Даже после смерти моё сердце будет любить тебя

Чимин, усталый после бесконечных заказов и вечных улыбок, наконец-то снял фартук и вышел через чёрный ход клуба. За дверью его обдало прохладой ночного воздуха — часы на телефоне показывали почти четыре утра. Он зябко передёрнул плечами, поправил тонкую куртку и вдохнул полной грудью — пахло мокрым асфальтом, сигаретным дымом и чуть-чуть морем, тянувшимся где-то вдали. Глаза предательски слипались, всё тело ныло от усталости, а мысли уже крутились вокруг мягкой кровати и тёплого одеяла. Он глубоко зевнул, прикрыл глаза на пару секунд, но тут же встрепенулся, потому что понял — если задержится хоть ещё чуть-чуть, то может уснуть прямо на месте. Чимин сунул руки в карманы, нащупал смятую пачку сигарет и вытянул одну. Прикрыл ладонью огонёк зажигалки от лёгкого ветра, затянулся и медленно выпустил дым в ночное небо. Улица была пустая — только редкие фонари освещали мокрый асфальт, да издалека слышался шум проезжающих машин. До дома всего пара остановок, поэтому он даже не стал ловить такси. Пешком — и голова проветрится, и мысли уложатся. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, но вместе с тем в груди появлялось странное чувство облегчения — день закончился, и впереди несколько часов сна. Он шёл, медленно докуривая сигарету, и представлял, как умоется тёплой водой, переоденется и наконец-то уткнётся лицом в подушку. Когда он свернул на знакомую улицу, фонари стали реже, а тишина — гуще. Чимин поёжился, поднял воротник куртки и чуть ускорил шаг, чувствуя, как город будто притих, давая ему возможность побыть наедине с собой. Чимин толкнул дверь и вошёл в свою двухкомнатную квартиру. В прихожей сразу стало тише, город остался за стенами, а здесь его встретила полутьма и запах собственного дома — немного табака, немного стиранного белья. Он сбросил куртку на вешалку, на тумбу рядом с зеркалом положил ключи и телефон. На секунду остановился, устало глянув на своё отражение: бледное лицо, чуть красные глаза от недосыпа и работы. Вздохнул и прошёл на кухню. Щёлкнул выключателем, лампочка мигнула и зажглась, осветив небольшую, но уютную кухню. Чимин машинально достал чайник, налил воду и поставил кипятиться. Горячий чай должен был перебить тошнотворное послевкусие алкоголя, которым насквозь пропитался клуб. Пока чайник зашипел, он направился в ванную. Скинул одежду прямо на пол, шагнул под душ и открыл горячую воду. Потоки обрушились на его плечи, смывая усталость, запах табака и клубного перегара. Он закрыл глаза, уткнулся лбом в прохладную плитку и позволил себе несколько минут просто стоять и слушать, как вода стекает вниз. Из ванной он вышел, обмотавшись полотенцем, и направился на кухню. Чайник уже вскипел, громко щёлкнув. Чимин машинально заварил крепкий чёрный чай, добавил ложку мёда и сел прямо на кухонный стол, лениво покачивая ногой. Горячая кружка приятно согревала ладони, но согреться он так и не мог — холод будто въелся в кожу за эту длинную ночь. Чимину было двадцать пять. Днём он носился по городу курьером из ресторана, вечерами и ночами — официантом в клубе. Иногда казалось, что он работает не переставая, и жизнь проходит мимо. А ведь ещё совсем недавно всё должно было быть по-другому. Он окончил университет, готовился строить карьеру танцора, и уже видел, как будет выходить на сцену. Но одно событие резко перевернуло всё. Не так давно — настолько близко, что воспоминания всё ещё жгли его изнутри. С тех пор он словно выбит из колеи. Танцы остались где-то позади, в другой жизни, а теперь — только работа, бессонные ночи и попытки не думать о том, что могло бы быть. Он сделал глоток чая и прикрыл глаза. Голова гудела от усталости, а в груди было тяжело. Допив чай до половины, Чимин всё-таки поднялся и пошёл в спальню. Бросив полотенце прямо у кровати, он остановился перед зеркалом в дверце шкафа. В тусклом свете ночника его отражение выглядело чужим. Сухая кожа, уставшие глаза, плечи, которые будто всегда были опущены вниз от тяжести последних месяцев. И рядом с правым плечом — тонкий, но заметный шрам. Он провёл по нему пальцами, задержал дыхание и тихо вздохнул. Воспоминания снова нахлынули, но он отогнал их, как всегда. — Хватит, — прошептал он самому себе, словно пытаясь убедить. Открыв ящик, он достал чистые боксёры, натянул и рухнул на кровать, даже не накрывшись одеялом. Сон накатывал медленно, но тело требовало отдыха, и вскоре усталость пересилила тревожные мысли. Утро встретило его не звонким солнцем, а гулкой тяжестью в голове. Чимин проснулся поздно для себя, но всё равно уставший, будто и не спал вовсе. Тело ныло, глаза жгло от недосыпа, но времени думать об этом не было. Он быстро умылся, натянул тёмные джинсы и простую футболку, поверх — лёгкую куртку. На ходу прихватил из кухни сигарету, но даже не докурил — спешка гнала его вперёд. Ресторан, где он работал курьером, был уже полон утреннего хаоса: звонки, голоса, запах свежевыпеченного хлеба и кофе. Шеф махнул ему рукой ещё издалека: — Чимин, срочный заказ! Доставка на дом, уже ждут! Он кивнул, привычно взял сумку с упакованной едой и проверил адрес на наклейке. Всё было, как всегда: утро, работа, спешка. Он вышел на улицу, глубоко вдохнул прохладный воздух и направился по указанному адресу, чувствуя, как день начинает закручиваться в привычной круговерти. Чимин привычно забрал со двора ресторана старый мопед ― поцарапанный, со стёртым сиденьем и дребезжащим мотором. Машина времени, а не транспорт, но другого у него не было. Сумка с заказом закрепилась на багажнике, и он выехал на улицу. Утро было свежим, прохладным, но голова всё ещё гудела. Ветер бил в лицо, немного отрезвляя, и глаза постепенно приходили в себя. Дорога привела его в богатый район города. Дома здесь стояли огромные, каждый как особняк, за высокими коваными воротами, с аккуратными садами и охраной. Чимин чувствовал себя чужим среди этой роскоши. Его дребезжащий мопед звучал особенно громко на идеально вымощенной улице. Он замедлил ход, сверяясь с адресом на наклейке. Вскоре впереди показались массивные ворота с золотистым гербом и длинной подъездной дорожкой. Это было то самое место. Чимин остановился, снял шлем и глубоко вдохнул, стараясь справиться с неприятным чувством ― словно невидимая пропасть отделяла его мир от мира тех, кто жил здесь. Чимин остановился у массивных ворот. Высокие чёрные створки с золотистыми узорами придавали дому больше сходства с дворцом, чем с жилым зданием. Из маленькой будки вышел охранник в строгой форме, осмотрел Чимина с головы до ног и, наконец, перевёл взгляд на сумку с заказом. — Доставка? — голос был низкий и немного недоверчивый. — Да, ресторан «Haneul». На имя Мин, — коротко ответил Чимин и показал наклейку на пакете. Охранник что-то проверил по рации, затем кивнул. — Поднимайтесь. Восьмой этаж, квартира 804. Чимин слегка удивился. Такие дома он видел только снаружи, а теперь предстояло подняться внутрь, прямиком в чью-то роскошную жизнь. Охранник нажал кнопку, ворота плавно разъехались в стороны, и Чимину ничего не оставалось, кроме как войти. Он крепче сжал сумку с едой и шагнул внутрь, ощущая на себе пристальный взгляд охранника. Ворота медленно сомкнулись за его спиной, и Чимин оказался во дворе, больше похожем на сквер: аккуратно подстриженные кусты, идеально ровная плитка дорожек, фонтаны с подсветкой даже в утренние часы. Всё сияло, будто здесь не существовало ни усталости, ни грязи, ни тяжёлых ночей. У входа в здание его встретил швейцар, открыл перед ним стеклянную дверь. Внутри было ещё роскошнее: мраморные полы, золотистые светильники, мягкий запах дорогого дерева и полированного металла. На ресепшене сидела девушка в строгом костюме, но она лишь скользнула взглядом по Чимину и тут же вернулась к экрану. Он подошёл к лифту, вызвал его. Глянцевая дверь раскрылась бесшумно. Чимин шагнул внутрь и сразу увидел — стены лифта были полностью зеркальными, отражая его с каждой стороны. Он на секунду задержал дыхание. Сумка с заказом, простая куртка, усталые глаза, ещё влажные волосы после душа, которые уже растрепались от ветра. На фоне блестящего металла и безупречного зеркала он казался чужим. — Восьмой… — пробормотал он и нажал кнопку. Лифт мягко поехал вверх. Чимин смотрел на своё отражение: двадцать пять лет, столько работы и ни одной исполнившейся мечты. Отражение будто задавало ему вопросы, на которые он не хотел отвечать. «Лишь бы быстрее…» — подумал он, крепче сжимая пакет в руках. Когда лифт наконец остановился, перед ним открылись двери на восьмом этаже. Коридор был широким, с ковровым покрытием, приглушённым светом и идеально ровными номерами на дверях. Квартира 804 находилась в конце. Чимин глубоко вдохнул и направился к ней, стараясь не думать о том, как сильно он выбивается из этой картины. Чимин подошёл к двери с номером 804. Постоял пару секунд, поправил сумку с заказом и нажал на звонок. В глубине квартиры раздался мягкий звук мелодии, но тишина вернулась слишком быстро. Никто не подходил. Он подождал, потом позвонил ещё раз — дольше, настойчивее. Ответа всё равно не было. Чимин нахмурился и постучал костяшками пальцев по двери: — Доставка из ресторана! Минутное молчание тянулось, и он уже собирался уйти, как вдруг изнутри раздался приглушённый, чуть охрипший голос: — Дверь открыта… заходите сами. Чимин замер. Такое бывало редко — обычно в богатых домах двери запирались на все замки. Он прислушался ещё раз, но за дверью всё стихло. Сердце забилось быстрее, но выбора не было. Осторожно, словно переступая невидимую границу, он нажал на ручку. Дверь поддалась сразу. Перед ним открылся просторный холл: высокие потолки, мягкий ковёр под ногами, картины на стенах, тихий запах дорогого кофе и древесных духов. Внутри царила полумгла, будто хозяин квартиры только что проснулся или ещё не включал свет. — Э… доставка, — неуверенно произнёс Чимин, входя внутрь. Его голос эхом отразился от стен, и от этого тишина показалась ещё более густой. Чимин осторожно прошёл дальше, следуя за голосом, который слышал за дверью. Коридор тянулся мягкой дорожкой ковра, затем раскрылся в просторную студию. Первое, что бросилось в глаза — огромная кровать посреди комнаты. Белоснежное бельё было сбито в беспорядке. На кровати, полулёжа, держась рукой за висок, сидел Юнги. Его торс был обнажён, на коже играли утренние блики света, пробивающиеся сквозь приоткрытые шторы. Рядом, почти утонув в подушках, спала девушка. Она была полностью голая, укрытая лишь лёгкой простынёй, небрежно наброшенной поверх. Её волосы рассыпались по подушке, дыхание было ровным — она явно спала крепко. Юнги прищурился на Чимина, будто не сразу понял, кто перед ним стоит. Взгляд его был тяжёлым, уставшим, в глазах плескалась тень головной боли и недосыпа. — Ты… доставка? — голос его был хриплым, низким, словно только что сорванным. Чимин невольно сглотнул, сжимая пакет с едой крепче, чем нужно. Сцена перед глазами казалась неловкой и чужой, и от этого ему стало неуютно. Чимин встал на пороге, не сводя взгляда с мужчины на кровати. Всё внутри сжалось — он не любил таких картин: роскошь, беспорядок и самодовольные богатые детишки, которые, как казалось, жили без забот и проблем. — Да, я с доставки, — коротко бросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала ни капли раздражения. Юнги на секунду прикрыл глаза, помассировал висок и махнул рукой в сторону. — Кухня там, в углу, — голос звучал лениво, почти безэмоционально, но с ноткой приказа. — Оставь всё на столе. Чимин перевёл взгляд туда, куда тот указал. Кухня была встроена в угол студии, глянцево-белая, с дорогой техникой, которая выглядела так, словно её почти никогда не использовали. Он прошёл через комнату, чувствуя, как напряжённый взгляд хозяина квартиры скользит по нему. Девушка на кровати даже не шелохнулась — её дыхание оставалось глубоким и размеренным. Чимин поставил пакет на стол, специально чуть громче, чем следовало. Ему не хотелось задерживаться здесь ни секунды дольше. Чимин поставил пакет на стол и замер, скрестив руки на груди. Он ждал. Минуты тянулись слишком долго, а хозяин квартиры не спешил подняться с кровати. Внутри у Чимина закипало раздражение: он не любил, когда его время тратили впустую. — Оплата? — сухо напомнил он, бросив взгляд в сторону кровати. Юнги чуть приподнялся, лениво потянулся к тумбе и взял оттуда кожаный кошелёк. Не спеша вытащил купюры и, вместо того чтобы положить их на стол, протянул руку вперёд. — Подойди, — сказал он, не сводя взгляда с Чимина. Тот закатил глаза, будто играя нервами, и на секунду зажевал внутреннюю щёку. Но всё-таки подошёл. Взял деньги из пальцев мужчины, не сказав ни слова, и уже разворачивался к выходу. — Эй, — вдруг остановил его голос Юнги, спокойный, но каким-то странным образом цепляющий. — Ты не мог бы принести стакан воды? Вон, из кухни. Чимин замер на полпути, сжал купюры в руке, а потом медленно обернулся. Его глаза сузились. — Вы серьёзно? — он говорил ровно, но раздражение в голосе не скрывал. Юнги чуть приподнял бровь, глядя прямо в него, и губы едва заметно дрогнули, будто от скрытой усмешки. — Вполне, — ответил он коротко. Чимин стоял у двери, сжимая в руках деньги. Внутри всё кипело — он ненавидел такие моменты. Ненавидел богатых, которые считали, что весь мир обязан крутиться вокруг них. Но он глубоко вдохнул и попытался сдержаться, чтобы не сорваться. — Послушайте, — его голос был холодным, но ещё держался в рамках вежливости, — я доставщик, а не ваш слуга. Он сделал шаг назад, словно давая понять, что готов уйти в любую секунду. — Если хотите, чтобы вам прислуживали, закажите себе персонал, — продолжил он, резко, но всё ещё сдержанно. — Или... — его глаза скользнули в сторону кровати, где девушка, прикрывшись простынёй, притворялась спящей, — прикажите своему... пассиву. На долю секунды на языке вертелось совсем другое слово, жёсткое и режущее, но Чимин прикусил его, сжал зубы и резко отвернулся, показывая, что разговор окончен. В комнате повисла тишина. Юнги, приподнявшись на локте, не сводил глаз с парня. Его губы тронула почти невидимая улыбка — словно эта дерзкая реплика не обидела его, а наоборот, зацепила. — Интересно, — только и бросил он вполголоса. Юнги не сводил глаз с Чимина. Его взгляд был тяжёлым, ленивым, но в нём теплился хищный блеск. Он слегка наклонил голову, и в голосе прозвучала насмешка: — Хочешь, я прямо сейчас пожалуюсь на твой ресторан? Думаешь, тебя долго будут держать после этого? Чимин, который уже держал руку на дверной ручке, резко обернулся. Его глаза сверкнули злостью, он сжал губы и бросил, не сдерживаясь: — Делай что хочешь, кабель. Он специально произнёс это слово жёстко, с ударением, будто швырнул его прямо в лицо. В следующее мгновение дверь с грохотом захлопнулась. В комнате вновь воцарилась тишина. Девушка на кровати недовольно пошевелилась, но Юнги лишь откинулся на подушки. На его губах появилась кривая ухмылка — не обида, не злость, а скорее живой интерес. — Хм… дерзкий, — пробормотал он себе под нос, втянув глубокий дым от сигареты. — Давно я не встречал таких. И впервые за долгое время в его глазах мелькнул азарт. Чимин вошёл в ресторан, переодеваясь в форму и готовясь к новой смене. Но ещё не успел завязать фартук, как из кабинета выглянул хозяин — плотный мужчина в дорогом костюме, с лицом, вечно блестящим от жира и злости. — Пак Чимин! — голос его был резким, и весь зал притих. — Зайдёшь ко мне. Чимин молча вошёл. Внутри офиса пахло дешёвым одеколоном и сигарами. Босс тяжело опустился в кресло, скрестил руки на груди и уставился на него. — С сегодняшнего дня ты уволен. Слова прозвучали как приговор. Чимин нахмурился, но промолчал. — Ты хоть знаешь, кому ты нагрубил? — продолжил хозяин, размахивая рукой. — Это Мин Юнги! Да, тот самый! Его отец владеет крупнейшей строительной корпорацией! Мне не нужен персонал, который хамит таким людям. Ты мне весь бизнес можешь загубить. Так что катись отсюда, пока ещё мягко говорю. В груди Чимина всё сжалось. Кулаки так и просились в ход, но он только глубоко вдохнул. Никаких слов. Никаких оправданий. Он развернулся, стянул фартук и положил его на стол. — … Ни прощаний, ни просьб — он вышел молча, сжав зубы так, что заболела челюсть. Когда он вышел на улицу, холодный воздух будто ударил в лицо. Но легче не стало. Внутри кипела ярость. «Мин Юнги…» — имя зазвенело в голове. — «Я тебя ненавижу».