Вопреки убеждениям и страхам

      Белый цвет, освещённый солнцем из огромного панорамного окна, должен успокаивать, не правда ли?       Отчасти — да. Но не альфу, сидящего на скамейке у запертых дверей VIP-палаты в отделении перинатальной патологии.       Шэнь Вэньлан уже третий час сидит здесь.       Три часа — и никаких новостей. Альфа выдыхает: нервы дают о себе знать, но выпускать их ни в коем случае нельзя — ведь в отделении есть как минимум один омега с угрозой срыва беременности.       Интересно, когда именно Вэньлан начал об этом думать?       «Три часа. Три, мать их, часа! Эти врачи что, кофе в перерывах пьют там?» — мужчина быстро вытянул из кармана смартфон. Стоило ему коснуться сканера отпечатка пальца, как в глаза сразу бросилось уведомление: пять пропущенных звонков, а в графе «Абонент» аккуратно выведено — «Чокнутый псих — Хуа Юн».       — Ещё тебя мне не хватало! — шипит альфа, убирая гаджет обратно.       Он замечает, как из смотровой, куда три часа назад завезли на носилках Гао Ту, выходит пожилой мужчина-врач. Вэньлан, словно молнией поражённый, подрывается с места.       — Здравствуйте, — он смотрит на бейдж, прикреплённый к халату. — Доктор Мин Шань?       Мужчина, который, по-видимому, собирался куда-то идти, разворачивается.       — Скажите, как там пациент — Гао Ту?       Мужчина-альфа переводит взгляд серых глаз на Вэньлана.       — А Вы, молодой человек, собственно, кем приходитесь господину Гао? Родственник?       Шэнь молчит.       — Порадовать мне вас особо нечем. Разве что — выкидыш мы смогли остановить. Но доносит ли омега ребёнка — большой вопрос.       — Как? Что это значит? Почему?! — «Неужели всё настолько плохо?» — мысленно Вэньлан почти кричит, но вслух произносит: — Доктор, но Гао Ту крепкий. Почему так? — Шэнь упирается спиной в стену.       Доктор Мин выдыхает — видно, насколько он уставший.       — Мистер Гао очень долго злоупотреблял подавителями. Анализ крови показал высокую концентрацию эритроцитов. Вы что-то об этом знаете, мистер…?       — Шэнь Вэньлан, — альфа протягивает руку врачу. — Нет, Вы что-то путаете… Доктор Мин, за что вам вообще деньги платят?! — лицо Шеня становится злым — на мгновение, но спустя секунду, альфа приходит в «норму». — Это невозможно! У него астма!       «Злоупотреблял подавителями… Нет, стоп! Только не это! Вот как ты маскировался под бету… Он сидел на подавителях! — кулак Шэнь Вэньлана сам собой сжимается. — Ну ладно, пока жил дома, он мог это делать… но после? Зачем мучить себя, ради чего?»       — Астма? Вы меня ошарашили, господин Шэнь. При обследовании господина Гао Ту никаких показателей, указывающих на астму, а тем более хроническую, обнаружено не было. А вот: проблемы с железами, расстройство феромонов и нарушение регулярности течек — это да. Он что, ненавидит свою половую принадлежность?       Услышав слова врача, альфа замирает. Осознание происходящего бьёт под дых: Гао Ту злоупотреблял подавителями, и теперь у него — и у ребёнка — проблемы.       — Скажите, что делать, доктор? Всё ведь не может так кончиться! Только не Гао Ту! Если нужны деньги — я дам сколько угодно! — голос альфы переполнен горечью.       Врач смотрит на мужчину напротив и качает головой.       — Не всё в нашем мире могут решить деньги, молодой человек. В случае с господином Гао Ту… я вообще не понимаю, как он смог забеременеть с такими показателями. Иначе как чудом этот случай не назвать.       — Что вы имеете в-виду? — Вэньлан складывает руки на груди. — Вы так говорите, будто Гао Ту практически бесплоден! Где вообще ваша субординация?!       — Господин Шэнь, — мужчина, почувствовав агрессию в феромонах альфы S-класса, начинает говорить тише, аккуратно подбирая слова. — Я Вас понимаю, но скрывать правду нет смысла. Это чудо, не иначе: чтобы омега с такими повреждениями организма, смог забеременнеть.       — Но как-то же вышло, что он забеременел… значит — не такое уж и чудо, — огрызается Шэнь в своей обычной манере. — Что дальше делать? Как ему помочь?..       Телефон альфы тихо заиграл, тот цокнул языком.       — Простите, — коротко бросает он, отходит в сторону. — Одну минуту.       Врач кивнул.       Отойдя на несколько шагов, Вэньлан поднимает телефон и резко отвечает:       — Мне абсолютно всё равно, чего ты хочешь! Я занят. На работе буду завтра!       Он сбрасывает вызов.       «Как же… няньку себе нашёл! Пусть хоть метеорит упадёт этому чокнутому на голову — лично! Не до них сейчас…»       Альфа возвращается к врачу. Мысли в голове Вэньлана превращаются в кашу.       «Что делать? Куда идти? Чёрт! Это же я! Я во всём виноват! Если бы не я — Гао Ту не сидел бы на подавителях!»       — Господин Шэнь, — доносится до ушей голос врача. Альфа оборачивается.       — Вы ведь часто находились рядом с господином Гао Ту? — Вэньлан кивает. — Я чувствую, что вы альфа S-класса. Могли бы Вы сдать свою кровь? Возможно, ваши феромоны помогут стабилизировать плод. — Врач замолкает, наблюдая за реакцией. — Мы перепробовали все возможные образцы феромонов, находящиеся в банке больницы «Хэцы». Ни один даже на крупицу не подошёл.       — Да, я согласен, — не раздумывая, отвечает альфа. — Но… — тихо добавляет он. «Господин Шэнь, — всплывает в памяти, — как Вы относитесь к детям?»       — Но?.. — не понимает доктор.       — Если мои феромоны не подойдут… у Гао Ту есть сестра. Альфа. Гао Цин.       — Давайте для начала начнём с Вас. Пройдёмте в смотровую, — врач быстро идёт вперёд. — Господин Гао Ту нестабилен, всё ещё без сознания. Поэтому, когда войдём — пожалуйста, держите свои феромоны под контролем.       — Да, хорошо, — тихо отвечает Вэньлан.

***

      Стоит Вэньлану войти в помещение, как взгляд золотисто-карих глаз падает на огромную кушетку. Гао Ту лежит на ней — в белом стерильном халате, надетом поверх одежды. К его телу прикреплены датчики. Омега бледен, глаза закрыты.       «Он точно живой?..» — промелькнуло в сознании. Мужчину мгновенно облило холодным потом. Альфа почувствовал, как на его плечи будто что-то опустилось. — «Почему ничего не делается? Почему?..»       Инстинкты встают на дыбы: «Шалфей с примесью медикаментов и чего-то ещё».       Шэнь подходит к кушетке и аккуратно берёт омегу за руку. В ушах звенит, словно он ударился головой. Альфа поднимает взгляд выше — к лицу.       Гао Ту бледен, волосы растрёпаны. Больше всего взгляд Вэньлана приковывают губы парня — пухлые, как шёлк, но бледные. Монитор слежения тихо пикает, возвращая Вэньлана в реальность. Он оборачивается, видя, как медики наблюдают за ним.       — Простите… — тихо говорит он, не замечая, как пару секунд назад горько улыбался. — Начнём.       Вэньлан делает шаг к манипуляционному столу, у которого уже стоит молодая медсестра-омега.       — Нет… не надо… н-нет… — вдруг слышит альфа отчётливый голос Гао Ту и мгновенно возвращается к нему. Омега бледен, глаза по-прежнему закрыты.       «Что не надо? Чего он хочет?»       — Не забирайте его у меня… — всё тише говорит Гао Ту, и Вэньлан замирает. Из-под закрытых век омеги текут слёзы. — Пожалуйста… я не хочу…       Всё внутри альфы сжимается. Он вновь не контролирует себя и берёт Гао Ту за руку.       — Ш-ш-ш, всё будет в порядке, мой хороший… — шепчет Шэнь, гладя пальцами руку омеги. — Я защищу вас. Никто его не заберёт.       Слёзы Гао Ту выворачивают альфу «наизнанку».       Мин Шэнь, наблюдающий за происходящим, тихо кивает персоналу, и те быстро, не мешкая, готовятся брать кровь у альфы, не отрывая его от Гао Ту.       — Господин, — медсестра обращается к Вэньлану. — Сядьте на стул позади Вас. Я возьму вашу кровь.       — Хорошо. — Взгляд Вэньлана то и дело возвращается к Гао Ту. — С ним всё будет хорошо?       Медик только улыбается.       — Вы такие милые, переживаете за него, — говорит омега, забирая кровь. — Повезло господину Гао Ту с вами. Истинные — это и не странно.       «Истинные?.. Кто? Мы с Гао Ту — серьёзно?»       — Всё, я закончила. Прижмите руку — так не будет синяка.       — Спасибо. — Альфа кивает. — Можно ли сделать экспресс-тест на совместимость? — серьёзно спрашивает он.       Персонал в смотровой кивает — кровь омеги у них уже есть.       — Доктор, — позади слышится голос, и Вэньлан мгновенно оборачивается. — Показатели пациента немного улучшились. Думаю, можем перевести в палату.       — Хорошо, — серьёзно говорит доктор Мин.       — Переведите Гао Ту в лучшую палату. Я всё оплачу. И все необходимые анализы сделайте вне очереди.       — Сделаем всё, что сможем, — доктор Мин улыбается, замечая улучшение показателей пациента. — Ёна, — обращается он к медсестре, — проведите господина Шэнь Вэньлана на ресепшен.

***

      В палате тихо — относительно тихо. На больничной койке лежит омега, медленно открывающий глаза. Его взгляд упирается в окно.       «Где я?..» — не даёт покоя мысль, вспыхнувшая в голове Гао Ту, а уже через секунду тело сковывает липкий, дурманящий душу страх. — «Неужели уже всё?..»       Омега резко садится на кровати, всхлипывает — по щекам бегут слёзы.       — Это я… — шепчет он, с трудом сдерживая рыдания. — Почему… Почему я сам позволяю лишать себя всего?!       Его собственный голос не успокаивает, а наоборот — будто бросает душу в огонь того, что он столько лет скрывал.       — Гао Ту, — до слуха парня доносится тихий, до боли знакомый и любимый голос. — Гао Ту…       Но омега не реагирует.       Альфа, сидящий на диванчике, замирает. От увиденного и услышанного раньше сердце Вэньлана сжимается: он никогда не видел слёз этого человека. До сегодняшнего дня.       Гао Ту проводит ладонью по лицу, а вторая рука инстинктивно ложится на едва заметный живот, скрытый под больничным одеялом.       — С ним всё будет хорошо, — тихо произносит Вэньлан, поднимаясь со своего места.       Голос альфы задевает слух омеги, и тот мгновенно оборачивается. Взгляд Шэня не похож на тот, что Гао помнил. В нём — тревога, страх, но и нежность, от которой хочется плакать.       Омега сжимает руку на животе и отворачивается, плечи инстинктивно напрягаются.       «Что делать? Вэньлан… Почему он здесь? — в памяти всплывают события в ресторане. — Теперь он всё знает! Но почему молчит? Не кричит, не ругается… Я ведь омега, которых ты ненавидишь, Шэнь Вэньлан! Омега, который должен сделать аборт, потому что ты не хочешь этого ребёнка!»       — Гао Ту, как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? — голос альфы спокоен, без раздражения, которое раньше было так легко вызвать.       Омега, привыкший к вспыльчивости бывшего начальника, не находит слов — только кивает, не зная, что сказать и как себя вести.       — Всё хорошо… Слава Богу… Я так рад, что вы оба в порядке и в безопасности, — Вэньлан шумно выдыхает.       «Оба… В безопасности… Я так рад, что вы оба в порядке…» — слова эхом звучат в сознании Гао Ту. Он тихо выдыхает, не замечая, как его запах шалфея наполняет воздух. Вэньлан чувствует это — омега успокаивается.       — Ту… — Шэнь делает шаг ближе. — Пожалуйста, прости меня. Я был дураком.       Он видит, что собеседник в шоке, но уже меньше сжимается от страха.       — Я вёл себя по отношению к тебе отвратительно. Мне очень жаль, — произносит альфа искренне.       Омега слабо тянет руку к нему — и Вэньлан воспринимает это как разрешение подойти.       — Я в шоке от того, что ты — омега… — он видит, как Гао снова напрягается. — Прости, я не это имел в виду… Я сам виноват в том, что ты не сказал мне, кто ты на самом деле. Но, Гао Ту, поверь: я никогда не поверю, что ты мог бы убить ребёнка в себе ради денег.       — Ты не хотел этого ребёнка, — спокойно произносит Гао, глядя прямо ему в глаза. — Сам говорил, что омега, забеременевшая от тебя, должна сделать аборт.       Отступать поздно — и Гао Ту это понимает. Пора поставить всё на свои места.       — Погоди… Чёрт… Так ты из-за этого ушёл из компании? — Шэнь осторожно берёт омегу за руку. Тот замирает. — Не из-за пятнадцати процентов акций, а из-за моих слов о ребёнке?       Гао Ту молчит.       «Какие ещё пятнадцать процентов акций?..»       — Гао Ту… я такой дурак. Пожалуйста, не убегай больше, — голос Шэня срывается. Он обнимает парня, прижимая к себе. — Я люблю тебя. Всегда любил. Просто раньше боялся признаться.       Гао Ту молчит. Он так долго ждал этих слов — именно от этого человека. «Я люблю тебя…» — эти три слова звучат в голове, как спасение после многолетней боли. Десять лет ожидания — и вот они стали реальностью.       — Не стоит себя заставлять, директор Шэнь, — тихо шепчет омега. — Мой запах вам не нравится…       — Нет, это не так, — серьёзно отвечает Вэньлан. — Из-за того, что ты скрывал свой запах… Я думал, что это чужой запах на тебе. Это сводило меня с ума. Я, дурак, злился, срывался… Прости, любимый. Прости.       Гао Ту едва слышно выдыхает, не осознавая, как прижимается ближе. И вдруг — лёгкий, дрожащий поцелуй. Альфа не отстраняется — наоборот, бережно обхватывает талию омеги, углубляя поцелуй. Запах ириса заполняет воздух, и Гао Ту понимает: в этом нет ни капли агрессии. Только принятие.       Поцелуй прерывается. Вэньлан тихо шепчет, почти не касаясь губ:       — Мой… Ты только мой. Никому и никогда тебя не отдам, Гао Ту.       Омега улыбается, и где-то глубоко внутри звучит ответ:       «Да, твой. Всегда был…»       — Я люблю тебя, Гао Ту. Ты — моё всё.