Чернила и кровь

— Привет Элли, — неуверенно

поприветствовала меня Елена, явно не ждавшая меня, когда я вошла в её дом со всхлипами.

Я не просто вошла в её дом. Я

накинулась на сестру с объятиями, будто она была спасательным кругом. Она вздрогнула, не ожидала, но обняла в ответ. Тонкие пальцы коснулись моей спины, осторожно, как будто она боялась, что я рассыплюсь, если прижмёт сильнее.

— Эй, — прошептала она растерянно.

— Что случилось?

Я всхлипнула, сжимая её так крепко,

что слышала, как бьётся её сердце. Оно било ровно, спокойно — в отличие от моего, бешено колотящегося.

— Всё рушится, — произнесла я. — Я

не понимаю, кто я вообще.

Елена мягко повела меня в гостиную,

заставляя присесть. Я опустилась на диван, всё ещё держа ладони перед лицом. Плечи дрожали. Вдох, выдох. Слёзы падали и я позволяла им течь. Она присела рядом.

— Элли, послушай, ты меня пугаешь.

Что происходит?

Я медленно подняла глаза:

— Иногда я просыпаюсь и не помню,

что делала ночью. Иногда я… смотрю в зеркало и там не я. Не то выражение, не те глаза. Как будто… я вижу кого-то другого.

— Другого? — Елена нахмурилась,

тревога проступила в голосе. — Ты имеешь в виду… раздвоение личности?

— Я не знаю. Но я оказалась на той

стороне из-за непонятных и импульсивных действий своей второй личности. На стороне Клауса. И мне правда жаль, что я предала тебя. Я не хотела. Я продолжаю быть на его стороне чтобы остаться живой, — я вытерла слезы, пытаясь собраться. — Прости.

Елена вновь обняла меня, не в силах

сдержать свои слезы.

— Все хорошо. Я очень ждала, когда

ты решишь поделиться со мной тем, что происходит. Не только я замечаю твои странности, — выговорила Елена, проводя рукой по моим волосам. — Мы решим эту проблему вместе, договорились?

— Договорились, — согласилась я,

закивав. — Я пыталась решить её, но у меня не получается. Все становится хуже. И самое главное, что я даже не знаю откуда оно взялось и почему оно появилось.

— Мы найдем выход и вернем тебя, —

пообещала мне Елена, слегка отстраняясь от меня. — После того как мы убьем Клауса, мы займемся твоей проблемой.

— Убьете Клауса? Но его ведь нельзя…

— я не успела договорить и меня перебили.

— Кол из белого дуба, — невзначай

обронила Елена и я поняла, что на этом моя миссия закончилась.

Блестящая игра, не так ли?

Я достала из кармана шприц со

слабительным и моментально вонзила его в шею сестры.

— Сладких снов, сестричка, — со

зловещей ухмылкой выговорила я, бросив этот же шприц на полу.

Это была часть плана, чтобы выяснить

их главное оружие против Клауса. К слову, часть, которую предложила я. Невинная версия хронистки никогда бы не пошла на такое. Но мы этим и отличаемся.

***

Я перерыла весь свой скудный

гардероб в попытках найти чего-нибудь интересного и нарядного. Почему у этой хронистки такой скучный стиль? Ей надо закупиться одеждой после вечеринки.

Подмены начали случаться слишком

быстро. Я должна подавлять эту ангельскую версию хронистки и активно действовать в её истинном лице. Но её первая версия слишком упертая.

Тем не менее, мы ещё раз обсудили

наш гениальный план с новыми деталями и Клаус с Элайджей покинули меня буквально пол часа назад, чтобы оповестить гибридов и Августинов о том, что они будут ждать моего приказа во время вечеринки.

И тут, в дверь постучали. Хотя я

никого не ждала. Спустившись с полотенцем на голове, я открыла дверь и… увидела коробку, лежащую на земле.

Белая коробка. Чистая, как свежий

лист бумаги — ни имени, ни адреса, только красная лента, завязанная с какой-то вызывающей аккуратностью. Она будто ждала, чтобы её открыли.

Я стояла в дверях, вода с моих волос

медленно капала на пол. Воздух был странно неподвижным, будто мир затаил дыхание вместе со мной.

— Если это очередной трюк Деймона, я

поклялась не смеяться, — пробормотала я, но внутри уже закралось знакомое ощущение — игра началась.

Я нагнулась, подняла коробку и

почувствовала лёгкий аромат. Мужской. Свежий, холодный, чуть терпкий, с ноткой можжевельника и вина. Узнаваемый до мурашек.

— Ах, Клаус, ты решил сменить стиль с

драматичного на театральный? — усмехнулась я, перешагивая через порог.

Коробка оказалась тяжелее, чем

выглядела. Я поставила её на кухонный стол, осторожно сняла ленту, будто вскрывала бомбу, и с минуту просто смотрела.

Под крышкой лежало платье.

Короткое, цвета бордо с лёгким отливом золота. Нежный шёлк струился под пальцами, а глубокий вырез и разрез сбоку без слов намекали: да, он выбрал это специально. Рядом туфли. На каблуках, убийственно высоких и абсолютно непрактичных. Те, в которых можно лишь шагать по чужим сердцам, но никак не спасаться от первородного папы.

На бархатной подкладке сверху

лежала маленькая карточка. Почерк идеально чёткий, с лёгким нажимом, будто каждая буква была предупреждением.

«Полагаю, в этот раз ты не прячешься

в подвале. — K»

***

Музыка гремела уже с улицы. Дом

мистера Локвуда, залитый золотым светом, переливался, словно огромный аквариум, наполненный блестками и фальшивыми улыбками. Воздух пах шампанским, свечами и ложным спокойствием — типичный вечер в Мистик-Фоллс.

Я вышла из машины, осторожно

поправляя подол короткого бордового платья, того самого, что пришло утром в белой коробке. Платье, которое сидело так, будто было сшито именно для меня. Ткань мягко переливалась под огнями гирлянд, а каблуки отстукивали по каменным ступеням мелодию уверенности.

— Кажется, я не ошибся с размером, —

лениво подметил Клаус, оказавшись возле меня чудным образом.

— Немного нескромно посылать

девушке платье, — ответила я, скрестив руки, но уголки губ дрогнули. — Хотя, признаюсь, вкус у тебя отменный.

— Вопрос не во вкусе, — спокойно

произнес Клаус, подавая мне свой локоть. Он наклонился ко мне, и я могла почувствовать его обжигающее дыхание. — Вопрос в символизме. Красное к власти, белое к чистоте. Противоречие, не находишь, любовь моя?

Я улыбнулась, хватая его за руку.

— Я думала, ты просто любишь

эффектные подарки.

— И это тоже, — хмыкнул он. — Но,

признаюсь, я хотел чтобы ты вошла туда как союзница, а не как наблюдатель.

— Союзница? — переспросила я,

поправляя волосы. — Или пешка?

Клаус тихо рассмеялся, ведя меня

вперед.

— Пешки не носят платья, которые я

выбираю лично, — утвердил Майклсон с самодовольным выражением лица, будто я, приняв платье, согласилась стать его музой на всю жизнь.

— Он посмел назвать тебя пешкой,

Элли? — прозвучал тот самый благородный голос Элайджи, появляясь с правой стороны и протягивая мне локоть. — Позволите, мисс Зальцман?

— Вот именно что и не назвал, —

поправил Клаус, задерживая взгляд на брате. — Избавь меня от своей викторианской вежливости.

— Конечно, мистер Майклсон, —

вежливо улыбнулась я, игнорируя комментарии гибрида и моментально оказываясь между двух огней.

— Если вы закончили свое театральное

выступление, нам бы неплохо войти, — недовольно фыркнул Клаус, закатывая глаза.

И вот мы трое — странная, красивая,

опасная комбинация вошли в зал. Свет люстр разливался золотом по стенам, музыка вела за собой мягким течением, а каждый взгляд, кажется, прилипал к нам, словно мы были центром гравитации этого вечера.

Клаус уверенный, опасный, с

привычной полуулыбкой хищника, который знает, что владеет ситуацией. Элайджа воплощение сдержанного достоинства, шаг за шагом контролирующий атмосферу без единого лишнего движения. И я между ними, как тонкая нить, соединяющая хаос и порядок.

Мы двигались сквозь толпу, и

разговоры замирали на секунды — шёпоты, взгляды, едва уловимые вздохи.

— Напомни мне, — прошептала я

Клаусу, — мы пришли устрашать, очаровывать или просто красть внимание?

— Всё сразу, — выдал он без тени

смущения. — Но начнём, пожалуй, с очарования.

— А я бы предложил, с дипломатии, —

добавил Элайджа, чуть повернув голову.

Клаус бросил на него взгляд сбоку:

— Ты ведь понимаешь, что твоё

определение дипломатии подразумевает полтора часа вежливых фраз и ни одного конкретного действия?

— В отличие от твоего, которое

подразумевает десять трупов и одно самодовольное признание, — сдержанно парировал Элайджа.

— Господа, неужели вы собираетесь

соревноваться в остротах прямо у входа? Мы ещё даже не успели взорвать чьи-нибудь нервы, — усмехнулась я.

Клаус наклонился ближе, его голос

стал мягче, ниже: — Вот почему я хотел, чтобы ты была здесь, любовь моя. Ты умеешь расставлять приоритеты.

А Элайджа, чуть приподняв бровь,

легко улыбнулся.

— Иногда, Клаус, мне кажется, она

держит нас обоих под контролем.

— Иногда? — уточнила я, бросив на

него хитрый взгляд. — Как по мне, это факт.

— Рад вас видеть здесь, — энергично

отсалютовал нам Тайлер, пробравшись сквозь толпу. — Выглядите прям как из обложки журнала.

Он выглядел по настоящему… живым.

Я никогда не видела его ещё более ярким и радостным.

Клаус хмыкнул, глядя на него с тем

выражением, где-то между снисходительностью и одобрением.

— Приятно видеть, что ты наконец-то

расслабился, Тайлер. Хотя не забывай, немного дисциплины тебе не повредит, — напомнил ему Клаус, слегка растянув уголки губ в улыбке.

— Всё под контролем, босс, —

уверенно ответил тот. — Бар полный, охрана на месте, никаких проблем. Ну, если не считать Мэтта, который снова решил спорить с музыкантами.

Элайджа шумно выдохнул,

демонстрируя свое раздражение.

— Они у тебя даже разговаривают по

скрипту, — отметил старший Майклсон, поправляя свой пиджак.

— По скрипту дешевого фильма про

мафию, — добавила я, едва сдержав смешок.

Музыка сменилась — зазвучала новая,

плавная мелодия, приглашая всех на танцпол. Клаус протянул мне руку с тем самым коварно-изящным жестом, который всегда означал одно: я хочу, чтобы все видели, кому ты принадлежишь.

— Пока мой брат не очаровал тебя

своими манерами, — сообщил Никлаус, совершая легкий поклон. — Танец?

Я взглянула на Элайджу, чуть

приподняв бровь. Элайджа аккуратно отпустил меня, растворяясь в толпе школьников.

И когда он растворился, я вложила

свою руку в его, сразу же ощутив тепло, исходящее от него. Несмотря на то, что он был гибридом, жаждущим крови и власти, в этот момент он… выглядел совершенно по другому. Дело не во внешности и вовсе не в его безупречном смокинге. Клаус смотрел на меня так, будто я была особенная и светилась ярче всех на фоне остальных.

— У тебя на запястье пометка S, —

начал он, кружа меня в танце. — Откуда?

— Потом расскажу, — отмахнулась я,

зная что все равно не стану раскрывать детали в своих проблемах.

Он прищурился, будто хотел

предъявить мне, но музыка сменилась. Я, воспользовавшись моментом, улыбнулась Клаусу и закружилась, отпуская своего партнера. И как удачно что меня поймали.

— Обычно ты не ходишь на такие

вечеринки, — заговорил Стефан, хватая меня за талию. — Клаус хорошо влияет на тебя.

— Кто бы говорил… — закатила глаза

я, избавившись от допросов про свою жизнь. Нечего лезть.

— Ты усыпила Елену, — вставил

Стефан, приподнимая бровь. — Она не стала говорить нам зачем.

— Правильно, зачем вам знать? — я

невинно похлопала ресницами, строя из себя ангелочка. Спасибо сестре, что не выдала меня.

Стефан вскинул брови, будто не знал,

то ли злиться, то ли восхищаться. Его взгляд скользнул по залу, потом вновь вернулся ко мне.

— Знаешь, ты стала опасно напоминать

Клауса. Всё та же загадочная улыбка, то же чувство превосходства.

— Перестань, — усмехнулась я,

поправляя платье. — Я всего лишь стараюсь не умереть и не свихнуться в процессе. Это, поверь, требует определённой театральности.

— А я думал, это врождённое, —

парировал он с едва заметной улыбкой.

Я сжала губы, с трудом сдерживая

смешок:

— Осторожнее, Стефан. Я могу решить,

что ты меня хвалишь.

— Не льсти себе, Элли. Я просто…

наблюдаю. Ты изменилась, — сказал он уже мягче, почти по-доброму.

На мгновение я замерла, глядя на

него. Может, это свет люстры, может, вино, но в его глазах мелькнуло то самое искреннее сочувствие, которое я не ожидала увидеть.

— Всё меняется, — бросила я коротко.

— Особенно, когда вокруг первородные, охотники, психи с клинками и шайка Мистик Фоллс.

Стефан едва слышно рассмеялся, но

прежде чем он успел ответить, рядом внезапно возник Клаус. Его рука скользнула мне на спину — лёгкое, но уверенное движение.

— Могу я вернуть свою партнёршу? —

произнёс он с тем самым опасно вежливым тоном, от которого Стефан всегда выглядел как школьник перед директором.

— Разумеется, — кивнул тот, шагнув в

сторону. — Удачи, Элли. Она тебе понадобится.

— Спасибо, но я справлюсь, —

фальшиво улыбнулась я.

— Я надеюсь, ты не собираешься

танцевать со всеми бывшими Елены подряд? — предъявил Клаус, проводив его взглядом.

— Нет, только с теми, кто умеет

держать ритм, — промолвила я, не отводя взгляда.

Он издал смешок и склонился чуть

ниже, почти касаясь губами моего уха.

— Кстати, ты почти чудесно сыграла

роль заплаканной сестры, — оценил Никлаус.

— Почти? — я прищурилась и подошла

к напиткам. — Тогда мне стоит взять пару уроков у Кэтрин.

— Ради всех богов, не надо, —

высказал Клаус, и в его голосе проскользнуло нечто между смехом и нежностью. — Одна ты уже способна превратить город в хаос.

Пока я наливала себе подростковый

пунш — слишком сладкий, разбавленный, с запахом клубники и дешёвого сока, Клаус успел куда-то исчезнуть. Осталась только лёгкая волна воздуха, будто он растворился прямо среди людей, оставив после себя тонкий след, смесь мускуса и чего-то тревожно знакомого, древнего.

Я осталась стоять у стола, держа

пластиковый стакан, и несколько секунд просто наблюдала за вечеринкой. Музыка гремела, мерцали гирлянды, люди смеялись, притворяясь, будто мир не полон монстров. Девушки в блестящих платьях делали селфи, парни соревновались, кто громче крикнет «за Мистик Фоллс!», а я — я стояла посреди всего этого и чувствовала, как время будто вязнет вокруг. Всё слишком яркое, слишком фальшивое.

Я отвела взгляд в сторону, где

несколько учеников стояли у лестницы, и заметила знакомое лицо. Елена.

Она шла ко мне не быстро, но

целенаправленно, как будто репетировала этот подход перед зеркалом. Волосы аккуратно уложены, платье скромное, но с тем самым «идеальным» оттенком невинности, который выводит меня из себя.

— Элли, давай поговорим, —

проговорила Елена, становясь возле меня.

— Не хочу, — пожала я плечами,

выкидывая пластиковый стакан в мусорку.

— Я понимаю, что ты мне не

доверяешь и не веришь, но поверь, я лишь хочу защитить тебя и помочь тебе, — искренне вымолвила она, тепло улыбнувшись.

Я на секунду задумалась. А зря.

Первая версия Элли проснулась, очень не вовремя.

— Ты в норме? — спросила Елена,

щелкнув передо мной пальцами.

Я стою, посреди какой то тусовки и на

меня глядит Елена так, будто я вернулась из комы. А что я тут делаю, вообще неразбериха. Но полагаю, альтернативная Элли позаботилась о том, чтобы вновь добавить мне проблем.

— Да, хочу подышать свежим

воздухом, — закивала я, почувствовав легкое головокружение.

Елена нахмурилась и решила не

сдаваться, последовав за мной.

— Элли, посмотри на меня, — сестра

дернула меня за руку, заставляя обернуться к ней. — О чем мы только что разговаривали?

Я почувствовала, как всё вокруг

медленно поплыло, будто воздух стал вязким, как сироп. В висках стучало, а перед глазами — рябь, искры, неоновые пятна от гирлянд, что вспыхивали и гасли не в такт музыке.

Голос Елены звучал будто сквозь воду:

— Элли… о чём мы только что

говорили?

Я моргнула. Секунда, и её лицо будто

расплылось, линии исказились, а за плечом вдруг… она. Мама. Стояла — живая, целая, в том же голубом платье, которое я помнила с последнего фото, когда мне было три года. Тёплая улыбка, мягкий взгляд, лёгкое движение руки, будто зовёт меня.

— Мам?.. — сорвалось с губ, еле

слышно.

Сердце болезненно сжалось, дыхание

стало рваным. Я сделала шаг к ней, но она… растаяла. Просто исчезла, словно была проекцией света.

Мир резко дёрнулся обратно — и

вместо Елены передо мной стоял Стефан.

Я моргнула несколько раз, но нет, не

почудилось. Его глаза были темнее обычного, взгляд слишком холодный, слишком изучающий.

— Элли, всё хорошо, — прошептал он,

почти ласково, но в этом тоне было что-то чужое, хищное. Слишком ровный голос. Слишком знакомая фраза. Ничего хорошего.

— Ты… — я отступила на шаг,

чувствуя, как холодный пот скользит по спине. — Ты не Стефан.

Он усмехнулся, лёгкая тень улыбки, и

на миг в зрачках мелькнуло что-то неестественное, мрачное, древнее:

— Уверена?

Меня словно ударило током. Грудь

сжало, в голове закружилось — шум, свет, запахи, всё перемешалось в один безумный коктейль. Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и инстинкт взял верх.

Я рванула вверх по лестнице, почти не

чувствуя ступеней под ногами. Музыка слилась в гул, кто-то что-то крикнул мне вслед, не разобрать. В груди горело, будто воздух стал огнём.

На втором этаже было темнее, тише,

но легче не стало. Я прислонилась к стене в какой-то комнате, задыхаясь, вцепившись пальцами в ладони. В голове мелькали обрывки — Елена, мама, Стефан… нет, не он.

Сайлас.

Имя вспыхнуло, как чужая мысль,

будто кто-то шепнул прямо под черепом.

Я зажмурилась, чувствуя, как

реальность ускользает. И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно.

— Кто такой Сайлас? — задала я

вопрос самой себе, впервые услышав это имя. Я не то чтобы услышала, мне померещилось.

— Интересный вопрос, — прозвучал

голос сзади меня. Голос, которого не перепутаешь ни с кем. — Я думал, ты достаточно осведомлена о сверхъестественном. Но получается, ты знаешь лишь верхушку айсберга.

— Майкл, — медленно повернулась я,

после чего делая несколько точных шагов назад.

Он стоял на балконе. Не мог войти. Это

и хорошо, иначе я бы умерла на месте.

— Тебе мерещится Сайлас, —

констатировал он, скрестив руки за спиной. — Поверь, я могу помочь тебе разобраться с ним и твои галлюцинации исчезнут. Твое альтер-эго исчезнет. Если ты поможешь мне убить моего сына.

— Ты наблюдал за мной, — резко

осознала я, нахмурившись. — Каковы гарантии?

— Сними кольцо Гилбертов, и ты

ощутишь разницу. Разницу между силой альтернативной личности и собственной. Кольцо делает альтер-эго сильнее, — объяснил Майкл терпеливо, и звучал очень убедительно. — Я даже пообещаю тебе, что Елена и Аларик будут в полной безопасности. Ты же этого хочешь?

— Хорошо, — уверенно согласилась я,

зашагав к балкону.

Открыв дверцу, я протянула ему руку,

чтобы заключить рукопожатие. Майкл довольно ухмыльнулся и огонь в его глазах блеснул.

— Intra corpus, lacerare viscera, —

пробормотала я, ткнув камень в его ладонь.

Я рванула в сторону лестницы, даже

не оборачиваясь назад. Но я могла слышать страдальческие крики Майкла. Спустившись по лестнице, я заметила, как толпа школьников переместились на улицу, а именно на передний двор. Значит, эпицентр всех событий будет задний двор.

Однако, пока я бежала по огромному

особняку Локвудов, меня кто-то перехватил с вампирской скоростью, перемещая сквозь комнаты. Я поняла что к чему, когда застала Майкла, выглядевшего очень даже ничего и Никлауса напротив, сжимавшего кулаки.

Меня держала Ребекка. Она не просто

держала. Она душила меня, но не на полную силу. Потому что нависала над моей шеей, раскрывая свои клыки.

— Как так быстро? — удивилась я,

думая что действительно задержала Майкла.

— Дорогая, мне не сто и даже не

пятьсот. Я уже видал таких камушек, — кратко изъяснил первородный папаша.

Я чувствовала дыхание Ребекки так

близко, что мысленно прощалась со своей жизнью. Она ждала приказ. И все же, что Ребекка вообще потеряла тут? Я надеялась, что Клаус позаботится о ней.

— Большой и плохой волк. Ты не

изменился. До сих пор прячешься за своими игрушками как трусишка, — твердо заявил Майкл, обращаясь к своему сыну. — Может у тебя и есть гибриды, но они поддаются внушению. Моему внушению.

Я оглядела задний двор. Гибриды

потихоньку выходили, все под гипнозом. До единого. Перевела взгляд на Клауса. Он даже не смотрел на меня. Но его глаза слезились.

Один гибрид вытолкал Елену к Майклу.

Майкл тут же схватил мою сестру, приставляя нож к её горлу. Елена не сопротивлялась, но тряслась от страха. Это было заметно.

— Выходи и сразись со мной, Никлаус,

— объявил Майкл, приставляя нож ближе. — Но у тебя также есть выбор. Либо я убью Элиану, но спасаю твой источник крови для создания гибридов, либо я убиваю Елену, освобождая хронистку.

Майкл кивнул в мою сторону,

заставляя Клауса взглянуть на меня. Я отрицательно покачала головой, мол, не меня. Все равно воскресну.

— Если я убью Элиану, она, конечно,

воскреснет и ты можешь оказаться в плюсе, но твоя хронистка не будет прежней. Её целиком настигнет проклятье. Сейчас она уже на полпути к этому проклятию, — высказался первородный отец, не отводя взгляда от меня. — Если я убью Елену, то эти гибриды будут твоим последним созданием, перед тем как я убью их тоже.

— Мне не нужны гибриды. Я лишь хочу

избавиться от тебя, отец, — наконец заговорил Клаус, сжав кулаки до беления костяшек. — Убивай Елену. Я выбираю Элли.

— Что? Клаус! — воскликнула я,

пытаясь вырваться из железной хватки блондинки.

— Как трогательно, — вмешался

насмешливый голос Деймона. — Смотри, что у нас есть. Хотя ты, наверное, в курсе.

Деймон показал кол из белого дуба.

Повертел им в руке, лишь бы показать свое превосходство. Клаус повернулся к ним, готовый разорвать их тела на кусочки, но Стефан опередил его:

— Сделаешь одно лишнее движение и

твоя хронистка мертва.

Они зажали его со всех сторон. Они

думали, что оставили нас без плана. Но это фатальная ошибка.

— Энзо! — крикнула я, вложив в голос

всю силу, что осталась. Отчаянный зов, почти рык, пронёсся сквозь зал, перекрывая музыку, крики, даже звук металла, вонзающегося в плоть.

Деймон мгновенно обернулся, но было

слишком поздно. Энзо вылетел из тени, стремительный, как выпущенная пуля, и с чудовищным рыком вцепился клыками в шею Деймона. Сильная рука удерживала его, пока тот пытался оттолкнуть старого друга, а кровь стекала по воротнику, оставляя тёмные пятна на белой рубашке.

Второй Августин уже атаковал Стефана

— хладнокровно, точно, без капли сожаления. Стефан изогнулся, пытаясь освободиться, но гибрид, прошедший пытки Августина, теперь сам стал воплощением ярости и мести. В его глазах не было жалости, только наслаждение, первобытное, жаждущее. Они ждали этого момента всю свою жизнь.

— Энзо! — прохрипел Деймон, хватая

его за плечи, — Давай по-хорошему. Мы ведь были друзьями, чёрт побери!

Но Энзо лишь рассмеялся. Звук этот

был хриплым, рваным, пропитанным годами боли и обмана.

— Ребекка! — скомандовал Майкл с

безумным блеском в глазах. И прежде чем я успела среагировать, кинжал вспыхнул в его руке и вонзился в грудь Елены. Воздух наполнился запахом крови и металла.

Ребекка, мгновенно повинуясь

приказу, впила клыки в мою кожу. Боль пронзила тело, резкая, жгучая, будто электрический разряд. Я вскрикнула, хватая её за руки, но она лишь сильнее прижала меня к себе, глотая кровь жадно, без остановки.

Мир плыл, звук уходил в глухую вату,

зрение дрожало. Я чувствовала, как силы покидают тело, как сердце бьётся в висках всё тише.

И вдруг — удар, звон, крик. Ребекку

отбросило в сторону, и я, едва удержав равновесие, увидела, как Элайджа швырнул сестру в стену. Та рухнула на пол, с глухим звуком, оседая среди осколков стекла.

Меня чьи-то сильные руки подхватили,

не давая упасть. Мир качнулся. Последнее, что я почувствовала — запах хвои, ветра и крови, прежде чем всё погасло.

***

Проснулась я у себя дома, завернутая

в плед. Я подумала, что все-таки умерла и воскресла обратно, но не зажившая рана дала о себе знать. Сфокусировав зрение, я разглядела обеспокоенное лицо своего папы.

— Папа? — облегченно зазвучала я,

дотрагиваясь до перебинтованной раны на шее.

— Слава богу, ты жива, — выдохнул

он, обнимая меня.

Я обняла отца в ответ, словно

пряталась от остального мира. И, не сдержавшись, я заплакала. Мне было страшно от того, что я пережила. Честное слово, не вечер, а кошмар, который будет преследовать меня ещё очень долго.

— Я думала, ты отрекся от меня, — со

слезами обронила я, не желая отстраняться.

— Как я могу, зная что ты в опасности

из-за какого-то проклятия? Как я могу спать спокойно, когда тебя преследуют темные мотивы, созданные тобой же? — папа сжал меня крепче, словно боялся потерять. Хотя он и вправду боялся.

Я неуверенно отстранилась, вытирая

слезы.

— Прости, что не рассказывала. Я

хотела разобраться в этом сама, — призналась я честно. — И прости, если обидела тебя.

— Я подозревал, что у тебя что-то

случилось. Но ты не позволяла мне даже приблизиться, — выговорил папа, вздохнув, смотря на меня. — Я твой отец, маленькая охотница. Я твоя опора и я не позволю, чтобы ты пострадала. Ты не одна, Элли.

Я засияла в теплой улыбке сквозь

слезы, осознав, как же сильно я скучала по папе. Вот он, мой дом.