В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Джастин и Брайан ссорятся из-за некоторых различий в мировозрении.       Все начинается с чека. Абсурдно глупая, нелепо большая сумма. При виде нее у Джастина сводит живот, и отказывают нервы. Он просыпается поздно утром в среду — один. Конечно, один — Брайан ушел на работу несколько часов назад. Джастин выползает из кровати и, спотыкаясь, бредет в ванную, все еще не совсем уверенный в себе и совсем не отдохнувший за прошедшую ночь. Он облегчается, а затем тащит себя в душ, где стоит под струей, регулируя воду так, чтобы она была восхитительно горячей.       Когда боль в мышцах отпускает, он улыбается про себя и вспоминает о событиях прошлой ночи. Во-первых, были напитки; великолепная дорогая выпивка, которая шла очень легко, и они с Брайаном быстро опьянели. Чуть позже сели на поезд в центре, устроившись в одном из кресел, и навалились друг на друга, шепчась и смеясь всю дорогу от восемьдесят шестой до четырнадцатой улицы, где вышли и отправились ужинать в одну из любимых пиццерий Джастина.       После этого провели большую часть ночи в путешествии по барам и клубам, трахаясь в туалетных кабинках и темных углах, встречавшихся на пути, и, наконец, отправились домой для последнего, умопомрачительного марафона в собственной постели.       Это была удивительная ночь, которая изматывала и омолаживала одновременно. Джастину хотелось смыть грязь и запах, но он решил потерпеть до утра. И в один момент все полностью стирается из сознания, когда выходя из душа, вдруг замечает конверт прикрепленный к зеркалу, слегка размокший от пара по краям, с начинающими расплываться чернилами. Но почерк Брайана все еще разборчив: «Не знаю, как мы забыли про твои бонусы в конце года, Солнышко, но лучше поздно, чем никогда. Ты это заслужил».       Джастин хватает слегка промокшую бумагу, вскрывает, достает чек, лежащий внутри, и глаза практически лезут на лоб.       Жирными черными чернилами написано: $ 10,000. 00       Десять. Тысяч. Долларов.       Джастин смотрит еще раз, чтобы убедиться, но это не ошибка. «Киннетик» заплатил ему десять тысяч премии за жалкие два месяца работы креативным директором.       Десять. Тысяч. Долларов.       Это, блядь, невероятно! ***       Большую часть дня Джастин отказывается признавать чек. Он оставляет его дома и идет в студию, где атакует холст бесконечными жесткими мазками, после которых поверхность ткани покрывается шрамами с густым наслоением хаотично выплеснутых оттенков. Весь холст кровоточит гневом. Но Джастин все еще неудовлетворен. Он решительно отодвигает полотно в сторону и начинает атаковать другое. Это помогает избавиться от некоторого смущения и разочарования. По крайней мере, частично.       В семь вечера, покинув студию, он мчится домой. Джастин слишком раздражен, чтобы готовить. Потому забегает в их любимый местный ресторан и берет еду на вынос. Дожидаясь, пока официант принесет счет, Джастин понимает, что больше не может игнорировать чек. И ни о чем другом думать просто не в состоянии. Он прекрасно представляет себе, как тот лежит на обеденном столе в ожидании. Настроение портится окончательно и Джастин, забрав заказ, угрюмо бредет домой, в квартале от квартиры натыкаясь на Брайана.       — Привет, — улыбается Брайан, обнимая Джастина за шею и притягивая к себе.       — Привет, — бормочет Джастин, позволяя Брайану обнимать себя, пока они идут домой. Он еще не придумал, что сказать, поэтому старательно молчит, пока они поднимаются по лестнице. Но лишь переступив через порог, он поворачивается к Брайану и произносит: — Я нашел чек.       — Хорошо, — Брайан коротко улыбается, ставит портфель и снимает пальто и пиджак, — не трать все деньги сразу. Или трать. В любом случае, решать тебе.       — Я вообще не собираюсь их тратить.       Джастин наблюдает, как Брайан поворачивается с озадаченным выражением лица. И это усиливает его разочарование еще больше. Почему, черт возьми, Брайану так трудно понять?       — Что, прости? — нахмурившись спрашивает Брайан.       — Я не собираюсь их тратить, — Джастин подходит к обеденному столу и берет чек. Это всего лишь клочок бумаги, но почему-то кажется охуенно тяжелым. Он протягивает его Брайану: — Ты должен взять его обратно.       — И почему? — спрашивает тот, и его тон граничит с гневом. — С какой стати я должен это сделать? Мы и так слишком долго тянули с оплатой.       — Ты вообще не должен был мне платить! Я работал всего два месяца! И только в качестве одолжения тебе, — Джастин вздыхает и снова тычет чеком в сторону Брайана, — я не могу его принять.       — Можешь и сделаешь это. Ты заработал этот бонус, — небрежно отмахивается Брайан.       — Объясни мне, как это вообще возможно? Всего два месяца! Я был временным сотрудником! И даже не квалифицированным!       — Ты открыл нам крупный счет! — Брайан поднимает руку и начинает яростно отмечать пункты. — Ты руководил всеми кампаниями, которые мы проводили. Ты поддерживал всю команду в тонусе на переходном этапе, ты держал меня в здравом уме, и тем самым удерживал Манхэттенский филиал на плаву!       — И все же, — протестует Джастин, — десять тысяч долларов?! Это уже чересчур!       — Это не так, — Брайан пожимает плечами, похоже, не понимая, что этот жест, приводит в бешенство. Кровь Джастина закипает, но Брайан объясняет: — Я обсуждал с Тедом. Мы приняли во внимание твой вклад в компанию и согласились, что это подходящая сумма. Так что деньги твои. Принимать или не принимать — решать тебе.       — Я не приму их, — Джастин подходит ближе и засовывает чек в карман Брайана, — я ценю твои чувства, но это уже слишком. А теперь давай поужинаем.       Он берет пакет с едой и направляется на кухню накрывать на стол, Брайан в гневе следует за ним.       — И почему ты, блядь, не принимаешь его?       Джастин пристально смотрит на партннера.       — А почему я должен их, блядь, принять? — спрашивает он ледяным тоном.       — Потому что это чертова куча денег, и ты их заработал, — медленно говорит Брайан, глядя на Джастина, как на сумасшедшего.       — Ты прав. Это чертова куча денег. На самом деле, это оскорбительно большая сумма для меня. Я понимаю, что ты пытаешься сделать.       — О, так это оскорбительно для тебя? — гнев в голосе Брайана быстро нарастает. — Господи, ты бываешь такой ебаной маленькой принцессой!       — ДА ПОШЕЛ ТЫ! — Джастин внутренне съеживается, произнеся эти слова. Весь день он обещал себе, что все спокойно обсудит с Брайаном. И вот они — кричат друг на друга. Однако легкого укола вины недостаточно, чтобы остановиться. — Я не виноват, что тебе хочется меня баловать!       — Да пошел ты сам, — выплевывает Брайан в ответ, — это не я тебя «балую». Это моя компания решила вознаградить сотрудника за существенный вклад, который он внес. Это даже не мои деньги — это деньги «Киннетика»!       — Это не имеет значения! Все это не имеет значения! Мне не нужна твоя смехотворно экстравагантная «награда»! — раздраженно кричит Джастин.       — Неужели? Ты правда не понимаешь? — Брайан выхватывает чек из кармана и швыряет его на столешницу, к куче коробок с едой на вынос. — Давай посмотрим: десять тысяч — что может купить Солнышко?       — Не надо меня опекать, — предупреждает Джастин сквозь стиснутые зубы.       — Для меня это мелочь на карманные расходы, и для «Киннетика» — небольшая сумма, но для человека в твоем положении это определенно солидная сумма, — игнорирует его Брайан. — Этого хватит на художественные принадлежности на следующие несколько месяцев. Или можешь заплатить за аренду наперед; можешь взять несколько курсов, которые хотел; можешь заныкать на будущее или потратить… Список можно продолжить!       Джастин фыркает на каждое из этих предложений и прокручивает в голове четыре очень важных слова, которые только что услышал. Он кладет ладони на столешницу и наклоняется к Брайану.       — Давай поговорим о положении, в котором я нахожусь. А еще лучше, давай сравним его с твоим! Ты достиг своих карьерных целей. Ты охуенно, блядь, богат! Я, с другой стороны, все только начинаю. Я нахожусь в самом начале. Ты хоть представляешь, как дерьмово мне иногда становится, когда я понимаю, насколько радикально мы разные с точки зрения нашего успеха и финансов? — во взгляде Брайана проскальзывает что-то похожее на боль, и Джастин чувствует укол беспокойства, но этот проклятый чек все еще лежит между ними. Хотя это всего лишь клочок бумаги, но ощущается как огромное препятствие. Джастин смотрит на этот раздражающий барьер и решает, что еще не закончил. Он делает паузу, собираясь с мыслями, и подавшись вперед, продолжает: — Я так, блядь, горжусь тобой, Брайан. И даже не могу выразить, как восхищаюсь тобой. Что действительно невероятно, так это то, что ты всего достиг сам. Я тоже этого хочу! Не хочу, чтобы ты нянчился со мной и баловал меня.       Как бы странно это не выглядело, оба говорят одновременно:       — Ты мне не отец!       — Я тебе не отец!       Повисло растерянное молчание. Хмуро глядя на Джастина, Брайан произносит:       — Как получилось, что мы только что сказали одно и то же, когда я, блядь, уверен, что имеем в виду совершенно разное?       — Я имею в виду, что не хочу, чтобы ты совал мне в рот серебряную ложку, как это сделали бы родители.       — Так вот как ты смотришь на вещи? — усмехается Брайан.       — И что ты имеешь в виду? — Джастин старается обойти эту мину.       — Это не то, кто я есть. Я не твой отец. Ты прав — мне не следовало совать тебе в рот серебряную ложку, — Брайан морщится и слегка вздыхает, — но я же твой партнер… и думал, это что-то значит для тебя.       — Для меня это значит все, — мгновенно отвечает Джастин, — я люблю тебя, — ему больно, когда это признание встречают ледяным молчанием.       Брайан мучительно долго смотрит на него.       — Так чего же ты ждешь от меня? — наконец, спрашивает он.       — Я хочу достичь своих целей самостоятельно. Для этого мне не нужны экстравагантные суммы карманных денег от тебя.       — Точно, — смеется Брайан, недоверчиво качая головой, — как я мог забыть про весь этот пафос «голодный художник». А я-то думал, что ты отбросил его, когда бросил Йена.       Внезапное упоминание Итана обжигает, и Джастин отшатывается.       — Это не какая-то роль. Я не играю голодающего художника.       — Так бы и было, если бы не я, — бормочет Брайан.       — Отлично, — огрызается Джастин, — пожалуйста, Брайан, давай, ткни меня носом во все, что ты сделал для меня — для нас! — из любви и великодушия, как я думал. Серьезно, продолжай. Что ты собираешься припомнить в первую очередь? Что ты все еще платишь за мою студию? Что ты купил нам квартиру? Что из-за тебя я уволился с работы и теперь, по сути, содержанец? — он почти сожалеет об последних словах, но уже слишком поздно, чтобы взять их обратно. В любом случае, Брайан встанет на дыбы, давая отпор.       — Все, что я сделал для тебя — для нас — это потому, что я, блядь, люблю тебя. Я люблю тебя. Так что сделай мне одолжение и перестань быть такой ебаной принцессой хоть на секунду, — с леденящим взглядом шипит он, — я ненавидел работу в том баре. Это была гнойная дыра, полная дегенератов, и каждый раз, когда ты находился там, я был до усрачки напуган. Как и твоя мать. Как и Дафна с Молли. Так что да, я заплатил за твою студию, чтобы тебе не пришлось тянуть опасные для жизни, душераздирающие смены в этой дыре.       — Хватит драматизировать, — бормочет Джастин.       — Дай мне договорить! — рявкает Брайан, сверкая глазами. — Я купил эту квартиру, потому что хотел начать здесь жизнь с тобой, но не мог представить ее в той ветхой лачуге, которую ты снимал. Я хотел место, которое мы могли бы назвать своим, и думал, что ты тоже этого хочешь. И, наконец, но конечно, не в последнюю очередь, всякий раз, когда я предлагал свою поддержку и ты позволял мне ее предоставить, я не пытался нянчиться с тобой. Это просто поддержка. Я твой партнер, и решил, что это неотъемлемая часть того, что у нас есть общего. Мне охуенно жаль, что ты, оказывается, люто ненавидишь все это. Я искренне раскаиваюсь в том, что оскорбил твои деликатные чувства. — Каждое слово пропитано горьким, обиженным сарказмом. Джастин не может скрыть боль — она написана на его лице — он чувствует это, но Брайану уже все равно, и он язвительно продолжает: — Я имею в виду, что все это пиздецки ужасно с моей стороны! Правда, Джастин, мне так жаль, что я пытался уберечь тебя от словесных оскорблений, подлых барменов и оскорбительных чаевых каждый чертов день. Боже упаси, чтобы у тебя было время… ну, не знаю… поработать над картинами, ради которых ты сюда и приехал! И я не могу поверить в свое безрассудство, переехав в более приятный район и великолепный дом, который мы оба любим. Как, блядь, ужасно с моей стороны!       — Прекрати, — тихо предупреждает Джастин, уставившись на собственные руки, сжимающие край столешницы.       — Я просто пытаюсь извиниться, — огрызается Брайан, — дай мне закончить, ладно? Прости, что я верю в тебя и хочу поддержать твою невероятно многообещающую карьеру. Мне жаль, что мы с Тедом от всего сердца согласились, что ты заслуживаешь дополнительного вознаграждения за хорошо выполненную работу. Я прошу прощения за то, что обеспечил тебе финансовую безопасность, которая позволяет наслаждаться жизнью здесь, потому что Бог знает, что ты предпочел бы сидеть дома в одиночестве в дерьмовой квартире и есть просроченную еду!       Даже сквозь густую дымку гневной тирады Брайана, Джастин улавливает момент ясности и вспыхивая возмущением, резко вскидывает голову и смотрит на Брайана.       — Ты опять говорил обо мне с Дафной?! Потому что я не говорил, что вынужден был сидеть дома и есть просроченную еду.       — Нет, ты мне точно ничего не говорил. Дафна, однако, не лживая сволочь — она мне много чего говорила! — горько усмехается Брайан.       — Блядь, какая чушь! — кричит Джастин. — Я не собираюсь забирать это у тебя. И не собираюсь отнимать это у нее! — он хватает чек и рвет его: клочки рассыпаются по столешнице, Джастин встречает яростный взгляд Брайана и рычит: — Вы с Дафной должны быть на моей стороне. Вы не должны брать на себя роль моих родителей! И я, возможно, был бы счастлив поработать с тобой пару месяцев в качестве одолжения, но мне неловко из-за нелепой суммы, которую ты мне заплатил. Премия в десять тысяч долларов? Да ладно, Брайан. Это просто смешно.       — Иди нахуй, — огрызается Брайан.       — И ты иди нахуй, — отвечает Джастин, — почему бы тебе не пойти и не поплакаться об этом Дафне?       Он хватает несколько упаковок с едой, сует их под мышку, открывает холодильник и вытаскивает пиво. Бросив презрительный взгляд на Брайана, Джастин вылетает из кухни и скрывается в гостевой спальне, как в убежище. Последнее, что он слышит перед тем, как захлопнуть дверь изо всех сил — это крик Брайана:       — Если ты думаешь, что я собираюсь тратить хоть одну ебаную секунду на слезы, то ты просто бредишь!       Джастин бросается на кровать и смотрит на коробки с едой. Он открывает одну и откусывает кусочек каннелони. Сначала это даже вкусно, но после нескольких жалких укусов еда теряет вкус. Джастин смотрит на дверь, гадая, ворвется ли Брайан, чтобы продолжить ссору? Но дверь остается закрытой. В квартире воцаряется тишина. С замирающим чувством сожаления Джастин открывает пиво и делает большой глоток, в то же время страстно желая чего-нибудь покрепче. ***       На следующее утро, после почти бессонной ночи, Джастин выходит из гостевой спальни и находит Брайана в гостиной. Он одет, на плече — спортивная сумка.       — Я нужен Теду в Питтсбурге, — тихо говорит Брайан. Хотя голос звучит спокойно, все его поведение указывает на напряжение. Из-за этого кажется, что их разделяет бесконечное пространство, хотя они стоят всего в нескольких дюймах друг от друга.       — Ты уезжаешь прямо сейчас? — ошеломленно спрашивает Джастин.       — Я должен. Увидимся в субботу, — Брайан поворачивается и направляется к двери, и Джастин впадает в панику. Он бежит за Брайаном и преграждает ему путь.       — Подожди.       — Я должен идти. Мне еще нужно заскочить в офис по пути в аэропорт, — раздраженно огрызается Брайан.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал вот так, — протестует Джастин, — если ты собираешься сесть в самолет и улететь домой.       Брайан, прищурившись, смотрит на Джастина.       — Я думал, здесь мой дом, — фыркает он.       — Ты знаешь, что я имею в виду, — вздыхает Джастин. — Мы можем просто… я не знаю… объявить перемирие на следующие тридцать секунд? Пожалуйста?       — Перемирие?       — Перемирие, — Джастин нежно касается щеки Брайана, — надеюсь, ты хорошо проведешь время в Питтсбурге.       Брайан нерешительно смотрит на Джастина и смягчается.       — Я постараюсь.       — Дай мне знать, когда доберешься до места, — Джастин нежно целует Брайана, выдавливая из себя улыбку.       — Конечно, — Брайан наклоняется и чмокает Джастина в лоб, затем проходит мимо него к двери. И бормочет, открывая ее: — Сделай нам обоим одолжение — пересмотри премию, ладно?       — Я разорвал чек на мелкие кусочки, — несколько резко напоминает ему Джастин.       — Синтия может помочь с этим, — пожимая плечами, Брайан выходит из квартиры.       Джастин не хочет об этом думать. Он тихо прощается, но видимо, перемирие закончилось. Брайан не отвечает, только затихающие шаги, спускающиеся по лестнице, словно нож в сердце Джастина, пронизывают чувством вины. ***       — Даф, — недоверчиво возражает Джастин, — ты должна быть моей лучшей подругой!       — О боже, — со стоном причитает Дафна, — Джастин, я люблю тебя, но ты говоришь, как ребенок в детском саду.       — Прям уж, как в детском саду? — фыркает Джастин, вышагивая по пустому коридору мимо длинного ряда эскизов, которые гордо висят на стене в рамках. Телефон начинает обжигать щеку; вот как долго он спорит с Дафной, грязной предательницей и обманщицей. — Я думал, что говорю как ты, и в первом классе, и в третьем, и на протяжении всей средней школы, и на девяносто процентов времени моих отношений с Итаном! Если бы мне давали доллар за каждый раз, когда ты говоришь эти слова, я сам бы мог заплатить Брайану десять тысяч бонусов!       — Может, и стоит, — произносит Дафна, — в качестве извинения.       — Видишь? Вот о чем я говорю! Ты всегда на его стороне!       — В таких отношениях, как ваши, не должно быть сторон! Я не поддерживаю ни одного из вас — я поддерживаю вас обоих.       — Чушь собачья! Ты на стороне Брайана!       — Только потому, что ты ведешь себя как полное дерьмо, — напористо говорит Дафна, — Брайан рассказал мне о том, что ты сделал для него, когда работал в «Киннетике». Причем, раз десять! Ты заработал этот бонус и должен его принять! Черт возьми, Джастин, некоторые люди готовы убить, чтобы получить вознаграждение за такую работу.       — Но в том-то и дело, — возражает Джастин, — я больше на него не работаю. Мне не нравится чувствовать себя его сотрудником. Хуже того, мне не нравится чувствовать его благотворительность!       — Ты всерьез думаешь, что Брайан видит в этом благотворительность?       — Не знаю, но уверен, что у вас двоих будет занимательный разговор на эту тему. Одному Богу известно, как вы любите сплетничать обо мне, — Джастин на мгновение стискивает зубы и обвиняюще произносит: — Ты рассказала ему о просрочке, а я просил тебя никому не говорить!       — Он беспокоился о тебе! Мы оба беспокоились! Ты становился все худее, и это нас пугало.       — Это было пиздец, как неловко, — дуется Джастин, вспоминая те мрачные интерлюдии во время его одиночества в Нью-Йорке; было несколько болезненных периодов, когда он не мог наскрести достаточно денег на продукты, поэтому полагался на бесплатную еду из бара или просроченные пакеты с лапшой, которые заныкал на черный день.       — Что меня смущает, так это то, что вы, два засранца, не можете разобраться в этом дерьме, — устало вздыхает Дафна, — как давно это было? Шесть, почти семь лет назад? Я имею в виду, всего несколько месяцев назад, ты рассказывал мне, насколько все было замечательно. Как вы говорили о том, о сем и обо всем, что было между вами. Вы были счастливы, как же так получилось, что все снова вернулось к этой некоммуникабельной чепухе?       — Мы не перестали общаться! — Джастин делает паузу, чтобы подумать и неуверенно добавляет: — На этот раз мы просто оба повели себя дерьмово.       — Дай угадаю — один из вас или оба сказали другому «отвали»? — после очередного очень усталого вздоха произносит Дафна.       — Вроде того, — неохотно, и с немалой долей вины, признается Джастин.       — Вы спали в разных спальнях, как пара идиотов?       — «Идиоты» — это немного грубо, — бормочет Джастин, — но да. Я ушел в гостевую спальню.       — Вы и не собирались обсуждать, как будете жить дальше, как пара, которая в настоящее время испытывает значительное финансовое неравенство; вы просто кричали друг на друга и заставляли друг друга чувствовать себя дерьмом?       — Возможно.       — Попробуй определиться!        Джастин вздыхает. Она права. Конечно, она права. Дафна всегда права.       — Я ненавижу тебя, — жалуется он, хотя не может сдержать улыбку в ответ на громкий смех.       — Нет, не ненавидишь, — уверенно возражает она, — ты любишь меня. И я люблю тебя. Ты мой лучший друг, Джастин, но Брайан тоже для меня важен. Но самым важным из всего должны быть ваши отношения. Я не хочу видеть, как вы — два засранца — расстаетесь. Вы принадлежите друг другу.       — Я это знаю, — Джастин уходит из коридора и плюхается на кровать. Он лежит среди смятых простыней и думает о Брайане, который должен прибыть в Питтсбург с минуты на минуту. Крошечная часть Джастина беспокоится, что он никогда не вернется. Когда тревога скручивается в груди и штопором спускается в желудок, он в отчаянии спрашивает Дафну: — Что мне делать?       — Ты действительно хочешь знать?       — Да.       — Ты не станешь обвинять меня в том, что я на стороне Брайана?       — Возможно.       — Джастин.       — Наверное, нет?       — Джастин!       — Ладно, ладно, не буду!       — Хорошо, — решает Дафна, — вот что тебе следует сделать. ***       Попрощавшись с Дафной, Джастин садится в постели и прижимает подушку Брайана к груди. Обдумывая ее совет, он пытается примирить его со своими собственными противоречивыми чувствами. Как ни странно, это не занимает слишком много времени. Как только Джастин прочищает мысли и разрабатывает план действий, он берет телефон и пишет Брайану:       «Когда ты возвращаешься?»       Почти мгновенно приходит ответ:       «Я как раз собирался написать тебе, приземлился пять минут назад. Вернусь в субботу в десять утра»       И еще через несколько секунд:        «Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, да?»       Джастин улыбается и спешит ответить:       «Знаю, и тоже тебя люблю. Увидимся в субботу в десять»       Отправив сообщение, он вскакивает с кровати и начинает действовать. Уже почти вечер четверга, так что у него осталось чуть больше суток, чтобы все уладить до возвращения Брайана. Он все еще не оправился от ссоры, поэтому чувствует себя не очень оптимистично. Но советы Дафны и слова Брайана немного поддержали его; Джастин не откладывая, берется за дело, решив от всего сердца сделать все правильно. ***       Ровно в десять утра в субботу Джастин оказывается в зале прилета аэропорта Кеннеди. В текущем потоке пассажиров он высматривает Брайана. Хотя они провели всего пару дней порознь, Джастин жаждет его присутствия. Единственным общением стали те короткие сообщениями в четверг днем; кажется, с тех пор прошла вечность. За прошедшее время Джастин думал гораздо больше, что хочет признавать. Увидев Брайана, идущего к нему, сердце Джастина подскакивает в груди. Он приветствует его широкой улыбкой и нервничает, когда тот тянет его в объятия.       — Привет, — выдыхает Джастин, целуя Брайана в щеку.       — Привет, — вторит Брайан, слегка сжимая Джастина, — скучал по мне?       — Конечно, скучал, — Джастин снова целует Брайана в щеку и крепко обнимает, — пошли, водитель ждет.       Почти рефлекторно Брайан тянется за бумажником.       — У меня есть деньги, — говорит Джастин, отводя его руку.       — Ты это сделал? — вопросительно выгибает бровь Брайан.       — Конечно. Я взял чек.       — Я думал, ты порвал его на мелкие кусочки.       — Ты же сказал, что Синтия может помочь с этим, — невинно отвечает Джастин, — вот я и пошел к ней. Она помогла.       — Понятно, — медленно произносит Брайан.       Джастин просто переплетает их пальцы и ведет Брайана к машине. Они выезжают на дорогу, и Джастин решает дать полное объяснение. Он поворачивается к Брайану и нежно берет его за руку.       — Я принял решение. Видишь ли — ну, на самом деле, ты, возможно, уже знаешь это, так как наверняка посетил свою наперсницу номер один в Питтсе, но в любом случае — Дафна рекомендовала мне принять деньги. Ее доводы были такими же, как и твои: я сделал работу, сделал ее хорошо и заслуживаю должного вознаграждения.       — А теперь, когда Дафна все объяснила… — Брайан замолкает, а потом неохотно добавляет: — Может быть, даже лучше, чем я тем вечером… ты понимаешь, к чему мы пришли? — прежде чем Джастин успевает ответить, Брайан твердо продолжает: — Я не пытаюсь баловать или засунуть серебряную ложку тебе в рот. И не собираюсь нянчиться с тобой или подстилать соломку. Я выплатил премии всем своим сотрудникам. Особенно щедро тем, чьи заслуги были на высоком уровне. Ты попал в эту категорию; было решено, что ты заслуживаешь премии. Вот и все, что было.       — Это я понимаю, — Джастин смущенно улыбается, — Синтия тоже вложила в меня немного здравого смысла.       — Хорошо, — ухмыляется Брайан, — для этого она и существует.       — Кстати говоря… — Джастин переплетает свои пальцы с пальцами Брайана и крепко сжимает их, — я здесь, потому что люблю тебя и хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы мы были равны. Иногда мне кажется, что это не так, по крайней мере, не в финансовом смысле, — он игнорирует попытку Брайана протестовать против этого пункта и упрямо продолжает: — Ты оплатил мое обучение, за которое я все еще не вернул тебе долг. Ты дал мне дом, даже несколько, часто кормил и одевал меня. С тех пор, как я переехал сюда, некоторые расходы были непосильными, и поэтому ты помог покрыть и их тоже. Я ценю это. Не могу передать, как много это для меня значит. Но иногда это тяжело… Очень тяжело видеть, как ты легко справляешься с чем-то, когда для меня же это часто было непреодолимой борьбой. Как ты и сказал — десять тысяч для тебя ничто, но для меня это все, и еще немного.       — Так возьми их, — настаивает Брайан, — ты это заслужил, тебе это нужно — бери.       — Я беру. Уже взял, — Джастин улыбается Брайану и радостно объявляет: — Я даже придумал, что мне с ними делать. Дело в том, что я хочу попытаться управлять своей карьерой настолько независимо, насколько это возможно. Я не отрицаю, что ты мне очень помог, и искренне благодарен за это. И, конечно, не пытаюсь разыграть весь этот спектакль с «голодающим художником». Но вижу, как ты справился, и хочу этого для себя. Так что я не собираюсь тратить деньги на художественные принадлежности или что-то в этом роде. Я потрачу их на нас, начиная с этого, — он на мгновение отстраняется от Брайана и лезет под сиденье, вытаскивает коробку и протягивает ее Брайану, — это для тебя.       Брайан осторожно дотрагивается до глянцевой черной поверхности, бросая любопытную улыбку на Джастина, затем поднимает крышку и снимает хрустящие слои папиросной бумаги.       — Срань господня.       — Это будет выглядеть безумно сексуально на тебе, — восхищается Джастин, улыбаясь, когда Брайан касается мягкой черной кожи пиджака.       — Ты можешь надеть его завтра вечером. Я поведу тебя ночью в город.       — Это правда? — Брайан обнимает Джастина и нежно прижимается носом к его щеке.       — Абсолютно. Вот куда, я думаю, должны пойти эти деньги — на то, чтобы мы наслаждались совместной жизнью. И по отношению ко мне, ценящему тебя, — Джастин многозначительно касается великолепной кожаной куртки, — я знаю, что тогда ночью мне казалось, что это не так, но это так. Я люблю тебя.       — И я люблю, — Брайан делает паузу и злобно ухмыляется, — эту куртку. Отличный выбор, Солнышко.       — Засранец, — хрипит Джастин, смеясь.       — Так что мы делаем сегодня вечером? — с ухмылкой спрашивает Брайан.       — Э-э, восполняем количество секса? — Джастин недоверчиво смотрит на Брайана — он поражен, что Брайан не понял этого сам.       — Очевидно, — Брайан улыбается и эхом повторяет: — Очевидно.       Джастин улыбается в ответ, наклоняется и пытается поцеловать Брайана в щеку, но Брайан захватывает губы Джастина своими. Это тот самый поцелуй, которого Джастин жаждал с тех пор, как они нокаутировали друг друга; он погружается в него, хватаясь за рубашку Брайана, чтобы сильнее прижать к себе. Это не совсем то, но начало хорошее. Пока водитель продолжает движение в сторону города, Брайан обхватывает лицо Джастина руками.       — Я хочу, чтобы у тебя была независимость. Если я веду себя как властный мудак…       — Ты не ведешь, — быстро вставляет Джастин.       — Если веду, — настаивает Брайан, — говори мне. Но я думал, что у нас есть соглашение, мы партнеры, мы живем вместе, и я считаю, что все мое — это так же и твое. Я хочу, чтобы было так. Не нянчиться с тобой или что-то еще, просто поддержать, как ты поддержал бы меня, если бы все было наоборот.       — Значит, мы равны, — говорит Джастин, — именно этого я и хочу. Может быть, это все еще далеко в некоторых отношениях…       — Так будет не всегда, — решает Брайан, — ты идешь вперед, Солнышко. Это всего лишь вопрос времени.       Джастин улыбается и кладет голову на плечо Брайана, и тот целует его в макушку.       — Спасибо, — бормочет Джастин.       — В любое время.       Улыбка Джастина становится шире, когда он слышит удовлетворенный вздох Брайана. Он закрывает глаза и наслаждается тем, что снова находится рядом со своим партнером во всех смыслах. И, несомненно, скоро похвалится перед Дафной, что они снова отбросили некоммуникабельную чепуху. Теперь, когда они снова разговаривают открыто и честно — на этот раз без всяких криков и воплей — кажется, будто с них исчезла тяжесть.       Когда Джастин снова открывает глаза, понимает, что они вернулись в город. Кладет голову Брайану на плечо и смотрит, как мимо проносится Нью-Йорк.       — Я рад, что мы дома, — бормочет Джастин.       Он слегка наклоняет голову, целует Брайана в шею, на мгновение прижимаясь к ней губами, и наслаждается теплом кожи и мягким биением его пульса. Он пропустил это во время отсутствия Брайана, поэтому хочет снова их почувствовать.       Брайан еще раз удовлетворенно вздыхает — такой сладкий звук, который успокаивает Джастина и наполняет надеждой.       — И я рад, — счастливо выдыхает Брайан.