Свиньи в грязи.

В комнате пахло застоявшейся пылью, потом и чем-то неуловимым, но безусловно отвратительным. На старом, потрепанном жизнью дивана развалился Шигараки Томура. Он лежал в свободных черных штанах и того же цвета водолазке. Голова была запрокинута вверх, а взгляд его, кажется, пытался пропилить дыру в потолке. Счет времени давно был потерян. Может час, может два или пять. Все сливалось в одну тягучую, серую муть. Воспоминания о доме, мысли о семье. О том, как он сам их уничтожил. Уничтожил - так же, как планирует все вокруг. Как хочет уничтожить всё общество, все порядки и героев. Веру и надежду людей. Всё. Тотальное уничтожение. Да. Кажется, только это было способно унять тот внутренний зуд. Только это могло успокоить его истерзанную душу… Но тогда почему его разум неизменно снова и снова возвращается к тем проклятым воспоминаниям? К тому проклятому дому? К тому проклятому отцу, которого он давно уничтожил? Он не понимал. Разрушение — это то, чего он так отчаянно жаждет, к чему так яростно стремится. Голова кружилась от непрошеных, назойлевых мыслей. Глухой стук. Взгляд скользнули вбок. Даби. Тот уселся около дивана на пол,сам не зная зачем. Выглядел потрепанным, впрочем, как и всегда. Томура, словно совсем незаинтересованный, опять уставился в потолок, разглядывая трещины уже не в нем, а в своей собственной душе. -Выглядишь дерьмово, — просто, негромко сказал Даби, коротко хмыкнув. - Сам не лучше, —мгновенно ответил Томура, не скрывая раздражения. На это Даби лишь усмехнулся. Отрицать очевидное незачем. Тишина затянулась и Даби это раздражало. Он пришел поговорить, да вот только сам не знал - о чем. Шигараки скоро уйдет на долгие 4 месяца, ради того чтобы… получить силу. Стать улучшенной своей версией. Да. Финальная битва совсем скоро. И ему… Было тяжело. И безмерно радостно. Даби глубоко плевать хотел на цели лиги, на планы. Он хотел мести. Он знал, что умрет. Он… готов. Но что-то странное, что-то совершенно противное в его душе(или в том, что от нее осталось) заставило его прийти сюда. К этому агрессивному мудаку. К этому немытому черт знает сколько, воняющему воплощению хаоса. Голова Даби медленно повернулась в сторону Томуры. Голос был тих и без привычных насмешек. - О плане думаешь? Или в своей дерьмовой жизни копаешься? — Вопрос был задан внезапно и, казалось, был совершенно искренним. Насколько, конечно, это было возможно для Даби. - План? — Хмыкнул Томура, — Я не знаю, — все же сдался он. Шигараки просто... Запутался. Так. Минутное помутнее. Завтра все обязательно пройдет. И он… Прекратит засорят свой мозг этим дерьмом. Даби резко фыркнул. - не знаешь? А я… Всегда знаю. Всегда думаю о…том, чтобы он горел. Страдал. Я испорчу все, что ему дорого. — Он негромко усмехнулся, будто уже видит в голове эту чудесную картину, — Я...сожгу его дотла. В своем огне. Спина даби падает назад, упираясь в диван и он, следуя примеру Шигараки, поднимает голову к потолку. - Все остальное… не имеет смысла. Рука Шигараки медленно, не торопясь поднялась. Пальцы впились в шею. Снова зуд. Проклятый зуд. И все из-за проклятого Даби. - Все чешешься и чешешься. Может тебе просто стоит кожу содрать? Как псина блохастая, —комментарий, брошенный с таким ядовитым, мерзким смешком сработал как спичка в бензобаке. Томура резко сорвался с места, и дерганным движениям пнул Даби в плечо, заставляя того свалиться набок. Глухой стук об пол. Даби открыл глаза, глядя, как этот психованный садится сверху. -За языком следи, штопаный, — шипит Томура, и рука с растопыренными пятью пальцами нависла прямо над лицом Даби, грозясь вот-вот прикоснуться. Не то чтобы его так задели оскорбления. Он просто и без едких комментариев Даби подыхал от нервного перенапряжения. Но Даби лишь усмехнулся. Его руки, медленно и не спеша опустились на бедра Томуры. Тот на мгновение застыл в оцепенение, пока не чувствует стремительно нарастающий жар в области соприкосновения, а затем и запах гари и дымок. Лицо Шигараки исказилось. Его кулак врезался в лицо второго с глухим стуком, скобы неприятно впились глубже в кожу. Боль от удара лишь заставила губы Даби растянуться, в более широкой, более отвратительной ухмылке, а из под натянутых скоб начал сочиться кровь. Пальцы глубже впились в ткань,чувствуя напряжение в мышцах. - И это все? Такую рожу корчишь! Я большего ожидал, — хриплый смешок Даби прерывается рукой на шее, которая с чрезмерным упорством начала душить его. Не уничтожение. Не распад. Всего-лишь...удушье. Четыре пальца, без мизинца впиваются глубже в кожу, заставляя Даби хватать ртом воздух. Челюсть Томуры напряжена до предела, мышцы лица дергаются в непроизвольных тиках, а глаза неестественно расширены. Стеклянные. Словно он видит не Даби вовсе. В голове мелькает что-то неприятное. Все его гнетущие мысли, раздражающие до жути воспоминания — все находит выход в этом странном действие. А потом Шигараки вышел из транса так же резко, как и окунулся в него. Его лицо исказилось уже в новой гримасе. И в этот раз — в гримасе омерзения. Он чувствует странное напряжение того, кого он душит. И напряжение это… Совсем не в том месте. Его хватка ослабляется, а на лице Даби, который только глотнув воздух,снова начал меркзо лыбиться. - Ну и рожа, — хрипит Даби, чуть подав бедрами вперед, впиваясь своим непрошеным напряжением в зад Томуры. - Ну и извращенец, — Томура, растеряв всякое желание продолжать...Данное мероприятие, приподнимается, чтобы свалить, но тут чужие, сто раз перегоревшие руки, грубо прижали его назад. Даби глухо выдохнул. Томура цокнул. - Присунуть мне захотел? — Почти невозмутимо, разве что с легким оттенком раздражения спросил Томура, наблюдая за спектаклем. - А что, по-твоему, тут еще происходит? — Руки Даби грубо и спешно тянутся к резинке штанов Шигараки, на что тот лишь вновь цокнул и Томура сорвался и наклонился, вгрызаясь в чужие губы, заставляя их кровоточить. Рука на шее Даби снова сжажалась, заставляя того издать приглушенный стон. В это время рука Даби уже забралась под одежду Томуры, сжимая задницу напрямую, грубо прижимая через слои ткани к своей эрекции. Роли быстро меняются. Шигараки оказывается спиной на полу. Штаны улетели в бок. Поцелуй грубый и болезненный для обоих, но никто и не думает его прерывать. Даби чуть отрывается, разводит ноги Томуры и смочив пальцы собственной слюной,резким движением погружает в того сразу два пальца. В помещении раздался приглушенный, болезненный стон, но Томура не подает виду, лишь пальцы впиваются в сожженую плоть. Даби закатил глаза, и словно сжалившись, все-таки вытащил один. На удивление, Даби растягивал его не так спешно как мог бы. Хотя...Бережным это тоже не назовешь. - Расслабься, - шипит он, методично и неторопливо двигая пальцем внутри, — или тебя боль заводит? - Завались, — выдохнул Томура, запрокинув голову. Было не так уж и больно. Но приятно тоже не было. Просто...дискомфортно. Неприятно. А он, честно, и не ожидал, что будет приятно. Просто… Еще один способ унять внутренний зуд. Томура повернул голову,цепляясь взглядом за слой пыли, лежащем на полу. Как свиньи в грязи. Вскоре Даби добавляет второй палец. Движения становятся активнее, быстрее; он слегка изогнул их, оказывая давление на простату. Из Томуры вырывались предательские стоны — смесь острой боли и внезапного наслаждения. Внезапно он чувствует как пальцы уходят, а образовавшуюся пустоту быстро заменяет член. Даби вжался в него, сжимая обжигающими пальцами бедра. Движения медленные, глубокие. Они распирают изнутри. Боль и удовольствие смешиваются в один непонятный комок. Томура выгибается по мере ускорения бедер Даби, стоны вырываются чаще, а руки от незнания куда деться обхватывают Даби за плечи, в нечто похожее на объятия и прижимают ближе. Даби провел языком по ушной раковине, а затем с той же мерзкой ухмылкой шепчет: -Во дела! Лидер паранормального фронта освобождения стонет от того, что его трахают на грязном полу, — Даби хрипло смеется, и не позволив тому и слова вставить — ускорил темп, обрывая все слова в хрипы. Финал наступил быстро. Даби вогнал себя по самое основание, вгрызаясь в шею партнера. Томура чувствовал как внутри разливается нечто теплое и омерзительное. Собственной спермой он пачкает водолазку, оставив там липкую полосу. Даби рухнул на него. Не торопился уходить или вообще выходить из него. Первым пришел в себя все же Даби и откатился на пол с глухим стуком. Они оба вновь пялятся в потолок, будто он способен дать им ответы. - Помойся. От тебя горелым воняет,— цокнул Томура, не смотря на того. -А от тебя - помойкой.