В поисках чего-то важного

      Краткое содержание: Гас взволнован первым днем в школе, ожидая, что он будет страшной-пугающей-ужасной К-А-Т-А-С-Т-Р-О-Ф-О-Й. Но папа рядом, поэтому день оказался страшно-весело-потрясающе-удивительно Р-А-Д-О-С-Т-Н-Ы-М.       Сегодня папины волосы пахнут ананасами. Они никогда раньше так не пахли. Я даже думаю, что нос обманывает меня, поэтому принюхиваюсь еще раз, пока он несет меня на плечах через школьные ворота. Нет, нос и правда чувствует ананас. Я похлопываю папу по плечу и шепчу:       — Почему твои волосы пахнут ананасом?       — Потому что один блондинистый пи… — папа делает паузу. Я думаю, он дважды подумает, прежде чем сказать плохое слово. — У одного белобрысого парня по имени Солнышко ужасный вкус на ароматы.       — Не сердись на Джаса, — я шлепаю папу по руке.       — Я не сержусь, — смеется папа. — Мне просто не нравится пахнуть, как коробка из-под сока.       Папа говорит, что не сердится на Джаса, но он собирался назвать его нехорошим словом на букву «п», или как-то так, и сказал, что у Джаса ужасный вкус. И мне это не нравится! Я дергаю папу за волосы пахнущие как коробка из-под сока и ругаю, как это делают со мной мамы, когда я злюсь.       — Ты не должен сердиться на тех, кото любишь. Ты ведь любишь Джаса, не так ли?       — Ты же знаешь, что люблю, — говорит папа очень тихо, как будто рассказывает секрет, который должны слышать только мы двое.       Я смотрю на мам, идущих впереди, и проверяю, слышали ли они папин секрет, но они не слышали. Это хорошо.       Не знаю, почему папа хочет держать это в секрете, но ладно. Все, что имеет значение, это то, что он не сердится на Джаса. Это правда, что Джас блондин, но он не какой-то П-И-не знаю как дальше, и думаю, что у него хороший вкус во всем. Он всегда присылает мне приятные подарки и красивые картинки, чтобы повесить на стенах. И это очень мило. Хотел бы я, чтобы Джас был здесь сегодня. В этот страшный-пугающий-ужасный К-А-Т-А-С-Т-Р-О-Ф-И-Ч-Е-С-К-И-Й день. Откуда я знаю, что такое КАТАСТРОФА? Просто знаю, как пишется слово! Я умею читать и писать. И зачем мне нужна дурацкая школа? Мамы говорят, что мне нужна эта дурацкая школа, и клянутся, что она не дурацкая. Они обещают, что в школе будет весело и интересно, и там дают Н-А-Г-Р-А-Д-Ы. Я думаю, что мамы немного привирают. Ложь во спасение — это то, что говорят, когда не хотят расстраивать чьи-то чувства. Например, я говорю своей няне Мэри, что мне нравится ее печенье, хотя на самом деле оно не такое уж вкусное. Думаю, мамы тоже пытаются не расстраивать мои чувства. Они-то знают, что школа будет страшной-пугающей-ужасной катастрофой, но все равно должны отправить меня туда, поэтому и обещают, что это будет весело-потрясающе-удивительно с наградами.       — Ты в порядке, сынок? — папа слегка дергает меня за ногу.       Мы больше не на улице, мы идем по коридору с разноцветными стенами и баннерами. Я слишком напуган, чтобы читать все эти слова прямо сейчас, поэтому прошу папу прочитать их мне. Он улыбается и читает вслух:       — Добро пожаловать в твой первый день в младшей школе! Ты отправляешься в дальний путь.       Это слова доктора Сьюза, моего самого любимого писателя. На баннере напечатаны фотографии его персонажей. Это довольно мило. По крайней мере, в этой дурацкой школе разбираются в книгах. Может быть, здесь читают только доктора Сьюза?! Я люблю доктора Сьюза больше всех с самого рождения. Джас и Дафна очень интересно его читают. Я скучаю по чтению доктора Сьюза с Джасом и Дафной. Они читают смешными голосами и щекочут меня, и это так смешно. Они и сейчас мне читают — по телефону, но это не то же самое. Иногда, когда мне грустно по ночам, мамы разрешают позвонить Джасу, чтобы он мог почитать мне. Если Джас занят на работе или с картинами, я звоню Дафне. И настроение становится в миллиард раз лучше. А сейчас мне в миллиард раз грустнее. Мамы нашли мой класс, и он выглядит странно. Мне не нравится. Я прячу лицо в папиных волосах, пахнущих коробкой из-под сока, и хочу, чтобы он забрал меня отсюда. Но он этого не делает. Иногда папа нарушает правила, например, разрешает мне не ложиться спать допоздна или тайком приносит шоколадку, но не сегодня. Сегодня он в команде мам. Мне не очень нравится, когда папа в команде мам. Мне больше нравится, когда он в моей команде.       — Вы, должно быть, семья Питерсон-Маркус? — говорит кто-то, и это, наверное, моя ужасная учительница.       Вместо того, чтобы унести меня далеко-далеко, папа смеется.       — Что нас выдало?       И они все смеются. Мамы начинают говорить с Ужасной Учительницей о нашей «структуре семьи» и моих «социальных и эмоциональных потребностях». Они произносят сложные слова, которых я еще не знаю, и те, которые я знаю, но не умею писать. Как говорит мамочка М.: «В последнее время у него проблемы с Н-Е-Р-В-О-З-Н-О-С-Т-Ь-Ю».       Позже, когда я буду дома, возьму словарь, который подарил мне дядя Бен, и посмотрю что такое Н-Е-Р-В-О-З-Н-О-С-Т-Ь. Мамочка М. всегда думает, что может перехитрить меня, но я ей покажу.       «Ужасная учительница» на самом деле звучит не так страшно. У нее очень дружелюбный голос, немного похожий на голос Дафны. Мне нравится голос Дафны, потому что он всегда добрый и ласковый. Я думаю, Ужасная учительница не так уж плоха, потому что ее голос звучит примерно так же. Она разговаривает с папой о его рекламе. Я слушаю и пытаюсь решить, нравится она мне или нет.       — Гас, ты должен очень гордиться своим папой. Похоже, у него важная работа, — говорит она и похлопывает меня по ноге.       Я решаю взглянуть на нее, посмотреть какая она. Выглядываю из папиных волос и смотрю на Ужасную учительницу. На самом деле она совсем не ужасная. У нее длинные светлые волосы (вроде как у Джаса) и очень красивые украшения, которые сверкают на свету (вроде модных вещей мамочки Л.). Она выглядит так же дружелюбно, как и звучит.       — Я горжусь своим папой, — говорю я, крепче прижимаясь к нему. — Он очень значимый на работе.       — Значимый, — говорит Не такая Ужасная Учительница, присвистывая. — Это очень сложное слово, Гас.       — Гас любит работать над своим словарным запасом, — объясняет мамочка Л. с широкой сияющей улыбкой. — Он всегда старается выучить новые слова, какими бы сложными они ни были.       — Что ж, это замечательно, — Не такая уж страшная Учительница протягивает мне руку, — приятно познакомиться, Гас. Меня зовут мисс Лиза.       — Мисс Лиза, — повторяю я, но не беру ее за руку, не хочу отпускать папу.       — Позволишь показать твой шкафчик?       Я немного волнуюсь о своем шкафчике, потому что он будет моим и только моим. Вы знаете, сколько вещей теперь становятся моим и только моим? Очень. Не. Многие. Джи-Ар хватает своими липкими-жадными-детскими ручками все. Мне приходится прятать действительно важные вещи, чтобы они не достались ей. Хорошо, что Джи-Ар еще не пошла в школу, так что мой шкафчик будет моим и только моим, а не ее.       Мисс Лиза показывает мне мой шкафчик, и это ахххх-потрясающе. Просто потрясающе, только намного лучше. Он такой разноцветный, и на нем написано мое имя большими красивыми буквами… за исключением того, что написано не совсем правильно.       Я дергаю папу за волосы с заппахом сока и шепчу:       — Там не написано «Кинни».       — Ну, юридически, Гас…       Я бросаю на мамочку М. свой самый расстроенный взгляд. Речь идет не о Ю-Р-И-Д-И-Ч-Е-С-К-О-М. Это не листок бумаги, который нужно заполнить для чего-то З-Н-А-Ч-И-Т-Е-Л-Ь-Н-О-Г-О. Это мой шкафчик, мой и только мой, и на нем должны быть указаны все мои фамилии.       — Прости, — говорит мамочка М., поднимая руки. — Ты прав. Там должно быть написано «Кинни».       — Спасибо, — говорит папа, глядя на мамочку М. со странным выражением лица.       Она пожимает плечами и улыбается ему. Для обозначения этой улыбки есть слово, которому мамочка Л. однажды научила меня. Я думаю, это как-то связано с овцами?       — Гас, ты можешь написать «Кинни» для меня по буквам?       Я смотрю на мисс Лизу, у нее много мягких наклеек с буквами. Мисс Лиза определенно не страшная. Она очень дружелюбная и милая. Я дарю ей свою лучшую улыбку и говорю:       — Кинни. K-И-Н-Н-И. Кинни.       — К-И-Н-Н-И, — повторяет она, приклеивая наклейки на дверцу моего шкафчика. Теперь это выглядит в миллиард раз лучше. В нем даже есть мои любимые цвета! Буквы зеленые, фиолетовые и синие, и они гласят: Гас Питерсон-Маркус-Кинни.       Иногда мне хочется, чтобы в моей фамилии было «Тейлор», но наверное, это не разрешено?       Мисс Лиза снова разговаривает с мамами и папой. Она дает им инструкции о сегодняшнем дне. Мамы и папа уже рассказали мне о сегодняшнем дне, только я все еще не уверен в этом. Думаю, что предпочел бы остаться дома, даже если это означает делиться своими игрушками с липкой-жадной-все-хватающей Джи-Ар.       — Обычно мы предлагаем одному из родителей остаться здесь в первый день, — говорит мисс Лиза, переводя взгляд с мам на папу. — Поскольку вы все свободны, прошу вас позволить Гасу сделать выбор. Важно, чтобы мы дали ему это право. Что должно облегчить его Н-Е-Р-В-О-З-Н-О-С-Т-Ь.       Определенно, я поищу это в своем словаре вечером.       — Родители, которые не смогут остаться, будут приглашены на ознакомительный день. Утренний чай с директором и большая экскурсия по кампусу, чтобы вы могли увидеть, где Гас будет находиться в ближайшие годы. Так что не волнуйтесь — вы все увидите своими глазами.       — Хорошо, — говорит мамочка Л. Ее голос звучит немного неуверенно, что иногда случается. — Гасси, дорогой, кого бы ты хотел?..       — Папу, — я крепко сжимаю его. — Папа останется. Я хочу, чтобы папа был здесь.       Папа выглядит удивленным, но счастливым. Мамы смеются, и мамочка М. говорит со смешком:       — Скоро все узнают, что «Я хочу папу» — очень важные слова для Гаса.       — Папа очень важен для меня, — говорю я.       Все улыбаются мне. Губы мамочки Л. немного дрожат, как и ее голос, а в глазах слезы. Мамочка М. берет ее за руку и говорит тихим голосом:       — Давай оставим мальчиков, Линдс.       Мы все долго прощаемся. Мамы обещают увидеться со мной в конце дня, и велят нам обоим вести себя прилично. Все всегда говорят папе, чтобы он вел себя хорошо, только я не понимаю почему? Потому что папа всегда ведет себя хорошо. Может быть, это похоже на то, как у меня возникают проблемы из-за того, что я обзываю Джи-Ар? Они не понимают, что она на самом деле очень и очень липкий-жадный-ребенок. Только мамы кажутся серьезными, когда говорят это мне, а сейчас они не кажутся серьезными, говоря это папе. Они смеются над этим? Я думаю, это одна из тех личных шуток! Папе и Джасу пришлось учить меня таким шуткам, потому что они всегда находят странные вещи, которых я не понимаю, смешными. Но надеюсь, что однажды я это сделаю — не очень-то весело оставаться в стороне от забавных вещей.       После прощаний и объятий мамы уходят, а мисс Лиза идет поговорить с другими детьми. Папа спрашивает, хочу ли я с ними познакомиться, но на самом деле я не хочу, поэтому мы остаемся возле шкафчика и набиваем его вещами из моего рюкзака.       — Сынок, — смеется папа, роясь на дне рюкзака. — Что это?       Я смотрю на него самым серьезным взглядом.       — Это мои игрушки, и они мне нужны.       Он переворачивает рюкзак вверх дном и высыпает все мои игрушки на пол. Затем смотрит на меня мамочкиным взглядом и говорит:       — Мисс Лиза сказала, что разрешено только две игрушки. Так что выбери две.       — Я хочу все.       — Ты не можешь оставить все. Выбери две — одну возьмешь с собой, другую оставишь в шкафчике.       Папа использует свой Б-Е-З-У-С-Л-О-В-Н-Ы-Й голос, а это значит, что его абсолютно невозможно уговорить. Он определенно имеет в виду то, что говорит, так что придется выбирать. Я хмуро смотрю на папу.       — Я выберу, но это не очень справедливо, папочка.       — Ты знал о правиле двух игрушек, сынок. Твои мамы сказали тебе это на прошлой неделе, когда читали письмо от мисс Лизы. Так что все по-честному: выбери две.       Я делаю свой самый недовольный ХМ и начинаю перебирать игрушки. Выбирать нелегко — вот грузовики от дяди Теда, Супермен от дяди Майки, кошечка от тетушки Эм, Заботливый медведь от Дафны и дракон от папы. О, и плюшевый мишка от Джаса, который очень-очень-очень особенный. Он как тот, который был у него в детстве, и которого он называл Гас. Так я получил свое имя. Плюшевый мишка Гас — одна из моих самых любимых игрушек во всей вселенной.       — Спрячь мишку Гаса, — говорю я папе, используя свой собственный безусловный голос.       Папа берет мишку и смотрит на него, затем оглядывается через плечо, чтобы проверить, нет ли мисс Лизы.       — Хорошо, только в этот раз. И это между нами, хорошо? — папа корчит мне рожу и улыбается.       Я киваю и тоже улыбаюсь, когда он засовывает мишку Гаса в карман пиджака, и возвращаюсь к выбору двух игрушек. Я выбираю Заботливого медведя, чтобы оставить в шкафчике. Он зеленый с изображением клевера, что обычно означает удачу, но для меня означает самую большую удачу. Дафна написала мне в открытке: «Удачи в школе, Гас. Я знаю, что ты будешь великолепен. С большой любовью от Дафны, хо-хо!». Думаю, что если Заботливый медведь будет охранять мой шкафчик, значит, мне повезет в этой страшной-ужасной-дурацкой школе.       Вторую игрушку трудно выбрать. Я почти выбрал Супермена дяди Майки, потому что Супермен поддержал бы меня сегодня. Но для этого у меня есть папа, поэтому я кладу его обратно в рюкзак. Мне нравится кошечка, но она липкая из-за Джи-Ар, которая пыталась ее украсть, поэтому оставляю ее в рюкзаке. И грузовики мои самые любимые, но они вроде как для малышей, а теперь, когда я учусь в школе, мне нужно быть большим мальчиком. Все продолжают это говорить, так что, наверное, не стоит выбирать грузовики. Остается Дракон. Дракон — мой последний подарок от папы — он блестящий красный и изрыгает золотое пламя. Я так сильно его люблю. К тому же, если выберу его, папа будет счастлив, вот и все. Я убираю грузовики и застегиваю рюкзак, крепко сжимая дракона.       — Ты уже придумал ему имя? — улыбается мне папа.       Я думаю некоторое время. Он немного напоминает мне бабушку Деб и мамочку М., но они девочки, а я думаю, что этот дракон — мальчик. Он супер сильный и очень могущественный, в нем есть магия. У него, вероятно, тонны сокровищ, и, возможно, он пожирает врагов и делает другие классные вещи. Поэтому я стараюсь изо всех сил и придумываю идеальное имя для Дракона. Я прижимаю его к груди (это заставляет меня чувствовать себя в безопасности, и мне кажется, что дракон тоже чувствует себя в безопасности) и говорю папе:       — Его зовут Кинни Великий.       У него такое выражение лица, что кажется, будто он тает. Затем папа заключает меня в крепкие объятия и шепчет:       — Я люблю тебя, детка.       — Я тоже тебя люблю, — шепчу я в ответ.       Я так рад, что выбрал папу для своего первого дня. С ним школа кажется не такой страшной-ужасной-дурацкой. ***       Когда звенит звонок, мисс Лиза начинает петь нам песню. Речь идет о том, чтобы сесть в круг, поэтому мы все садимся в круг. Некоторые дети начинают плакать, но я сдерживаю слезы. Я скучаю по своим мамам, и даже немного скучаю по Джи-Ар, и я бы хотел, чтобы Джас был здесь… но слезы этому не помогут. Никаких слез, говорю я себе, своим самым безусловным голосом.       Пока мисс Лиза продолжает петь, дети перестают плакать. Мы все сидим на коленях у наших родителей в большом кругу и говорим о школе. Звучит забавно. Возможно, мамы не лгали. Они солгали о Торонто, но, возможно, не об этой его части. Может быть, с этой частью все будет в порядке?       Этим утром нас ждет много интересных занятий. Папа остается со мной, и Кинни Великий тоже. Я держу его в переднем кармане, точно так же, как папа держит мишку Гаса в своем. Вместе мы играем с кубиками и пазлами, рисуем картины (две для Джаса, три для мам и одну для бабушки Деб), и едим фрукты. Папа отказывается прикасаться к ананасу, потому что это было бы А-Н-А-Н-А-С-О-В-О-Й П-Е-Р-Е-Г-Р-У-З-К-О-Й. Он говорит, что это я виноват, но не злым, а просто шутливым тоном. Я не против.       На утренних занятиях мисс Лиза читает нам Лоракса. Она читает не так, как Джас или Дафна, но почти так же хорошо. Самая лучшая часть — это когда она достает кукол и раздает их по кругу. У меня будет кукла из трюфельного дерева, и это действительно очень весело. Во время чтения мисс Лиза просит нас произносить слова по буквам. Она просит Тома написать по буквам «деревья», а Меган — «магазин». Я мысленно повторяю, когда они произносят буквы, хотя эти слова просты, и я знаю их наизусть. Затем мисс Лиза смотрит на меня и подмигивает. «Гас, ты можешь написать «замечательный»?»       — Замечательный. З-А-М-Е-Ч-А-Т-Е-Л-Ь-Н-Ы-Й. Замечательный, — ухмыляюсь я мисс Лизе       Во второй раз, когда я произношу это слово, мы произносим его вместе. Я не думаю, что она говорит это про книгу, думаю, она имеет в виду другое — например, что моя орфография замечательная. Я думаю, мисс Лиза замечательная.       Папа обнимает меня и шепчет:       — Умный мальчик.       Я целую его в щеку, и мы возвращаемся к прослушиванию.       Во время ланча я не хочу сидеть ни с кем, кроме папы. Мне нравится, что папа не пытается меня заставлять. Мы с ним находим место только для нас двоих в книжном уголке, где можем почитать и пообедать в уединении. Папа получает специальный взрослый обед от мисс Лизы, и он делится им со мной — это очень мило. Взамен я отдаю ему часть своего обеда. Мы оба смеемся, когда выясняется, что у меня ананасово-банановый сок. Сегодня действительно ананасовая перегрузка.       После обеда все начинают играть. Папа выводит меня на игровую площадку, и мы вместе сидим в песочнице. Папа выглядит не слишком довольным, когда песок попадает ему в ботинки или на джинсы, поэтому я говорю, что все в порядке, если он хочет посидеть на траве. Он ерошит мне волосы и говорит: «Спасибо, детка». И садится на траву, но поверх своей куртки, потому что папа очень привередлив в одежде. Просто говорит, что она ему Д-О-Р-О-Г-О О-Б-Х-О-Д-И-Т-С-Я. Иногда я также слышу, как люди говорят, что папа — К-О-Р-О-Л-Е-В-А Л-Е-Й-Б-Л-А, но этого нет в моем словаре, поэтому я действительно не знаю, что это значит.       Папа снимает часы и убирает их в карман с мишкой Гасом. Он закатывает рукава, я думаю, ему это очень идет, и помогает мне строить замок для Кинни Великого, который становится почти таким же большим, как я! Мы с папой украшаем самую высокую башню, когда к нам подходит девочка. У нее такие особенные светлые волосы, которые, кажется, называются клубничными или, может быть, малиновыми, но я не помню. В любом случае, они длинные и очень красивые. Она шаркает ногами по песку и говорит:       — Мне нравится твой дракон.       Папа подталкивает меня, наверное, это его способ сказать мне, чтобы я придерживался хороших манер и ответил что-нибудь. Я подношу Кинни Великого к свету и объясняю:       — Видишь, он сверкает.       — Это так красиво! — девочка улыбается очень широко, как Джас. — У меня тоже есть дракон. — Она вытаскивает его из-за спины. Он такой же, как у меня, только синий! Вместо блеска на нем повсюду драгоценные камни, что действительно супер круто. Она с любовью гладит его и говорит: — Его зовут Сапфир. Я назвала его так не только потому, что он синий, а чтобы было похоже на меня — меня зовут Руби.       Папа снова тыкает меня. Я улыбаюсь в ответ Руби и говорю:       — Привет, я Гас.       Она слегка машет мне рукой. Я думаю, что она такая же застенчивая, как и я. Мне кажется, папа тоже это замечает, потому что он снова тыкает меня. Я отхожу в сторону, чтобы показать Руби замок.       — Тебе нравится замок?       Руби улыбается.       — Да, это так круто. Я видела, как ты это делал, пока была на горке.       Я смотрю на горку, но она пуста.       — Где твой родитель?       Руби сглатывает, как будто пытается сдержать слезы.       — Моим мамам пришлось работать.       — У тебя две мамы? У меня тоже две мамы!       Этим утром, когда все родители собирались вместе, я видел только мам и пап парами. Папа сказал что-то немного ехидное себе под нос о Ноевом ковчеге, и очень плохое слово в середине. Я волновался, что ни у кого другого во всей этой страшной-ужасной-дурацкой школе не будет двух мам, как у меня. Это кажется Р-Е-Д-К-О-Й В-О-З-М-О-Ж-Н-О-С-Т-Ь-Ю. Мне кажется, Руби тоже так думает. Я пытаюсь показать свои лучшие манеры и спрашиваю ее:       — Хочешь поиграть со мной, Руби?       Она улыбается и очень быстро кивает. Я смотрю на папу и спрашиваю у него, все ли в порядке. Он говорит «да» и передает привет Руби. Она представляется в той потрясающей манере, которую мамы хотели бы видеть во мне. Папа использует свои самые хорошие манеры и говорит, что она может называть его Брайаном. Кажется, она нравится папе, что наводит меня на мысль.       — Хочешь одолжить моего папу в качестве своего родителя на сегодня? Тогда ты не была бы сама по себе.       Лицо Руби светится очень ярко и очень красиво. Она смотрит на папу, потом на меня, потом туда-сюда и спрашивает:       — А так можно?       — Конечно, можно — отвечает папа, потому что он самый лучший из всех.       Мы с Руби садимся на песок и начинаем вместе строить совершенно новую башню. Она рассказывает мне о своих мамах, а я рассказываю ей о своих. Когда я говорю, что только что переехал в Торонто, Руби предлагает помочь мне привыкнуть к нему. Мне вроде как нравится эта идея. Мамы, похоже, в восторге от Торонто, и я бы тоже хотел это почувствовать. Поэтому я говорю Руби, что это хорошая идея, и она обещает, что мне здесь понравится. Может быть, она права, потому что мы оба любим драконов, песочные замки и много других вещей. Я рассказываю ей обо всей своей семье, и она слушает, сколько бы я ни говорил, и это приятно.       Она в восторге от того, что Джас живет в Нью-Йорке, и говорит, что однажды хочет туда поехать. Я сказал, что папа был там только вчера, и Руби пришла в настоящий восторг. Папа рассказывает ей о Нью-Йорке и о том, как это здорово. Звучит так, будто он любит Нью-Йорк так же сильно, как и Джаса, только это невозможно, потому что он любит Джаса больше всего на свете, кроме меня.       — Джас — твоя великая любовь? — спрашивает Руби, используя слово, которое я никогда раньше не слышал.       Папа смеется и пожимает плечами, но прежде чем он успевает ответить должным образом, я вмешиваюсь и спрашиваю:       — Что такое В-Е-Л-И-К-А-Я Л-Ю-Б-О-В-Ь?       — Великая любовь, — объясняет Руби очень серьезно, — это твой человек. Лучший человек, с которым ты хочешь быть, и который значит для тебя больше всего. У моих мам — великая любовь.       — О, тогда у папы и Джаса — тоже великая любовь.       Я улыбаюсь папе. Он смеется и даже выглядит немного покрасневшим, но я знаю, что это правда. Я определенно уверен, что это очень-очень-правдиво, когда он улыбается мне. Мне нравится, когда папа так улыбается. Это не такая солнечная улыбка, как у Джаса, но очень похожая. Я думаю, что это скорее звездный свет, искрящийся, огненный и волшебный.       — Поздравляю, — говорит Руби, все еще очень серьезно. — Это чудесно — найти свою великую любовь.       — Спасибо, — говорит папа и дарит ей свою звездную улыбку.       Потом звенит звонок, и мы возвращаемся в школу, только теперь это не кажется таким страшным-ужасным-дурацким. Я беру Сапфира и передаю Руби, затем беру Кинни Великого и стряхиваю с него песок. Руби протягивает мне руку, и я хватаюсь за ее. Она все еще выглядит немного грустной, поэтому я смотрю на папу и говорю своим безусловным голосом:       — Папа, возьми Руби за руку.       Он улыбается мне с большой гордостью. Это мой самый любимый взгляд, которым папа смотрит на меня. И я улыбаюсь в ответ. Он берет Руби за руку, и мы вместе возвращаемся в класс. Сегодня днем мисс Лиза обещала больше историй, больше рисунков и больше песен. Все это звучит довольно интересно.       Но я был расстроен из-за завтрашнего дня, потому что, хотя папа все еще будет в Торонто, он не сможет пойти со мной в школу, кроме как подвезти. Хорошо, что теперь у меня есть Руби, так что, может быть, завтра все-таки будет не так уж плохо. Если быть честным на миллиард процентов, сегодняшний день на самом деле был довольно хорошим. Наверное, я бы назвал его страшно-весело-потрясающе-странным, но в целом, он был В-О-С-Х-И-Т-И-Т-Е-Л-Ь-Н-Ы-М. Да, я считаю, что сегодняшний день был действительно восхитительным.       Когда мы садимся слушать следующий рассказ, это еще один доктор Сьюз. Я сижу на коленях у папы и держу Руби за руку, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Она берет Кинни Великого и Сапфира и кладет их вместе на коврик. Так что теперь у каждого из нас кто-то есть.       Когда мисс Лиза начинает читать, я вспоминаю слова, которые слышал в последний раз. Джас читал мне рассказ по телефону после того, как я впервые приехал в Торонто. Он повторил его три раза, пока все мои испуганные слезы не прекратились, так что теперь я действительно знаю его наизусть. Я слушаю мисс Лизу и повторяю в своей голове, где слова звучат громче и лучше всего:       — Поздравляю! Сегодня твой первый день в младшей школе. Ты отправляешься в дальний путь! И будешь идти все дальше и дальше!