Поделиться не хочешь? — Хочешь, — вытащил, положив рядом со мной прелесть в молочном шоколаде, — Чему ещё мне тебя обучить? — сделал укус, из сырка торчала вкусная и нежная достаточно жидкая сгущёнка, — Пора бы деньги брать уже, не думаешь? — Думаешь, — раскрыла вторую коробочку, усыпанную блестящими узорами, а затем и упаковку, — Диму и Женю точно лучше оставить тет-а-тет? — кивок, — Логично, Раевский явно про Наума и их взаимоотношения с Шетелихом больше знает, — шоколад будто бы таял во рту, а нежная сгущёнка коснулась языка, — Так вот, почему ты эти гадости сгущённые ешь. — Познал жизнь, — улыбнулся, — Я всё-таки товарищ с большим опытом. — Я поняла, старичок. У меня папа был, его тоже Пашей звали, — пауза, — Бросил нас в один день. — Считай, что такое имя в одном ряду с Никитой стоит. У девочек же это имя проклято? — А я-то откуда знаю? — тишина, — В ваших отупляющих приложениях не сижу. — Ну да, куда уж нам до твоих научных летсплеев, — в голосе послышался сарказм, — Лицо попроще, а то переигрываешь. Что с подаренным мною комиксом? — Нужны ещё два тома. — Так понравилось? — активно закивала, — Хочешь? — как-то смутилась, отведя взгляд, — Да или нет? Больше не предложу. — Хочу, — щёки покраснели. — Будет. — С чего такая щедрость? — За это выгонять из дома меня не будешь, — посмеялся, — Реально, просто не хочу сейчас оставаться один, честно. Вскоре растворюсь и не буду доставать. — А ты подлиза, — нахмурила лоб. — Откуда ж, по-твоему, у меня была отличная успеваемость? Кстати, — перестал улыбаться, — Вику под крыло после решения всей ситуации, окей? Не хочу, чтобы она потеряла себя, закрывшись от мира. — Как же много в тебе человеческого. — Он был прилежным мальчиком, — зажал нос, изображая какого-то диктора, — Прекрасным семьянином и отличным работником. Никто и не знал, что он шинкует людей на колбасу вечерами в своём гараже, где хранил жигуль, — выдохнул, перестав зажимать нос, — Так обычно описывают, да? — Боже, — ударила в плечо, — Да пошёл ты, — опустила глаза, — А в Москве много интересных мест? — А ты никогда не была там? — отрицательно покачала головой, — Ну, дела-а, — протянул интонацию, — В каждом городе есть множество своих интересных мест. Даже здесь ты и половины не изучила, сидя дома. Если найдём время, то отведу вас куда-нибудь в столице. — Ты будто бы просыпаешься и появляешься, — глядела в янтарные глаза, — Потом на время словно засыпаешь, выпуская всё спрятанное наружу. — Ага, — кивнул, — Романтизацией воняет. Ты б прекращала это делать. Дружеский совет. У меня просто не всё в порядке с головой, ни к чему это описывать таким образом, — пауза, он пододвинул лицо ко мне, — Осуждаю, Лена! — Резкий поворот темы. А я правильно поняла, что Наум отдался на поглощение харону Евгена? — кивок, — Зачем он это сделал? Это же добровольный… — Роскомнадзор, — усмехнулся, кивнув, — Чужая душа — потёмки. Мы можем гадать на кофейной гуще очень долго, но истинный смысл никогда не узнаем. Да нам и не нужно это. Лучше занять голову более полезными мыслями: как помочь Шетелиху пережить эту информацию. — Он, наверное, сейчас винит себя. — Не гадай, — перебил, — Когда они выйдут из спальни, то просто поддержи паренька, а если он захочет говорить. — То сам расскажет, — закончила мысль Паши. Лампочка замигала над столом. Пахло свежими яблоками. Жёлтая бабочка из бумаги не выходила из моей головы. По-моему, на одном из крыла её виделась надпись, написанная синими чернилами. А, может, это было место небольшого разрыва. Богдан встал, потянул руку, ударив по лампе. Она перестала мигать, и он занял прежнее место, налив себе ещё кипятка в кружку. — Па-аш, — грустно произнесла. — Ась? — поднял на меня взгляд. — Про подушку, — парень сжался, — Я как-то тебя смущаю? — показал рукой «пятьдесят на пятьдесят», — Ты же сам такое не попросишь, но, наверное, — или мне это надо? — Не хочешь обняться? — А? — пауза, — Ну, — недоумение на лице, — Думаю, что можно. — Хорошо, — пододвинулась и обнялась, — Паш, — угукнул, — Пообещай, что всё будет хорошо, пожалуйста. — А ты поверишь? — кивнула, — Хорошо, малышка, — погладил по затылку, — Всё у вас будет лучше всех, — прижал посильнее к себе, — Спасибо и прости, — прошептал. — За что? — За всё, — такой тёплый. — Можно высказаться, пока ты со мной? — кивок, — Ты негодяй и паршивец, плут и настоящий грешник, — отодвинул лицо, удивлённо глядя на меня, — Очень много боли принёс всем, но наша, — засомневалась, — Дружба многому меня научила. Знаю, что ты не любишь всю эту духоту, — его ладошки сильнее намокли, — Паш, помнишь начало? — Да, конечно. — Хоть и корчишь из себя правильного, идеального, но ты с самого начала показался мне не самым простым человеком, и уж тем более не святошей. Вправду, я не ожидала такого расклада, — вздох, — Понятия не имею, как дальше будут разворачиваться события, но хочется тебя запомнить таким, — отодвинулась, глядя на смущённое лицо, — О чём думаешь? — не отпускал из слабых объятий. — Мне не нравится этот разговор, — выдохнул, — Но твой голос очень успокаивает, когда не злишься, — пауза, — Нос ещё забавный, — сглотнул слюну, что кадык задвигался, — И эти пятна, — оглядел, — Интересно выглядят. Это врождённое или приобретённое? — Второе, — потянул к себе, — Что? — Мне тоже это нужно, — обнял, — Наверное. Из приоткрытого окна слышались чужие разговоры, подростковая музыка в колонках, чувствовались запахи цветов и сигарет. Тяжёлое сочетание заполняло лёгкие, хотелось откашляться, но при этом ощущалось нечто родное и привычное. Непростой вечерок.