В поисках чего-то важного

Краткое содержание: С приближением Дня отца Гас решает, что его подарком папочке будет книга, в которой расскажет все о том, почему его любит. Эта история про истории, стоящие за каждой страницей этой книги. Часть 1 Пролог       — Всем добрый день — пропела Мисс Лиза, улыбаясь, когда мы вышли из садика, чтобы встретить родителей.       Ну, все, кроме меня. Я не могу уйти, как все. Никто не пришел, чтобы забрать меня. Даже мама Руби не может сегодня отвезти меня домой, потому что Руби на этой неделе у бабушки. Это очень несправедливо — я застряну здесь еще на целую вечность.       Очевидно, Мисс Лиза не понимает, насколько это раздражает, потому что улыбается мне еще шире, чем остальным, как будто все в порядке и это не самое худшее.       — Гас, твои мамы приедут, как только смогут.       Я бросаю на Мисс Лизу самый несчастный взгляд. Это абсолютно-абсолютно-невероятно несправедливо. Почему я должен ждать, кто знает, сколько времени, чтобы мамы появились? Все остальные родители приехали вовремя. Но все остальные не должны иметь дело с Джи-Ар и ее тупой ушной инфекцией.       Ненавижу младшую сестру. Это самое худшее.       Мисс Лиза игнорирует мой несчастный взгляд и подходит к доске, которая покрыта большим цветным листом бумаги, потому что под ним находится сюрприз. И мы не узнаем, что это такое, до завтрашнего дня. Но сейчас Мисс Лиза снимает бумагу и улыбается мне через плечо.       — Раз уж ты остаешься, мы можем начать готовить завтрашний сюрприз вместе.       — Правда?       — Правда, — повторяет она с широкой улыбкой, — в качестве особого удовольствия, хорошо?       Я улыбаюсь в ответ Мисс Лизе. Она самая милая. На белой доске цифры один, два и три — все блестящие и красочные. Рядом с каждой находится какое-то задание.       Мисс Лиза объясняет:       — Каждый должен выбрать проект для Дня отца. Ты можешь нарисовать портрет, сделать скульптуру, или написать о нем книгу.       — Книгу, — выпаливаю я очень громко, — я хочу написать папе книгу.       Мисс Лиза улыбается так, словно знает, что я выберу. Мисс Лиза теперь очень хорошо меня знает. Она подзывает меня к художественному столу и показывает очень большой лист бумаги.       — Давай проведем мозговой штурм, — предлагает она, вытаскивая пачку маркеров, — мы заполним книгу страницами о тебе и твоем отце. На каждой странице должна быть картинка и подпись. Давай придумаем несколько идей. Что тебе нравится в отце, Гас? — она протягивает мне фиолетовый маркер и выбирает себе розовый. — Можешь написать слова, которые знаешь. А я помогу с остальными.       Я смотрю на большой лист бумаги. Хочу заполнить его так, чтобы почти не осталось белых пятен — только идеи о том, какой замечательный папа. Я снимаю колпачок с маркера и пишу первое, что приходит в голову.       — Добрый, — читаю вслух, — д-о-б-р-ы-й. Папа добрый.       Мисс Лиза похлопывает меня по плечу и спрашивает:       — Можешь привести пример?       Мне нужно подумать. У меня куча примеров, но Мисс Лиза, вероятно, не захочет услышать абсолютно все. Их слишком много. Так что я хорошенько раздумываю, а потом выбираю один из лучших.       — Папа очень добр, когда делает мне комплименты. — Я внимательно наблюдаю, как Мисс Лиза записывает это для меня розовым маркером. — Как будто говорит мне, что я гениальный.       — Что ты при этом чувствуешь?       — Я чувствую себя… — делаю паузу и смотрю на расплывчатую диаграмму на стене. Я стараюсь выбрать ту, по которой я все еще учу буквы, — потрясающие. П-о-т-р-я-с-а-ю-щ-е.       Мисс Лиза улыбается и записывает это. Затем читает вслух:       — «Папа очень добр, когда делает мне комплименты, например, когда говорит, что я гениальный. Это заставляет меня чувствовать себя потрясающе». Очень хорошо, Гас! Можешь придумать картинку, которая будет к этому прилагаться?       Я киваю.       — Может быть, когда мы с папой читаем вместе. Вот тогда-то он и говорит, какой я умный. Можно нарисовать много золотых звезд, потому что золотые звезды означают «блестящий».       — Отличная идея, — Мисс Лиза ерошит мне волосы, — а что еще мы могли бы написать в книге о твоем отце?       Я смотрю на лист бумаги, и вдруг он кажется мне недостаточно большим. Я, наверное, мог бы заполнить его и еще десять таких же листов всеми замечательными вещами о папе, потому что он действительно самый лучший из всех, что есть.       — У меня много идей. Сколько я могу выбрать?       — Ну, давайте посмотрим… — Мисс Лиза встает и подходит к шкафу. Интересно, сколько бумаги нам придется использовать для книг? Пока Мисс Лиза роется в шкафу, я смотрю на семейное древо. Генеалогическое древо находится прямо у окна, потому что Мисс Лиза говорит, что деревьям нужно много света, чтобы расти. У каждого есть своя ветка, а на моей — фотографии мам, Джи-Ар, дядюшек Майки и Бена, папы и Джаса. Фотография папы и Джаса, возможно, моя любимая, потому что я сделал ее, когда навещал их в Нью-Йорке. В тот уик-энд Джасу было грустно, но на этой фотографии он счастлив, потому что мы с папой подбодряли его. Должно быть, мы проделали действительно хорошую работу, потому что он много улыбался, и всем было понятно, почему папа называет его «Солнышко». Иногда, когда мне немного грустно, я люблю смотреть на них. Это всегда заставляет чувствовать себя так, как будто я поймал часть солнечной улыбки Джаса.       — Ладно, поехали! — Мисс Лиза возвращается с большой стопкой разноцветных бумаг и кладет их передо мной. Там должно быть, по меньшей мере, миллион страниц и так много цветов. Я хочу использовать каждый цвет, который есть.       — Так сколько же страниц я могу сделать? — спрашиваю я Мисс Лизу, глядя на огромную стопку бумаг.       — Сколько угодно. Часть 2 Обещания «Я люблю папу, потому что он дает мне важные обещания и всегда их выполняет, несмотря ни на что. Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности и очень любимым».       «Как дела на работе?»       Сообщение от Джастина приходит в самое неподходящее время. Это отнимает у Брайана всю силу воли, которую он может в себе найти, чтобы не швырнуть телефон через комнату. Он успокаивает себя, выходя из конференц-зала «Киннетика», пока идет к своему офису; у него нет времени на телефонные разговоры, и сообщения. Он немного ненавидит себя за это, но Джастину придется подождать.       По пути к офису, он обходит стороной, по меньшей мере, троих подчиненных, пытающихся привлечь его внимание. Останавливается только ради Синтии, которая, как он знает, не прочь поставить ему подножку или столкнуться лоб в лоб, чтобы остановить. Черт возьми, он бы не удивился, если бы она достала электрошокер.       Брайан останавливается у ее стола и спрашивает своим сладчайшим голосом, который означает: я-могу-выделить-тебе-только-тридцать-секунд-так-что-используй-их-мудро:       — Что?              — Ты должен подписать вот это, — приказывает она, протягивая ему пачку документов, — и позвонить Линдси прямо, блядь, сейчас.       — Нет времени, — говорит Брайан, качая головой. Он хватает ручку и начинает расписываться, — перезвони ей, скажи, что я позвоню в выходные. Ты договорилась о встрече с Лоуренсом?       — Он встретится с тобой в «Омни» в пять вечера. Тебе действительно нужно созвониться с Линдси.       Брайан сует подписанные документы обратно Синтии.       — Я действительно позвоню ей в выходные, когда у меня будет хотя бы секунда на то, чтобы вздохнуть.       Он пытается убежать в свой кабинет, но Синтия упрямо следует за ним.       — Брайан, она звонила уже шесть раз за утро. С каждым разом более расстроенной. Не хочу пугать, но думаю, что это может быть связано с Гасом.       — С Гасом? — Брайан поворачивается и пристально смотрит на нее. — Что с ним? Что случилось? С ним все в порядке?       — Линдси не сказала, — очень осторожно отвечает Синтия, — но я слышала, как он плакал. Она говорила, что ей нужно кое-что обсудить с тобой.       У Брайана сводит живот. Он подходит к своему столу и опускается в кресло. Синтия набирает номер телефона Линдси, и протягивает ему трубку.       — Брайан? Где ты пропадал черт возьми?.. — отвечает Линдси после первого гудка.       — Что случилось с Гасом?       — Он… — она судорожно сглатывает, потом говорит дрожащим голосом. — Он очень расстроен. Ему здесь не нравится.       Чертов шок, Брайан хочет плюнуть на телефон. Кроме того, он испытывает невероятное искушение позлорадствовать: «Ааа, так ты хочешь сказать, что Торонто — это не утопическая страна чудес, как вы предсказывали?» Но поскольку Синтия свирепо смотрит на него, он выбирает менее враждебный ответ.       — И как он это выражает?       — Ну, в том-то и дело, — говорит Линдси с явным трепетом, — он… он устраивает голодовку.       — В смысле?!       — Он объявил об этом сегодня утром. Говорит, что не будет есть, пока ты не приедешь и не заберешь его. Утверждает, что его место в Питтсбурге, с тобой.       — Черт возьми, — огрызается Брайан. Он жестом просит Синтию принести его ежедневник, и она бросается за ним, — откуда, блядь, он вообще знает, что такое голодовка? Ему же пять лет!       — Это-то меня и поражает. Слушай, я знаю, что ты занят…       Синтия возвращается с ежедневником.       — Голодовка?! — переспрашивает она, глядя на Брайана в полном ужасе.       — Я буду у вас сегодня вечером.       Надежда прорывается сквозь дрожащий голос Линдси.       — Будешь?       — Да, если только вы не хотите, чтобы ребенок умер с голоду, — Брайан хватает красную ручку и начинает вычеркивать встречи на ближайшие два дня. Он не обращает внимания на то, что краска отливает от лица Синтии и произносит одними губами: «Закажи мне билет на самолет», бросая ежедневник ей, и наблюдает, как она выходит из кабинета. — Какой это был бы унылый конец — умереть с голоду в Торонто. А то вы подумали, что это какой-то рай, — укоряет он Линдси.       — Очень смешно, — тихо отвечает та, — когда ты прилетишь?       — Как можно скорее, черт возьми, — Брайан морщится, когда голова начинает пульсировать. Это головная боль на фоне стресса изводила его на протяжении всей прошлой недели, и сейчас вернулась с удвоенной силой, — мне нужно идти. До скорой встречи.       — Брайан…       Он вешает трубку, прежде чем успевает услышать слова благодарности. Если бы только у него было больше времени — его так не хватает в этом мире в последнее время. ***       — Я не буду обедать, и вообще ничего не буду есть, пока не увижу папу, и он не заберет меня домой!       Грозный Гас с криком несется вниз по лестнице, заставляя Джи-Ар хныкать, а Линдси вздрагивать. Брайан берет Линдси за руку и легонько сжимает, но это, кажется, не приносит никакого утешения. Что неудивительно, учитывая то, с чем ей и Мелани в последнее время приходится справляться. Очевидно, Гас пребывает в смятении с тех пор, как они вернулись в Торонто. Плохое настроение и вызывающее поведение обострились в последнюю неделю и сейчас достигли пика. Брайан поражен: голодовка у пятилетнего ребенка? Неужели все настолько плохо?       По-видимому, так оно и есть, потому что с момента приезда Брайан только и слышит крики Гаса. И Мелани, отчаянно пытающуюся договориться с ним. Они с Линдси делают это по очереди так, что бы одна могла присматривать за Джи-Ар, не очень хорошо реагирующую на кризис. Брайан слушая напряженную дискуссию Мел и Гаса, настороженно наблюдает за Джи-Ар. Сейчас та просто хнычет, но не станет удивлением, если это перейдет в истерику. Девчонка похожа на крошечную бомбу замедленного действия.       — Тебе не обязательно есть, — успокаивающе обещает Мел, стуча в дверь Гаса в миллионный раз, — просто спустись вниз. Ты будешь рад, у нас есть сюрприз для тебя!       — Хорошо! — Гас распахивает дверь и кричит. — Но когда папа услышит, что вы заманиваете меня с помощью сюрприза и заставляете голодать из-за вашего неправильного выбора, вы будете очень сожалеть!       Линдси испускает вздох облегчения, когда напряженное противостояние подходит к концу. Гас топает вниз, да так громко, что о его плохом настроении, вероятно, узнают все соседи. Брайан остается сидеть в столовой, ожидая Гаса; несмотря на некоторый первоначальный конфликт, они с лизуньями достигли определенного соглашения, частью которого было преподнесение его визита в качестве сюрприза. Гас входит в столовую с Мелани на буксире, но не сразу замечает Брайана. Сначала он неприязненно смотрит на Линдси и Джи-Ар, как будто они обе являются источником всего зла.       — Привет, сынок, — пытается привлечь его внимание Брайан.       Голова Гаса резко поворачивается, и он смотрит на Брайана большими круглыми глазами.       — Папочка?       — Сюрприз, — говорит Мел, сжимая плечи Гаса, — папа хотел тебя увидеть.       — Он так скучал по тебе, — добавляет Линдси, ободряюще улыбаясь Гасу.       Гас выглядит потрясенным. Он несколько раз открывает и закрывает рот, а потом медленно моргает, как будто боится, что Брайан исчезнет в любой момент.       — Иди ко мне, малыш, — улыбается Брайан, раскрывая объятия.       Это выводит Гаса из ступора. Он бросается к Брайану, прыгает к нему на руки и стремительно срывается в слезы, рыдая на груди. Брайан бросает взгляд на рыдающее нечто, которое представляет собой Гас, затем на Линдси, выглядящую абсолютно убитой горем. Он хочет снова взять ее за руку, но это невозможно, пока Гас прижимается к нему и без конца плачет. К счастью, подбегает Мел и успокаивающе обнимает Линдси.       — Гас, — тихо говорит Мел, похоже, она так же расстроена, как и Брайан, — дорогой, все в порядке.       — Не в порядке, — всхлипывает Гас, прижимаясь к Брайану с удивительной силой, — не в порядке!       Гас тяжело дышит в его объятиях, лизуньи выглядят разбитыми, а Джи-Ар несчастно скулит. Брайан понимает, что нужно что-то делать. Он принимает быстрое решение, хотя и не уверен, что технически это разрешено, но на хуй все это. Он подхватывает Гаса на руки и встает.       — Мы с Гасом идем в ресторан ужинать. Вернемся к десяти.       Формально, десять — это намного больше обычного времени, когда ребенок ложится спать, но Брайану на это наплевать. На хуй тонкости. Он бросает на Линдси и Мелани взгляд, который заставляет придержать любые возражения. Линдси слабо улыбается, а Мелани почтительно поднимает руки. Брайан хватает пальто и Гаса, и выскакивает за дверь в зимнюю ночь.       Отперев машину, которую Синтия заказала напрокат, Брайан открывает пассажирскую дверь и осторожно сажает Гаса на сиденье. Прежде чем пристегнуть, Брайан помогает ему надеть пальто и застегивает до самого подбородка, вытирая мокрое от слез личико.       — Тебе не холодно, малыш?       — Нет, — выдыхает Гас между всхлипываниями, — ты тоже надень пальто.       Брайан кивает и одевается. Гас шмыгает носом и протягивает руку, чтобы помочь с пуговицами. Получается немного неуклюже, учитывая, как он расстроен, но в конце концов он делает свою работу. Брайан целует его в лоб и бормочет:       — Спасибо. А теперь поедем поужинаем, хорошо?       — Хорошо, — хнычет Гас, — только мы вдвоем?       — Только мы вдвоем, — подтверждает Брайан, стараясь не обращать внимания на боль, растущую в глубине груди. ***       Пока Брайан вслепую едет по незнакомому пригороду в поисках места, где можно поесть, Гас сидит рядом, и по его щекам текут слезы. К тому времени, как Брайан находит закусочную, Гас уже успокаивается, но выглядит не менее несчастным. Брайан останавливает машину и выключает зажигание.        — Я думаю, нам следует зайти внутрь, заказать тебе все, что ты захочешь, а потом мы решим, что будем делать следующих два дня. Как тебе это?       — Два дня? — Гас лихорадочно вытирает мокрые щеки. — Ты здесь на целых два дня?       — Я здесь на целых два дня, — соглашается Брайан, целуя Гаса в лоб, — я бы не хотел быть ни в каком другом месте.       Гас сглатывает и слабо улыбается Брайану.       — И я правда смогу сам что-нибудь заказать? Обещаешь?       — Обещаю. Ты готов идти?       Улыбка Гаса становится еще шире. Он отстегивается и провозглашает:       — Готов.       — Хорошо. Подожди, малыш, я открою дверь.       Брайан ведет Гаса в закусочную и крепко обнимает, пока официантка показывает им кабинку в углу. Она сразу же улавливает хрупкое состояние мальчика и начинает безумно опекать его, чрезмерно снабжая раскрасками, маркерами и гигантским кувшином лимонада. Брайан пытается добиться от Гаса «спасибо», но тот прижимается к нему, пряча лицо. Брайан виновато пожимает плечами официантке и благодарит ее, когда та протягивает меню.       — Ну и чего бы ты хотел? — спрашивает Брайан, листая меню так, чтобы Гас мог видеть.       — Я хочу чизбургер, — надменно говорит Гас. В его тоне слышится намек на подозрение, что Брайан отменит свое обещание «чего-нибудь». Но Брайан не бросает ему вызов на чизбургерном фронте, и Гас нагло продолжает: — Хочу начос. И молочный коктейль. А на десерт — банановый сплит и вместе с ним еще один молочный коктейль, — он настороженно смотрит на Брайана и добавляет: — И я хочу, чтобы ты взял то же самое.             — Звучит неплохо. А какие молочные коктейли мы выберем? — улыбается Брайан.       Гас на мгновение прищуривает глаза, как будто это слишком хорошо, чтобы быть правдой:       — Я буду шоколадный, а ты вишневый. Тогда мы сможем поделиться.       — Отлично, — Брайан пытается не рассмеяться, видя изумление Гаса. Он целует его в щеку, затем делает знак официантке. Она подпрыгивает с обожающей улыбкой в сторону Гаса, что заставляет его снова спрятаться.       — Нам два чизбургера, тарелку начос, два молочных коктейля — один шоколадный, один вишневый, — успокаивающе поглаживая Гаса по волосам, говорит Брайан, — а позже мы закажем десерт.       — Уже несу, — радостно соглашается она, убирая блокнот и ручку обратно в карман. — Дай мне знать, если захочешь что-нибудь еще, милый. У нас есть еще много раскрасок и игрушек. — Обращается она к ребенку.       — Спасибо, — бормочет Гас, все еще прижимаясь лицом к боку Брайана.       — Без проблем, — официантка бросает улыбку Брайану, и убегает на кухню.       Как только она уходит, Гас вылезает из своего укрытия и выбирает одну из раскрасок.              — Папа, а ты будешь раскрашивать вместе со мной?       — Конечно, буду, — Брайан достает пачку фломастеров и высыпает их на стол, — а что мы раскрашиваем?       — Вот это, — объявляет Гас, тыча пальцем в страницу с иллюстрацией пруда, где прыгают лягушки и плавают утки, — ты раскрашиваешь лягушек. Я — утят.       — Согласен, — Брайан выбирает зеленый маркер и принимается за работу. Одной рукой раскрашивая картинку, другой поглаживает волосы Гаса, — ну и как тебе Торонто?       Гас хмурится и недовольно говорит:       — Здесь не так здорово.       — Почему?       — Здесь все по-другому. Я вообще никого не знаю, — Гас вздыхает и продолжает более тихим голосом, — и редко тебя вижу.       — Ты сейчас меня видишь.       Это снова вызывает улыбку на лице Гаса.       — Да. Сегодняшний день — самый лучший.       — Могут быть и другие дни, подобные сегодняшнему, — Брайан наклоняется и целует Гаса в макушку, — я могу навестить тебя снова.       — Я хочу, чтобы ты навещал меня чаще, — авторитетно настаивает Гас.       Брайан улыбается про себя — очень похоже на тон, которым сам пытался говорить с Синтией утром. Его сердце слегка сжимается от взгляда больших серьезных глаз.       — Я знаю, что ты занят и у тебя есть важные дела…       — Сынок, — говорит Брайан, обхватив ладонью крошечное личико Гаса, — ты очень важен для меня.       — Ты тоже очень важен для меня, папочка, — Гас краснеет и улыбается.       — Тогда давай заключим сделку.       — Что за сделка?       — Мы будем поддерживать связь. Ты сможешь позвонить или написать, когда будешь скучать, и я услышу. Обещаю, — Брайан делает паузу, обнимает Гаса и настойчиво повторяет: — Обещаю. Я буду с тобой, если ты будешь нуждаться во мне.       Гас снова зарывается лицом в рубашку Брайана и шепчет:       — Ты нужен мне, папочка.       Притупившаяся боль в груди Брайана мгновенно превращается в острую. Он пытается компенсировать это еще одним поцелуем, но он не помогает так сильно, как ему бы хотелось.       — Теперь я не могу все время прилетать и навещать тебя. Но мы можем поговорить, или если я буду занят в тот момент, можешь поговорить с Синтией. Ей нравится разговаривать с тобой.       — А что, если Синтия занята?       — Тогда она соединит тебя с кем-нибудь другим.       — Например с Джастином?       — С Джастином.       На этот раз боль в груди значительно ослабевает. Он знает, что может рассчитывать на Синтию и Джастина; с ними Гас всегда сможет поговорить, если понадобится. Гасу, похоже, нравится это предложение.       — Это хороший план, папочка, — с энтузиазмом говорит он. И вдруг запинается и слегка хмурится. — Но я думал, что смогу вернуться домой вместе с тобой.       — Прости, малыш, — Брайан обнимает его чуть крепче. Он пытается стереть все следы горечи, заставляя себя сказать, — теперь твой дом здесь.       — Хммм, — Гас сердито смотрит на раскраску, — это не честно.       Брайан действительно не знает, что он может или должен ответить на это. Пока ищет подходящий ответ, телефон начинает звонить.       — Это Джастин!       — Ответь, — говорит Брайан, мысленно поблагодарив Джастина за то, что он так удачно выбрал время.       Гас берет трубку и бодро произносит:       — Папин телефон, Гас слушает.       Брайан счастливо наблюдает, как Гас болтает по телефону с Джастином, который, похоже, очень умело подбадривает Гаса. Вся тревога исчезает с маленького личика, он выглядит настолько жизнерадостным, насколько это вообще возможно.       Когда приносят еду, Гас объявляет:       — Джас, мне нужно идти. Обед только что принесли, а я не ел уже миллиард часов. Я объявил голодовку. Мы можем поговорить позже?.. Да. Я ему все расскажу. Ммм-ммм. Ага. Мы тоже тебя любим. Пока.       Он вешает трубку, аккуратно откладывает телефон в сторону и практически ныряет лицом в тарелку с начос. Брайан хихикает и ерошит его волосы.       — Как там Солнце?       — Джас сказал, что нарисовал картину для моей комнаты! — Гас улыбается с полным ртом сыра. Он едва успевает проглотить, прежде чем откусить еще один гигантский кусок. Брайан терпеливо ждет, пока Гас съест половину тарелки начос; бедный ребенок, должно быть, умирает с голоду. В конце концов, Гас делает перерыв между гигантскими укусами. — Он отправит ее завтра. И еще просил передать, что не может дождаться твоего визита. Когда ты его навещаешь, папочка?       — В эти выходные, — говорит Брайан, улыбаясь вместе с Гасом. Он почти забыл об этом из-за аврала на работе. И настроение мгновенно поднимется, при мысли, что он скоро будет в Нью-Йорке с Джастином, — Синтия все уладила — я собираюсь лететь туда прямо отсюда.       — Звучит фантастически, — Гас берет свой молочный коктейль и одним глотком осушает половину стакана, — кроме того, Джас просил передать, что он гордится тобой и любит тебя, поэтому я сказал ему, что мы тоже любим его.       — Хороший мальчик, — Брайан вытирает салфеткой остатки соуса с подбородка Гаса, — а теперь ешь.       Не то чтобы Гас нуждался в какой-то поддержке в этом деле — он поглощает свой обед без малейших признаков насыщения. Лишь ненадолго останавливается, чтобы пододвинуть тарелку к Брайану.       — Ты тоже ешь, папа. Ты, должно быть, очень голоден.       — Да, — признается Брайан. Мало того, что он голоден, еще и работа и другие недавние события привели его в совершенно правильное настроение, чтобы заесть стресс.       — Эй, сынок, хватит голодать, ладно? — откусывая кусок от чизбургера, говорит он. — Ты напугал нас всех и мог бы навредить себе. Мы этого не хотим.       — Хорошо, — соглашается Гас, радостно кивая, — в любом случае, мне это больше не нужно. Я получил твое обещание.       Он говорит это с такой непоколебимой уверенностью, что показывает разительный контраст с мальчиком, который рыдал в рубашку Брайана не более часа назад. Брайан смотрит на Гаса и понимает, что согласен с Джастином: он тоже гордится собой.       Как по команде, его телефон вибрирует и загорается, показывая сообщение от Джастина. Брайан чуть не лопается от смеха, когда читает:       «Он объявил голодовку?!» Часть 3 Важность «Папа самый лучший, потому что в его сердце много любви, которую он может подарить, особенно самым важным людям. Это заставляет меня и Джаса чувствовать себя просто чудесно».       — Гас, можно мне войти?       Почему мама Л стучится в дверь моей спальни, понятия не имею. Я сказал, что хочу провести время с папой. Я вообще не очень часто вижу папу, поэтому думаю, что следует провести какое-то время только с ним и ни с кем другим. Но по какой-то причине мама пытается саботировать наше совместное время. Саботаж означает попытку намеренно что-то испортить. Я выучил это слово несколько дней назад, когда Джас прочитал мне его в рассказе. Да, это похоже на то, что мама сейчас пытается сделать.       — Впусти ее, малыш, — говорит папа, поднимая на меня брови. Я бросаю на него свой самый разочарованный взгляд и иду открывать дверь, только не слишком долго, потому что не хочу, чтобы она поняла, что может испортить мне время с папой.       — Я решила принести вам что-нибудь перекусить, — говорит мама. Она держит большое блюдо, полное вкусных вещей. Там печенье, кусочки фруктов и горячее какао с большими тающими маршмэллоу. Все это выглядит очень-очень-очень заманчиво.       Я еще немного приоткрываю дверь.       — Ты можешь поставить все вон туда, мамочка, а потом уйти.       — Гас, — предупреждает папа, явно недовольный мной, — будь повежливее с мамой.       — Все в порядке, — говорит мама. Она обнимает и целует папу, а потом подходит ко мне, чтобы сделать то же самое. — Я знаю, что мои мальчики хотят немного побыть одни. Повеселитесь, ладно?       Это было очень мило со стороны мамы. Я чувствую себя немного неловко из-за того, что сказал ей уйти. Провожаю маму и открываю перед ней дверь, но прежде чем она уходит, я еще раз обнимаю ее и говорю, что люблю. Мама розовеет, крепко целует, говорит, что тоже меня любит и уходит. Я возвращаюсь к столу, где мы с папой играли в Лего, и роюсь в угощениях на подносе.       — Расскажи мне еще о Нью-Йорке. Что было самым удивительным?       — Было очень весело, — говорит папа, улыбаясь мне, — Джастин творит там великие дела.       — Ты видел мою картину? — я показываю на стену над кроватью, где мама М повесила ее. Это, может быть, самая великая вещь, которую я когда-либо видел, и все это мое. Джас нарисовал мне океан со множеством рыб и черепах, плавающих вокруг, потому что они мои самые любимые. А еще там есть разноцветные кораллы и множество шуршащих водорослей, плюс морские звезды и ракушки по всему океанскому дну. Как я уже сказал Джасу в благодарственной открытке, она такая красивая, что я никогда не перестану на нее смотреть. Иногда я смотрю на нее перед сном, чтобы успокоиться.       — Видел, — говорит папа, — это потрясающе.       Я часто киваю, потому что папа совершенно прав. Это потрясающе. Я слушаю, как папа рассказывает о Нью-Йорке, но в основном он говорит о Джасе. О том, что у Джаса есть студия в каком-то районе под названием Сохо и что он делает там потрясающую работу. Папа явно очень гордится Джасом. Я чувствую, что тоже очень горжусь им. Но я хочу продолжить наш проект Лего, поэтому прошу папу отложить поднос с угощениями в сторону. Он ставит его на свободный стул, чтобы у нас было больше места для работы. Мы с папой все утро работали над ним. И уже построили замок, мост и лес, но я хочу гораздо больше всего. Надеюсь, мама позволит нам проводить больше времени вместе, чтобы мы могли построить целый мир.       Пока папа собирает несколько желтых деталей, чтобы соорудить башню, я спрашиваю его:       — Когда ты узнал о Джасе?       — Что именно узнал?       — Что любишь его.       Папа слегка хмурится и пожимает плечами.       — Трудно сказать наверняка.       Иногда папа немного стесняется своих чувств, чего я на самом деле не понимаю, потому что думаю, что он самый храбрый из всех. И не только я так думаю; Джас и мама Л всегда так говорят. Мама Л также сказала, что я должен уважать частную жизнь людей и что не все хотят постоянно отвечать на вопросы, но папа говорит, что я могу разговаривать с ним обо всем, и поэтому задавать ему вопросы — нормально. Я уже знаю все о том, как мамы влюблялись; теперь хочу знать все о папе и Джасе. Я все равно решаю попытаться задать вопросы, хотя знаю, что папа может застесняться       — Это была любовь с первого взгляда? Как вчера вечером в кино?       Папа улыбается мне и качает головой.       — Такое случается только в кино.       Я действительно этого не понимаю. Зачем показывать в кино то, чего больше нигде не бывает? Я собираю несколько зеленых Лего и начинаю строить живую изгородь вокруг замка, чтобы все, кто там живет, были целы и невредимы.       — Так что же ты подумал, когда впервые увидел его?       Папа как-то странно улыбается — так он улыбается, когда думает о чем-то, чего не может сказать мне вслух.       — Я думал, что он тот, с кем хотел бы встретиться, — через мгновение отвечает он.       Это звучит не так уж романтично, но выражение папиного лица заставляет меня так думать. Когда я собираю кучу красных лего, чтобы построить стену, я улыбаюсь папе и спрашиваю:       — Так когда же ты влюбился в Джаса?       Папа ненадолго задумывается.       — Это произошло не сразу.       Это похоже на то, что мама Л рассказывала мне осебе и маме М. Она говорила, что настоящая любовь растет со временем; это не просто происходит, как бум, и это есть. Это звучало не так романтично или захватывающе, как она описала, но она объясняла, что все становится более особенным и более реальным, когда происходит постепенно. И что я пойму, когда вырасту, а это моя самая нелюбимая вещь, которую кто-либо может сказать. Я хочу понять это сейчас. Надеюсь, папа поможет мне понять. Он не говорит подождать, пока я вырасту, как это делают другие взрослые.       — Было много вещей, которые заставляли тебя влюбляться?       — Конечно, — папа смотрит на меня как-то задумчиво. Потом переводит взгляд на Лего, — это все еще происходит.       — Ты все еще влюбляешься?       Папа, похоже, чувствует себя немного смущенно, но он все равно кивает.       — Я так думаю.       Это самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышал. Думаю, что Джас чувствует то же самое по отношению к папе, потому что всякий раз, когда он говорит о нем, в его голосе звучит много-много любви. Он всегда хочет знать, как дела у папы и чем мы занимаемся вместе, и это здорово, потому что это одна из моих самых любимых тем для разговора, и это делает Джаса супер счастливым. А я думаю, что папа и Джас — родственные души, о чем я тоже слышал в кино. Но, может быть, это еще одна вещь, которая бывает только в кино. Поэтому я спрашиваю папу:       — Джас — твоя родственная душа?       На этот раз папа совсем не стесняется — ни капельки. Он сразу же качает головой и твердо отвечает:       — Я не верю в родственные души.       — А во что же ты тогда веришь?       — Я думаю… знаю, что Джастин очень важен для меня.       Это еще одна вещь, которая звучит не романтично, но то, как папа говорит — это очень мило и очень любяще. Это напоминает мне, как Джас говорит о папе. Если бы папа действительно верил в родственные души, то он и Джас были бы ими. Но мамы всегда говорят, что люди имеют право на свою собственную систему убеждений и что это важно уважать. Кроме того, папа самый умный, так что, возможно, он прав насчет родственных душ и любви с первого взгляда.       Я продолжаю строить свою стену очень высоко красными Лего, и задаю следующий вопрос, который приходит в голову:       — А он для тебя самый важный человек?       Потом папа говорит что-то такое, от чего у меня замирает сердце.       — Нет… — Я потрясенно смотрю на папу, и даже не могу заставить свои руки двигаться. Если это не Джас, то кто же тогда его самый главный человек?! — Это ты, — говорит папа.       Мое сердце снова начинает биться. Я чувствую, как лицо краснеет, и не могу сдержать улыбку, глядя на папу. Это очень необычно — быть его самым важным человеком. Похоже, это делает его счастливым, потому что он очень ярко улыбается в ответ. Только я не могу долго улыбаться, потому что это, кажется, не очень справедливо. Наверное, папа не продумал все до конца. Я опускаю свой Лего и готовлюсь к серьезному разговору с ним.       — Папа, — говорю я таким тоном, каким обычно разговаривают со мной мамы, когда я бываю немного непослушным, — я не думаю, что ты справедлив.       — Думаешь, это не ты? — папа выглядит смущенным.       — Не знаю, — говорю я, качая головой, — мы с Джасом познакомились с тобой в один вечер. Это несправедливо, что я важнее его.       Папа выглядит еще более смущенным.       — Ну, сынок, дело в том…       — Папа, я не хочу этого слышать, — говорю я, все еще качая головой, — я думал об этом и хочу поделиться с Джасом.       — Ты хочешь поделиться с ним?       — Я хочу, чтобы мы оба были твоими самыми важными людьми, — я бросаю на папу самый серьезный взгляд, который бросал на кого-либо в своей жизни. — Я уже принял решение, и так оно и будет.       Папа улыбается мне и смеется.       — Правда?       — Да.       Папа перестает строить Лего и откладывает его в сторону. Он встает, подходит, опускается на колени рядом со мной и крепко обнимает. Потом он целует меня в лоб и шепчет:       — Ты хороший мальчик.       Я крепко сжимаю папу в объятиях.       — Я люблю тебя.       Он отстраняется и улыбается мне.       — Я тоже тебя люблю.       — Я расскажу Джасу о нашей договоренности, — говорю я, — что мы — твои самые важные люди.       — О, ты сделаешь это, правда? — смеется папа.       — Ммм-ммм, — кивая я, — думаю, Джасу понравится делиться.       — Я в этом не сомневаюсь, — папа дотрагивается до моей щеки, потом встает и садится обратно на свою сторону станции Лего.       — Папочка?       — Да, сынок? — я одариваю его своей самой лучшей улыбкой. — Как хорошо быть одним из самых важных людей в твоей жизни.       — Как хорошо, что ты один из них, — говорит он, выглядя, возможно, самым счастливым из всех, кого я когда-либо видел. Может быть, это самое счастливое, что я когда-либо видел.       — Папочка?       — Да?       — Ты один из самых важных моих людей.       — Ты уверен?       Он говорит это так, словно немного удивлен, и это глупо, потому что папа, конечно же, один из самых важных моих людей.       — Да, — я начинаю пристраивать к папиной башне еще больше желтых кирпичей, потому что мне больше нравится, когда мы строим вместе, — ты, мамочки, Джастин, а иногда и Джи-Ар, когда ведет себя мило.       — Спасибо, малыш, — папа опять немного стесняется. Он щелкает еще одним кирпичом на вершине нашей башни и снова широко улыбается мне. Нет, раньше я ошибался, вот то самое счастливое выражение лица, что я когда-либо видел у папы. Часть 4 Безопасность «Мне нравится, как папа присматривает за мной. Он всегда заботится о том, чтобы я был целым и невредимым».       — А мы можем как-нибудь по-настоящему посмотреть на звезды? — спрашивает Гас слишком энергично, учитывая, что уже почти полночь. Дело не в том, что Брайан возражает — он тоже еще не особо устал, но не хочет, чтобы Гас проспал до обеда и пропустил первый полноценный день в Нью-Йорке. Сон, похоже, даже не маячит на горизонте, и пока Брайан пытается придумать способы немного успокоить сына, тот продолжает с энтузиазмом болтать: — Руби иногда ходит со своими мамами спать под звездами, и она сказала, что это самое лучшее. Мы можем тоже пойти, папочка?       — Конечно, мы можем пойти, — соглашается Брайан. Он прижимается ближе к Гасу и нежно гладит по волосам, наблюдая за выражением его лица. Он уже целый час смотрит в потолок своей спальни, завороженный мерцающими в темноте звездами и скоплениями звездной пыли, которые Джастин тщательно нарисовал. Неудивительно, что Гас все еще кипит от возбуждения — малыш любит свою новую спальню, это точно.       — Это было бы просто замечательно, — Гас улыбается и прижимается к Брайану, — спасибо, что остался со мной, папочка.       — В любое время, — клянется Брайан.       Несмотря на все усилия, Гас все еще беспокоится, когда приближается время ложиться спать. Понятно, учитывая, что это совершенно новое для него место: другой город, другой дом, другая спальня. Поскольку ничто «другое» не приносило Гасу никакого утешения — ни объятия и какао от Линдси и Мелани, ни рассказы Джастина — Брайан каждый вечер остается с ним в новой спальне. Они уже давно свернулись калачиками под слоями мягких пушистых одеял, которые Брайан и Джастин купили в детском бутике на Спринг-стрит. Гас сжимает в руках плюшевого мишку, привезенного из Торонто. Когда впервые объявили, что пора спать, Гас так крепко вцепился в игрушку, что Брайан испугался, как бы из бедняжки не вылезла начинка, но теперь хватка Гаса ослабла, и это хороший знак.       Все еще переполненный энергией, Гас бодро спрашивает:       — Что мы будем делать завтра?       Брайан притягивает Гаса ближе и нежно обнимает.       — Все, что ты захочешь. У Джастина есть кое-какие идеи, вы можете поговорить об этом утром.       — Хорошо, — Гас улыбается, глядя на сияющие звезды, — папочка?       — Да, сынок?       — Расскажи мне одну историю.       — И что это за история?       — История о… тебе и Джасе. Ваше первое свидание.       Брайану едва удается вовремя подавить смех.       — Э-э, наше первое свидание, да?       — Да, — от души кивает Гас.       Поскольку Брайан не хочет лгать ребенку, он решает признаться.       — На самом деле у нас его не было.       Это откровение явно тревожит Гаса; он резко выпрямляется и в замешательстве смотрит на Брайана.       — Тогда как же ты с ним связался?       — Как я что сделал?       — Как. У тебя. С ним. Случился. Роман?       Брайан прикусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая смех, и спрашивает:       — Где ты слышал о «романах»?       — От Руби, — говорит Гас, как будто это самая очевидная вещь в мире, — потому она каждую пятницу ночует в детском саду, чтобы ее мамы могли ходить на свидания и флиртовать друг другом.       — Это… мило, — говорит Брайан, все еще пытаясь сдержать смех. Он дергает Гаса за рукав и заставляет снова лечь, — ну, мы с Джастином вообще-то не из тех людей, кто ходит на свидания.       — Тогда из каких вы людей? — спрашивает Гас со сморщенным личиком. — И какие еще существуют?       — Ну… — Брайан делает паузу, подбирая слова, — как ты думаешь, что чувствуют мамы Руби, когда «флиртуют» друг с другом?       — По-моему, они чувствуют себя романтичными, — очень медленно произносит Гас, глядя на Брайана так, словно он совсем тупой, — в этом весь смысл свиданий.       На мгновение Брайан теряется, не понимая, как он вообще в это вляпался: устраивает пижамную вечеринку со своим пятилетним сыном, который, судя по всему, зациклен на любовных историях. И не только «любовные истории» — похоже, что Гас быстро развивает вкус к сказкам, включающим в себя безвкусную смесь судьбы, родственных душ и счастливого будущего. Это оставляет горький привкус во рту, а также ощущение внутреннего дискомфорта. Линдси советует оставить все как есть, и позволить Гасу наслаждаться невинностью, но Брайан не очень-то любит «невинность», в которой слишком много фантазии и волшебной пыли.       С другой стороны, он не может допустить, чтобы утром за завтраком Гас поделился пересказом его мировоззрения, как это обычно делает ребенок. Верный способ сделать первую поездку Гаса в Нью-Йорк последней. Поэтому, изо всех сил стараясь не закатывать глаза, Брайан пытается договориться сам с собой о сбалансированном способе решения этой проблемы. Что совсем не просто — особенно когда Гас выжидающе смотрит, как будто у него есть все ответы. Это добавляет хорошую дозу давления поверх всего остального.       Наконец, Брайан придумывает кое-то, что кажется подходящим.       — Есть и другие способы почувствовать… — он внутренне съеживается, но тут же с трудом выдыхает, — романтику.       — Какие?       Для того чтобы найти золотую середину между тем, что Брайан сам считает наиболее подходящим примером, и тем, что больше подходит для ребенка, ему требуется несколько серьезных раздумий. После некоторого размышления удается придумать несколько туманных ответов, которые, как он надеется, успокоят Гаса.       — Мы проводим время вместе, находим способы сделать друг друга счастливыми.       — Ты имеешь в виду, как вы все время обнимаетесь и целуетесь? — хмурится он. — Вы с Джасом делаете это гораздо чаще, чем кто-либо другой, кого я знаю.       — Именно так, — Брайан наклоняется ближе и целует Гаса в лоб, — наверное, это наша версия «свиданий», только мы все время так делаем. Таким образом, мы всегда чувствуем себя любимыми. Это не то, что происходит раз в неделю.       — Ладно, — Гас слегка хмурится и еще глубже зарывается в пушистые одеяла, — думаю, это очень хорошо.       — Да, — Брайан ободряюще улыбается Гасу и умудряется заглушить очередной приступ смеха, — поверь мне, малыш: мы чувствуем себя достаточно «романтичными».       — Если ты так говоришь, папочка.       — Я так говорю, сынок.       Гас вздыхает и снова обращает внимание на звезды над головой. Брайан наблюдает, как большие голубые глаза Гаса обшаривают звездный потолок и звездную пыль, которая слабо мерцает даже в темноте. Они так сияют, что Брайан не может отвести взгляд, но все же испытывает облегчение, когда веки начинают закрываться, а рот широко раскрывается в зевке. В конце концов, уже поздно, и они надеются, что завтра их ждет важный день. Первый полноценный день ребенка в Нью-Йорке. Брайан не может не улыбнуться. Ему не терпится разделить город с сыном.       Брайан притягивает Гаса и держит его в объятиях, надеясь обеспечит ему некоторую безопасность. Гас удовлетворенно вздыхает и закрывает глаза.       — Спокойной ночи, папочка.       Брайан в последний раз целует Гаса в плечо, закрывает глаза и шепчет:       — Спокойной ночи, сынок. Часть 5 Гордость «Я люблю папу, потому что он удивительный. Он делает великие дела, и я очень горжусь тем, что я его сын». «Джас, Джас, Джас, Джас, Джас, Джастииииин» Джастин просыпается от того, что ему что-то шепчут на ухо и похлопывают по плечу. Он переворачивается и оказывается лицом к лицу с Гасом, который сидит рядом на постели и радостно улыбается, что мгновенно вызывает улыбку на лице Джастина — это отличный способ начать день, увидев улыбающееся лицо ребенка. Джастин протягивает руку и слегка щекочет Гаса.       — Доброе утро, Гасси.       — Доброе утро, — говорит Гас, сияя и извиваясь от щекотки, — папа сказал, что ты приготовишь мне завтрак. — Джастин потягивается и оглядывает комнату. Брайана нигде не видно. Ах, да, он спал прошлой ночью в комнате Гаса. Джастин откидывается на подушки. — Он соня. Я попытался разбудить его, но он сказал, что ты отвечаешь за завтрак, и я могу на тебя рассчитывать. А потом снова заснул.       — Похоже на правду, — смеется Джастин, потирая лицо, — вот что мы сделаем. Ты пойдешь на кухню, возьмешь яйца и молоко из холодильника, а потом мы вместе сделаем французский тост. Как только все будет готово, получишь мое полное разрешение пойти и разбудить его любыми необходимыми средствами. Лично я рекомендую щекотку. Как тебе это?       — Звучит неплохо. Пойду принесу яйца и молоко, — усмехается Гас.       Он вскакивает с кровати и бежит по коридору. Джастин встает с соблазнительно уютной постели и направляется в ванную. Облегчившись и умывшись, чувствует себя немного бодрее и готов встретить Новый День. Поскольку в квартире часто бывает прохладно с утра, Джастин натягивает любимый свитер и отправляется на поиски чего-нибудь теплого для Гаса. Он тихонько проскальзывает в его комнату и берет из комода свитер. Брайан все еще спит без задних ног, на боку, свернувшись калачиком среди одеял, и слегка похрапывает. Джастин сопротивляется желанию разбудить его сомнительными способами (щекотка приходит на ум, так же как и тискание) и оставляет поспать еще немного.       На кухне Джастин видит, как Гас роется в шкафах. Джастин подкрадывается сзади и тискает его, заставляя взвизгивать от возбуждения. Усадив ребенка на остров и надев на него свитер, Джастин начинает объяснять, как готовятся французские тосты. Гас кивает с таким внимательным выражением лица, как будто запоминает каждое слово. Джастин заканчивает объяснять рецепт, берет миску из ближайшего к холодильнику шкафа и протягивает ее Гасу.       — Хочешь разбить яйца?       Гас кивает и нетерпеливо хватает коробку. Джастин помогает держать миску и протягивает яйца одно за другим. Он не может удержаться от улыбки, наблюдая, как Гас очень осторожно справляется с этой задачей — для ребенка, которого сравнивают с ураганом, Гас удивительно деликатно разбивает яйца о край миски. Все яйца разбиты, Джастин ерошит волосы Гаса, вручает ему венчик и показывает, как их нужно взбивать, направляя маленькую руку. Как только у Гаса появляется сноровка, Джастин оставляет его и идет за необходимыми ингридиентами.       — А чем мы сегодня займемся? — весело спрашивает Гас. — Папа сказал, что у тебя есть идеи.       — У меня много идей, — подтверждает Джастин, взяв молоко и помогая Гасу налить его в миску, — мы могли бы доехать на метро до Челси и посетить один замечательный книжный магазин. Ты мог бы выбрать что-нибудь, чтобы мы читали, когда ты приезжаешь.       — Да, — выпаливает Гас, энергично кивая, и слегка краснея, добавляет: — Да, пожалуйста.       — Еще мы могли бы пойти в один из парков и поиграть, или, может быть, посетить какой-нибудь музей. Звучит неплохо?       — Ага. А еще… — Гас перестает взбивать яйца и задумчиво смотрит на Джастина. — Может быть, мы могли бы зайти к папе в офис? Я хочу его увидеть.       Джастин целует его в лоб.       — Конечно, могли бы.       — Выглядит нормально? — спрашивает Гас, протягивая чашу Джастину.       — Великолепно — хорошая работа, приятель. Думаю, он уже почти готов.       — Можно я пойду разбужу папу? — спрашивает Гас.       Джастин бросает взгляд на часы. Еще нет и половины седьмого, а Мел, Линдс и Джи-Ар, похоже, все еще крепко спят. Он уверен, что Брайан предпочел бы поспать подольше, но Гас подскакивает от возбуждения и, несомненно, с каждой секундой становится все голоднее. Джастин тоже чувствует себя очень голодным. Поэтому Брайану придется встать.       — Сходи за ним, Гасси.       Едва эти слова слетают с губ Джастина, как Гас бросается бежать по коридору. С удовольствием слушая удаляющийся топот, Джастин достает сковородку и принимается за работу. К тому времени как готовы первые порции, смех Гаса уже разносится по всей квартире. Потом раздается какой-то очень возбужденный визг. Затем снова смех, но он идет короткими взрывами, почти похожими на икоту, которая, кажется, становится все ближе и ближе. Смех разливается по кухне, когда Джастин доделывает очередную порцию французских тостов. Он оборачивается и видит, что Брайан подозрительно смотрит на него, а Гас переброшенный через плечо, болтается и хихикает. Брайан шагает к Джастину и произносит обвинительным тоном:       — Ходят слухи, что ты вбил идею пощекотать меня во впечатлительную маленькую головку этого ребенка.       — Я не впе-чат-ли-тель-ный, — протестует Гас, когда Брайан снимает его с плеча и ставит на пол, — я уже щекотал тебя раньше, папочка, и буду щекотать снова, независимо от того, скажет мне Джас или нет!       — Вот так? — Брайан ухмыляется и бросается на Гаса, как будто хочет его пощекотать, но Гас прячется за ноги Джастина. Брайан смягчается и снова сосредотачивается на Джастине.       — Утро, Солнышко.       — Утро, — Джастин осторожно целует его, поскольку помнит, что Гас наблюдает за ними, но Брайан явно не имеет таких сомнений; он обнимает Джастина и целует его в ответ страстно и без всякого уважения к приличиям. Это прекрасное начало дня, которого Джастин ждет с огромным нетерпением. ***       День знакомства с городом тянется несколько часов напролет. Во-первых, они ведут Гаса в книжный магазин, и покупают ему целую коллекцию книг, чтобы наслаждаться всякий раз, когда он будет приезжать. Затем едут на метро до Центрального вокзала, который Гас отчаянно хочет увидеть после того, как смотрел на него не менее чем в трех фильмах с Руби, сюжеты которых он рассказывает, когда они путешествуют по станции. Потом обед, потом долгий визит в МОМА*, потом прогулка по парку, где Гас задыхается от восторга при виде каждой лошади. Когда Брайан обещает ему прокатиться в экипаже во время следующего визита, Гас выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок от волнения.       До «Киннетика» добираются уже вечером. Двери лифта только начали открываться, когда Гас выскакивает из него и во весь опор мчится через помещение, исчезая в кухне офиса. Брайан хмурится и толкает Джастина локтем.       — Как ты думаешь, он хочет, чтобы мы ему все показали, или…       — По-моему, он тут сам себя показывает, — смеется Джастин. Он ставит на пол сумки с книгами и вытягивает усталые руки. Тем временем Гас бегает зигзагами от одного кабинета к другому.       — Иди сюда, — говорит Брайан, ловя Джастина за руку. Он ведет его в конференц-зал, к выходящим на запад окнам, возле которых стоят кресла. И они усаживаются рядом. Брайан кивает в сторону открывающегося вида. Окружающие здания светятся под ночным небом. Джастин смотрит наружу и чувствует прилив любви к этому городу, такой сильный, что у него почти перехватывает дыхание.       — Мне здесь чертовски нравится, — признается он, улыбаясь и наблюдая, как включаются и выключаются огни домов напротив, а в освещенных окнах мелькают силуэты. Приятно снова увидеть мирную сторону города, особенно когда день был таким суматошным: книжный магазин переполнен, поезда переполнены, и туристические места были переполнены напористыми людьми. Джастин снова сгибает руки, они ноют после нескольких часов ношения книг или Гаса, которого боялся потерять среди толпы. В конце концов, Гас вертлявый и довольно скользкий. Чтобы потерять его в таком месте, как МОМА или Гранд-Сентрал, потребуется всего одна секунда.       Ноги тоже немного побаливают, поэтому он вытягивает их и кладет поверх голеней Брайана. Брайан немедленно начинает успокаивающе поглаживать их.       — Мне тоже здесь нравится, — тихо говорит он.       — И мне здесь очень нравится, правда, — громко добавляет Гас, вбегая в конференц-зал, — вы и Руби были правы — Нью-Йорк самый лучший.       — Я рад, что тебе здесь нравится, — говорит Джастин, улыбаясь Гасу, который кружит вокруг стола для совещаний.       Синтия подготовила портфолио и рекламные щиты для встречи в понедельник с косметической компанией — одной из новых клиентов Брайана. Работа, которую проделал Эндрю, была просто великолепна. Гас, похоже, тоже так думает, он смотрит на каждый щит с изумленным выражением лица, таким же, что у него было весь день путешествия по городу, и Джастин не может насытиться им.       — Папа, я думаю, что это место просто потрясающее, — говорит Гас, слегка задыхаясь. То ли от усталости, то ли от благоговения — Джастин не уверен. Гас забирается на подлокотник между ними и удивленно спрашивает: — Ты действительно все это сделал сам?       — Не один, — отвечает Брайан, многозначительно улыбаясь Джастину, — мне помогали очень талантливые люди.       Джастин улыбается Брайану и легонько пинает его. Брайан тут же откидывается назад.       — Ну, — говорит Гас, глядя в окно с обожающим выражением на лице, — я думаю, что вы все сделали потрясающе.       Он перебирается к Джастину на колени, тот прижимает Гаса к себе и улыбается, когда голова опускается ему на плечо. Он не упускает из виду слабый румянец, расцветающий на лице Гаса, когда тот застенчиво произносит:       — Я действительно горжусь тобой, папочка.       На этот раз Джастина захлестывает волна нежности. Он сжимает Гаса в объятиях и целует в щеку, затем украдкой бросает взгляд на Брайана, чрезвычайно довольного обожающей похвалой Гаса.       — Спасибо, малыш, — ослепительно улыбается в ответ он.       Джастин еще раз обнимает Гаса, и они возвращаются к наблюдению за городом. Он заворожен улицей внизу, и решает привлечь внимание Гаса, указывая на нее. Вместе они наблюдают за тем, как мимо проносятся машины в потоках света. Гас начинает размышлять вслух о том, куда направляются все эти разные машины, а Джастин смотрит на Брайана и понимает, что тот наблюдал не за городом, он наблюдал с нежностью за ними.       — Джас? — ребенок привлекает его внимание, дергая за рукав. — А куда, по-твоему, оно направляется? — Гас указывает на такси, которое направляется в центр города и торопливо пробирается сквозь поток машин. Гас следит за ним с любопытством в глазах. Джастин берет его за руку и прижимает указательный палец Гаса к стеклу, а затем направляет его в ту сторону, куда едет такси.       — Я не знаю, Гасси, — говорит он с улыбкой, все еще чувствуя, как Брайан с любовью наблюдает за ними, — наверное, в какое-нибудь замечательное место. --------------------------------------------------------- *Музей современного искусства в Нью-Йорке. Часть 6 Дружба «Мне нравится, что папа очень похож на друга. Мы с папой навсегда останемся лучшими друзьями».       — Привет, малыш, — говорит Брайан, входя в спальню Гаса и обнимая его.       К удивлению Брайана, Гас не бросается к нему. Он сидит за своим рабочим столом вместе с Руби, и оба они пребывают в состоянии глубокой сосредоточенности. Это не то приветствие, к которому Брайан привык по прибытии в Торонто, но он так рад снова увидеть Гаса, что ему все равно. Хотя они все чаще и чаще поддерживают контакт, тоска все еще невыносима. В последнее время он так сильно скучал по Гасу, что это причиняло почти физическую боль. Сейчас эта боль ослабевает, но все еще не покидает его полностью. Желая избавиться от нее, Брайан подходит к столу и похлопывает Гаса по плечу.       — Как дела?       — Привет, папочка, — рассеянно говорит Гас, — все хорошо.       Он подставляет лицо, чтобы Брайан мог поцеловать его, но это все. Малыш полностью поглощен ремесленной деятельностью, которую организовала Мел. Он даже почти не смотрит на Брайана, и нет той молниеносной болтовни, которую Брайан привык слышать. Хотя прием немного разочаровывает, он все равно рад видеть Гаса. Брайан садится между детьми и улыбается Руби.       — Привет.       — Привет, Брайан, — отвечает Руби, улыбаясь в ответ, — мы делаем браслеты дружбы.       — Правда? — Брайан окидывает взглядом стол покрытый кучей лент. — Звучит забавно.       — Ага, — говорит Гас, все еще сосредоточенный на своем деле, — мы делаем их очень и очень много.       — Для кого они?       Руби показывает несколько штук, которые уже закончила, и с явной гордостью вручает их Брайану.       — Розовые — для меня и моих мам, желтые — для меня и Мисс Лизы, а остальные — для меня и Гаса.       «Остальные» включает около двадцати различных браслетов почти всех мыслимых цветов. Гас улыбается Руби и добавляет:       — Мы с Руби хотим носить наши каждый день, но нужно много цветов, чтобы можно было выбирать.       Брайан протягивает руку и ерошит волосы Гаса.       — Это очень мило, малыш.       Гас кивает и заканчивает плести еще один браслет. Он аккуратно завязывает последний узелок и протягивает Брайану.       — А этот — для Джаса. А где он сейчас?       — Я высадил его в галерее.       — Ах, да, — лицо Гаса начинает хмуриться, — мама хотела ему кое-что показать. Я сказал ей, чтобы она не задерживала его, но она говорит, что это очень важно.       — Они не задержатся надолго, — обещает Брайан, успокаивающе сжимая плечо Гаса, — вернутся как раз к обеду.       — Хммм, — хмуриться Гас, — ну, просто постарайся сохранить их в безопасности, папочка.       Брайан бросает взгляд на браслет, сплетенный из трех разных оттенков синего. В середине крошечная голубая бусинка, отражающая свет. Гас касается самой светлой ленты и тихо, но нежно произносит:       — Я выбрал эту, потому что она подходит к его глазам.       — Я позабочусь о них, — клянется Брайан. Он прячет тщательно сплетенный браслет в карман рубашки и улыбается сыну, — он будет в восторге.       — Очень на это надеюсь, — Гас улыбается и слегка краснеет.       — Брайан, — зовет Руби, мягко похлопывая его по руке, — я сделала эти два для тебя и Гаса, — она берет два одинаковых браслета и кладет их в руку Брайана.       Пока Брайан изучает их, Гас быстро вставляет:       — Я сам их придумал. Но Руби лучше справляется с бусами, поэтому я попросил сделать их для меня.       Браслеты представляют собой смесь лент цвета морской волны и зеленого леса, с синими бусинками, вплетенными по всей длине. Они явно были разработаны и созданы с огромной тщательностью. Брайан дотрагивается до шелковистых лент и блестящих бусин, сначала на длинном, потом на более коротком браслете, и влюбляется в них.       — Спасибо, — говорит Брайан. Девочка улыбается и возвращается к плетению еще одного браслета. Гас тоже занят своими мыслями, но это не мешает Брайану подхватить малыша и заключить в объятия. Гас взвизгивает от неожиданности, и Брайан сажает его на колени.       — И тебе спасибо, малыш. Они такие красивые, — шепчет он, поцеловав Гаса в лоб.       — Давай наденем их, — Гас берет более длинный браслет и аккуратно завязывает его вокруг запястья Брайана. Он улыбается и целует его ладонь, — а теперь надень мне, папочка.       — Конечно, — Брайан берет второй браслет и делает то же самое, что и Гас. Он завязывает браслет на крошечном запястье малыша, которое выглядит таким невероятно нежным, а затем целует руку Гаса, — ну и как тебе?       — Отлично, — восхищается Гас, лучезарно улыбаясь. Он крепко обнимает отца и объявляет, — теперь мы друзья навсегда, папа.       — Друзья навеки, — эхом отзывается Брайан, и сердце его бешено колотится в груди, — мне повезло. Часть 7 Прощай (Продолжение главы «Мили пути», которое происходит после совместных выходных Брайана, Джастина и Гаса) «Прощаться всегда очень грустно, но папа делает все возможное, чтобы стало легче».       — Ты ведь знаешь, что я приехал бы в аэропорт, если бы мог, правда? — спрашивает Брайан, чувствуя угнетающее чувство вины, когда Гас печально вздыхает. — Я бы очень хотел, малыш. Ясно, что он разбивает сердце собственному ребенку. Это, черт возьми, кристально ясно. Брайан ненавидит себя — это идет вразрез со всем, что он обещал себе, когда дело касалось Гаса, и все же это так. Он был вынужден бросить ребенка, и теперь Гас расстроен. Что за ужасный способ закончить уик-энд, который был жестоким с самого начала. Блядь! Гас обхватывает руками его ноги и прижимает их к груди. От этого он выглядит гораздо меньше, сердце Брайана сжимается при виде этого зрелища. Гас смотрит из окна офиса Брайана на окружающие здания и спрашивает тоненьким голоском:       — Тогда почему ты не можешь быть там со мной?       — Потому что не могу пропустить встречу.       Это горькая правда — от этой встречи никуда не деться. Ни в коем случае, ни как. Без этого клиента Манхэттенский филиал «Киннетика» никогда бы не смог добиться успеха. В течение первых нескольких месяцев они были главной опорой и до сих пор остаются одним из самых прибыльных клиентов компании. Переносить встречу с ними — особенно такую важную, как эта, — совершенно неприемлемо.       — Это действительно важно, да? — вздохнув, делает вывод Гас.       — Да, — Брайан придвигается чуть ближе и гладит его по волосам, — ты тоже очень важен. Ты ведь это знаешь, правда?       — Знаю.       — Я просто не могу поехать с тобой в аэропорт. Я должен остаться здесь.       — Я понимаю, папочка.       Хотя Гас утверждает, что знает и все понимает, он все еще кажется глубоко расстроенным. Брайан ненавидит себя за это. Он пробует все: гладит парнишку по волосам, держит его за руку, дает ему обещания… ничто не помогает стереть мрачное выражение с лица Гаса. Их совместное время истекает. Гас явно это осознает.       — Сколько еще? — спрашивает он.       Брайан бросает взгляд на часы.       — Три минуты.       Со сдавленным всхлипом Гас бросается в объятия Брайана и тихо плачет. Брайан делает все, что может — качает, крепко обнимает, целует в заплаканные щеки. Это немного успокаивает, но все равно ребенок пребывает в полном отчаянии.       — Мы скоро увидимся? — Гас плачет, уткнувшись лицом в рубашку Брайана. Брайан невольно задумывается (с глубоким, разрушительным уколом вины), что, черт возьми, клиент подумает о мокром пятне. И все же он прижимает Гаса к груди.       — Конечно, скоро, — обещает Брайан, перемежая свои слова серией нежных поцелуев в висок Гаса, — это займет совсем немного времени.       Гас смотрит на него большими печальными глазами, блестящими от слез.       — А с Джасом все будет в порядке?       Брайан глубоко вздыхает. Он сосредотачивается на том, насколько счастливее Джастин в присутствии Гаса и насколько эффективной оказалась «бригада поддержки». Это помогает ровно настолько, чтобы удержать его от слез, что сейчас чертовски соблазнительно. Как можно увереннее Брайан дает обещание, которое он твердо намерен сдержать.       — Да, будет.       — Ты присмотришь за ним?       — Обещаю, что присмотрю, — Брайан вытирает слезы Гаса, — я буду заботиться о нем так же, как и ты. Ты был так добр к нему, малыш.       Гас слабо улыбается, а потом снова падает на грудь Брайана, весь в слезах. Он начинает плакать еще сильнее, когда раздается стук в дверь. Пока Брайан смотрит на часы, его внутренности скручиваются в узел. Их время снова истекло. Брайан подхватывает Гаса на руки и несет к двери. Открывает ее и видит ожидающего Джастина.       Брайан обнимает Гаса, снова целует и шепчет на ухо:       — Солнышко отведет тебя вниз.       Он передает Гаса Джастину и собирается с духом, готовясь к истерике, но Гас только хнычет и изо всех сил цепляется за Джастина, который обнимает его, целует и ласково увещевает:       — Такси ждет, Гасси. Если мы поедем сейчас, то будет время остановиться и перекусить, прежде чем отправиться в аэропорт. Хорошо?       — Хорошо, — бормочет Гас. Он прячет лицо на плече Джастина и тихо произносит: — Пока, папочка.       — Пока, — выдыхает Брайан. Он протягивает руку и очень нежно касается плеча Гаса, — скоро увидимся.       — Ммм, — отвечает Гас дрожащим голосом.       Единственное, что хоть немного поднимает настроение Брайану, — это Джастин, который добродушно улыбается.       — Удачи на встрече — не то чтобы она тебе понадобится. Встретимся вечером за ужином?       — Конечно, — Брайан подходит к ним поближе, целует Гаса в затылок, потом в щеку Джастина, — увидимся. Я позвоню тебе позже, хорошо, сынок?       — Хорошо, — Гас шмыгает носом и дергает Джастина за рубашку, — пойдем, Джас — я хочу получить свое угощение.       — Конечно, дружище.       Брайан не идет к лифту. Он смотрит им вслед, а потом запирается в своем кабинете. Он не плачет, на это нет времени. Дело не только в предстоящем прибытии самого важного клиента, но и в том, что Брайан обязан держать себя в руках. Джастин разваливается на части и понятия не имеет, как снова собраться. Гас борется с этим глупым, болезненным, бессмысленным соглашением. Даже сейчас, когда они оба ушли и, вероятно, уже в такси, и может быть, уже в нескольких кварталах отсюда, Брайан чувствует, что они ждут от него поддержки. Он не может позволить себе подвести их. Поэтому изо всех сил сохраняет спокойствие. Он берет себя в руки, направляется в конференц-зал и готовится продолжить рабочий день, как будто ничего не произошло. Брайан представляет собой самый сильный фронт, который только может быть, хотя в глубине души никогда не чувствовал себя настолько уязвимым. Часть 8 Супер папа «Хотя папа не всегда считал, что может быть хорошим отцом для меня, на самом деле он самый потрясающий. Он мой суперпапа».       — Гас? — Джастин осторожно стучит в дверь комнаты для гостей в доме Майкла и Бена, — Гасси, ты не спишь? У меня есть немного праздничного торта, я хочу с тобой поделиться!       Джастин считает, что ребенок еще не должен хотеть спать, в конце концов, еще нет и семи вечера. Но празднование дня рождения Джи-Ар оказалось для Гаса слишком тяжелым испытанием. Гас делал «храброе лицо» и широко улыбался, но достиг своего предела, когда пришло время подарков на день рождения. Увидев гору коробок, ожидающих его младшую сестру, Гас объявил, что ему пора ложиться спать, и в порыве праведного негодования бросился наверх.       — Я не сплю, — говорит Гас. Тут же паника обрушивается на Джастина, как удар кувалды, голос Гаса тоненький и дрожащий, как будто от рыданий.       Джастин распахивает дверь и видит Гаса, лежащего ничком на кровати и рыдающего в простыни. Он ставит на стол тарелку с тортом, которым собирался угостить Гаса, и бросается к нему.       — Что случилось, Гасси?       — Все, — выдыхает Гас. Большая жирная слеза скатывается по его щеке, — все неправильно, и это самое худшее, что когда-либо было.       Джастин ложится рядом с Гасом и с любопытством изучает его. Это не похоже на крокодиловы слезы, которыми славится Гас. И не похожи на те слезы, которые возникают из-за соперничества братьев и сестер. Какими бы ни были слезы Гаса, похоже, он действительно находится в тяжелом состоянии. Это пугает Джастина. Он протягивает руку и очень нежно касается волос мальчика, проверяя, все ли в порядке. Гас слегка шмыгает носом, но в остальном не выглядит взволнованным. Джастин успокаивающе гладит его по волосам, как всегда делает Брайан, когда утешает сына.       — Ты хочешь поговорить об этом?       Гас слегка кивает, потом встряхивает головой и раздраженно фыркает.       — Отчасти да, но в основном нет, потому что у меня могут быть большие неприятности.       — А почему у тебя могут быть неприятности?       — Потому что я подслушивал, — бормочет Гас. Неохотное признание делает его лицо ярко-красным.       — Подслушивал? — Джастин похлопывает малыша по спине. — Ну, Гасси, ты же знаешь, что не должен этого делать… но ничего страшного не произошло, у тебя не будет неприятностей.       — Ты меня не выдашь?       — Я тебя не выдам.       Гас снова шмыгает носом.       — Спасибо, Джас.       — Так почему же ты подслушивал?              — Я подслушивал, потому что Руби научила меня одному трюку. Прикладываешь стакан к стене, прижимаешь ухо к стеклу и все слышишь, и это похоже на волшебство.       Джастин не может сдержать улыбку. Он помнит, как учил этому трюку Дафну около миллиарда лет назад. Вместе они «навостряли уши» на многие разговоры. Он слегка щекочет Гаса, надеясь, что это немного развеселит ребенка, но Гас остается несчастным.       — Так что же ты слышал?              — Я слышал, как разговаривали какие-то люди, — лицо Гаса морщится, и он издает громкое рыдание, — лучше бы я не слушал.       — И что же они сказали?       Глубоко зарывшись лицом в простыню, Гас что-то бормочет. Джастину потребовалось несколько секунд, чтобы расшифровать его.       — Они говорили о папе всякую чушь.       Защитные кинжалы пронзают Джастина насквозь. Он пытается сохранять спокойствие, но это почти невозможно. Он может только надеяться, что Гас не слышит напряжение, сквозящее в его голосе.       — Гас, что они говорили? — спрашивает он.       — Сначала они говорили приятные вещи, — вздыхает Гас, — поэтому я и начал слушать.       «Чушь собачья», — думает про себя Джастин, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. Гас все равно прислушался бы к этому разговору. Он продолжает гладить ребенка по волосам и подталкивает дальше.       — А какие приятные вещи они сказали?       — Они сказали, что папа пользуется большим успехом, — Гас слегка улыбается при этих словах, — и что он очень образованный человек. И они сказали, что он фантастический отец. И это правда!       — Так и есть, — соглашается Джастин.       Гас пыхтит и надувает губы.       — Но потом они сказали что-то плохое.       Джастин в ужасе наблюдает, как Гас зарывается лицом глубже в простыни и рыдает еще сильнее.       — Гасси, что они сказали?       — Они сказали, — всхлипывает Гас и начинает трястись, — они сказали, что папа никогда не хотел меня!       На этот раз защита вспыхивает внутри Джастина, как лесной пожар.       — Кто? Кто это сказал? — требовательно спрашивает он.       — Я не узнал их голоса, — бормочет Гас, — они так странно звучали через стекло и дверь.       Джастин пытается думать, но Гас уже больше часа дуется наверху, и за это время по дому ходило бесчисленное множество людей. На самом деле это мог быть кто угодно, тем более что вряд ли это оригинальная мысль — Джастин слышал ее много раз. Но говорить это, когда Гас рядом? Хорошо, что люди, стоящие за всем этим, почти не поддаются идентификации, Джастин не хочет думать, что мог бы сделать с ними, если бы знал конкретно, кто это.       — А что именно они сказали? Ты помнишь точные слова?       — Да! — Гас выразительно кивает. — Да, они сказали: «Это довольно странно. Он ведь даже не хотел ребенка, а теперь посмотри на него — просто супер-папаша». — Потом снова заливается слезами и горестно причитает: — Папа меня не хотел!       Джастин не колеблется ни на одну наносекунду. Он поднимает Гаса и заключает его в свои объятия. У него разрывается сердце, когда Гас начинает плакать, уткнувшись ему в шею, и слезы текут непрерывным потоком.       — Гасси, это неправда. Это совсем не так, — шепчет он.       Некоторое время Гас не отвечает, он просто всхлипывает, всхлипывает и всхлипывает, отчаянно цепляясь за Джастина, пока его тело сотрясает дрожь. Джастин обнимает его, нежно целует в лоб и щеки. Постепенно Гас успокаивается. Наконец, его рыдания переходят в всхлипывания.       — Что твои мамы рассказали тебе о том, как ты родился?       — Мама Л сказала, что они с мамой М очень хотели ребенка, но две девочки не могут сделать ребенка самостоятельно, поэтому они попросили папу помочь.       — А как ты думаешь, почему они его попросили?       — Потому что они все очень любят друг друга, — послушно повторяет Гас, — к тому же мама Л знает папу уже очень давно, и она сказала, что доверяет ему как лучшему человеку, который поможет ей родить ребенка.       — Ммм-ммм, — Джастин прижимает Гаса к себе и целует его в лоб, — знаешь, ему не обязательно было соглашаться. Он мог бы решить не помогать ей. Он предпочел сказать «Да», не так ли?       — Наверное, да, — задумчиво хмурится Гас.       — А я знаю точно, — говорит Джастин, — он решил сказать «Да», а это значит, что он выбрал тебя.       Хмурое личико Гаса превращается в смущенное.       — Но ведь он еще не знал меня. Как он мог выбрать, если даже не знал меня?       — Ну, тогда он, конечно, еще тебя не знал, — Джастин на мгновение замолкает, подыскивая нужные слова. И найдя, сжимает Гаса и уверенно объясняет: — Он решил завести ребенка, чтобы помочь твоим мамам, и, вероятно, решил, что это будет очень мило. А потом, когда ты родился, он увидел тебя и узнал, какой ты потрясающий. Теперь он не может представить свою жизнь без тебя.       Гас поднимает голову и моргает, глядя на Джастина. Улыбаясь, Джастин целует его в лоб и шепчет:       — Я думаю, эти люди хотели сказать, что твой папа не понимал, как сильно будет любить тебя. Это их удивило. И знаешь, Гасси, я тоже думаю, что он не подозревал, что будет хорошим отцом.       У Гаса глаза вылезают из орби.       — Но это же просто смешно, — с глубоким возмущением выпаливает он, — он самый потрясающий папа во всей Вселенной!       — Он супер-папаша, — говорит Джастин, нетерпеливо кивая, — именно это и пытались сказать те люди на самом деле: хотя он и не ожидал, что все будет именно так, но он — Супер папа для самого удивительного ребенка на планете. Гасси, он так сильно тебя любит.       Застенчивая улыбка начинает озарять лицо Гаса. Он прижимается к Джастину и лукаво шепчет:       — Я еще более удивительный, чем Джи-Ар, да?       Джастин тычет Гаса в живот и щекочет его.       — Не сердись на свою сестру, особенно в день рождения!       Гас хихикает и отползает в сторону, а потом забирается под одеяло. Он подтягивает его к подбородку и крепко обнимает себя, затем пристально смотрит на Джастина.       — Спасибо, Джас. Папа сказал, что ты всегда знаешь, как все исправить, — тихо говорит он.       — Он так сказал? — Джастин улыбается и ложится рядом с Гасом. — А что еще он сказал?       — Что мы — его самые важные люди, — Гас краснеет и улыбается, — думаю, нам очень повезло, Джас.       — Да. Нам очень повезло, — Джастин взъерошивает волосы Гаса, отчего тот заливается смехом и бросается на Джастина, взъерошивая его волосы тоже.       — Что здесь происходит?       Джастин поднимает голову и видит Брайана, стоящего в дверях. Брайан улыбается и закрывает за собой дверь, затем плюхается на кровать и пытается схватить Гаса. Он обнимает малыша, замечает его покрасневшие глаза и бросает обеспокоенный взгляд в сторону Джастина, а затем мягко спрашивает:       — Ты в порядке, малыш?       Гас очень быстро кивает.       — Я в порядке, папа.       Брайан хмурится и нежно гладит его по щеке.       — Тебя что-то расстроило?       — Нет, — лжет Гас, храбро улыбаясь, — ничего особенного.       Он улыбается еще шире, когда Брайан целует его в щеку. Это, кажется, успокаивает Брайана, он улыбается в ответ Гасу и поддразнивает:       — Это Солнышко заставил тебя плакать?       — Нет, — кричит Гас, в ужасе уставившись на Брайана, — Джас бы так не поступил!       — Конечно, поступил бы. Он настоящий хулиган, — Брайан злобно ухмыляется Джастину, — он просто ужасен.       — Это не так! — Гас легонько хлопает по груди отца. — Возьми свои слова обратно, папочка. Джас — самый милый из всех.       — Я даже не знаю, — говорит Брайан, глядя на Джастина с насмешливым подозрением, — мне он кажется довольно злым.       Джастин испытывает огромное искушение оттолкнуть Брайана, но довольствуется тем, что высовывает язык. Брайан на мгновение улыбается ему в ответ и начинает щекотать Гаса.       — Ты глупая голова, — ругается Гас, хихикая, наконец, он вырывается, оживляется и требует, — где мой торт?       — Ты уже съел три куска, — говорит Брайан, снова щекоча его ногу для пущей убедительности.       — Джас принес мне еще, — Гас мило улыбается Джастину и спрашивает, — можно мне взять мой торт?       — Конечно, можно, — Джастин вскакивает и берет тарелку с комода, — вот, Гасси, держи.       Гас жадно хватается за ложку, а Джастин садится рядом с Брайаном и целует его в щеку. Он улыбается, когда рука Брайана обвивает его талию и воспринимает это как приглашение прижаться ближе. Джастин кладет голову на плечо Брайана и радостно слушает, как Гас начинает рассказывать им о том, что он узнал в школе за последнее время. Пожалуй, самое приятное — это выражение лица Брайана — он весь сияет и улыбается, явно полностью погруженный в рассказы Гаса. Джастин хватает Брайана за руку и крепко сжимает ее с большой гордостью, думая: «Действительно, супер папа». Часть 9 Эпилог «Джас, пожалуйста, будь осторожен!»       Джастин подавляет вздох, когда Гас плетется за ним, как маленький сержант-инструктор.       — Гасси, клянусь, я стараюсь быть как можно осторожнее.       Гас, по-прежнему не уверен. Он буквально наступает на пятки Джастину, упрямо повторяя:       — Будь осторожен, будь осторожен, будь осторожен…       Наконец, Джастин ставит на стол блюдо с запеканкой, и Гас замолкает. Нахмурившись, он взбирается на остров, чтобы осмотреть лазанью.       — Все хорошо?       — Все хорошо, — отвечает Джастин, откладывая в сторону прихватки для духовки. Он успокаивающе похлопывает Гаса по плечу.       Это не приносит много пользы. Гас фыркает и сердито смотрит на него.       — Это не должно быть «хорошо». Все должно быть идеально.       «Идеально» — очевидно, слово дня. Гас провел весь день, одержимый предстоящими празднествами по случаю Дня отца и требуя, чтобы малейшая деталь была безупречно соблюдена. Проведя большую часть утра в поисках рецептов идеального отцовского обеда, Джастин и Гас отправились на рынок за продуктами. Поездка заняла более двух часов из-за навязчивого перфекционизма Гаса: он не просто хотел шесть помидоров, он хотел найти шесть безупречных помидоров; простая упаковка клубники была недостаточно хороша — Гас хотел убедиться, что каждая клубничка, содержащаяся внутри, соответствует его высоким стандартам; и так было с каждым ингредиентом в списке. Первый час был просто восхитительным, Джастин хотел снять все на видео, это было так ценно. Второй час был менее восхитителен, и когда они приблизились к третьему, Джастин почувствовал, что вот-вот рухнет от усталости.       Весь день и вечер Гас был зациклен на своей цели-совершенстве. Лазанью нужно было собирать очень тщательно. Пирог с клубникой и ревенем должен был быть красивым внутри и снаружи. Чесночный хлеб, который все еще выпекается, было запрещено извлекать из духовки до тех пор, пока он не достигнет нужного оттенка золотисто-коричневого цвета.       — Все будет отлично, — обещает Джастин. Он наклоняется и целует Гаса в лоб, — послушай, все именно так, как и должно быть. Идеально.       — Джастин, — очень серьезно говорит Гас, — это должна быть самая лучшая еда, которую папа когда-либо ел за всю свою жизнь. Папа уже давно живет на свете, так почему ты смеешься?!       — Прости, Гасси, — Джастин изо всех сил старается подавить смех, но все еще слегка посмеивается, — я бы не стал говорить ему, что он «давно живет на свете», хорошо?       — Тебе не положено смеяться, — сокрушается Гас, сильно надув губы, — ты должен был отнестись к этому серьезно.       — Я отношусь к этому серьезно, — Джастин одаривает Гаса своей лучшей улыбкой и взъерошивает ему волосы, — я знаю, как это важно для тебя. Уверен, что это будет прекрасно. Теперь пришло время достать чесночный хлеб.       Он берет прихватки для духовки и надевает их, затем поворачивается, чтобы заняться чесночным хлебом, в надежде, что тот достиг желаемого оттенка золотисто-коричневого. Но прежде чем Джастин успевает добраться до духовки, две крошечные ручки обвивают его ноги. Гас крепко прижимает его к себе и бормочет:       — Прости, если я немного придираюсь, но я просто хочу, чтобы у папы был самый лучший День отца.       Джастин улыбается и берет Гаса на руки. Он крепко обнимает малыша и клянется:       — Так и будет, приятель. Ты проделал огромную работу. Это сделает его счастливым.       Гас удовлетворенно угукает и прижимается к Джастину, но быстро высвобождается из его рук и командует:       — Не позволяй чесночному хлебу сгореть.       — Не позволю, — соглашается Джастин. Он быстро открывает дверцу духовки, достает противень и держит его так, чтобы Гас мог хорошо рассмотреть, — вот видишь! Идеально.       Гас прищуривает глаза и критически рассматривает чесночный хлеб. Затем кивает и подтверждает:       — Отлично.       — Аллилуйя, — выдыхает Джастин, улыбаясь Гасу, — а как насчет того, чтобы накрыть на стол?       С подозрительно милой улыбкой Гас спрашивает:       — Можно мне зажечь свечи?       Джастин ставит поднос на стол и поворачивается, чтобы уделить Гасу все свое внимание. Хотя он уже знает ответ, все равно спрашивает:       — Твои мамы разрешают тебе использовать спички?       — Мамочки все время разрешают мне пользоваться спичками, — беззаботно лжет Гас, — это только Джи-Ар не разрешено.       Понимающе улыбаясь коварному малышу, Джастин продолжает допрос:       — А мамы позволяют тебе лгать им в лицо?       Гас делает паузу, моргает, потом ухмыляется и хитро отвечает:       — Да.       — Ты такой нахальный, — смеется Джастин. Он щекочет Гаса, вызывая крик и взрыв смеха у ребенка, и говорит: — Я зажгу свечи, а ты можешь сделать все остальное.       Но прежде чем они успевают начать, Брайан возвращается домой. Гас возбужденно кричит и бежит ему навстречу. Джастин следует за ним и с улыбкой наблюдает, как Брайан крепко обнимает сына.       — Что ты здесь делаешь, малыш?       — Сегодня же день отца! Мама, Джас и я все это спланировали. — Гас поднимает голову с плеча Брайана и с обожанием улыбается ему. — Сегодня у нас ужин в честь Дня отца, и завтрашний день мы проведем вместе. Это звучит хорошо, папочка?       Брайан ухмыляется и разворачивает Гаса к себе.       — Звучит великолепно.       — Подожди, я сейчас! — Гас катапультируется из рук Брайана и бросается к кофейному столику, где его ждет подарок.       Тем временем Брайан подходит к Джастину с благодарной улыбкой.       — Ты все это спланировал, да?       — Я хотел, чтобы вы побыли вместе. В конце концов, это твой большой день. Как работа?       — Потрясающе, — восхищается Брайан, внезапно становясь очень самодовольным, — я расскажу тебе об этом позже. А сейчас у нас есть более важные дела, которыми нужно заняться.       Он жадно тянется к Джастину, и Джастин радостно бросается в ожидающие руки Брайана. Но прежде чем они успевают поцеловаться, Гас вклинивается между ними и командует:       — Папа, иди и сядь на диван. Пришло время для подарка.       Брайан пытается обойти ребенка, чтобы добраться до Джастина, но Гас бросается перед ним, как крошечный живой щит. Брайан подхватывает его на руки и серьезно спрашивает:       — Не возражаешь, если я сначала поздороваюсь со своим парнем?       — Папочка, — умоляет Гас, надув губы, — я хочу подарить тебе подарок прямо сейчас.       Учитывая, что Гас весь день был взвинчен, это не очень хороший знак, и может легко привести к катастрофе. Джастин тщательно избегает любого потенциального кризиса.       — Все в порядке. Иди и открой подарок. Гас работал над ним несколько недель.       Брайан ставит Гаса на пол и послушно направляется в гостиную. Гас прижимает завернутый подарок к груди и поворачивается к Джастину с округлившимися глазами, полными беспокойства.       — Как ты думаешь, ему понравится подарок? — шепотом спрашивает Гас.       — Я знаю, что ему понравится, — Джастин обхватывает лицо Гаса руками и целует его в лоб, — иди, Гасси. Иди и вручи его.       — Хорошо, — Гас улыбается и быстро целует Джастина в щеку, — спасибо, Джас.       — Все в порядке. Я иду накрывать на стол?       Гас кивает и тут же бросается к Брайану. Он прыгает к нему на колени и начинает рассказывать о подарке: как Мисс Лиза помогла ему сделать его, как он сделал больше, чем любой другой ребенок в его классе, как он сам придумал оберточную бумагу. Брайан слушает все это с улыбкой. Гас заканчивает подробную историю подарка и помогает Брайану развернуть его с большой осторожностью.       Джастин убегает в кухню, чтобы начать собирать бесконечный набор, который Гас приготовил для сервировки стола. Это не просто тарелки, посуда и столовые приборы, еще цветы с рынков, конфетти, которые Гас сделал сам, и стопка фотографий, которые должны быть выставлены на видном месте. Все тщательно продумано. Хотя подготовительная работа была несколько утомительной, Джастин тронут тем, сколько энергии Гас вкладывает в то, чтобы Брайан чувствовал себя ценным.       Джастин снует между обеденным столом и кухней с припасами, не спуская глаз с Брайана и Гаса. Брайан прижимает сына к себе, а Гас читает ему очень-очень тихо. На щеках ребенка расцветает румянец; очевидно, он все еще немного стесняется делиться книгой. Брайан изо всех сил старается подбодрить малыша, положив подбородок на его плечо, и помогает переворачивать страницы. Каждый раз, когда Гас заканчивает читать предложение, Брайан ерошит ему волосы или целует в щеку. Постепенно румянец исчезает с лица Гаса и сменяется сияющей улыбкой. К тому времени, как Джастин накрывает стол к ужину, Гас добирается до последней страницы. Закончив читать ее вслух с присущей ему осторожностью, он закрывает книгу и гордо объявляет:       — Конец, — он слегка хмурится и тихо говорит: — Только это не «конец», потому что ты всегда будешь удивительным, и я мог бы написать о тебе еще десять миллиардов страниц.       — Это правда? — Брайан улыбается и нежно гладит Гаса по волосам, потом целует его в лоб.       — Абсолютная, — уверенно кивает Гас, — ты самый лучший, папа. Счастливого Дня отца.       — Спасибо, малыш.       Гас лучезарно улыбается и протягивает книгу Брайану.       — А ты присмотришь за ней?       — Обязательно, — обещает Брайан. Он смотрит на книгу и вертит ее в руках. На обложке, окруженная блестками и сплетенными лентами, фотография Брайана и Гаса, сделанная несколько месяцев назад. Снимок выбрал Джастин, это один из любимых; на фотографии Брайан и Гас разговаривают и смеются, как будто они находятся в своем собственном маленьком мире. Брайан дотрагивается до фотографии пальцем и улыбается: — Правда, малыш. Спасибо.       — Пожалуйста, — бормочет Гас, вскакивает и требует: — Джас, ужин готов? Пора ужинать!       Джастин старается не закатывать глаза. Он улыбается своему крошечному сержанту-инструктору и подтверждает:       — Ужин готов. Иди мой руки.       Гас фыркает, но тем не менее убегает в ванную, оставляя Джастина и Брайана одних. Брайан подходит к нему, надежно зажав книгу под мышкой, и притягивает Джастина ближе.       — Привет.       — Привет, — отвечает Джастин, улыбаясь Брайану.       Теперь, когда тот подошел ближе, он ясно видит, как взволнован Брайан.       — Хороший день? — спрашивает он, нежно целуя Брайана.       Брайан улыбается, смотрит на книгу, потом на обеденный стол, потом на Гаса, который вбегает обратно в комнату.       — Один из лучших, — отвечает Брайан с невероятно яркой улыбкой, переполненной благоговением.