Только друг у друга

Минута возле бездыханного тела подруги длилась будто бы вечность. В ушах что-то звенело и шумело, сердце отбивалось сильнейшими ударами в висках. Стоило услышать дверной и скулящий скрип, как я тут же подняла глаза и увидела снова Богдана, за чьей спиной стоял Евген. Он слегка оттолкнул высокого парня и неуверенно зашагал вперёд. Бросив взгляд вниз, Шетелих схватился обеими руками за рот, а затем отодвинул их и стал разглядывать свои трясущиеся пальцы и ладони. Лебедев взял его за руку, а затем потряс, схватив за плечи. — Раз-два-три, приём?! — чуть ли не прикрикнул, — Только не говори, что и тебя это сейчас сломает? — А как я должен реагировать? — холодный взгляд Шетелиха прожигал насквозь янтарные глаза, — Почему ты, — посмотрел на меня, — Почему вы позволили этому случиться? — Что? — встала, глубоко и тяжело дышала. — А ты была без сознания в этот момент? — не знала, что ответить на вопрос Евгена, поэтому сжала руки в кулаки, прикусив нижнюю губу, — Что пообещали, Богдан? — Свободу, — сухо отчеканил Лебедев. — И ты в это поверил? — Женя усмехнулся, — Понятно, — сел на корточки, схватившись за голову, — Хост хотел выманить меня. Зачем пошёл за мной? Ты облегчил врагу работу, поздравляю. Лена, — приподнял макушку и глянул в мою сторону, — Я просил никому не говорить, где нахожусь. Что-то непонятно? — он старался не смотреть в сторону лежащих тел, — Сейчас мы выйдем, а там кто-то будет. Есть план «Б»? — В смысле «меня обманули»? — Богдан забегал глазами в поисках чего-то. — Ты реально поверил в эту байку? — послышался смех Шетелиха, — Никто так просто из такого дерьма не выпустит, — поглядел на Диму и дядю Вадима, — Когда твои силы кончатся, а они проснутся, что делать будем? Лебедев открыл рот для ответа, но его мысль будто бы перебил стук мелких камешков по окошку. Женя уткнулся лицом в коленки, согнув спину. Я перевела дух и решила подойти поближе к окну, но меня остановил Богдан, преградив рукой дорогу. Он достал телефон и стал на камере увеличивать изображение. На экране виднелась фигура молодой девушки в чёрной рубашке с длинными рукавами и такого же цвета классических штанах. Длинные и распущенные вьющиеся светло-русые волосы. Она помахала нам рукой. Затем в дверь стал стучать кто-то с невероятной силой, а дама повела пальчиком, намекая, чтобы мы вышли добровольно. Из носа Богдана вновь потекла кровь, он прошептал сам себе: «Плохо дело. Нельзя, чтобы они проснулись». Удар, снова удар. Всё сильнее и сильнее. Так и дверь могут выбить. Я повернула голову и увидела Шетелиха, который что-то делал руками близ тела Варвары. Он тут же заметил на себе мой взгляд, встал, отряхнулся и подошёл к нам. Слышалось, как дверь скоро не выдержит ударов. — Каков план? — Женя взял полотенце, рядом лежащее на стуле, подал его Богдану. — Выходим, — пристально смотрел в сторону окна, вытирая нос тканью, — Попробуем определить: марионетка это или настоящий хост. — Ага, — Евген достал сигарету, положил её в рот и поднёс зажигалку, вытащив её из кармана, — А дальше что? — удары в дверь усиливались. — Тебе не понравится. — Логично, поэтому и спрашиваю. Разве нет? — У меня есть браслет с чёрным агатом, — Богдан смотрел вперёд, не опуская взгляд на Женю, — Я думаю, что ты справишься с этим. — Нет. — Почему ты так думаешь? Ты с этой силой порвёшь любого в клочья, — Лебедев посмотрел в бледно-голубые глаза. — Нет, — дым от сигареты вырвался наружу, — Ты не понял. Я не согласен. — Другого выхода у нас нет. — Тогда сдохнем тут вместе, — сделал вновь глубокую затяжку, — Не стану рисковать своим физическим и ментальным здоровьем ради всех, — Богдан подошёл поближе к Жене, который сделал шаг назад, — Не приближайся, а то я сигу быстро потушу об твой глаз. Если хотите героя, то попробуйте разбудить Раевского. Но перед этим, Лебедь, объясни, как ты променял его подругу на липовую свободу, а я посмотрю, — он двинулся в сторону дивана и сел рядом со спящим Вадимом Макаревичем. — Ты серьёзно сейчас злорадствуешь? — влезла уже я. — Лен, молчи в тряпочку и хавай дальше. Мне так же плохо от потери, как и вам, но голова в отключке только у вас. Та девушка немного кинула маленьких камушков в окно. Какой-то марионеточный бугай бьёт в дверь, но никто не хочет разбить большое окно. На нас просто эмоционально давят, чтоб мы бегали крысками и унижались сильнее и сильнее. Если бы она хотела зайти, то давно бы это сделала. — Логично, — ответил Богдан, запрокинув голову, — А чего она тогда добивается? — Может, твой план ей на руку? Ты сам сказал, что некий хост всё вынюхивал на наш счёт. Она уверена, что ты, наш минеральный гений, притащил с собой камень, который раскроет мою душонку наружу. Давайте, — сделал паузу и вслушался в шум за дверью, — Подождём. — Думаешь, что у неё камня этого нет? — спросила, — Может нам связать и спрятать дядю Вадима и Диму, точнее дать эту работу девочкам, а то Богдан точно кончится скоро, — Лебедев кивнул одобрительно моей идее, а Женя пожал плечами. Богдан и Евген потащили спящие тела наверх, а я осталась внизу. «Открой, Лена». Женский манящий голос раздавался тихо в ушах: «Я просто хочу поговорить». Да иди ты! Я снова подошла к телу подруги, но уже не обнаружила резинку на её волосах и сплетённый из лент браслет. Их стащил Евген? Зачем? Вновь маленькие камушки стали стучать в окошко, что я разозлилась и подошла, показав средний палец, на что девушка скривила рожу. Тонкие и длинные брови, нос напоминал клюв, а большие серые глаза виделись даже на таком расстоянии. Она сделала шаг вперёд, а я назад. Всё ближе и ближе девушка приближалась к окну, пока не оказалась впритык. Удары по двери усилились. Дама начала что-то говорить, но из-за закрытого окошка ничего не было слышно, тогда она показала жестами рук, чтобы я приоткрыла его. В ответ последовал уже жест моего среднего пальца. Тонкие и яркие губы поджались в некотором недовольстве. Скрип чердачной лестницы — мальчики спустились. Женя докуривал сигарету, вытащенную из-за уха. Богдан же быстро подбежал к окну, отодвинув меня от него. Девушка двадцати с чем-то лет закатила глаза, а затем наклонилась вниз. Подняла молоток, который лежал с инструментами на крыльце, замахнулась. Богдан постучал по окошку, а затем приоткрыл маленькую форточку. — Ого, — нежный и ласковый женский голосок, — Готовы ещё немного поговорить? — Разве мы не договорились? — спросил уверенно Богдан, а Женя пускал клубы дыма. — А я вас не отпускаю? Откройте по-хорошему дверь, мы просто с вами поговорим, — убрала руки за спину; приподняв подбородок, она улыбнулась, — Я же так и так зайду к вам, поэтому не проще ли нам вести себя по-человечески? — А для этого обязательны манипуляции? — уточнил Женя, потушив сигарету о подошву кроссовок, и серые глаза тут же переключились на него. — Послушайте, — прислонила открытую ладонь к окну, — Я же хочу узнать пару вещей и уйти. Какой толк мне это растягивать? — Ради удовольствия? — спросила, скрестив руки перед собой на груди. — Откроете сами или мне разбить окно? А может, давно галлюцинаций не видели? —разглядывала серые глаза: очень странная пигментация из разноцветных вкраплений, — Считаю до десяти, — начала обратный отсчёт, — Пять, четыре, три, — Богдан рванул к двери и открыл её. Стук высоких чёрных каблуков по полу, вальяжная и величественная походка. Она была ростом выше меня и Жени, но уступала Богдану. Прошла вперёд, как у себя дома, оказалась у дивана, усевшись нога на ногу. Мы двинулись вперёд, но не решались даже присаживаться рядом с ней. Девушка глянула на Евгена и вновь улыбнулась. — Сигаретка есть ещё? — Только что бросил курить, поэтому не найдётся. Что хотела узнать? — Ой, — хлопнула в ладоши, — Как подчинять душу хоста? — Чего? — Женя подавился слюной, — А ты не знаешь? Это раз. А два — выдохнул, — Откуда мне знать? — Не хочешь по-хорошему? — взгляд исподлобья, а улыбка натянулась сильнее, что показались немного кривые зубы, глаза прищурились. — Объясняю, — Евген почесал затылок, — Я плевать хотел на свои способности с высокой колокольни, поэтому понятия не имею, что и как могу, а чего не в силах совершить. Андестенд? — Богдан покосился на парня, но следом перевёл взгляд. — Что? — девушка уловила этот момент, — Он врёт, Богдан? — Лебедев отрицательно покачал головой, — Почему ты на него так посмотрел? Вы договорились заранее, как будете мне отвечать? Или что? — строгая интонация; такой же говорила со мной и мама, когда пыталась поймать на вранье. — Просто я и предположить не мог, что хост реально может завладеть душой другого хоста, — нет, Богдан, нельзя оправдываться. — А ты сам никогда не пытался? — давила и ласкала голосом, — Ах, да, у тебя же не получается захватить ничью душу. Странно, что у всех хостов разные способности. Не находишь причину таких отличий? Так почему ты никогда не думал, что твой напарник способен на это? Разве не пугает такая возможность? — Эй, — нельзя давать ей вести разговор, моё терпение на исходе, — Что ещё тебе надо было? Первый вопрос — мимо. Другие есть? — Спирит без души, который теперь и имеет частичный доступ к силе хоста — интересная картина. Не хотите отдать её мне, зачту за ответ о силе Евгения, — смотрела в янтарные глаза. — А потом кого ещё попросишь? — задал вопрос уже Женя, — Конечно, ты молодец, что торгуешься с Богданом: он и маму родную продаст. Но разве не стоит тебе торговаться со мной? — глаза немного загорелись ярко-голубым оттенком, на что девушка приподняла раскрытую ладонь. — Не советую тебе, солнце, оголять передо мной другие души. Глазом не моргнёшь, как я их заберу себе. Лена, — она посмотрела на меня, — Ты же явно устала. В первую очередь я тебе предлагаю зажить в идеальном мире. Каждая душа вольна делать, что угодно, когда становится частью хоста. И моя «душа» глубоко запечатана, что ни за что не тронет тебя. Не будешь знать болезней, горя, потерь и несчастий. Моя сила станет для тебя домом, укрытием и семьёй. Ты же в хороших была отношениях с той девушкой. Уверена, что найдёшь ещё себе друзей. Тебе даже старость не будет знакома, беспомощность. — Закончила? — решила скопировать сейчас Женю, — Я, пожалуй, ещё побарахтаюсь в реальной жизни, — девушка закатила глаза и щёлкнула пальцами, подняв руку вверх. Очнулась в полной темноте. Почувствовался запах крови. Свет, будто бы от софитов, двигался куда-то вперёд, решила последовать за ним. Во рту появился железный привкус, освещение двигалось вперёд. Под ногами захлюпала вода, я опустила взгляд и увидела кровь. Свет замигал, а потом всё помещение виделось словно под тусклыми лампами. Рука с длинными пальцами и обручальным кольцом потянулась из алой жидкости и схватила меня за ногу, затем и другая цепкая ладонь потянула вниз моё тело. Хотелось кричать, но не могла издать ни звука. Открыв пару раз рот, начала задыхаться. Высунулось лицо матери, которая обвиняла меня в своей смерти. Она просила выслушать её, дать шанс на жизнь. Невыносимые вопросы: «За что ты так со мной? Я хоть раз была против тебя? Почему ты так поступила?». А я знаю? Вот бы закрыть глаза и поскорее утонуть в крови вместе с ней, но что-то внутри меня заставляло продолжать отбиваться и барахтаться. Уже утопили по пояс, схватив за плечи. Я царапала ей руки и кусала запястье, но она словно не чувствовала этой боли. По моим щекам потекли слёзы. Глаза стали оглядывать всё вокруг, надеясь на скорейшее спасение. Придёт Женя, Дима, Богдан — неважно. Кто-нибудь, просто спасите меня. Лицо матери окончательно вынырнуло и поравнялось с моим. Она закрыла окровавленной ладонью мне рот, продолжая толкать вниз. Никто не вытащит и не спасёт. Я не могу утонуть. Чувствую, что если это случится, то умру. Стала вертеть головой, как это было возможно. Увидела лежащий на «воде» знакомый до ужаса пистолет. Вытаскивалась из цепкого захвата простреленного трупа с чёрными белками в глазах. Это не она, а её образ, который мне внушает та девушка. Думаешь, что я потянусь за пистолетом? Хочешь поиграть на моих нервах? Я прокусила образу палец, а затем укусила и свой, схватив её за раскрытую ладонь. — Оля, — голос молодого парня, — Оленька, — темноволосый и кареглазый юноша предстал перед моими глазами, его руки убрали светло-русые волосы за уши, — Может, откажемся от этой затеи? — Нам надо туда поехать, Тём, — это отвечала я голосом девушки-хоста, — Я уже не знаю, где ещё меня избавят от этих сил. Если с тобой что-то случится, то я этого не выдержу. — Думаю, что это всё-таки плохая идея. Много же слухов ходит о том месте. Вдруг с тобой что-то сделают. — Всё лучше, чем оставаться душегубом. Толка другого от меня и нет, кроме лишения свободы воли. Высокая девушка оттолкнула меня от себя, прикрикнув. На полу лежали Женя и Богдан, она их убила или усыпила? Неважно, нет времени думать про них. Я должна позаботиться о себе! Ольга схватилась за окровавленные из-за моего укуса пальцы, а я же побежала в сторону кухни, не обращая на боль внимания. Она схватила меня у самого входа сзади и кинула вниз спиной. Тут же села сверху, заломив своими ногами мои. Руками девушка принялась делать удушение. Я стала тянуться к её лицу, пытаясь его поцарапать, но не могла этого сделать. Попытки вытащить ноги проваливались — девушка была намного сильнее меня и будто бы тяжелее. Видимо, в ней мышц побольше. В глазах темнело, кислорода не хватало. Руками начала рвать рукава её рубашки, приложив все силы. Успех. Ногтями принялась до крови раздирать загорелую кожу. Тёма сидел передо мной и даже не моргал. Я била его по щекам, но он не просыпался. Сердце билось, но не слышала голоса. Тогда озвучила приказ, захлёбываясь в слезах: — Встань, — он послушался. Почему это вышло? Всё было сделано по советам старейшин этой деревни! Девушка снова оттолкнула меня, закричав, она схватилась за свои горящие от боли руки. Откашливаясь, я встала и побежала вперёд. Достала из кухонного ящика нож. Руки дрожали, как в тот раз. Девушка зашла на кухню, а я держала нож впереди себя, готовясь прирезать её на месте. Вспомнила, как мы с Владом смотрели фильм, где до злодея пытались достучаться человеческими речами. Не хочу вновь пачкать руки. Не могу стать убийцей. Всё тело дрожало. Хотелось, чтобы сзади кто-то подошёл и сделал это за меня. С ней же не договориться. Она что-то говорила и двигалась ко мне вперёд, не могла будто бы её услышать. Наверное, просила «договориться». Очередная ложь же. В голове закрутились пояснения мотивации и причины поведения девушки, связывая обрывки крохотных и личных воспоминаний. А имеет ли это смысл? Мы не в фильме, где герои смогут достучаться до злодея. Вернёт ли это Варю? Спасёт ли это других? Точно ли это не марионетка? Важно ли мне это? Лена, тебе же плевать на неё, «весомые» причины. Ты даже отомстить за подругу не хочешь. Подругу? А в чём вообще моя цель? Она совсем подошла впритык. Сейчас отнимет нож. Чего ты ждёшь, Елена? Спасения? Ты же сказала изначально, что спасаешь сама себя. Нет вины моей в смерти матери, сейчас тоже не стану виновата. Может, я дополню мысль Богдана, что не только вера лишает свободы, но и вина. Ничего не хочу, кроме собственного спасения! Это достаточно благородно, чтобы обо мне потом говорили другие люди? Достаточно похожу на героя какого-то фильма или книги? Как я буду жить с кровью на руках? Как и до этого. Хочу и буду жить, чего бы это ни стоило. Больше никому не позволю лишать меня счастья. Месть? Нет в ней смысла. Вина? Временное чувство. Совесть? Только за настоящие косяки, которые осознаю сама. Спасти всех? Это невозможно, да мне бы себе помочь для начала. Удар ножом куда-то в бок и со всей силы. Я убила её, потому что боялась за брата, который любил меня всем сердцем. Удар в другой бок. Только никак не могла понять, что Влад также видел во мне часть себя. Оля откинула нож из моих рук, и я рванула вперёд за ним. Каждый человек в жизни считал меня своей частью. Хост повалил вниз, схватив за ноги. Вечно на мне затягивали поводок. Пыталась дотянуться до ручки лежащего на полу ножа. Нет, это я дала им этот поводок. Девушка повернула меня лицом. Никто не виноват в моей беспомощности и жалости к себе, кроме меня. Успела схватить до этой секунды нож и всадила его в шею соперницы. Ольга потянулась к оружию, но я взялась раньше за ручку и стала поворачивать её. Уже через секунды она захлёбывалась в собственной крови. Ткань на моей одежде покрылась алыми следами. Я отползла назад от Ольги, пока она скрючивалась от боли. На кухню тут же забежал Богдан, который пришёл в себя раньше Шетелиха. Он удивлённо глядел то на уже бездыханное тело хоста, то на меня. Неуверенно и медленно парень двинулся в мою сторону, подняв руки наверх. — Слышишь меня? — кивнула, — Если я к тебе сейчас подойду, то ты позволишь это? — кивок, он двинулся вперёд, — Покажи пальцами по пятибальной шкале, насколько тебе сейчас тяжело? — продемонстрировала все пять, — Ладно, — присел на корточки рядом со мной, — Ты в курсе, что она тебя вынудила? — Не она, — посмотрела в янтарные глаза, — Обстоятельства. — Да, пусть будет так. Ты не виновата, знаешь же? — Я её убила, Богдан. То мать, то эту девушку. А если это повторится? — юноша внимательно глядел на меня, из его носа снова потекла кровь, — Мне снятся часто сны, — стала говорить шёпотом, — Где я в крови. Мне кажется, что в этом нет моей вины, но я приношу лишь смерти. То дед Димы, то вмешательство из-за меня в судьбу Вари. — Много думаешь о себе, — перебил Лебедев, — Жизни других не крутятся вокруг тебя. Изначально правильно сказала, что это обстоятельства. — Всё равно, — сдерживала слёзы, посмотрев наверх, — Чувствую себя убийцей. — Тебе приносит это удовольствие? — отрицательно покачала головой, — Тогда не неси чушь. Ты просто жертва обстоятельств. — Не хочу больше быть жертвой! — начала задыхаться, тогда Богдан влажной и холодной рукой схватил меня за ладонь, закрыв глаза. — Если ты не хочешь, — кивнул, — То этого и не будет. Каждый является сам кузнецом своего счастья. Успокойся, — продолжил держать глаза закрытыми, сжимая мою ладонь, — Ты сейчас не только себя, но и нас всех спасла. Спасибо, Лена, — веки поднялись, и янтарные глаза посмотрели на меня, — Так держать. Ты молодец, — встал, отпустив руку, отряхнулся, — Хватит на сегодня похвалы для тебя, а то я таю от доброты: не хватает ещё, чтоб в лужу превратился. Вставай, сейчас будем думать, что делать дальше, как Женя очухается, — он повернулся спиной и хотел пойти в гостиную, но я его остановила, быстро встав и схватив за запястье. — Ты сказал, что и тебя спасла, — повернул голову и наклонил её вниз, смотря мне в глаза, — Должок передо мной? — кивнул, слегка улыбнувшись, — Можешь усыпить ещё раз Вадима Макаревича и отвести его домой. У нас, — качнула головой, — У меня сил не хватит смотреть на его реакцию, да и в глаза вообще. Мы оставим ему письмо, где всё подробно опишем с миллионами извинений. Согласись, что спасение жизни — дорогая цена. — Ближе к делу, Боголюбова, — не скрывал улыбки, контекст которой я не могла уловить. — У нас есть деньги. Помоги нам с поиском нового жилья, которое будет подальше от того, где мы жили. — Без проблем, Лен, — вырвал свою руку из моей, — Завтра будет, а сегодня у девочек переночуете. — В чём подвох? — Ни в чём. Ты спасла и меня, не став геройствовать. Мне это понравилось, да так и так мы связаны до самого конца нашего общего дела. — Кстати, — полезла в карман велосипедок, достав платок, — Забери. — Мило, — усмехнулся, закрыв мою ладонь, — На эмоциях это не делай. Я рад твоему настрою, — кивнул сам себе, — Честно, но ещё не время. Уверен, что когда-нибудь ты вернёшь его мне со спокойной душой. Ой, не смотри так на меня, пожалуйста, — приподнял мой подбородок, — Вику очень сильно напоминаешь и мою двоюродную сестру, а я от такого могу расчувствоваться. Всё, — пошёл в гостиную, — Хватит, Лен. Рядом с телом Вари сидел Женя, тщательно разглядывая её, прикладывая мокрую тряпку ко лбу. Мы подошли с Богданом к нему, но он продолжал нас игнорировать, а затем прошептал: «Дима не выдержит это». Вновь Шетелих потянулся к рядом лежащей пачке сигарет. Повеял неприятный запах, следом же бледно-голубые глаза направились в сторону янтарного взгляда: «Лена убила хоста?». Почему он не взглянул на меня? Почему спросил у Богдана? — Да, — ответила, не дав слово Лебедеву. — Я слышал разговор из кухни, — перевёл взгляд на Варвару, — Мне не нравится эта идея, — хотела возмутиться, но Шетелих сразу же добавил, — Но и другую предложить не смогу, — встал, отряхнул штаны, — Богдан так Богдан, — подошёл совсем близко к высокому парню, немного задрав голову, — Если я пойму, что ты начнёшь чудить и строить планы с двойным дном. — Эй, — нервно усмехнулся. — Без «Эй», — перебил Евген, выпустив клуб дыма в лицо Лебедева, — Ты браслет специально взял, рассчитывая по-тихому меня использовать. Аккуратнее в своих планах, а то был у меня недавно один случай с агатом, ты же не хочешь, чтобы я начал обвинять тебя? Поэтому если такое будет повторяться, то начну действовать в ответ. Слышал её? А вдруг я и душу хоста могу выкрасть? В силах же и научиться, а если я вру? Может знал изначально? — улыбнулся, — Вот молчи и думай, как лишний раз не нарываться на конфликт со мной. А ты, — подошёл впритык ко мне, Геша дрожал? — Не думай, как и он, что я готов жизнью рискнуть, — просто обняла его. — Всё в порядке. Ты живой, — он замолчал, его сердце так сильно билось, — Тебе не пришлось терять над собой контроль. Я знаю, что это страшно. Ты всё правильно сделал, — вцепился руками в мою спину, — Не бойся и не злись, — вправду, Шетелих же изначально очень испугался, когда Дима подобрал меня. — Кого ты спасала на этот раз? — спросил, уткнувшись в плечо. — Только себя. Кто ж ещё мог бы спасти, если не я? — сильнее обнял. — Удовлетворительный ответ, — отодвинулся и взглянул мне в глаза, — Ещё кое-что: ты уверена в своей идее? Не будет потом тебя внутренняя справедливость корить? — Не знаю, — отошла, перекинув взгляд на Богдана; ему явно понравилось моё решение, — Возможно, — перевернул тогда лицом труп, ударив молотком, — Я действительно буду корить себя, — Богдану нельзя доверять; его изначальные подкаты были липовыми, чтобы скрыть, как на самом деле он умел залезать в душу, — Мы всё расскажем Вадиму Макаревичу, — неважно, какая будет реакция, ведь Лебедев явно уже успел продумать, как будет нас использовать, — Так будет справедливо и честно по отношению к нему, — не хватало ещё нам полностью зависеть от Богдана, — Я сейчас же поднимусь и расскажу, — высокий парень на пару секунд приподнял брови и сжал губы, следовательно; вот теперь всё правильно. Поднявшись по скрипучей лестнице, оказалась на пыльном чердаке, где на полу сидели связанные Дима и Вадим Макаревич. Инна уже хотела вытащить тряпочные кляпы из их ртов, но я настояла, чтобы они так и остались. Встав перед ними, прокручивала в голове тысячу и один вариант, как донести печальную новость. На миг даже внутри что-то ёкнуло, предвещая реакцию альбиноса и взрослого мужчины. Нет, сейчас не время для чувств. Моё дело — донести факты, а их реакция — не моя ответственность. Тогда зачем разводить демагогию? — Дима, — посмотрела на альбиноса и перевела взгляд на мужчину, — Вадим Макаревич, мне жаль сообщать вам об этом, — не могу; начала смотреть в стену, сквозь них, — Хост, который здесь орудовал. Она убила Варвару, заточив себе её душу в самом начале, когда был обряд в поле с кровью. Позже марионетка хоста в виде ребёнка себя ликвидировала. Хоста звали Ольгой, и она приходила сюда самолично, — послышался скулёж Раевского, — Пыталась убить нас, но в один момент я проснулась из транса, когда влезла в её воспоминания. Завязалась драка, и я зарезала хоста. Как видите, кровь на одежде принадлежит не мне. Простите, что так вышло, если сможете. Альбинос тут же скрючился с завязанными назад руками, заскулил, из его глаз полились слёзы. Потом он упал на бок, стал биться головой об пол. Инна схватила парня за светловолосую макушку, обняла, пытаясь успокоить, но вопль с закрытым ртом усиливался. Вадим Макаревич смотрел вниз с абсолютно пустым выражением лица, что я решила подойти ближе и стянуть с него тряпочный кляп. Мужчина поджал губы, которые немного дрожали. Его глаза блестели, что он тут же перевёл взгляд на потолок. Тяжело и глубоко вдохнул кислород, заглатывая пыль, видневшуюся из-за света тусклой лампы. Развязала ему руки и ноги, которые были туго замотаны верёвкой. Вадим Макаревич закрыл лицо руками, мужские худые плечи немного тряслись. — Нам уйти, — решилась задать вопрос, — Или как-то помочь Вам? — мой голос звучал твёрдо и уверенно. — Просто уложите свои вещи в машину, — тихая и печальная интонация. — Хорошо, Вадим Макаревич, я сейчас же спущусь и всё сделаю. — Это моя вина, — послышался мучительный и протяжный голос Димы, который снял как-то кляп, — Если бы я ей не сказал приезжать. Если бы тогда не напился, то встретил бы её, — истошный крик. — Никто не виноват, — убедительно и сухо ответил вставший с пола дядя Вадим, — Если будете искать виноватых, то ими окажутся все, включая саму, — пауза, — Варю, которая решилась приехать. Сам же слышишь, что это бред? — Мы можем съехать, — пожалуйста, оставьте нас, — Богдан обещал помочь, — я максимально говорила это с неохотой, поймёт ли меня между строк мужчина; дайте ещё шанс. — Никаких Богданов. У вас есть крыша над головой, куда и вернётесь. Понятно? — ответил мужчина, а Раевский не прекращал плакать, из-за чего Вика снова натянула ему кляп на рот, придерживая его сзади. — А как же родители Варвары? — Хватит! Никто вам ничего не сделает, — раздражённая интонация, — Часть ответственности есть на всех, но вины нет, — голос смягчился, — Просил брата её забрать, но он утверждал, что Раевский навыдумывал сказок, поэтому переживать не о чем. А эту квартиру купил я для своей дочери, поэтому имею право располагать там, кого мне угодно, — так вот чей снимок находила. — Спасибо. — Но, — мужчина повернулся в сторону лежащего вновь на полу Дмитрия, — Ещё одна необдуманная выходка, и я лично вас всех вышвырну на улицу. Теперь каждый шаг будете обговаривать со мной и работать исключительно на меня. Если станете активно вмешиваться в дело, которое подсунул вам Богдан, — перевёл взгляд к выходу на лестницу, — Надеюсь, что он меня слышит снизу. Так вот, если такое случится, а я не буду чего-то знать, то вылетите пробкой. Переварили? — кивнула, — Угрозы точно больше нет? — посмотрел мне в глаза. — Без понятия, Вадим Макаревич. По силам и воспоминаниям я могу сделать вывод, что это был тот самый хост. Но при этом не могу доложить с уверенностью, что у неё не остались последователи. — Быстро тогда грузите вещи, — голос такой спокойный и уверенный, — Я звоню брату, и мы уезжаем, а он пусть сюда вызывает и полицию, и ритуальные услуги, — сжал руки в кулаки, — Кого хочет. Да, наплёл про это место Дима, но отправил вас сюда другой человек, заставляя рисковать и отказываясь забирать раньше времени, поэтому сделайте для себя выводы, но не упивайтесь в вине. Дальше всё было, как в тумане. Я с Женей и Богданом укладывала вещи и таскала в багажник автомобиля. Инна пыталась привести в чувства Диму, который наотрез отказывался приходить в себя. Общим решением было оставить Раевского связанным и с кляпом во рту. Парни оттащили его в машину, не показывая труп подруги. Что со мной не так? Я абсолютно не хотела плакать. Неужели мне всё равно на её смерть? Мы же достаточно неплохо подружились. По взгляду даже Женя расстроился, который постоянно ссорился с Игнатенко. Диме сейчас вообще тяжело, а какого дяде Вари? Что будет с её родителями, где она была единственным ребёнком в семье? Я всё понимаю, но не могу ничего почувствовать. А если я выгляжу со стороны сейчас как Богдан, то что? Ему происходящее будто бы фиолетово. Даже на расстоянии я слышала, как громко кричал отец Варвары по телефону. Вадим Макаревич же просто молчал, а затем ответил как-то сухо: «Зато мы нашли доказательства, сколько ты хотел». Сбросил, убрав телефон в карман. Я отвела взгляд в сторону, изобразив, что не подслушивала. Мужчина прошёл вперёд, вышел на крыльцо, попросив у курящего Евгена сигарету. Вскоре я уселась сзади с Димой и девочками в автомобиль, еле-еле поместившись. Под нашими ногами улёгся Шетелих, который снизу наглаживал успокаивающе колено альбиноса. Раевский уложил свою тяжёлую голову на моё плечо, которую я принялась гладить вымытой от крови рукой. Богдан же сидел впереди, сохраняя молчание рядом с мужчиной, сдерживающим эмоции до последнего. Машина завелась, мы выехали на дорогу. — А разве нас не станут допрашивать? — не выдержал тишины Лебедев. — Наша контора работает в сотрудничестве с полицией, поэтому маловероятно. Хотя, — усмехнулся, — Ты не из наших, поэтому тайну личности рабочих хранить никто не станет. Жди гостей со своими подругами. — Понятно. Спасибо, что предупредили, — уже выучила этот спокойно-раздражённый голос Богдана, понимая контекст: именно с такой интонацией он говорил в ночных кошмарах. Тело замёрзло и тряслось, то ли от страха, то ли от грусти, то ли от всего сразу. Я повернулась в сторону, рассматривая деревенский и такой заброшенный пейзаж чистой природы. Где-то в поле резвились очнувшееся из-под контроля некоторое количество детей, которые помахали нам в окно. Вот отчего пряталась тогда пара стариков, активно пользовавшаяся нашими услугами. Они скрывались и защищались от неё. Теперь все люди освободились от своей барыни, но их опасения и ненависть к потусторонникам только усилятся. Тогда Ольга решилась пользоваться их приёмами, чтобы выяснить наши силы и возможности. Её нет, а безумие осталось. Варя умерла ни за что, пока остальные выжили. Я не радовалась будущему процветанию жителей деревни, скорее, злилась. Какой смысл в спасении чужих людей, если мы потеряли своего человека? Посмотрела вниз на лежащего Женю, который не переставал касаться как-либо своего друга. — Спасибо, — прозвучало из моих уст, отчего он поднял взгляд, — Что задал тот вопрос. — Не за что, — пожал плечами, — Ты всё равно смелее нас всех, поэтому смогла бы принять такое решение. — Лен, — послышался голос Богдана, который обернулся, — Если нужна будет всё равно помощь, то… — То я обращусь, спасибо, — перебила, — Но пока что я и сама справляюсь. Вадим Макаревич, если из-за нас у Вас будут проблемы, то мы уйдём. — Проблем не будет. Можете посидеть молча? Не хочу разговаривать ни с кем и слышать голоса кого-либо. Так мы и ехали всю дорогу с чувством освобождения от этой деревни и одновременно горькой утраты, которую трудно было бы чем-то восполнить. Не знаю как остальных, но меня успокаивала мысль, что всё могло быть ещё хуже. По-моему, я даже уловила мотивацию Ольги, но не хотела рассуждать по этому поводу ни с кем-либо, ни в своей голове. Причины у этого хоста были, но оправданий нет. А хочу ли я их найти? Нет. Ненавижу ли я её? Нет. Буду ли я тосковать по приобретённой подруге? Да, определённо. Если Раевский вновь начнёт запивать боль, то поимею ли я право надавить на него, напомнив к чему привела его выпивка? Не хотелось лишаться дома и шанса на нормальную жизнь, поэтому даже если я не имела на это право, то воспользуюсь и такими методами. А если начну терять власть над своим телом и больше уходить под контроль своего хоста, то стоит ли мне убить Евгена? Жуткие мысли начали кружиться в голове. Куда-то я разошлась; явно крыша потекла. Что буду делать, когда встречусь с братом лицом к лицу? Вечно убегать же не получится. Ничего, я справлюсь с помощью или без неё. Никто не лишит меня свободной жизни. Надо держать баланс между недоверием и погружением в окружающих людей. Раз меня так отрезвило это событие. Вопросы от Жени заставили думать в правильном русле. Наверное, таким методом он самолично управлял своим поведением. Надо взять эту методику на вооружение. Когда мы вернулись домой, то я закинула в небольшой коридор потрёпанный жизнью рюкзак. Морально убитый и вымотанный Раевский оставил там же наши вещи, а затем дополз до дивана, куда плюхнулся всем телом, крепко обняв подушку и уткнувшись в неё лицом. Женя подошёл к лежащему другу и снял с него обувь, уложив в коридоре с остальными вещами. Шетелих на секунду обратил внимание на висящий голубой кардиган с облачками, который принадлежал Варваре. От этой вещи очень сильно пахло вишней. Он поджал губы и прикоснулся к нему рукой. — Жень, — сняла кеды и взяла товарища за плечо, — Давай соберём её вещи, освободив чемодан, и передадим потом Вадиму? — он кивнул, — Что с Димой делать будем? — Очень воодушевляет твой настрой, — парень посмотрел мне в глаза и вздохнул, — Но что каждый из нас будет делать с собой? Тебе разве не больно? Или привыкла заглушать такие чувства в чужих проблемах? — Больно, конечно. — Не уверен, — голос немного задрожал, — Я ей только утром косы плёл, — пододвинул ладони вперёд, — Вот этими руками, — на его правой кисти висел её браслет. — Резинку тоже ты стащил с тела? — кивнул, — Отдашь мне? — протянул, вытащив её из кармана, — Спасибо, — надела её на левую руку, — Я с собой из дома тогда так же стянула некоторые вещи, чтобы не забыть, создавая иллюзию, что человек рядом. — Помогло? — Не очень, — глаза заслезились, — Но было бы хуже без них. — Мы и вправду чем-то похожи, — Шетелих опустил голову, — Не могу, — сел на корточки, схватив себя за голову, — С кем я ещё буду так ругаться? Кто меня за абьюз и манипуляции будет подтрунивать? Мы больше не услышим, как она поёт. — Женя, мне не всё равно, просто я уже теряла мать. Люди явно не умирают для того, чтобы мы страдали, — села на корточки рядом с ним, обняв за плечо, — Тут жаль всех, но больше всего Варю, которая просто не заслужила такого исхода. Нам остаётся только скорбеть, ценить наше общение, её мысли и общие воспоминания, но не увянуть в этой саможалейке. — А что, — приподнял голову и посмотрел мне в глаза, уложив руки на мои плечи, — Теперь и пострадать из-за случившегося и пожалеть себя немного нельзя? Да, это конец её жизни, но не нашей, я всё понимаю. Но почему этот факт должен запрещать мне грустить? Если ты не можешь разрешить себе как раз-таки дать слабину в нужные моменты, — коснулась его губ указательным пальцем. — Я тебя поняла, Жень. Мне действительно страшно сбавить над собой контроль в таких ситуациях, включив эмоции, но очень легко это сделать в спокойной обстановке. Не стану никого из вас спасать, потому что мне так же больно и обидно, как и вам. У меня было очень мало друзей, которым я могла бы не только доверять, но и просто свободно пообщаться. Это большая утрата и потеря, с которой каждый из нас должен справиться сам, поддерживая друг друга, но не спасая. — Хорошая теория. Посмотрим, что жизнь с нами сделает на практике. Он обнял меня, этот запах сирени по весеннему утру после дождя пробил мне нос, и я наконец-то смогла заплакать.