Только друг у друга

Запах нашатыря пробудил ото сна. Голова кружилась, в ушах звенело. Схватилась за затылок, откуда доносилась ноющая и глухая боль. Усиленно поморгала глазами, свет на миг буквально ослепил. Когда изображение стабилизировалось, то увидела перед собой Богдана с флакончиком нашатыря. Тут же потянулась вниз, где был маленький шокер, но юноша схватил меня мокрой и холодной рукой, напоминая покойника. Хотела закричать, но он закрыл мне рот ладонью. — Тише, — строгий и сдержанный голос, — Посмотри за мою спину. Это твой двор. Я привёз тебя домой, — пауза, — Не бойся. Сейчас отпущу, а ты не будешь кричать, договорились? — кивнула, он медленно убрал ладонь. — Чего? — пыталась отдышаться, — Что ты сделал со мной? — Когда ты проникала в моё сознание, то сделала так, чтобы мои хостовские штуки отменно влияли на тебя. Из-за начавшейся истерики решил уложить тебя поспать, чтобы спокойно довезти до дома, — наигранно улыбнулся. — Ты же меня что-то спрашивал, — схватилась за лоб, — Что я рассказала? — Про брата, что о нём знает Вадим Макаревич. — Это всё? — юноша кивнул на мой вопрос, — А мальчики? — Тише, — погладил по предплечью, — Когда уснула, то я позвонил им, что везу тебя домой. — Ты не убьёшь меня? — испуганно и удивлённо спросила. — Чего? — парень поднял брови, наморщив лоб, — Вообще в своём уме? Пацаны были в курсе, что ты со мной буквально после того, как мне позвонила, — хмыкнул, — Ну, может, через двадцать минут, как-то так. Я им сам же обо всём доложил, чтобы они не нервничали. — Не понял, — послышался голос Влада с улицы, за дверкой автомобиля, — Чего происходит? — Лебедев привстал и улыбнулся в зубы, глядя на моего брата. — Да так, — достал телефон, — Здравствуй, Владислав. Лучше бы свалил сейчас, а то я сообщил той девушке, что ты сменил машину, намереваясь подставить всю их коммуну. Придётся нас оставить на какое-то время, — показал экран смартфона, — Или на совсем, да? — Чёрт, — Слава сжал руки в кулаки, а потом посмотрел на меня, — Лен, я вернусь, как улажу дела, дождись только. — Конечно-конечно, — с сарказмом произнёс Богдан, помахав театрально и прощально рукой, — Пока, — брат быстро залез в свою машину, зазвонил телефон Лебедева, — Да, Жень? — засмеялся, — Да, я не сомневался, что ты уже из окна за всем следишь. Нет, всё хорошо. Влад свалил, — поднял голову на балкон, — Сейчас поднимемся. — Вспомнила, — посмотрела в янтарные глаза, — Что ты спросил. — Ну, — пожал плечами, — С кем не бывает. Так мне и надо, да? — продолжал улыбаться, прищурив глаза, пока ветер развевал его волосы по сторонам. — Можно дотронуться? — приподнялась. — М? — широко раскрыл глаза, — В плане? — моя рука потянулась к макушке юноши, положила ладонь, чтобы погладить его, — Лена, — медленно и тихо прошептал, — Незабудки. — Ты о чём? — Я люблю незабудки, — обнял меня, — От тебя всегда так по-весеннему пахнет. Очень приятный аромат, — положил голову на плечо, — Жаль, что мы все не встретились на школьной скамье. — Эй, — пыталась отлипнуть, но парень крепко сжал меня в объятиях, — Отставить самосуд. Мы сейчас договоримся с Вадимом, — хватка стала сильнее. — Не надо, — скрежет сквозь зубы, — Остановись, — строго проговорил нежный голос, — Дай мне поступить наконец-таки правильно. Пожалуйста, Лена, хватит оправданий, умоляю, — сердце юноши бешено колотилось, а я отрицательно качала головой, — Помнишь, — прошептал, — Я сказал, что ты похожа на мою дальнюю сестру? — тело было тёплым и мягким, — Воспоминание, которое ты видела с Любой, — глубоко дышал, — Ключевым моментом в моей жизни стало не оно. Теперь говорю только правду. Сестре было пятнадцать, когда кучка девочек пригласили её на алкопати, чтобы она влилась в их компанию, которая её же и унижала. В тот день одна из девочек подсыпала что-то в напиток. Там её изнасиловали. Я бы и на пушечный выстрел не стал бы с тобой что-то делать, особенно после ляпнутых слов Влада. Не знаю, как ты ему между ног за это не вписала, — погладил меня по голове, — Мне так жаль, что мы встретились в этих обстоятельствах. Но иногда я думаю, что если бы не они, то мы бы даже не заговорили друг с другом, разумно? — слёзы текли по моему лицу, что кардиган Лебедева стал уже мокрым. — Ты идёшь со мной сейчас наверх, и мы вместе совершаем договор. Ты полезный и нужный, без тебя дела не решатся. — Два дела, — отодвинулся, взяв меня за плечи и глядя в глаза, — Если Вадим согласится, то я помогу разобраться с двумя делами, — тяжело вздохнул, — Решу ситуацию с этой ведьмой и альтерами. Потом мы заканчиваем нашу сделку: вы находите убийцу. Идёте в полицию, сказав, что по адресу моего проживания есть вещи убитых. Их свяжут в одно дело, и мы попрощаемся. Это моё решение. Я устал и хочу сделать что-то правильное по-настоящему, а не для вида. — В каком смысле попрощаемся, Паш? — Я уеду, — пауза, — Ты меня не увидишь больше никогда. Павел закрыл машину, и мы зашли в подъезд, поднялись на нужный этаж. С содроганием внутри я повернула входную ручку двери, которая была открыта. В коридоре стоял Евген, руки которого были сложены на груди. Со строгим и разъярённым взглядом он смотрел лишь на меня. От Шетелиха даже отсюда пахло сигаретами. Показался Дима, подбежавший ко мне и обнявший за талию. Раевский прислонился щекой к щеке: «Слава Богу, что с тобой всё в порядке. Ты дура?! Мы так испугались! Реально чокнутая и больная на всю голову. Ну, кто так поступает?». Евген закатил глаза, покинув коридор, направился в гостиную. Я отодвинулась от альбиноса, направившись за Женей. Со спины послышалось нервное и доброжелательное из уст Богдана, обращённое к Дмитрию: «Даже привёз не по частям. Такие же были мысли?». Дима ответил очень громко: «Конечно, настолько доказать хочешь, что бабка та не права, поэтому Лена и живая?». Лебедев посмеялся, добавив: «Говорю же, что она шарлатанка!». Шетелих сидел рядом с Вадимом Макаревичем на диване. Мужчина посмотрел на меня, а Женя не отрывал взгляд от телефона, полностью игнорируя моё присутствие. Я встала перед ними, сдерживая поток новых слёз. — Простите. У меня нет оправданий своего поведения. — Почему ты так поступила? — спокойно спросил Вадим, но Евген даже не поднимал глаз. — Не хотела видеть, как брат открыто откажется от меня, не закармливая обещаниями. А ещё, — посмотрела в сторону коридора, — Не желала и не жажду видеть, — пауза, — Осознавать всю правду насчёт Богдана. В какой-то момент подумала в машине, что он убьёт меня, но это случилось после того, как умоляла вернуть меня домой. Поняла, как все переживают, как больно сейчас делаю своим поступком, поэтому захотела вернуться. Это было очень импульсивно и глупо. — Не пугай так больше, — сухо и немного обиженно произнёс мужчина, — Я же говорил, что отвезу тебя, куда скажешь. Могла же упасть с лестницы, попасться брату, да, — вздохнул, — Ещё Богдан. — Вадим Макаревич, — выскочил из коридора высокий юноша, приподняв руки, — У нас тут предложение совместное с Еленой, — дальше Лебедев процитировал то же самое, что было на улице, — Но если вы откажитесь, то я готов тут дождаться полиции. — Проникся романом «Преступление и наказание», что захотелось раскаяться? С чего такая благосклонность? — Ношу слишком тяжела, — улыбался, — Когда доходишь до простой мысли о незнании обстоятельств каждого человека, — прищурил глаза, убрал руки за спину, — И что не в силах прекратить собственное высокомерие и надменное осуждение людей. — Ишь, как вывернул, — вздохнул, — Речи у тебя красивые, не спорю, педагог. — Главное, — продолжил Богдан, — Не громогласность речей, а поступков, что за ними скрываются. Хочу, чтобы моя личность оценила себя на десять баллов из десяти возможных. Боюсь, что если останусь на свободе, то в конце сойду с ума, полностью разочаровавшись собой. — Эдакий интересный ты человек, Богдаша, — Вадим приподнял бровь, — А какие гарантии, что с собой ещё кого-то не потянешь на дно? Что всё это не игра? — Гарантий, как я полагаю, у меня нет. Разве что, мог бы не сообщать об Елене, а уж тем более не возвращать вовсе. Единственное, что стоит на кону — собственное самомнение. — Да-а, — протяжно ответил мужчина, — Что-что, а отец Варькин был прав. Нам сразу та тетрадка не понравилась. Слишком идеально всё было в этой сказке, как будто её кто-то сочинил намеренно и приукрасил. — Конечно, — Лебедев закивал, — Позвольте мне помочь, чтобы потом попрощаться. Можете следить, делать, что хотите, но я до жути ответственный и исполнительный человек. Не обладаю огромным количеством хороших и человеческих качеств, зато дотошно правильный товарищ. — Хорошо, — на согласие Вадима Евген встрепенулся и осудительно на всех посмотрел, уткнувшись потом вновь в телефон, — Если научишь этих балбесов самостоятельно решать проблемы, то отдельную звёздочку получишь. — Договорились, Вадим Макаревич, — случилось рукопожатие, — Чего рожа кислая, Евгениус? — Да ты издеваешься, — встал и направился на кухню, — Такие вы все твари! — снова появился перед нами, — Богдан, о, да! Убийца реальный, о, да! С ним точно можно о чём-то договариваться. Паша же, очуметь как, даёт отчёт своим действиям. Богданиус точно не впадает в аффекты, однозначно не жестокий садист, играющий с чувствами всех, кого видит. О, да, давайте! Если конченый сказал, что он высокомерен, то да, — истеричный голос, — Это база. Точно гарант. Вы смеётесь все? Я единственный тут вменяемый человек? — Женя, успокойся, — ответил Лебедев. — Заткнись! Ты вообще право не имеешь со мной вести диалоги. Хотел на меня всё повесить. Помню эти неудачные попытки. Он тоже хост, но никто ему за это ещё не сказал убираться прочь от социума. Мало того, что я просто родился таким, и всё, — пауза, — Изгой! А этот стал хостом, потому что убивал, блин, девочек. И итог? Девушка, которая мне нравится, просто скачет и чуть ли не в рот глядит реальной опасности, а я кто? Паук, так ты тогда сказала, Лен? А ты точно в моей паутине? — подошёл ко мне, смотря в глаза, — Вот тут мне, — ударил пальцами по своему горлу, — Вся твоя позиция снисхождения к реальной угрозе. — Хорошо, что у меня позиция понимания ко всем, — высказал Вадим Макаревич, — Принял факт, что у тебя, Женечка, душа Лены. А сейчас соглашаюсь на сотрудничество с, — взглянул на высокого юношу, — Павлом. — Это хотя бы справедливо, Вадим Макаревич. Я про Вас ничего не говорю, — обратился снова ко мне, — Почему, Лена? Мистер Губка хуже Мистера Молотка? Из двух зол я проигрываю? Где я, а где сын маминой подруги, так?! — Вас нельзя сравнивать, — пробормотала. — Конечно! Естественно, Леночка, как можно сравнить дерьмо с янтарём? — У тебя же голубые глаза. — Смешно ещё, да, Лен? — послышалось хихиканье Раевского издалека, — Почему он так мёдом тебе намазан? — Так, — Лебедев взял за руку Евгена, — Мне уже неприятно это слышать. Ты же в курсе, что мы на разных ролях у неё? — Боже, а Лена сама умеет в разговоры? — прокомментировал Дмитрий. — Нет, — подловил Шетелих, — Она только с окна сигать может, — Богдан внимательно посмотрел на меня, отпустив руку Жени. — Какое окно? — никто не ответил, — Ладно, Евген, — Лебедев стал сзади меня, просунул руку вперёд, взяв за щёки, сделал интонацию выше, — Богдан просто заменяет мне тупого брата Влада, а ты парень моих снов, — я покраснела, — Не ругайся, пожалуйста. Скоро объект твоей ненависти пропадёт, а мы будем рожать борщи и варить детей. Хорошо, мой сладкий? — развернулась к Богдану с красным лицом. — Ты чего творишь, больной? — ответила. — Во, даже заговорила, — потрепал по волосам, — Скажи, где я ошибся? — тишина, — Во, даже Вадим Макаревич по-тихому свалил от вашего кринжа. Ребят, ну, вы хотя бы место поинтимнее выбирали прежде, чем обсуждать имена своих будущих детей, — раздался за спиной громкий смех Димы, — Бедный Раевский уже задыхается от ваших брачных ссор, — засучил рукава, начал жестикулировать, — Она сказала, что любит тебя. — Да она не может любить меня, — прокричал альбинос. — Да я люблю тебя!!! — развернулся и нагнулся Лебедев, — Видите, как это просто? Говорить о чувствах. — Касаемо имён, — с ехидством произнёс Геша, — То у нас Лена никаких имён и не знает, кроме Богдана и Павла. — Да, — Короленко кивнул и с печалью добавил, — Тяжело будет девочке. — Всегда можно назвать Милой, — подловил Раевский. — Ха-ха, — не выдержала, — Закончили стёб? — А что? — Шетелих сложил руки на груди, — Окно там, — показал пальцем на балкон, — Паша-Богдаша, а ты не хочешь постоянно Лену отыгрывать? У тебя копия понятнее оригинала. — Конечно, — сделал интонацию выше, — Сладенький. — Хорошо, я в окно, — стоило мне двинуться с места, как за запястье схватил Шетелих. — Не дури. — Сам сказал, — прищурила глаза, — Что у тебя и вкус по приколу. — Жень, — Павел коснулся плеча паренька, — Ты если ревнуешь, то я могу и твоим братом побыть. — Спасибо, Богдан, — наигранная и вымученная улыбка, — Обойдусь. Хорош, ребят, без приколов сейчас. Почему убийца он, а тумаки все на мне? — Жизнь справедливее, чем кажется, — ответил Лебедев, — Ты намного большим и ценным владеешь, чем я. — Всё, — печально добавил Раевский, — Слили опять прикольный диалог века на подушнить. Отойдите тогда от экрана, я в плойку поиграю. — А что за прикол с окном-то? — все промолчали, — Вы сказали, что Лена убежала, но, — вздох, — Очуметь, — озарение, — Ну ты даёшь, подружка. Богдан усмехнулся, закатив глаза, а затем расположился рядом с Дмитрием на диване. Высокий юноша достал телефон, попросил тетрадь с ручкой. Подошла заглянуть в записи, но он тут же отшугнул меня от себя. Евген же с недовольным выражением лица направился на кухню. Что-то внутри подсказало, что надо проследовать за парнем. Евгений снова не обращал на меня внимания, листал нечто пальцем на экране смартфона. Из рядом стоящей с его рукой прозрачной кружки доносился аромат свежезаваренного кофе. Подсела близ Шетелиха, но он отодвинулся. Только неуверенное прикосновение взволнованной холодной руки поверх его ладони заставило юношу развернуться. Бледно-голубые глаза застыли на моём изображении. Густые и чёрные ресницы замерли. Женя не моргал. Затем я заметила, с каким трудом он выдохнул. — Что? Скажи, — бархатный голос, — В чём я не прав? — Мне показалось, что всё кончено. Не хотела вначале этого видеть, — вздохнула, но продолжила глядеть прямо в глаза, — Потом почувствовала, — задумалась, пытаясь подобрать эмоции в связанные мысли, — Огромную вину. Захотелось найти себе хоть какое-то оправдание, тогда решила разобраться по-быстрому, — собеседник усмехнулся, — С той женщиной. А позвала я Богдана, — притихла, — Мне стало так перед ним стыдно. — За его же выбор по жизни? — поддержал мой шёпот. — Скажи же, — нервная улыбка натянулась на моём лице, — Я ненормальная? — По нашим меркам, — доброжелательно улыбнулся, — Сойдёт. Я тоже идиот, — Евген уловил моё непонимание во взгляде, — Думал до этого, что смогу как-то повлиять на твоё нахождение рядом, но сейчас понимаю, что это вне поля моего контроля. — И тебя это печалит? — Радует. Нести ответственность лишь за себя намного проще. Из окна дул немного прохладный летний ветерок, раздавались детские разговоры, шумела музыка из чьих-то колонок. Постепенно кружка с кофе опустошалась достаточно худым юношей, пока шёл этот неспешный разговор. Показалось, что мы даже перешли на обсуждение обыденных вещей. Женя обещал показать вечером подборку фильмов, если ничего не случится. С ним было так спокойно и уверенно. Не знаю почему, но Богдан вызывал только чувство неподдельного интереса и огромного желания заняться спасением его судьбы. В то же время с Шетелихом хотелось просто выдохнуть и расслабиться. Так странно этот факт укладывался в моей голове, вспоминая наше знакомство. Выяснилось, что Евген намного приятнее, чем это могло кому-либо почудиться со стороны. По-моему, мы где-то час с лишним проболтали ни о чём. В ходе обсуждения смогла благополучно отвлечься от всех нарастающих внутри проблем. Резко зазвонил мой телефон. На экране читался неизвестный номер, но трубку я подняла. — Да, — пауза, — Кто это? — Лена, — голос брата, — Это же ты? — какого чёрта? — Ответь, я с таким трудом достал твой номер. — Порешал уже все проблемы? — на мой ответ Евген приподнял бровь, зажестикулировал руками, а я махнула ладонью, чтоб он не отвлекал. — Ленок, прошу, — запыхался, — Давай заживём по-новому. Я заеду за тобой вечером, мы уедем. Не хочешь, чтобы были как-то связаны с башней? Я устрою это, Лена! Прошу, не хочу терять семью, — расстроенная интонация, — Ты мне очень дорога, — от этого разговора и бежала, — Леночка, — томное дыхание, — Я же люблю тебя. У меня ничего нет больше. — Закончил? — держись, Елена, его сладкие речи не демонстрировались поступками уже несколько лет. — Лена, сестрица, пожалуйста. Просто выслушай меня. Теперь всё всерьёз. Матери нет, кто о нас позаботится? — Мне кажется, если я с этим справилась, то и ты сможешь. — Лена, ты нормальная? — раздражённая интонация тут же смягчилась, — Они кто тебе такие? — Семья, — сбросила трубку, дрожащими руками занесла номер телефона брата в чёрный список. Женя положил на моё плечо голову и разглядывал горящий экран мобильника. Я громко и прерывисто задышала, хотела разогреть руки, но Евген заключил их в свои тёплые ладони. Прошептала: «Мне нужна новая симка». Шетелих молчаливо кивнул, добавив: «И телефон». На кухню зашёл Богдан, а следом же за ним альбинос. Лебедев сел посередине, положив на стол телефон экраном вниз, лист бумаги, перевернув исписанную часть на чистую. Взял ручку, записывая схему. — Смотрите, — пауза, парни взглянули на нас, — Не помешали, голубки? — мы отсели подальше друг от друга, а я покраснела, — Угомонитесь, не убивать же вас за это. — Если дочь, то Богдана, — ответил Евген, последовала неловкая тишина. — Продолжай, — решила развернуть разговор в другое русло. — Так вот, — начал записывать словосочетания, — А что если нам объединить два дела в одно? С помощью той ведьмы выйти на след ворующих альтеров, — две стрелки, — Если бабка не экстрасенс, то спалится. А если да, то хотя бы одно дело решим быстрее, — сделал две колонки, подписав сверху «+» и «—», — Коллективный труд — хорошо. — Но траты слишком большие, — подметил Раевский. — Верно, — Лебедев улыбнулся, — Тогда нужен более дешёвый способ сотрудничества. — Шантаж, — усмехнулся Дима, на что Богдан одобрительно кивнул. — Я смотрю, — Женя на секунду отвлёкся снова на телефон, но тут же убрал его в карман, — Что вы спелись, голубки. — Чего сморозил?! — возмутился Дмитрий, — Извинился! — Что-что? — Евген подставил ладонь к уху, — Говоришь, что будешь таскать ему сухари в тюрьму и плакать ночами? — Будешь умирать, — привстал альбинос с места, — Я тебе и стакан воды не принесу. — Лучше умереть от жажды, чем слушать твой детский лепет. — Все выговорились, детишки? — Богдан положил руки на плечи ребят, — Полегчало? А теперь возьмите по конфетке и не ругайтесь. Идею лучше б оценили. — Чем шантажировать собрался, папа Богдан? — Шетелих приподнял бровь. — Везде можно найти свою грязь, — показались зубы в улыбке, — На что вам вообще способности даны? — пауза, — Вот, — повернулся к альбиносу, — Дима прихватил что-то, пока шлялся по комнате, — Раевский положил на стол серебряное кольцо, а Лебедев сунул руку к себе в карман, — Да и я не терял время зря, пока Лена отвлекала тётку, — наращённый чёрный ноготь оказался рядом с кольцом, — Мне показалось странным, что ногтевая пластинка толщиной не совпадала с той, что у принимающей нас женщины. — Это мог оставить клиент, — ответила я. — Да, но на всякий случай с собой прихватил эту находку. Так как у нас теперь есть помесь хоста и спирита, то вы с лёгкостью найдёте воспоминания владельцев данных вещей. — Хочешь, чтобы мы в грязи копались? — глядела в янтарные глаза. — Как на меня вынюхали, так и тут сможете, малыши. Пожалуйста, не забывайте про ваш главный козырь — способности, — пауза, — Потом мы придём к ней, поговорить по делам. Дима снимет свои беруши, чтобы прочитать её мысли. — А если на него духов натравят? — поинтересовался Шетелих. — У неё там всё в символике, чтобы призраки не беспокоили, — поправил волосы, — Но даже если так, то мы защитимся от этих фокусов, — посмотрел наверх, вздохнув, — Я отдам вам свою тетрадь, которую вы видели в поезде. Там всё, что успел нарыть и узнать о людях со способностями и работе различных артефактов, символов. — Невиданная щедрость, — подметил Раевский. — Вы единственные, кто узнали меня настоящего. Я теперь убьюсь, но вложу в вас всё, что во мне есть полезного и хорошего. — Шанс на исправление? — приподняла бровь. — Нет, Лена, — улыбнулся, — Я, как человек с педагогическим образованием, просто хочу вложить всего себя во что-то ощутимое, в будущее. Да и мечтаю о бессмертии, — молчание, — Мы живы, пока о нас помнят, да? Хочу, чтобы в будущем при принятии решений, вы вспоминали обо мне, как об одном из самых бесценных уроков. — Из тебя вышел бы классный препод, — на комплимент Раевского Лебедев кивнул, — Но хватит, а то накал серьёзности превышен. — Извините, — Женя встал и покинул кухню, достав телефон, — Сейчас подойду, — доносилось из гостиной; через минуту прокричал, — Чё-ёрт! — мы подскочили и зашли в комнату, — Твою мать, — парень ходил нервно по комнате. — Чего случилось? — альбинос подошёл к другу, а тот начал истерично орать. — Степанов написал мне, что мать была в школе сегодня! Всё всплыло! Родаки узнают, что я хост, который задурил им голову. Меня ищут, Раевский! Если с ними не свяжусь, то напишут заявление о пропаже в полицию. — Так надо звонить, чтобы за тобой поиски активные не начались, — добавила. — Не хватало, чтоб его искали, как хоста, — Богдан потёр висок, — Номер их помнишь? — Шетелих кивнул, — Звони. — Я не хочу слышать, какой я конченый, как всех подставил. Скажут, что выставил их дураками, что ничего и никого не ценю в жизни. Ещё сравнят с дядькой, который мне отдал своего харона в обиду на всю семью, что теперь неуправляемые силы. — А с жизнью попрощаться нынешней хочешь? — высокий юноша с янтарными глазами строго и громко заткнул истерику Жени. — Нет, — Евген фыркнул, но стал вбивать на смартфоне заветные цифры, — Помогайте, если что, — включил громкую, прозвучали протяжные гудки. — Ты мать набрал? — на вопрос Димы Женька кивнул, — Хорошо, что она не в нашей же школе работает, а то раньше бы контора спалилась. — Замолчи, — ответил Геша, гудки прекратились, — Алло? — Здравствуйте, кто это? — послышался голос женщины, который я уже слышала в воспоминаниях Евгена, — Женя? — пауза. — Да, мама, — вздохнул, — Это я, твой никудышный сын. — Блудный, — спокойно ответила дама, сдерживая будто бы смех и слёзы, — Ты оговорился. Зачем так поступил с нами? — Шетелих тут же побледнел, сев на диван. — Попросил вас же забрать мои документы из школы, чтобы вы донесли информацию, что я ухожу в колледж. Что меня выдало? — Встретилась в магазине с твоей учительницей по литературе, — волнение чувствовалось в интонации, — Она спросила, куда ты поступил по итогу. Я пошла в школу, чтобы узнать, что случилось, — тишина, — Воспоминания вернулись уже по дороге домой. Очень переживала, Женя, — женщина по ту сторону экрана явно заплакала, но пыталась сдержать этот накатывающий поток всеми силами. — А отец? — Мы развелись с ним в июне, — пауза, — Он уехал к какой-то женщине. Навряд ли из-за не состыковки тебя вспомнит, если не напомнишь о себе. Из-за него сбежал? — Из-за вас, — тряс ногой, держащая телефон рука дрожала. — Ты не вернёшься? — молчание, — Я никому не скажу, что ты хост, — тишина, парень глубоко и медленно дышал, взявшись ладонью за сердце, — Если не желаешь видеть и меня, то позволь хотя бы знать, что с тобой всё хорошо. Просто редкие звонки, не больше. Я знаю, что ты хороший мальчик и не стал бы просто так уезжать от нас. Прости, что заставила страдать из-за личных отношений с твоим отцом. — Я не злюсь на тебя, — слезы покатились по щекам юноши, — Мама. И буду тебе звонить, — зарыдал, — Мне так не хватает нашего дома. Приеду в гости, мамочка, буду навещать, — задыхался, — Только ты не скучай по мне очень сильно, — мы все были в шоке, — Не вини себя, — поднял голову кверху, — Никто не виноват. У меня тут всё хорошо: крыша над головой, работа и друзья, которые прикроют. Это вправду будет лучшим местом для меня, — набрал кислорода в лёгкие, — Тут есть куратор, кажется, так это называется. Он будет прикрывать любое упоминание о моих силах, которые я с трудом контролирую. — Тогда я счастлива, если ты нашёл для себя место, Женя, — вздох женщины, — Любящей матери ничего не нужно, кроме счастья ребёнка. — Можно я отключусь, но потом созвонюсь? Хочу залить соседей снизу. — Хорошо, мой мальчик. Буду ждать звонка. И, — пауза, — Ты всё правильно делаешь. — Спасибо, — Евген отключился, — Всё, хочу долго и громко плакать. — Ты уже плачешь, брат, — сказал Дима, — Может тебя обнять? — Отвали, — но альбинос всё равно подошёл, — Такое ты трепло, а говорил, что тебя на британский флаг порвут, — обнял, — Ну, не рыпайся, а принимай мою любовь, — послышался громкий плач Евгена. — Ну, такой ты котёнок, — рванулась с места, всунувшись между ребятами, — Тебя любят там, — гладила парня по голове, — И мы тебя любим здесь, — поцеловала его в макушку, — Видишь, — опустила голову и посмотрела юноше в глаза, — Всё сложилось лучшим образом, — взвизгнула в улыбке, — Я так счастлива за тебя, Женя! Ты так был достоин этого после всего, что с тобой случилось за эти полгода. Так вырос, солнце! А-а-а, — крепко обняла, обхватив шею, — Такой молодец, что сказал ей правду! Я тебя так люблю за эту искренность и стремление к лучшему, — прижалась щека к щеке. А ведь только сейчас по-настоящему поняла, за что мне так понравился Евген. Я обожала его справедливость, честность и искренность. Восхищало, как он открыто показывал свои чувства миру, как готов был продемонстрировать храбрость. Меня удивляло, как Геша сочетал в себе качества дипломата, но при этом не поддакивал всем, а высказывал своё мнение. Его яркая эмоциональность на деле являлась самой стабильной вещью среди всех происходящих событий вокруг нас. Женя всегда угадывался в привычках, реакциях и фразах. Эти жестикуляции и мимика стали уже истинно родными. Он часто вредничал, но от откровенных разговоров остывал. Шетелих всегда отличался громкостью речи, что многих раздражало, но для меня это являлось разбавлением невыносимой тишины. Женя достаточно ревнивый и контролирующий будто бы всю жизнь, и он всегда стремился бороться со своими внутренними демонами. Даже сейчас Шетелих говорил о Богдане, опираясь в первую очередь на факты, а не ревность. Он же не использовал мою память или матери в корыстных целях, что не было удивительным. Гешка — строгий юноша из-за воспитания, но не только к другим, как это проявилось в случае с деньгами Регины, но и к себе. Я ни разу не умирала от интереса к персоне Леопольдовича, но мне давно стало с ним комфортно и уютно, даже при ссорах. Евген всё это время скрывал тоску по дому, почему? Наверное, никогда не увижу в нём безупречного принца, но он явно напоминал рыцаря, за шлемом которого был простой человек, ценящий своих родных самой преданной привязанностью по всем меркам морали. Казалось, что Евгений являлся во многих отношениях просто моим родным человеком, хоть мы и были разными и не убивающимися друг по другу. Об этом описании любви говорила Варя? — Да, — отодвинулась, глядя ему в бледно-голубые глаза, — Я люблю тебя, чёрт возьми, — заулыбалась, а Раевский отошёл, — И я вижу! — ахнула, — Прозрачно и чётко, какую работу ты провёл над собой. Это упорство по сей день в здоровую осознанность так заразительно, — крепко и сильно поцеловала в губы, схватив ладонями за щёки. — Горька, — послышалась довольная интонация Лебедева за моей спиной. — Заткнись, Богдан, — отклонила голову от удивлённого лица Евгена, — Как же мне повезло, — прикрыла ладонями рот, — Со всеми. Боже, меня мог подобрать кто угодно, но это сделали именно вы. Господи, я так счастлива. С такими людьми и кровные родственники не нужны. Шетелих, — снова схватила за щёки, — Я люблю тебя! Ты оглох?! — моё лицо полыхало от жара. — Слышу! — заорал, схватив меня за плечи, повалив на бок, — Чётко и ясно! — кричал в лицо, наклонившись, пока я практически лежала на диване, — Я тоже люблю тебя, Боголюбова, чёрт подери! — А-а-а! — закрыла ему рот ладонью, — Умираю, умираю со стыда. — А я рад за вас, — с облегчением проговорил Лебедев, — Мы тогда с Димой посидим пока на кухне, обсудим, какой обряд можно провести. Не шалите, пожалуйста, — усмехнулся, — На кухне нельзя закрыться. Но знайте, — прищурил глаза, — Меня от вас тошнит. — Реально, не балуйтесь, семья Шетелихов, — засмеялся Дмитрий, проследовав в другую комнату за Богданом. — Попутного ветра! — прокричала, а затем убрала медленно ладонь со рта Евгения, — Не знаю, что сказать, — теперь голос мой звучал намного тише. — Ну, — убрал руки с моих плеч, выпрямил спину, а я приподнялась, — Чёрт, я не придумал, что говорить на такой случай. — А разве тебе впервые? — Хорошо, Елена Павловна, Вас понял. Может по такому поводу будем встречаться? — дальше прошептал, — Скажи, что да, пожалуйста. — Сложно, — почему мне так стыдно? — А если я соглашусь, то всё будет двигаться так же медленно? — А у нас марафон срочный? — видела, как он сдерживал нарастающую улыбку, — Я прилипчивый, но неторопливый. — Боже, не поверила бы никогда, что такое скажу, но я согласна. — Всё, — схватился за сердце, сполз по дивану, приняв наполовину лежащее положение, — Теперь можно и на тот свет. — Дай руку, — парень удивлённо посмотрел, но протянул правую ладонь, которую взяла и начала рассматривать, — Если эта или соседняя культяпки учудят что-то на уровне губок, то я лично выкину тебя в окно. Ты своими фотографиями не занимаешься? — Пошёл допрос, Мисс Окно. Всё в пределах разумного, показать? — Нет, я на слово верю, — пауза, — Испортила момент? — Его исковеркал я ещё в ванне, — усмехнулся, — Нормально, продолжай, если это развеивает твою тревогу. — Это точно всё не звучит слишком странно? — По моим рамкам всё уместно, — продолжала держать его тёплую ладонь, пока Геша говорил, — Не переживай, не кусаюсь. Расслабься, пожалуйста, — парень заметил, как я вся ссутулилась и сжалась, — В курсе же, что мы всё так же свободные люди, у которых просто появятся определённые обязанности друг перед другом. Но мы это обсудим позже, пока ты осознаёшь случившееся. И если тебе будет что-то некомфортно, то всё решается в формате диалога. — Погоди со своими разговорами, я переварить не могу. — Флегматики, — вздохнул радостно, — Я подожду, не бойся. Что ты пытаешься разглядеть в ладони моей? Гадаешь? — Замолчи, — обняла руку, прижав к себе, — Всё. Тишина в классе. Витал аромат сирени и мокрого асфальта. Сосредоточилась на ощущениях от собственного сердцебиения, которое отстукивало будто бы в висках. От руки Евгена веяло теплом, не хотелось его отпускать. Снова запуталась в собственных чувствах. Больная голова покоя в жизни не давала. Из-за арки на кухню вылезла белоснежная макушка Раевского. Альбинос азартно хихикал, не скрываясь от наших глаз. Наклонилась вперёд, оглядела пол, нашла тапочек. Замахнулась, что Дима тут же спрятался. Не хочу, чтобы этот момент кончался. Женя глубоко и тяжело вздохнул, а затем резко высунул ладонь из моей руки, схватился за голову. Удивлённо на него взглянула, а парень закрыл глаза, наклонившись туловищем вперёд и ссутулившись. — Лен, — прокряхтел, — Принеси крест от той женщины. Он на комоде в коридоре. Встала и проследовала, куда попросил Евгений. Взглянула на вычищенный комод, где лежало заветное украшение. Взяла его в руки, ладонь стало сильно жечь. Оказавшись близ Евгена, протянула крест, который он надел на шею. Его глаза почти побелели, но с помощью этого артефакта блекло-голубой оттенок стал постепенно возвращаться. — А что с Наумом? — неожиданно этот вопрос всплыл в моей голове. — Надеюсь, что сейчас притихнет. — А куда он вообще пропал? — стояла перед Шетелихом, смотря сверху вниз. — Я посчитал, — ответил Евген, опустив взгляд, — Что в сложившихся обстоятельствах всё-таки моя власть над ним, а не наоборот. По факту Наум не имеет никакого права диктовать условия. Спасибо ему, конечно, за помощь, — голос окончательно стал строгим, — Но он перегнул с отправлением многих душ на погибель. Я не в состоянии такое простить. — Так, и что с ним? — Заткнут по пояс, но живой, — пауза, — Если это вообще жизнью можно назвать. — Понятно, — заметила смятение на лице собеседника, — Мне кажется, что это верное решение, — он кивнул, а затем поднял голову, — Пойдём к нашим? — Да, — встал, потёр глаза, — Опять грязная работа на наших силах. Кстати, Лена, — взгляды пересеклись, — Помнишь, как я отодвигал тебя от проекции Богдана? — кивок, — Не уверен, но лучше их не трогать в чужих воспоминаниях. Не могу найти причину, просто чувствую от таких силуэтов дикий жар. Поэтому если погрузимся, то повторяй просто за мной, хорошо? — Без проблем, Женёк. От тебя же в жизни не пахнет сиренью, да? — он удивлённо взглянул на меня, — А от Богдана не пахнет пряными сладостями? — парень отрицательно покачал головой, — А от Раевского не пахнет летним утром и морем? — Чего? — Я чувствую от тебя постоянно запах сирени и мокрого асфальта, — Шетелих скорчил задумчивое лицо, — Может это какая-то спиритовская магия? Память ваша. — Интересно, — прислонил руку к подбородку, — Сирень, говоришь? — кивок, — Да, это связь с яркими воспоминаниями, повторяющимися, наверное. — А что у тебя повторялось с этими вещами? — Тс, — подставил палец к моим губам, — У всех должны быть секреты. То есть, — задумался, сделав паузу, — Эти ощущения могут нас обманывать, — отвёл взгляд в сторону, — Я думал, что такое только у меня. — Ты о чём? — Слышу и порой чувствую сердцебиения людей, — посмотрел в глаза, — Их пульс, находясь на расстоянии. И что-то типа ауры, — пожал плечами, — Не могу описать. Как будто могу физически ощутить, какая душа передо мной, — пауза, — Сейчас не про качества характера, а про ощущения, как когда касаешься, например, воды или пледа. — Да, ты прав, мы странные все тут. — Ну так, — усмехнулся, — В конце встретимся все в больничке. — И какая я? — молчание, — Я же сказала про сирень, — тишина, — Шетелих! — Ребята ждут, — побежал на кухню, что я не успела его схватить за руку. За кухонным столом сидели Богдан и Дима, пристально смотря на нас с серьёзными выражениями лиц. Исчерченная бумага синими чернилами хранила в себе множества схем и словосочетаний со столбиками. Чёрный ноготь и серебряное кольцо лежали близ чертежей. Лебедев отстукивал пальцем по деревяшке, покрытой скатертью. Затем он переглянулся с альбиносом, а тот одобрительно кивнул. — Ну, — мягкая интонация Богдана заставила выдохнуть, — Готовы?