Только друг у друга

На крыльце небольшого домика в деревне, который снял Вадим Макаревич, можно было услышать сверчков, а также скрип под одной из ступенек вниз. Этот дом чувствовался намного уютнее, чем наша квартира. Перед глазами раскинулся красивый закат, а прохладный лесной воздух давал возможность насладиться этим местом по-новому. Услышала за спиной лёгкие шаги. Знакомый силуэт облокотился на перила рядом со мной на крылечке. — О чём думаешь? — Женя повернул голову в мою сторону, а я продолжала рассматривать мирный пейзаж, — А то уже второй день молчишь. — Просто наслаждаюсь передышкой, а ты чего пришёл? Совсем Богдан с Димой житья не дают? — Ха-ха-ха, — прикрыл рот, — Наверное. Лен, — в голосе слышалось печальное волнение, — Мы можем обсудить, что ты видела? — Мне Варя сказала, что это называется абьюзом, — увидела, как он смутился и добавила, — Не переживай, я не поведала ни слова про воспоминания и тебя. Просто привела теоретическую ситуацию, которую якобы прочла в книжке. Для неё такая версия. — То есть, — усмехнулся, — Лена, мне было пятнадцать. Уже два года прошло, и я был не прав. — Успокойся, — повернулась к нему лицом, — Зачем ты так нервничаешь? Думаешь, что я узнала что-то сверхъестественное? Шетелих, ты с первой встречи показал уже, как лезешь в душу и манипулируешь. Пожалуйста, угомонись, мы все тут знаем, что ты из себя представляешь. — Не общались бы тогда, — прошептал и отвернулся в сторону двора. — Неужели ты не понимаешь, что мы просто видим тебя таким и принимаем, потому что у нас отношения на равных, а не хозяин-жертва? Нам тотально плевать на твои уловки и игры. Мы все тут тебя слушаем только, когда ты говоришь честно и откровенно. Лучше расскажи, что с этой девочкой? — М-м-м, — сжал рукоятку крыльца, — Если я скажу, то… — Достал, Женёк. Я никуда не денусь и радикальных действий не предприму. У меня есть прямая зависимость от вашей компании на данный момент. Лучше сейчас расскажи, чтобы у меня было больше времени это переварить. — Забросила все социальные сети, пьёт таблетки, наблюдается у психиатра из-за попыток покончить с собой. Там не только моя вина была, но и… — Стоп, — перебила его, — Зачем ты так поступал? — Как? Я считал, что это правильно. Мне одиноко было, а она такая хорошая девочка. Очень боялся её потерять, — на моём лице из-за его слов считывалось небольшое раздражение, — Просто хотел любой ценой оставить Соню рядом со мной. — Вот, оно что, — агрессия ушла в сторону, когда я услышала эти очевидные мысли, — В курсе, что перед тобой другой случай? Такие трюки не прокатят. — Лен, — опустил голову, — Я и не планирую ничего: в принципе существую по жизни без проработанных стратегий на далёкое и близкое будущее. Чёрт, а мне тут даже и не посочувствуешь. Получается, что я и без оправданий. — А тебя кто-то просит оправдываться? — ничего не чувствовала, — Было и было, меня это не касается. Я могу увидеть что-то ещё жёстче, чем ваш диалог, когда она хотела тебя бросить у кустов сирени? — Да, — схватился за голову, спрятав лицо, — Лена, — послышалась измученная и расстроенная интонация, — А ты не можешь такие видение прерывать? — Может просто не надо друг друга касаться? — Но, — сполз медленно на корточки, — Плохой вариант. Нам обязательно именно эту тему обсуждать? — Женя, — пыталась изобразить безразличную интонацию, чтобы не слушать его истерики, — Определись, что ты хочешь, и мы поговорим, когда скажешь. — Как думаешь, кто Владу слил, что ты здесь? Или сам нашёл? — Ай, Шетелих, — улыбнулась, присев на корточки рядом с ним, — Переключать темы — любимый приём? — кивнул, — Не знаю, может быть, сам или помогли. Плохо, что с нами Вари нет. — Да, — Евген поправил свои волосы назад, — Теперь не прибегут спасать сломя головы. — Так почему ты не с ребятами? — убрала волосы с его глаз в сторону, — От меня отклеиваться собираешься хотя бы иногда? — Попробуй посидеть и послушать, как Богдан с Раевским балакают, — отвернулся, — И я посмотрю на тебя. А ещё эта Вика от меня никак не отстанет. — Может ты ей понравился? — встала, заправив свою зелёную футболку в чёрные джинсы, — Дай девочке шанс. — У неё Инна и Богдан, — поднялся, отчего я ещё раз подметила, что он был ненамного выше меня, — И вообще, она не в моём вкусе. — Ого, — подошла к входной двери и открыла её, — А у тебя есть вкус? — Конечно, а у тебя его нет? — вопросительно взглянула на него, улыбнувшись и приподняв бровь, — Когда поиграл в одну игрушку про зомби-апокалипсис, то у меня сформировался чёткий типаж, которого придерживаюсь. — Боже, Шетелих, — посмеялась, — Мало того, что ты абьюзер, так ты ещё и испанский стыд вызываешь. Зато я окончательно начинаю понимать, почему вы дружите с Димчанским. — Скажи мне, кто твой друг. — И я скажу, кто ты. — Вот именно, Лена, — улыбнулся, — Делай выводы. Перед нами были деревянные стены и пол, которые наблюдались не только в небольшом, но широком коридоре у входа, да и по всему дому в целом. Сняли кроссовки, уложив их на маленькую нижнюю полочку, от которой пахло свежей мебелью. Прошли немного вперёд, выйдя в широкую кухню с кучей тумбочек и плитой. Верхний шкафчик можно было открыть, чтобы погреть что-то в находившейся там микроволновке. На белоснежном холодильнике висели магнитики, к которым прикреплялись записки Богдана: ему всё надо было конспектировать. Странная привычка, но через полдня мы успешно привыкли к этому. За широким столом на табуретках сидели ребята, поправляя туда-сюда пёструю скатерть. Перед их лицами красовались несколько пачек апельсинового сока и три бутылки мартини. Только Вика ходила по кухне, пытаясь найти связь с миром: поднимала телефон к потолку, но безуспешно. Инна же рисовала что-то в своём альбоме, посматривая на подругу, разодетую во всё чёрное: рубашка, галстук-бабочка и широкие шорты по колено. Я села рядом с Димой, а по другую сторону от меня подсел Евген. Глаза принялись разглядывать руки художницы, покрытые татуировками: сразу вспомнила Влада. Среди всех росписей на теле моё внимание привлёк папоротник в треугольнике. Были ещё странные рисунки, символы и фразы, которые я не могла разобрать из-за банального незнания. Девушка давно не обновляла окрашивание рыжих волос, так как начали торчать светлые корни, идеально вписывающиеся к её бровям. Богдан что-то печатал в своём телефоне, иногда поднимая на нас взгляд. И не жарко ему в этой горчичной водолазке? Иногда он вытирал руки белым платком из своего кармана. К этому мы тоже привыкли. Единственное, что вызывало раздражение — его споры с Раевским. — Богдан, — Дмитрий улыбался, повернувшись к юноше, — Все хотят отметить знакомство поближе, кроме тебя. Давай выпьем, разрядишься. Даже Вадим разрешил бухнуть, а ты отнекиваешься единственный. — Я не буду пить с теми, кого почти не знаю. Дай посидеть в тишине. — Придумал, — ударил ладонями по столу, — Давайте сыграем: узнаем друг друга и выпьем. Если человек отвечает на вопрос от другого, то может не пить. Ну, — улыбнулся, — Или выпить. А тот, кто захочет пропустить вопрос — выхлёбывает весь стакан. Ну? — пододвинулся к Богдану, показав зубки, — Так лучше? — Он не отстанет? — янтарные глаза взглянули на нас с Евгеном. — Боюсь, что нет, — Шетелих еле-еле сдерживал смех, а в это же время Раевский разливал всем спиртное с соком в стаканы. — Хорошо, — Богдан взял в руки напиток, сверля его взглядом, а Виктория тихо подсела к Инне, — Какие у вас вообще цели? Что заставляет вас двигаться? — Треш, — Дима отхлебнул глоток, — Ты чего-то слишком серьёзный, даже на себя не похож. — А вы его плохо знаете, — заявила Вика с ехидной улыбкой. — Безвыходность, — ответила я, — Если б не эти идиоты, то давно бы в земле гнила, — выпила стакан залпом, отчего Дима ахнул и покраснел. — Наконец-то она прилюдно приняла это, — хлопнул себя по щекам. — А ты, Раевский? — Инна посмотрела на альбиноса с мягкой улыбкой. — Если я отвечу, то придётся врать, — сделал глоток, — Мог бы сказать, что хочу узнать, что с мамой стало, разобраться с темой семьи, но, — выпил стакан до конца, — Это же брехня будет чистой воды. Конечно, это важно в целом, но второстепенно для меня, — щёки покраснели, парень начал смотреть куда-то вниз, будто сквозь деревянный стол и пёструю скатерть, — Хочу хайп, деньги и славу. Хочу быть медиумом, который на слуху и устах людей. — А ты что-то делаешь для этого? — уточнил Богдан. — Сказал же чётко, — улыбнулся, подливая ещё напитка в стакан, — Что хочу, а про дела свои, которые именно делаю, ничего не было сказано. Дай мне волю плясать перед камерой, никак не поднимая свой левл, то я б двумя руками и ногами был «за». Так что, завидую тебе, Богдан. Ты, конечно, только на старте карьеры. Представляю, сколько тебе в будущем денег донатить будут, — вздохнул, — Эх, а нюдесов. — Обожаю, — Евгений покачал одобрительно головой и посмеялся. — Сделаю вид, что не слышал этого, — Богдан перевёл взгляд на Евгена, — А ты? — Женя пожал плечами, выпив содержимое стакана целиком, — Понял тебя, мутный чел. — А сам ты что хочешь? — спросила я. — Тебя в постель затащить, — Шетелих поперхнулся после слов Богдана, что мне пришлось похлопать его по спине, — Шутка, — парень сделал глоток, — Просто хочу помогать людям находить правду, ведь это важнее всего. — Поглядите, — Дима подлил говорящему ещё мартини, — Какой у нас тут благородный человек сидит, а по видосам в интернете и не скажешь так. — Развлекать людей — работа, — заявил с улыбкой Богдан, — Кому-то это и жизнь спасти может, отвлечь от плохого. — Понял-понял, не души, — альбинос глянул на девочек, — А вы как оказались с этой матерью Терезой? — Я сбежала, — хлебнула Вика, — Как Лена, получается, была при секте, но не такой популярной. Да и семьи у меня не было, я сироткой там жила при пастыре. Зашла как-то в кафешку, где бургеры лепят, когда удрала без шумихи. И, короче, был стол, где люди не доели, и я по схеме туда села, начала жрать объедки. Так жила уже недели три или месяц на тот момент. И вот доедаю остывшую и покусанную картошку, как с другого столика ко мне подсел Богдан, — юноша бросил на неё заинтересованный взгляд, — Слово за слово, и он приютил к себе, предложил работать вместе. — А я сама, — произнесла Инна, — Заинтересовалась, когда была клиентом его работы. Меня постоянно донимала граница мёртвых: не могла жить в реальном мире. Богдан говорил, что это из-за моих внутренних проблем и огромного чувства вины и ощущения собственной слабости. Нашёл мне психолога, с которым мы уже решили психологические проблемы. Потом, как следствие, и граница перестала тянуть к себе. Я была безумно благодарна, поэтому предложила ему услуги альтера. — А близкие как отреагировали на такую подработку? Да и проблемы твои? — поинтересовался Евген. — Они живут в Мурманске, полностью занимаясь младшей сестрой. На меня обиду держат после того, как я не смогла поступить на бюджет никуда. Подрабатываю сейчас, кстати, не только у Богдана, но и в кофейне, а Вика в комикс-магазинчике. Мы сейчас вместе квартиру снимаем, потому что так дешевле и проще. — Да, — Богдан улыбнулся, — Инна вообще планирует по моему совету пойти в колледж. Напомни, какая специальность? — Учитель начальных классов. Уж очень люблю деток, — Дима усмехнулся после слов девушки, — А что смешного? — Какой ты противный, — прошептала Вика. — Я ничего не сказал! — крикнул альбинос, сделав глоток алкоголя. Мы ещё все долго болтали, запивая стаканчиками вкусного мартини с соком. Конечно, я решила особо не налегать, а на вопросы ребят отвечала, пользуясь любимой тактикой Евгена: по возможности переводить тему или юлить. Вправду меня очень интересовало, почему Шетелих не стал говорить, что хочет просто свободы, поэтому и составил нам компанию. А может дело не только в этом, но и в чём-то более масштабном? Ой, понятно, я начинаю перепивать: слишком много рассуждений. Богдан, кстати, если и пил, то делал очень маленькие глотки. Какие-то вопросы пробуждали в нём серьёзное выражение лица, которые касались чувств и эмоций, а вот что-то попроще заставляло его устраивать очередное цирковое представление. Инна просто отвечала на любые вопросы, а если и пила, то немного. То же самое нельзя сказать про её подругу, которая явно использовала каждый момент, чтобы выпить стакан залпом. Впрочем, и мои ребята пили противоположно друг другу: Шетелих на некоторых личных вопросах делал глотки залпом, предпочитая увиливать от тем по возможности, а вот Раевский пил и с поводом, и без него. Резко зазвонил телефон, отчего все ребята притихли: начали подслушивать разговор Вадима Макаревича. Как мы поняли, Варя сбежала из дома, а дядя Вадя клялся и божился, что не в курсе происходящего. Улыбка Раевского нас напрягла, как и полностью покрасневшее лицо. — Дим Димыч, а ты чего лыбишься? — Евген пододвинулся к другу. — Моя девочка, — усмехнулся, — Мужик хотел меня наеба… — О, Боже, — Богдан заулыбался, — Ты сказал Варваре бежать к нам? — Раевский активно закивал головой. — А что? На нас если нападут, то её папаша и пальцем не пошевелит, а за дочкой прибежит, как миленький. — Какой ты омерзительный, — заявила Виктория, — Используешь девушку ради своих целей. — Лидерам надо принимать трудные решения, — сделал глоток, ударив стаканом сильно об стол, что послышался треск, — Чёрт, — встал к шкафчику и достал бокал, присел, — Я принимаю решения, чтобы были целы как можно больше людей. Вы хотите сдохнуть? И вообще я бы ещё книжку изучил, которую нашёл на столе ещё в квартире у Лены. — Что за книга? — Богдан поднял брови; будь ты проклят, Раевский. — Мы её не взяли, — меня опередил Евген, сделав следом глоток, — Нам и записей хватит Богдана, которые ещё в поезде мы нашли. — Отстой, — альбинос почесал усиленно голову быстрыми движениями рук, напомнив блохастую собаку, — Имеем, что имеем. Богдан, тащи свои записульки. — Раевскому больше не наливаем, — парень с янтарными глазами посмотрел на бутылку. — Достал по фамилии звать. Давай ничью тогда? — его язык уже заплетался, — У тебя какая фамилия? — Ну, — Богдан посмотрел на всех нас, а затем мягко улыбнулся, — Я уже жалею, что ты и имя моё знаешь. — Соскочил с вопроса? — Шетелих посмеялся, — Не переживай, прозвища давать не будем, — наклонился немного вперёд, положив подбородок на кулак. — Лебедев, — отвёл глаза. — Поняли тебя, Лебедь, — Раевский похлопал по плечу Богдана, а тот закатил глаза, — Ладно-ладно, — приобнял, — Всё равно в одной лодке, — Лебедев оттолкнул его от себя. — Фу, от тебя уже вовсю несёт, — встал из-за стола, — Я в туалет отойду. — Разрешения спрашиваешь? — Евген усмехнулся, а я просто улыбнулась. — Да, спрашиваю, подставляй рот. — Воу, — Дима сделал глоток из бокала, — Жёстко. Лебедь, ты так не кипятись, он же шутит. Иди, конечно. Охладишься заодно, а то нам не нравится, когда ты не цирковой, — Богдан кивнул и направился к выходу из кухни, — Заодно рот свой сполоснёшь в сортире, там смыв отличный, — Лебедев вышел, затопав громко ногами, — Сынок, не обижайся на батю, а то я за хлебом свалить могу! — высокий юноша пропал из виду, а Вика пошла за ним, — Он самостоятельно не справляется? — Зря ты так, — сказала с печалью в голосе Инна. — А он с моим другом как? Брат, — посмотрел на Шетелиха, — Это было для тебя, — Дима пожал руку приятелю, кивнув, — Нам палец в рот класть не надо, а то откусим. — Лена, — с жалостью девушка поглядела в мою сторону, — Они всегда такие? — Какие? Справедливые? Не надо нарываться, — после моих слов альбинос сделал вид, что вытер слезу. — Моя девочка, — встал и обнял нас с Шетелихом со спины, — Мои ребята. Я вас так люблю. — Началось, — Женя закашлял, — Допился до белочки, — из глаз Дмитрия покатились слёзы, — Приплыли. Приятель, — отодвинул от нас Раевского, — Мы тебя тоже любим, чего разревелся? — У меня таких классных друзей никогда не было. — А мы друзья? — я улыбнулась, влезая в разговор. — Лен, хорош. Я знаю, что ты нас любишь, просто играешь снежную королеву, — отрицательно и спокойно покачала головой, — Ну мы тебе хотя бы нравимся? Немножко? — альбинос получил от меня одобрительный кивок, — Слава Богу! — выдохнул и отошёл, рухнувшись со всей силы на свой стул, — Инка, — глянул на девушку, сложив руки перед собой, из-за этой позы и майки сильнее подчёркивались мышцы, — А у вас в коллективе чисто деловые отношения? — Почему? — встрепенулась, — Просто Богдан — человек поступков, а не слов. А Вика точно такая же личность. — А тебе с ними не тоскливо? Можешь к нам перебежать, если хочешь. — Дим Димыч всё ещё пытается закадрить хоть кого-нибудь, — прошептал Евгений, — Вы только посмотрите на эти попытки. — Эй, — прикрикнул, — Ничего подобного! Я просто предлагаю помощь. — Себе помоги, — Женя встал, — Ради всего святого. В комнату зашёл дядя Вадим, и мы замолчали. Он был в белой тонкой рубашке и синих штанах. На его лице читалось беспокойство и волнение. Мужчина взял стакан, который лежал рядом со мной, отпил из него и сел, схватившись за голову. Никто из нас не решался начать разговор, поэтому мы молчали, даже Раевский. Хотя в какой-то момент мне показалось, что он стал считать ворон, испепеляя взглядом настенный календарь с пейзажами. Дядя Вадя сделал ещё глоток, а затем посмотрел на альбиноса. — Ты знаешь, где Варя? — Боюсь, что мой ответ, — провёл пальцем по бокалу, — Вас не порадует, — пауза, — Она к нам едет. — Славно, — с безнадёгой и сарказмом произнёс Вадим Макаревич. — Я думаю, что не стоит переживать, — Шетелих поправил чёлку, — Давайте просто предупредим Ярослава Макаревича, и он её заберёт. — Геша, ты нормальный вообще?! — Дима кинул апельсин в друга. — Зачем создавать проблемы человеку, который нас буквально приютил? Имей совесть. — Успокойтесь, — дядя Вадя отдал стакан назад мне, — Извини, что выпил из твоего, — я одобрительно закивала, что всё нормально, — Проблема не в этом, просто ситуацию не решит её возвращение. Она сбежала сейчас, а значит и потом повторит это. Варе тяжело дома, и я её понимаю, но не могу брать ответственность и за её жизнь. За вас я отвечаю по собственному желанию, за это мне голову никто не открутит, и вы мне не племянники. Без обид. — А почему Вы вообще решили нам помочь? — захотела задать наконец-таки этот вопрос. — Жалко стало, — глубоко вдохнул, — Вы брошенные, как котята на улице. Просто я представляю, что с вами случилось бы не в стенах дома. Дима со своим навыком медиума никому бы особо и не сдался. Лена бы давно предстала перед сектой своей. Женя, наверное, домой бы просто вернулся, я же прав? — Евген кивнул, — Захотелось дать шанс вам на жизнь, — Инна слушала Вадима Макаревича с замиранием сердца, сдерживая эмоции, — Ребята, — потянулся к моему стакану, на что я кивнула, и он сделал глоток, — Пожалуйста, будьте друг за друга, как я за вас. — Очень тепло Вы к нам относитесь для чужого человека, — Раевский выпил мартини с соком залпом. — Да, — смотрел на бокал альбиноса, — Ко всем так отношусь. Вы просто не смотрите друг на друга теми глазами, какими на вас гляжу я. Попробуйте абстрагироваться от личных обид и симпатий, тогда сразу поймёте, какую жалость и сочувствие вызываете. — Мне кажется, — начала говорить Инна, из-за чего Вадим Макаревич повернулся к ней лицом, — Я поняла, о чём Вы говорите. Мы все тут слабые и одинокие дети, которых никто не любит. Из-за этого надеяться больше не на кого, кроме как друг на друга, — мужчина кивнул, — Мы действительно выглядим побитыми щенятами на улице, которых выкинули из-за бесполезности и ненужности, — наступила тишина, длящаяся пару минут. А ведь в этом рассуждении есть правда, но я пыталась отбросить эти мысли от себя подальше. Но мальчики, по-моему, реально загрузились, если судить по выражению их лиц. Геша подёргал меня за конец рукава, а затем кивнул головой к выходу из кухни. Мы извинились и отошли в гостиную. Затем Евген сказал мне очень тихим голосом: «Богдана и Вики давно нет, предлагаю их найти и заняться подслушиванием. Предложил бы по классике Диме, но он не в себе сейчас». Я пожала плечами, но последовала за Шетелихом в спальню. Там никого не было, а вот из ванной комнаты доносился разговор. — Мне уже тошно от них, — голос Богдана. — Я понимаю, — ласково ответила Виктория, — Но надо потерпеть, если мы хотим, чтобы они решали проблему с Коллекционером, — мы вопросительно посмотрели с Евгеном друг на друга, — У нас нет спирита, который бы залез в воспоминания девушек. — А ты видела, как они откладывают сеанс? Сегодня пить ещё начали. Тебе не показалось вообще странным, что Женя корчит так лицо при упоминании призыва? — Конечно, показалось, он вообще странно себя ведёт. Нельзя исключать, что Евгений тот, кого мы ищем. — Однозначно, — выдох, — Вик, я уже домой хочу, а мы даже не приступили разбираться с этой деревней. Вообще, я почему-то уверен, что просто так не выберемся на этот раз отсюда. Ладно, сейчас про Шетелиха речь шла. Представляешь, — интонация выражала наигранную и выразительную заинтересованность, — Я думал, что рядом с Леной смогу пробиться к её сознанию, но безрезультатно. — И что это значит? — Осторожнее надо быть с ней. Лена может находиться под контролем этого хлыща. Иной причины этому событию я не найду. — Зато Раевский точно не под контролем, — усмехнулась. — Таких, как он, и контролировать не надо, — смех. Женя тут же взял меня за руку и потащил прочь из места подслушивания, скрипнув полом. Мы оказались в гостиной, где я молча смотрела ему в бледно-голубые глаза. Никто из нас не решался на вопрос или оправдание, а внутри меня начало что-то возгораться, что предвидел Женя. — Он не может влезать в твоё сознание, после нашего контакта для связи. — На грани находишься, Евгений. Ой, на какой тонкой грани. На твоём месте я бы сейчас выкладывала всю-всю правду. Струсишь или скажешь? — Ты среагируешь неадекватно. — Любая моя реакция будет адекватной, если я не кидаюсь с ножом, поэтому даже не смей рассуждать в таком ключе, — подошла ближе, — Либо ты мне рассказываешь, либо можешь больше не подходить ко мне, потому что я с тобой вовек не заговорю, даже если помирать буду, — он взял меня за запястье, и мы вышли на крыльцо. — Только не пыли, я тебя умоляю, — парень начал мяться в словах, а я сложила руки на груди и сверлила его взглядом, — Всё в порядке, если что ничего не случится, ужасного и даже плохого. — Достал, рожай уже мысль. — Когда мы настроили с тобой часть канала, — глубоко вдохнул и выдохнул, — Я сейчас честен с тобой, как ты просишь, пожалуйста, не выкидывай потом это из своей головы. В общем наши силы и души «потанцевали вальс», если говорить грубо. — Я развернусь и уйду, если ты не перестанешь тянуть и не скажешь прямо. — Умоляю, — сложил руки в «мольбе», — Мне не хотелось этого, оно вышло случайно. Я частично завладел твоей душой, поэтому Богдан и другие хосты не способны лезть в твою голову и душу. — Зато ты можешь, да? — опустила руки по швам. — Я никогда этим не пользовался и не воспользуюсь, поверь мне, — Евген потянул руку ко мне, но я отодвинулась, — Лена, — голос был на грани истерики, а глаза наполнялись слезами, — Прошу, я же честен перед тобой. — Не отмазывайся своей честностью, абьюзерская рожа. Если хочешь, чтобы я поверила твоим извинениям и сожалению, — посмотрела ему в глаза, но сделала ещё шаг назад, — То освободи меня от себя во всех смыслах этого слова. Я пойду. Видеть тебя не хочу, сегодня уж точно, — ушла, хлопнув за собой дверью и оставив Евгена одного. Когда я дошла до дивана, то в глазах потемнело. Моё тело лежало на снегу, а сверху падали крупные снежинки. Подняла голову и увидела перед собой снова юношу с ярко-зелёными глазами. Он сидел передо мной на корточках и смотрел с улыбкой, а внутри меня закипала невыносимая злость. Наум молчал, а затем протянул мне руку, но я встала и без его помощи. Пригляделась и поняла, что ему опять лет пятнадцать на вид. Паренёк медленно встал и смотрел на меня снизу вверх, сжав руки в кулаки. — И что ты здесь делаешь? — спросил Наум. — Я?! — прикрикнула, — А разве это не ты меня в покое никак оставить не можешь?! — Ещё раз: мы не в твоей голове. — А прямо нельзя сказать, где мы, и что мы?! Почему все вечно всё утаивают и говорят загадками!? Как меня это достало всё! — пнула сугроб, но оказалось, что это был камень, заваленный снегом; стало очень больно. — Горячишься зря, тут такое не принято. Ландшафт начнёт тебя насильно утихомиривать извращённым способом. Тут нельзя, — сломанный голос юноши раздражал, — Лишний раз эмоции не включай. Ты сама сюда приходишь. — Сюда, это куда, мальчуган? — Понятно, — он сел на заснеженный пенёк, даже не стряхнув ничего с него, — Я боюсь тебе говорить лишнюю информацию, а то могу получить, — закинул ноги, усевшись в позе лотоса, обхватив руками голени, — Не попадайся только харону. — Кому? — на мой вопрос мальчик наклонил голову в сторону и вопросительно скорчил лицо. — Злая сущность, которая питается душами. Но не переживай, тут только один харон обитает, вон в том озере, — показал пальцем на знакомое мне место, — Но иногда он выходит и прогуляться. — Что за бред? — Спроси у альтеров, они тебе побольше расскажут о загробном мире и границе, — он улыбнулся, — Но почему ты сюда опять пришла? Ладно, — Наум считал злость на моём лице, — Что-то случилось, что тебе захотелось сбежать из реальности? — кивнула, — А, ну теперь понятно! — мальчик наклонился вперёд и слепил снежный шарик, — Охладись, — кинул в меня и засмеялся. Я взяла в ответ побольше снега и зарядила Науму в лицо, отчего он перевернулся назад, рухнув на снег. Послышался громкий смех. Подошла к нему, чтобы помочь подняться, но получила снежком в лицо, после пнула ногой, подняв снег. Наум схватил меня за ноги и повалил вниз. Рот, волосы, одежда — всё в снегу. Мне опять бросилось в глаза, что я и он были с босыми ногами. Он сказал, что в этом месте так принято, и снова кинул в меня снегом, чтоб отвлечь. Настолько усталость проникла мне в сердце, что было уже плевать. Следом Наум подошёл к дереву и отломил две большие ветки. Сел на корточки, улыбнулся и произнёс, закрыв глаза: «Смотри». Из снега начал появляться большой шар, а сверху меньше, и ещё один маленький. Эта форма напомнила снеговика. Паренёк встал и отряхнул белые штаны, подав мне палку: «Бей». А я что? Со всей силы влепила в голову снеговика. А снежная фигура была без глаз, носа и рта. Получается, что избила инвалида? Какой бред в голову лезет. Это всё из-за стресса. Наум смеялся, всё сильнее и сильнее избивал снеговика вместе со мной. Его смех заразил меня, что начала повторять за пареньком. Кажется, что мы оба сошли с ума, зато как свободно и легко. — Слушай, — мне стало очень жарко, и я отбросила палку, присев на пенёк, — А как ты это сделал? — Не повторишь, Лена: слишком живая для этого. Вообще, — осмотрел меня, — Тебе лучше не бывать здесь так часто, а то харон реально нападёт: ведь от живой души идёт тепло, и её легче найти, — паренёк похлопал меня по плечу. Я лежала на диване, а моё тело будто бы горело и щипало, как это бывает после мороза. Рядом со мной сидел Евген, поправив холодный компресс на лбу. Он молча подал мне стакан воды, а в его другой руке находилось обезболивающее. Выпила таблетку, схватившись за голову, присела. Виски словно сжимало изнутри, и мои руки отбросили компресс в сторону. Шетелих встал и убрал руки в карманы клетчатых штанов, направившись в сторону кухни. Выпрямила спину и обратила внимание на Вадима Макаревича, расположившегося на кресле, пролистывая в руках какую-то книжку. Мужчина делал вид, что ничего не слышал и не видел. Сложила ноги и обняла их всем туловищем, пододвинув колени к груди, уткнулась лицом вниз, и слёзы сами как-то потекли из глаз. Послышалось тихое хныканье. Мне стало так обидно, одиноко и больно. Я очень злилась; стало себя очень жаль. Это несправедливо и нечестно! Так хочется домой, но у меня даже угла своего нет. Хотела свободы, а что получила? Неожиданно почувствовала, как меня что-то укрыло. Приподняла голову и увидела перед собой Вадима Макаревича, который накрыл меня мягким тонким пледом. Посмотрела в его карие глаза и ещё сильнее расплакалась. Он молча сел рядом и не отрывал от меня взгляда. Меня начало трясти, после чего я подползла к мужчине и обняла его крепко, насколько это было возможным. Его руки прижали меня мягко в ответ, почти не касаясь. — Всё нормально, не сдерживайся. — Почему? Дядя Вадя, — отодвинулась от него, чтобы не испачкать слезами и соплями, — Я просто хочу нормальной жизни. Многого прошу? Всего лишь мечтаю просыпаться рано утром; в спешке завтракать, чем попало; идти на работу или учёбу, психуя из-за такой нагрузки; хочу вечером идти по улице пешком до своего дома; ночью полежать и посмотреть что-нибудь в интернете. Я так многого хочу? — нижняя губа моя дрожала, а сочувствующий взгляд мужчины заставлял меня рыдать ещё сильнее, — Не могу так больше. Что мне делать? — Уйти? — поджал губы, кивнул сам себе, — Копи деньги, и я отвезу тебя, куда скажешь, чтобы тебя никто не нашёл. Туда, где будешь просто и свободно жить. — Вы и вправду мне поможете? — кивок, — Спасибо Вам огромное, — я снова крепко-крепко обняла Вадима Макаревича, пытаясь сдержать слёзы. — Лена, — погладил меня по голове, — Одежду можно постирать потом, а чувства проживать надо сиюминутно, — эти слова вызвали во мне истерику. Не знаю, как долго я плакала, но время в моей голове будто бы замедлилось. Ещё и желудок заболел: вспомнила, что ела сегодня только утром. Мне не хотелось, чтобы меня отпускали. В глазах всё расплывалось, но стоило повернуть голову немного в сторону, как заметила странную картину: из-за двери спальни выглядывали полные безразличия янтарные глаза. По-моему, Богдан даже ухмылялся за секунду до того, пока наши взгляды не встретились. Ещё немного мы смотрели молча друг на друга, а потом он всё-таки зашёл в гостиную, убрав руки за спину. — Извините? — наигранно вопросительная интонация юноши заставила меня тут же собраться и отодвинуться от Вадима Макаревича, который молча посмотрел на Богдана. — Не извиняю, — хотела вытереть чем-то глаза, но Лебедев подал мне свой платок, которым я тут же воспользовалась. — Вадим Макаревич, а можно я пообщаюсь с Еленой? — как официально, но мужчина выполнил его просьбу, — Спасибо, — подсел рядом со мной, — Что случилось? — высморкалась в его платок, из-за чего Богдан вздрогнул на секунду, — Я не буду стебаться, поэтому можем поговорить. У меня тоже плохой день, — убрал руки в карманы. — Я устала, вот и весь разговор. — Понимаю, — кивнул, а я приподняла бровь, — Реально понимаю, Лен. Точно высказаться не хочешь? — Что ты за столом говорил? Чужие люди? — усмехнулась. — Неправдоподобно злишься. А если я тобой воспользуюсь, чтоб вывалить своё дерьмо, то ты сильно обидишься? — Добивай. — О-о-о, — подсел поближе, но всё ещё был на расстоянии границы личного пространства, — Дай угадаю. Ты с Шетелихом поругалась? — Вынюхал? — Как и вы, когда подслушивали наш разговор, — улыбнулся, — Услышал, как скрипнул пол, а когда вышел, то увидел, что вы убежали прочь. Ладно, — похрустел шеей, повертев ею в стороны, — Без обид. Мы же тут не доверяем все друг другу. — Странно тебя видеть серьёзным. — Я к тебе такой во снах и приходил, — усмехнулся, — Но ты это решила призабыть. Про постель и тебя — шутки. Ты не в моём вкусе. — Взаимно. — Отлично, — посмотрел на платок, — Оставишь себе. Мой тебе подарок. На нём есть вышитый цветок лилии, мне его младшая двоюродная сестра сделала. Очень им дорожу, но есть и второй с розой. — С чего такая честь? — Если я скажу, что в качестве утешительного приза, то поверишь? — заулыбался, — Ладно, шучу опять. У тебя своего ценного ничего не осталось, а людям всегда надо что-то хранить и беречь, чтобы стимул жить был. Походишь с моей ценностью, пока ищешь свою. — Богдан, — нежно и печально произнесла, — Мне странно это принимать и слышать. — А мне говорить, — широкая улыбка прямых зубов ослепила меня, — Но я сейчас максимально серьёзен, — прекратил улыбаться, — Когда найдёшь что-то ценное для себя, то вернёшь мне платок, такое условие устраивает? — кивнула, — Вот и славно. Давай ты лицо в ванне умоешь, а я чай заварю, поставим на журнальный столик, — глянул в сторону рядом стоящей мебели, — Конфеты пожуём. Бонусом могу что-нибудь рассказать. — Тебе же всё равно было на мои слёзы. Я видела твоё лицо. — Не лечи мне голову, Ленок, как и я твою, — встал, сняв с меня плед, уложил ткань на ручку дивана, — Тебе же приятно, что я сейчас с тобой говорю? — пожала плечами, — Ты переживаешь за контекст, понимаю это. Моя цель — избавиться от скуки и тоски. Дмитрий выпил до ужаса, с Шетелихом я не могу поладить, мои девочки секретничают, интернет не работает, свои дела сделал, а ко сну не клонит. Составлю тебе компанию, пока ты мне не надоешь, или я не захочу спать. Теперь тебе лучше? — кивок, — Хорошо, что мы договорились. Нацепила тапочки на ноги и двинулась в ванную комнату. Стала разглядывать в отражении зеркала образовавшиеся отёки на лице. Умывала лицо водой снова и снова, пытаясь стереть всю катастрофу после истерики. Прислонила руки к раковине и пыталась сама себе улыбнуться в отражении, как неожиданно мои глаза позеленели, отчего попятилась назад и рухнула со всей силы на пол. Послышался голос Инны, которая постучала, чтобы узнать, что случилось, но я заверила, что всё в порядке. Медленно и аккуратно привстала, держась за стенку. Со страхом внутри подошла снова к зеркалу, но глаза уже были обычного цвета. Ещё немного потрясла своей головой, но ничего не появилось. В гостиной уже ждал Богдан с чайничком, кружечками и стопкой конфет. Он мягко улыбался, прищурив немного янтарные глаза. Я села рядом с ним, развернув в руках киски-ириски в красной обёртке. — У меня в детстве, — начал Богдан, — Кариес из-за них и карамелек был, — улыбнулась, — Побереги зубы и съешь коровку, а то не хватало, чтоб мы в лесу тебя лечить святой водой начали, — усмехнулась, чуть не подавившись, но Лебедев похлопал меня по спине, — Лена, — томно и наигранно произнёс, — Я хочу банку сгущёнки варёной. Боже, умру, если не съём её. — А что мешает дойти до сельского магазина и купить там банку? Такой товар уж точно там должен быть. — Да! — хлебнул чай, — Твоя правда. Я завтра тогда с кем-то из вас или своих схожу, а то одному, — он сделал паузу. — Ты чего? Нам вообще по одиночке быть нельзя, а то быстро на фарш пустят. Неожиданно кто-то постучал в дверь. Богдан встал, поправив одежду, подошёл к дверному глазку. Застыл, а затем отошёл, произнёс, широко раскрыв глаза: — Там Варвара в крови.