Чернила и кровь

Прошло пару недель с того, как я

приехала в Чикаго. И честно, уезжать мне вообще не хотелось. Я давно закончила помогать Виви, но что-то меня здесь держало. В общем, устроила себе отпуск.

Виви забрала забрала свой кулон, и

больше не тревожила меня. Так что я развлекалась на полную катушку. Устраивала шоппинги, посещала кинотеатры, гуляла по вечеринкам и жила обычной жизнью. Не забывала общаться с Еленой и отцом, говоря что отдыхаю от всего сверхъестественного. Живу самой обычной жизнью…

Как то раз, Виви невзначай пригласила

меня на Чикагский бал-маскарад. И если я не ошибаюсь, он пройдет сегодня. Я ничем не занятая, конечно пойду туда.

У меня есть новое платье. Голубого

цвета как мои глаза, не облегающее и не слишком пышное. Длинное, почти в пол. Спереди обсыпано блестками и камушками, а сзади разливается шлейф белой ткани.

Единственная проблема — найти

маску. Я собралась, надев водолазку и темно-синие клеш джинсы, собрала волосы в высокий хвост и вышла из квартиры. Квартира в небоскребе, которую подарила мне мама для студенческого жилья. Я забрала с собой её письмо. Но не решалась открыть его и прочитать. Не знаю, смелости не хватало. Оно просто внутри тумбочки, которую я обычно никогда не открываю.

Направившись в торговый центр возле

дома, я начала искать хоть какие либо маски. И тут мне повезло: нашелся целый магазин масок.

Мой взгляд зацепился за белую маску,

на которой красовались белые перья и камушки серебряного цвета. Цена, естественно, кусалась. Как хорошо, что я финансово неграмотная. Или это плохо? Впрочем, неважно.

Спустя пару минут я, довольная,

вышла с красивым пакетиком брендового магазина. Ну и куда же без еды? Ноги сами привели меня на фуд-корт, а руки и рот сами начали заказывать бургер.

Наевшись, с покупкой, я отправилась

домой. Оставалось время для того, чтобы помыться, привести себя в порядок и превратиться в Золушку.

***

Спустя два часа, я, с бигуди на

волосах сидела у зеркала, размышляя о том, какой макияж мне сделать. Выбор остановился на легком смоки-айс, который подчеркивал мои глаза. Я нанесла тон на бледную кожу, делая её сияющей. Добавила румяна, тушь и накрасила губы нюдовым блеском.

Распустила бигуди, и мои прямые

волосы русого цвета завились в упругие, блестящие локоны.

Оделась прямо по своей задумке,

финальные штрихи — маска, парфюм со сладким ароматом, белые туфли на каблуке и белые атласные перчатки на руках.

Время на часах пробило семь вечера,

когда я приехала в роскошный ресторан, который находился на верхушке небоскреба.

Воздух внутри ресторана был наполнен

лёгким ароматом духов и свежих цветов, смешанным с нотками дорогого шампанского. Звуки смеха, звон бокалов и негромкая классическая музыка создавали ощущение праздника и роскоши. Хрустальные люстры отражали свет свечей, отбрасывая мерцающие блики на паркетный пол, а золотые и серебряные украшения гостей искрились при каждом движении.

В воздухе витало лёгкое напряжение,

словно все присутствующие пытались скрыть свои истинные намерения под масками и улыбками. Люди кружились в танце, шептались за столами, а официанты, словно тени, скользили между ними с подносами, наполненными изысканными закусками и напитками. Каждое движение казалось частью тщательно продуманного спектакля, а я чувствовала себя одновременно частью этого мира и чужой в нём, наблюдая за игрой лиц и эмоций.

Я стояла в углу, попивая бокал

шампанского. Но ко мне подошел один мужчина, лет 25, в идеально выглаженным костюме с прекрасно уложенными волосами. Он был брюнетом с карими глазами. Остальные черта я не смогла разглядеть под маской.

— Bonsoir, mademoiselle, voulez-vous

danser? — вежливо предложил мужчина, по-джентельменски протягивая свою руку.

Серьезно, разговаривать на

французском в Чикаго? Чувак, ты в порядке? Благо, я знала французский.

— Très bien, je veux bien danser avec

vous. — я приветливо улыбнулась, оставляя бокал в стороне и принимаю руку.

Мы замерли на пару секунд, слушая

тихую музыку, и потом начали двигаться в ритме вальса. Его руки были уверенными и мягкими одновременно, ощущение полной гармонии с каждым поворотом. Я почти забывала обо всём вокруг, наслаждаясь каждым движением.

— Vous êtes très gracieuse sur la piste

— он тихо прошептал мне на ухо.

Я улыбнулась, слегка опуская взгляд,

смущённая такой комплиментарностью. Время будто остановилось, музыка растворилась в воздухе, оставляя только нас двоих в этом лёгком вихре.

Когда танец подошёл к концу и мы

отошли в сторону, он слегка наклонился и спросил:

— Alors… avez-vous déjà un cavalier?

Я на мгновение замерла. Ну да, вопрос

прямой. Не думая, я протянула руку мимо себя и схватила за локоть проходящего мимо мужчину:

— Voilà, mon cavalier! — заявила я с

лёгкой иронией, даже не глядя на лицо.

Он удивленно приподнял бровь, а я

повернулась к своему собеседнику и улыбнулась:

— C’était un plaisir de danser avec vous.

Мужчина кивнул и покинул нас,

поцеловав мою руку напоследок. Я облегченно выдохнула, наконец отпуская прохожего.

— Надеюсь, ты не понимаешь

французский, — начала я, с неловкостью в голосе. Мне было так неловко, что я не могла даже взглянуть в его глаза. — Прости. Забудь про это.

Господи, Элли, ты дура! Тебе повезло,

что ты скрываешь то, как покраснела за маской…

— И как мне забыть о таком, моя

хронистка? — заговорил мужчина игривым тоном, заставив меня тут же поднять глаза. — Я отлично понимаю французский, любовь моя.

Перед собой я увидела знакомые

голубые глаза, в которых читалась уверенность, кудрявые русые волосы и самодовольную ухмылку. Даже маску не пришлось снимать.

Бля… Кто нибудь, выселите меня из

этой планеты…

— Клаус, — осознала я, машинально

делая пару шагов назад.

Он был облачен в безупречный черный

костюм с тонким, едва заметным блеском ткани, идеально сидевший по фигуре. Белая рубашка с жестким воротником выглядывала из-под пиджака, а черный шелковый галстук добавлял строгости. На лице — изящная черная маска с лёгким узором, скрывающая его черты, но не умеющую скрыть фирменную ухмылку хищника.

— Я тоже скучал по тебе, — Клаус

сделал пару шагов вперед с вытянутой рукой, и я поняла, что попытки сбежать будут безуспешными. — Puisque tu as fait de moi ton cavalier, daigne m’inviter à danser.

Я сглотнула. И согласилась выйти с

ним на танец.

Я же так круто отдыхала в Чикаго,

откуда он взялся…

Клаус уверенно взял мою руку,

проводя через её изгиб, и направил к танцевальной зоне. Музыка плавно окутывала зал, а свет масок и мягкие огни люстр создавали почти волшебную атмосферу.

Он держал меня близко, но не

слишком, словно читал мои движения, предугадывал каждый шаг. Я ощущала уверенность его прикосновений, его силу и контроль, но одновременно что-то необычно мягкое — уважение к моему пространству.

— Не буду спрашивать, зачем ты здесь.

Давай после бала разойдемся и сделаем вид, будто не виделись, — нервозно проговорила я, кружась в танце. — И в целом, спасибо.

— За что? — поинтересовался Клаус,

не понимая о чем речь.

— За то что спас меня, — прямо

произнесла я. — Не знаю зачем, но спасибо. Неприятно умирать, зная что потом не воскреснешь.

— Ах, так ты об этом, — Клаус

усмехнулся, удерживая мою талию. — Ты сама говорила, что слишком интересна чтобы умирать.

— Отчасти это так, — выдала я, слабо

улыбаясь.

Клаус слегка наклонил голову,

наблюдая за мной из-под маски. Его взгляд был внимательным, почти оценивающим, но не враждебным.

— Я приехал в Чикаго ради своих

целей, — приступил к разговору он, как будто мне не все равно. — Твой отец говорил о том, что Стефан исчез со мной? Посмотри налево.

Ладно, мне не все равно…

Я повернула голову и увидела, как

Стефан танцует с незнакомой мне девушкой. Они тоже были в масках, кружась в паре метров от нас.

Высокий тонкий силуэт в бордовом

платье облегал каждую кривую, придавая ей одновременно грацию и хищную уверенность. Светлые волосы струились по плечам, а взгляд, острый и проницательный, словно считывал каждое движение вокруг. Каждое её движение было выверенным, будто она всегда точно знала, куда и зачем делает шаг. Даже лёгкая усмешка на лице казалась чуть опасной, обещая, что с ней лучше не связываться. И эти голубые глаза…

— Ребекка Майклсон? —

предположительно спросила я, обернувшись к своему партнеру.

— Плюс пять очков Мисс Зальцман за

проницательность! — весело отреагировал Клаус. — Я познакомлю тебя со своей сестрицей.

В этот момент танец подошел к концу.

Клаус не отпускал мою руку, он повел меня в сторону Стефана и Ребекки. Они пили напитки, сидели у стойки и увлеченно о чем-то болтали.

Ах, точно… у них же роман был.

Короткий правда, но все же роман!

Стефан выглядел безупречно. Он

уложил свои светлые волосы, надел смокинг, выпрямил спину и был в крайне… хорошем настроении. Это его так шампанское развеселило или свежая, теплая кровь?

— Ребекка, знакомься, — вмешался

Клаус, прерывая их беседу. Он ладонью указал на меня. — Это Элли.

Я сжала губы. Все это, конечно, дико

странно. Стефан тут же изменился в лице, нахмурив брови. Он опустил маску, не сводя с меня взгляда, как и Ребекка.

И раз уж тут все поснимали свои

маски, я тоже аккуратно расстегнула её, показывая свое истинное лицо.

Ребекка хотела что-то сказать, но я

убрала свою руку с ладони Клауса, сделав шаг в сторону.

— Не подумайте, что я кем-то

прихожусь Клаусу, — поспешила предупредить я, откладывая маску на стол. — Я не ожидала встретить такую… компанию.

Клаус усмехнулся, глядя на то, как я

пытаюсь выставить себя достойной для Ребекки, чтобы не оказаться под её клыками.

Ребекка наблюдала за мной несколько

секунд, изучая каждое движение, а потом слегка наклонила голову и улыбнулась — честно, без насмешки.

— Приятно познакомиться, Элли, —

Ребекка протянула свою руку в перчатке, на что я пожала её.

— Она хронистка и охотница

сверхъестественного, — добавил Клаус, присевший рядом со Стефаном. — Уникальная комбинация.

— Клаус, что тут делает Элли? —

спросил Стефан, ещё не совсем улавливая нашу атмосферу.

— Не знаю, может у неё свои планы по

захвату этого ресторана, — Клаус пожал плечами, наливая себе виски.

Я шумно вздохнула, присаживаясь

возле Ребекки. Как можно подальше от Клауса, спасибо.

— В эти планы не входила компания

двух первородных и одного потрошителя, — я закатила глаза, наливая себе стакан воды. — Дайте угадаю, Клаус забрал Стефана в обмен на кровь гибрида, чтобы спасти Деймона. Воссоединение со времен 1920-х.

— Вижу ты неплохо осведомлена, —

Ребекка вскинула брови.

— Хронист есть хронист, — я пожала

плечами, со звоном поставив бокал на стол. — А вот ты, Ребекка Майклсон, строишь из себя сильную и недоступную. Не спорю, быть Майклсон — это само по себе кошмар. Но за этой маской скрывается страх остаться незамеченной и незначимой. Не та маска, что ты держишь в руках сейчас, а внутренняя. И она никогда не даст тебе расслабиться.

Я следила за тем, как лицо Ребекки

меняется. Её блестящая улыбка спала, и я знала, что играю с огнем. Знала, что она может быть импульсивной и отрубит мне голову, если я ей надоем. Но когда перед тобой стоит тысячелетний первородный вампир, которого ты исследовала годами, сложно удержаться от зрелища, где их маска трескается.

Клаус хищно ухмыльнулся, переводя

взгляд то на меня, то на свою сестренку. Он не скрывал наслаждения от этого спектакля. А вот Стефан слегка напрягся и поджал губы. Боится за меня или за Ребекку, которая может взорваться в один момент и разнести этот небоскреб?

Ребекка не моргнула. Лицо оставалось

почти холодным, глаза холодно сверлили меня, но в них мелькнула крошечная искра — смесь любопытства и признания.

— Хм… — спокойно произнесла

Ребекка, словно размышляя. — Похоже, кто-то давно изучает меня так же тщательно, как я наблюдаю за другими.

Её голос был ровным, без нот

раздражения или обиды, хотя по тонкой линии между словами можно было понять: она оценивает меня. Оценивает насколько быстро я сломаюсь.

— У неё есть папки на всех нас, —

подметил Клаус, подмигнув мне. — Даже на Финна и Кола.

Стефан изогнул бровь, повернув

голову ко мне. А Ребекка ухмыльнулась, вертя бокал в руке с золотой жидкостью.

— А вот это интересно, — отозвалась

она с неподдельным любопытством.

Я почувствовала нереальное давление

от того, что все взгляды были направлены на меня. Хотелось под землю провалиться и никогда не вылезать.

— Хватит обо мне, — выговорила я,

изобразив вежливую улыбку и взглянула на несуществующие часы. — Золушке пора идти! Только я свою туфлю терять не собираюсь, мало ли, найдете.

Я с легкостью спрыгнула со стульчика,

приземлилась и чуть не упала. Переоценила себя, подумав что могу удержать равновесие прыгнув в туфлях. Спустилась с небес, поняла что я не Кэтрин проходившая на каблуках несколько столетий, подправила платье и направилась в сторону выхода.

***

«Вот это вечерок выдался» —

подумала я, лежа в своей кровати. Благо, целую ночь меня никто не тревожил. И я отоспалась до одиннадцати дня, позволяя себе отдохнуть.

Стоило мне подумать о хорошем дне,

как телефон, стоящий на прикроватной тумбочке шумно завибрировал. Я посмотрела на экран, увидев контакт «Глория».

— Доброе утро, — пробормотала я

сонным голосом.

— Как удачно, что ты в Чикаго, —

мягким тоном начала Глория. — Приезжай в мой бар, мне нужна твоя услуга хрониста.

— Я просто так своим временем не

жертвую, — мой голос незамедлительно обрел точность.

— Поверь, дорогуша, это не просто

так, — заманчиво прозвучала Глория. — Приезжай в мой бар и мы обсудим условия.

Я сбросила трубку. И почему это

всегда я?

Через 15 минут я подъезжала к её бару

на своей машине. На мне было черное пальто, ботинки на высокой платформе и волосы, собранные в высокий хвост.

Дверь поддалась с лёгким скрипом, и я

шагнула внутрь. В баре царила тишина — слишком густая и вязкая, чтобы быть обычной. Воздух пах смесью старого дерева, пролитого алкоголя и едва уловимых трав. На стойке тускло поблёскивали бокалы, как будто их только что протёрли, но за ними не стоял бармен. Свет ламп был мягким, тёплым, но в пустом зале он казался странно искусственным, будто приглушал всё живое.

— Судьба сводит нас снова и снова,

моя хронистка, — отозвался Клаус своим бархатным голосом, появившийся на барной стойке из ниоткуда.

Я невольно вздрогнула, краем глаза

увидев знакомую(жаль) фигуру.

Он уселся на стульчик, в своей черной

кожаной куртке, оглядывая меня с ног до головы.

Пусть засунет эту судьбу себе в жопу!

Вселенная просто увидела, как я веселюсь пару недель и решила отыграться на мне по полной.

— Так, Глория, у нас отмена, — громко

заявила я, разворачиваясь к двери обратно.

Я дернулась к двери, пальцы

сомкнулись на холодной ручке, и тут же её словно подменили — металл обжёг кожу таким жаром, будто я схватилась за раскалённый уголь. Боль вспыхнула мгновенно, пронзая ладонь, и я рефлекторно отдёрнула руку, сдавленно выдохнув. Кожа горела, пульсировала, будто внутри неё тлели искры. Я прижала пальцы к груди, в горле застрял ком.

— Прости, милая, — возгласила

Глория, возникнув возле меня. — Но я не могу позволить тебе уйти.

— Ты проявила ко мне неуважение и

не сдержала свое слово, — отчеканила я, протирая ладонь. Я бросила на Глорию холодный взгляд, в котором читалось все мое недовольство. — С такими я не работаю.

Мы с Глорией были знакомы. Я знала

многих ведьм в Чикаго и со многими сотрудничала. Честно, работать с ведьмами гораздо приятнее и надежнее, в отличии от кровососов. Но Глории я не особо доверяла. Мы не работали лицом к лицу, а лишь пересекались на ведьминских ритуалах.

— Как видишь, у меня уникальные

клиенты, — Глория жестом указала на стойку, где сидел не только Клаус, но и Ребекка со Стефаном. — Они не терпят капризных работников.

Господи помилуй этот альянс.

— Я не работник на первородных, —

невозмутимо отрезала я, приблизившись к ведьме на шаг. — Тебе придется придумать что-то очень занимательное, раз хочешь заинтересовать меня.

Глория не успела ответить — я прошла

глубже, двигаясь ближе к барной стойке. Бог любит троицу, как говорится, так что я возле них точно лишняя.

Кстати, где Элайджа?

— Я дам тебе ценную вещь, которую

ты сможешь использовать как оружие, — сообщила Глория, следуя за мной.

Я обернулась к ней с любопытством.

Она протянула ладонь, и на ней лежал крошечный, неровный обломок тёмного камня. На первый взгляд — кусок обсидиана или оникса, но поверхность мерцала слабым металлическим отливом, словно вглубь впаяли жидкое серебро. Края были острые, будто его нарочно обточили, а в центре виднелась тонкая сеть едва заметных рун, которые при каждом движении света вспыхивали багровым, будто камень дышал.

— И что делает этот… камушек? — я

склонила голову набок, изучая каждую деталь камня.

— На твоем месте я бы согласился,

хронистка, — вставил Клаус, но я решила проигнорировать его комментарии.

— Это не просто камушек. Артефакт

оживает, будто превращаясь в живое насекомое из камня. Он проникает сквозь кожу. Внутри этот камень движется к органам, начиная разрывать их — словно изнутри острыми краями режет. Жертва испытывает острую агонию, будто тысячи лезвий пронзают тело, — четко объяснила Глория, показывая камень на свету. — Intra corpus, lacerare viscera.

Я вздрогнула, рефлекторно

отодвигаясь назад. После этих слов камень ожил и это было невероятно. Вокруг него появились маленькие конечности, которые, по всей видимости, пронзают все тело. Скорее всего, разлетаются на иглы или что-то по типу того.

— Redi., — прошептала Глория на

латинском.

Удивительно, но конечности исчезли

так, будто их и не было. И тут до меня дошло. Оружие многоразовое. Я смогу устранить врага и при этом вернуть себе этот чудо камушек.

— Потрясающе!, — восхищенно

отметила Ребекка, поднявшись со стула.

Ребекка подошла ближе к ведьме,

словно загипнотизированная этим камнем. Каблуки мягко стучали по полу, а светлые волосы чуть колыхались при каждом шаге. В её голубых глазах вспыхнул неподдельный интерес — смесь жадности и каприза, знакомая всем, кто хоть раз видел Ребекку в деле.

Но стоило ей сделать один лишний

шаг, как Глория резко подняла руку, будто ставя преграду, и тонко усмехнулась:

— Это для Элли. Тебе оно незачем.

— Да, но он же крут! И как ведьмы

додумались до этого? — Ребекка остановилась возле меня, скрестив руки на груди.

— Элли, для тебя это действительно

полезная вещь, — добавил Стефан, наконец заговорив в компании. Он разве не создан для драматичного молчания?

Я помолчала пару мгновений,

обдумывая свое решение. А кто ещё мне даст такую машину для убийств? Все равно, что там надо будет искать. Найду все, даже из под земли достану.

— Хорошо, мы договорились, — охотно

согласилась я, одобрительно кивнув.

Она раскрыла мою ладонь, пальцами

медленно разглаживая напряжённые линии кожи, и аккуратно положила туда камень.

— Он твой, — проговорила ведьма, с

надеждой глядя на меня.

Её голос был низким и мягким, но в

нём слышалось что-то большее, чем простая забота — обещание силы, почти мольба довериться.

***

— Хронистка, знаешь ли ты о кулоне,

который принадлежал Ребекке в 1920-х? — приступил к делу Клаус, сложив руки перед собой. — Нам крайне важно найти его.

С этого момента мы начали работать

вместе. Команда мечты, ей богу…

— Мне нужно описание того, как оно

выглядит, — задумалась я, шевеля головой. Я перебирала фрагменты из своей папки, но никак не могла вспомнить этот кулон. — Нарисуй его.

Клаус усмехнулся, явно забавляясь

тем, что кто-то осмелился дать ему указание. Но спорить не стал — просто достал из кармана ручку и лениво прокрутил её между пальцев.

— Ребекка, принеси мне листок! —

громко потребовал он, глядя в сторону склада.

Ребекка куда-то отошла с Глорией

пару минут назад, за нужными вещами для ритуала. Я сидела между ними — Клаус расслабленно откинулся назад, словно хозяин положения, а Стефан напротив выглядел собранным. Его взгляд скользил с меня на Клауса и обратно, будто он пытался разгадать, в чью сторону склоняется мой интерес.

— Когда ты собираешься возвращаться

в Мистик Фоллс? — обронил Стефан, нервно постукивая пальцами по столу.

— Я не хочу возвращаться, —

подметила я, поправляя выбившуюся прядь волос. — В Чикаго лучше.

— Не могу не согласиться, — хмыкнул

Клаус, чуть сузив глаза. — Город свободы, соблазнов и крови. Прекрасное место, если знать, как правильно в нём жить.

Стефан бросил на него недовольный

взгляд, но ничего не сказал. Я почувствовала, как напряжение между ними густеет, как туман, и усмехнулась:

— Вы ведёте себя так, будто я предмет

мебели, за который спорите.

— Ты не предмет, Элли, — впервые за

всё время Стефан заговорил твёрже. — Просто… я хочу знать, что ты собираешься делать дальше.

Клаус наклонился ко мне чуть ближе,

его голос зазвучал тише, но оттого только опаснее:

— А я хочу знать, что ты выберешь.

Нас или ту скучную маленькую жизнь, к которой так отчаянно держатся твои друзья в Мистик Фоллс?

— Нас? — переспросила я, приподняв

одну бровь. — И что мне делать среди первородных и одного потрошителя? Стать вашей постоянной закуской?

— Ты недооцениваешь себя, любовь

моя, — Клаус положил свою руку на мою спинку стула, от чего я слегка сжалась, почувствовав себя в лапах хищника. — В тебе есть острота. Ты наблюдательна. Ты понимаешь вещи, которые другим недоступны.

— Именно поэтому ты и спас меня, —

продолжила я за него, видя как на его лице играет ухмылка, закатив глаза.

— Клаус, Элли не должна стать твоей

игрушкой, — выразился Стефан, нахмурившись.

— Игрушка? — прозвучал голос

Ребекки с нотками язвительности. — Если бы она стала его игрушкой, Стефан, он бы не стал медлить.

Ребекка подошла к Клаусу, поставив

на стол листок, который он просил. Клаус подался вперед, начиная работу над рисунком.

— Сестрица знает что говорит, —

утвердил он, начеркивая тонкие линии.

— У вас что, нет других тем? —

возмутилась я, раздражительно вздыхая. — Добро, зло… Для меня всё это слишком размыто. Я хронист, а не судья. История — это не проповедь и не приговор. Она грязная, живая, и я записываю её такой, какая она есть.

— Отлично сказано, — блеснула

Ребекка улыбкой, но в её голосе читались нотки иронии. — Ты и вправду интересна.

Клаус увлечённо выводил ручкой

тонкие линии. Я с интересом наблюдала, как уверенная рука наклоняется над листом: линии, штрихи, лёгкие тени. Его сосредоточенность всегда производила странное впечатление — смесь хищника и художника, зверя и созидателя.

В какой-то миг во мне что-то дрогнуло.

На листе постепенно проступал контур кулона: круглый, с изящным узором по краю и с рубиновым камнем в центре.

Я нахмурилась. Где-то я уже видела

это. Совсем недавно. Но мозг упрямо не хотел соединять точки.

Внутри уже зрело подозрение: кулон…

словно отражение того, что я мельком замечала на шее Елены. Правда, я никогда не рассматривала его по-настоящему — вечно он скрывался под воротником или блеском волос.

«Нет, совпадение, — убеждала себя я.

— Просто похожий. Таких украшений миллионы».

Но всё же странное ощущение не

отпускало. В животе стянуло неприятным холодом, словно в воздухе промелькнуло предупреждение, едва уловимое, как дыхание чужого шёпота у самого уха.

— Тебе знакомо? — поинтересовался

Клаус, закончив рисунок. Получилось, честно сказать, восхитительно. Подтвердились ещё одни слухи: Клаус действительно прекрасный художник.

Я отрицательно покачала головой и

перевела взгляд на Стефана, на что тот лишь пожал плечами, максимально пряча свои эмоции.

И тут я догадалась. Кулон

действительно принадлежал Елене, раз Стефан не стал даже близко рассматривать рисунок. Как вообще можно было подарить украшение бывшей интрижке нынешней девушке? Даже если он не помнил… Это так странно.

Глория, оказавшаяся по ту сторону

барной стойки, раскрыла карту, развернув её прямо на стойке. Бумага зашуршала, будто отозвалась на прикосновение, и на ней дрожащим светом проступили еле заметные линии — будто тени старых дорог, которых уже не существовало.

Ведьма достала маленький нож,

выпросив у Ребекки её руку. Аккуратно разрезав запястье, капельки крови первородной вампирши покатились вниз, прямо в центр карты.

Она также высыпала щепотку сушёной

травы в центр карты и, накрыв ладонью, прошептала:

— Non oculis spectamus, sed

pervidemus.

Воздух над картой дрогнул, словно от

жара. Капли крови медленно стекали вниз, отмечая штаты мутными кругами. Глория повела пальцем, и кровь вытянулась, словно послушная, коснувшись определённого участка карты недалеко от Мистик Фоллс.

— Здесь… — её голос стал глубже,

резонирующим. — Но путь не прямой. Что-то мешает.

Я наклонилась ближе, уловив едва

слышный звон, будто стекло трескалось в воздухе. Клаус, который до этого сидел расслабленно, теперь тоже слегка напрягся, его глаза хищно сверкнули. Стефан скомкано наблюдал за происходящим.

— Кто-то закрывает след, —

произнесла я, чувствуя, как холодная дрожь пробежала по коже.

Глория кивнула, добавив воскуренный

порошок. Над картой поднялась тонкая струя крови, и в её очертаниях начало складываться что-то — не лицо, скорее силуэт, фигура, вытянутая и расплывчатая, словно отражение в воде.

— Твоя очередь, хронистка, — сказала

Глория, не отрывая глаз от ритуала. — Это твое отражение.

— Подожди, что? — я машинально

откинулась назад, не отрывая взгляда от своего же отражения. — Почему я?

— У тебя связь с духами, — Глория

подняла на меня свои глаза. — Ты умирала пару раз и духи всегда возвращали тебя назад. Это работает из-за кольца.

— И что от меня потребуется? —

осторожно спросила я, чувствуя как все взгляды устремились на меня.

— Тебе всего лишь надо умереть, ты

станешь проводником, которому покажут настоящее местоположение кулона и вернешься обратно, — с легкостью изложила она, будто это был пустяк. — Это и есть твоя настоящая цена за тот камень.

К слову, звучит не так страшно.

Подумаешь, умру — мне не впервой. Но меня напрягало то, что мне с этим делать. Как можно прикрыть Елену? Если я обманом заманю их, то мне грозит не то что настоящая смерть, а целая смертная казнь средневековыми пытками.

— Ладно, — протянула я, спрыгивая со

стульчика. В этот раз без неуклюжести. — Кто нибудь, сверните мне шею.

— А это… ну, нормально? —

недоуменно зазвучала Ребекка, которая вряд ли слышала про кольцо Гилбертов. — Вот так умереть? И ты ещё несколько раз умирала? Как оно работает?

— Кольцо Гилбертов, которое я ношу,

воскрешает меня всякий раз, когда меня убивает сверхъестественное существо, — ловко объяснила я, смотря за тем, как Ребекка внимательно слушает меня и одновременно готовясь к очередной смерти. — Ну? Есть желающие выплеснуть эмоции на мне? Я не особо злопамятна.

— Давай я, — откликнулась Ребекка,

также спрыгнув со стула. — Давно не сворачивала шеи. Благодаря моему брату, безусловно.

— Подождите, — отозвался Стефан,

обращаясь ко всем. — Это точно безопасно?

— Точно, — утвердила Глория вполне…

убедительным тоном, выходя из стойки.

— Только аккуратнее, — неуверенно

произнесла я. Все таки инстинкт самосохранения есть.

— Расслабься, хронистка, —

усмехнулась она и подошла ближе. — Это займёт всего секунду.

Я не успела даже моргнуть, как её

холодные пальцы сомкнулись у меня на подбородке и затылке. Хруст раздался резкий, сухой, безжалостный — и всё оборвалось.

Тьма накрыла меня мгновенно.

***

Я открываю глаза — и вижу ничего.

Пространство вокруг не имеет формы. Ни пола, ни потолка, ни горизонта. Только тьма, будто чернила разлились по бескрайней воде. Но я стою. Я дышу. И где-то вдалеке мерцают огоньки, похожие на светлячков, только слишком холодные.

Я делаю шаг — и тьма под ногами

дрожит, словно тонкий лёд. Огоньки начинают двигаться, обступают меня со всех сторон. И тогда я вижу её.

Елена.

Она стоит в мягком свете, таком

чуждом этой черноте, что я на миг перестаю дышать. На её шее — кулон. Тот самый кулон, который нужен Клаусу и Ребекке. Я моргнула несколько раз, пытаясь убедиться в том, что это неправда. Даже если была готова к правде и давно догадалась, кто сейчас носит это дьявольское ожерелье.

Ни я, ни Стефан не хотели об этом

говорить первородным. Конечно, наш единственный мотив — защитить Елену. Но если думать рационально… я никак не выкручусь.

Я делаю шаг к ней и в этот миг вокруг

раздаётся шёпот. Низкий, растянутый, будто он проникает не в уши, а прямо в моё сознание.

— Оно пробуждается.

Я замерла.

— Кто?.. Что вы имеете в виду? — мой

голос звучит хрипло, гулко, словно я говорю в пустую комнату, полную эха.

Огоньки вокруг дрогнули, вытянулись,

и вдруг я понимаю — это не светляки. Это зеркала. Десятки зеркал, отражающих меня. Только… не меня.

В отражении у меня слишком тёмный

взгляд, искажающая губы улыбка, движения резкие, хищные, будто я готова сорваться и вцепиться в горло первому встречному. Я смотрю — и отвести взгляда не могу.

— Пятый раз, — шепчет один голос из

тьмы. — Слишком много смертей для одного человека.

— Сколько ещё? — тянет другой. —

Сколько раз ты сможешь возвращаться, не потеряв себя?

Меня бросает в озноб. Кожа

покрывается мурашками. Я отступаю на шаг, и в зеркалах отражения двигаются чуть быстрее меня, будто стараются вырваться вперёд.

— Это… неправда. Я остаюсь собой.

Но голос, сухой и холодный, словно

шелест костей, скользит прямо под кожу:

— Оно пробуждается.

Я снова смотрю на Елену. Она всё ещё

стоит в сиянии, и её кулон будто горит ещё ярче, чем прежде. Мгновение — и все зеркала исчезают, растворяясь в темноте.

Я остаюсь одна, но в груди пульсирует

странное чувство. Как будто тень уже проникла внутрь меня.

— Это внутри тебя, — напоследок

прошептал мне один из голосов тьмы.