Мимоходом

До фестиваля оставалась неделя, в которой каждая минута уже была расписана: от поставок оборудования до первого саундчека. План утвердили слишком поздно, и весь оргкомитет жил в режиме аврала. Остальной кампус, наоборот, будто летал: гул разговоров, отражения солнца в окнах, а в воздухе витало ощущение праздника. Все обсуждали костюмы, будущие концерты, снимались на фоне афиш. Йеджи провела ладонью по экрану планшета: время приезда артистов, схема сцены, список волонтёров. Она стояла посреди стадиона, где пока ещё не было ни музыки, ни сцены; лишь металлические балки, кабели, окрики рабочих и запах пыли. На груди висел бейдж Music team coordinator, ветер пригладил к щеке короткие пряди. — Не к пяти, а к трём, — сказала в гарнитуру, щурясь от солнца. — Нужно успеть собрать каркас и проверить проводку до вечера. К ней подошёл парень из техотдела с папкой: — Поставщики декора задерживаются, а мы не можем утвердить цвет задника. — Ставим нейтральный временно, вечером проверяем свет. Когда привезут декор, то поменяем, — спокойно ответила она. Из-за конструкций показался Хёнджин, как обычно взлохмаченный, с рулеткой на плече. — Уверена, что хочешь всем этим руководить без помощника? — Помощники у меня есть, — усмехнулась Йеджи. — Просто опаздывают. — Наш фестиваль держится на тебе и скотче. — Он держится на графике, — не поднимая глаз от планшета, отозвалась она. — А график держу я. Хёнджин рассмеялся и ушёл проверять кабели. Пальцем она провела по строкам: «Сцена — монтаж до 18:00. Тест звука — завтра. Зона артистов — под навесом справа. Резерв — накрытие пластиком на случай дождя». Мысли автоматически дополнили: если польёт, то должен стоять человек у края сцены, протирка покрытия между сетами; если приедут позже, то перестроить тайминг. Главное, чтобы было без накладок. Солнце било в глаза, небо было прозрачным, без единого облачка. Листья на деревьях потемнели, но упрямо держались, будто и они ждали открытия. У края поля ребята размечали гримёрки. — Здесь должно быть две, — напомнила Йеджи. — Отдельно для студентов и приглашённых артистов. Входы разводим, чтобы никто не путался. — Думали поставить рядом, так удобнее. — Не удобнее, — без нажима, но твёрдо сказала она. — Когда приедут хедлайнеры, им нужно пространство. Мы не можем позволить, чтобы кто-то случайно зашёл не туда. Она говорила быстро и ровно, не повышая голос. Люди слушали и кивали. Для неё это походило на шахматы: просчитать, расставить, подстраховать. Йеджи взглянула на часы и было уже чуть больше полудня.

***

На обеде она села на краю трибуны, но вокруг все продолжали свою работу. Йеджи открыла сэндвич, который она купила в супермаркете, в этот момент экран телефона мигнул. От Лии: «Пойдём сегодня все вместе на обед? В кафе у корпуса.» От Феликса: «Я за!» От Черён: «Только без опозданий, пожалуйста!» От Рюджин: «Я опоздаю» От Карины: «Я как раз у корпуса, тогда жду вас здесь.» Йеджи на секунду зависла над экраном, пальцы машинально начали набирать: «Я на стадионе, не успею…» и стерли. Она заблокировала телефон и подняла голову: на поле тащили стойки, кто-то кричал про нестыковку в планах. Йеджи снова включилась в работу. К вечеру стадион ожил по-настоящему. Привезли коробки с инструментами, свет, стойки для камер. Рабочие кричали друг другу через поле, кто-то проверял уровень сцены. Солнце заливало всё вокруг, золотя металлические конструкции. — Йеджи! — крикнул кто-то. — Где хранить оборудование до завтра? — В малом зале, под лестницей, — ответила она. — Только не складывайте барабаны на бок, иначе перекосит звук. Йеджи ходила между ними, держа в руках планшет, делая пометки. — Хёнджин, не забудь проверить запасной кабель на случай дождя. — Так ведь по прогнозу ясно всю неделю. — Всё равно проверь. На всякий случай. Она оглянулась. Стадион утопал в тёплом вечернем свете, студенты на соседних дорожках фотографировались на фоне декораций. По полю прошла пара, держащаяся за руки. Девушка смеялась, парень крутил в пальцах бумажный стакан. Йеджи чуть задержала взгляд. «Мы ведь тоже так гуляли…» Она не видела Рюджин уже несколько дней. Только редкие сообщения, сухие и по делу. Солнце медленно садилось, а работа всё не заканчивалась. — Всё, на сегодня хватит! — крикнул где-то у прожекторов Хёнджин. — Верхний ярус доделаем завтра! На табло часов было почти девять. День закончился, но в голове по-прежнему крутились задачи. Она села на край незаконченной сцены, рядом лежали нераспакованные кабели, и тихо выдохнула. «Как же я устала…» Но несмотря на усталость, было в этом ощущении и что-то живое. Это был её хаос, её порядок. Просто в нём не хватало чего-то. Или кого-то. — Кажется, я больше не чувствую ступней, — пробормотала она, снимая гарнитуру. Провод свернулся кольцом в её руке, и вместе с этим звуком день будто наконец закончился. Она сунула наушник в карман, выдохнула. «Парадокс. Когда всё идёт по плану, я должна чувствовать спокойствие, но почему-то сейчас его нет.» Первый день подготовки подошёл к концу. Завтра будет ещё сложнее. Проведя ладонью по холодному металлу, Йеджи вдруг вспомнила, как короткий фильм без звука, последние полтора месяца. Кофейни по вечерам. Смех Лии и Черён. Карину с вечными сторис в инстаграме. Феликс с его неизменным «Всем хорошего дня!». И Рюджин, ее колкие фразы, за которыми всегда пряталось что-то тёплое. Они все были такими разными, и всё же как-то сумели стать близкими. Йеджи помнила, как поначалу держала дистанцию. Наблюдала со стороны, отвечала коротко, не сразу понимала, почему ей вообще комфортно рядом с ними. А потом всё вдруг закрутилось — посиделки, тусовки, прогулки, бесконечные разговоры после пар, смех над глупыми мемами. «А теперь снова всё по графику. А я ведь даже скучаю по тем вечерам, когда ничего не нужно было контролировать.» Она улыбнулась, сама не заметив.

***

Позже, уже в комнате, Йеджи включила настольную лампу. Лии не было в комнате, вроде писала, что пошла с Черён куда-то. На столе лежали бумаги, блокнот, телефон. Экран мигал сотнями уведомлений. Их общий чат жил своей жизнью, где были фото из кафе, где Лия и Черён позируют в одинаковых свитерах, с глупыми выражениями лиц. Феликс, отправляющий всем «спокойной ночи». Хёнджин написал что-то вроде: «Йеджи, если ты читаешь это, то не забудь поесть». А под ним короткий комментарий от Рюджин: «Сомневаюсь, что она вообще помнит про еду». Йеджи усмехнулась и пролистала вниз кучу сообщений. Она смотрела на экран, улыбалась, пальцы пару раз зависали над клавиатурой, но просто закрыла чат. На секунду стало тихо. И как будто специально в этот момент всплыло новое уведомление. От Рюджин: «Как дела на стадионе? Тебя сегодня не было видно.» Йеджи застыла. Ответила быстро, без паузы. От Йеджи: «Всё нормально, просто работы много.» От Рюджин: «Я совсем тебя не вижу.» Йеджи прочитала, потом снова перечитала. На секунду мелькнула мысль: “Скучаешь?”, но она её отогнала. От Йеджи: «Это временно, сейчас у нас очень много работы, но скоро всё закончится.» От Рюджин: «А потом ты снова будешь пропадать, но уже по другой причине?» От Йеджи: «Хм?» От Рюджин: «Шучу… Просто не над кем шутить в последнее время.» От Йеджи: «Завтра, может, увидимся на паре.» От Рюджин: «Ты придешь? У тебя же куча работы.» Йеджи улыбнулась, почти грустно. От Йеджи: «Приду» Экран погас, отражая в стекле её лицо. Йеджи легла на кровать, глядя в потолок. «Когда всё так закрутилось… Я даже не заметила, как перестала держать людей на расстоянии… А теперь не знаю, как снова быть без них.»

***

Аудитория была наполовину залита солнцем. Воздух тёплый, пахло бумагой и моющим средством. Йеджи вошла в класс одной из первых. На столе у окна поставила два стакана: свой латте и айс-американо с чуть большим количеством льда. До начала оставалось десять минут. Всю дорогу сюда она повторяла, что просто хотела немного сменить обстановку, что пришла ради пары, а не ради кого-то конкретного. Но когда дверь открылась, и в проёме появилась Рюджин, сердце всё равно кольнуло. — Ты пришла, — сказала Рюджин, будто удивлённо, но с лёгкой улыбкой. — Ну а что мне оставалось, — ответила Йеджи, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Я сильно отстану, если не приду хотя бы сюда. — Это в твоем стиле. Делать всё идеально, даже когда не нужно, — Рюджин засмеялась тихо, немного устало. — Держи. Тот, который ты всегда берёшь, — Йеджи пожала плечами, придвигая ей стакан. — Помнишь какой я пью? — Рюджин моргнула, будто не сразу поняла, потом улыбнулась. — Конечно. Мы же полтора месяца сидим в каждой кофейне, где ты пьёшь одно и то же. Как такое можно забыть? Она взяла стакан, и в этот момент их пальцы случайно коснулись, но ни одна не отдёрнула руку, они обе будто чуть затаили дыхание. Всё длилось секунду. Потом Рюджин опустила взгляд. — Спасибо, — сказала она, чуть тише, чем обычно. Профессор с мягкой походкой вошёл, поздоровался, положил бумаги на кафедру, как они называли его «милым дедом», всегда начинал каждую лекцию с истории о своём коте и свойствах зелёного чая. — Ну что, стратеги, — произнёс он, улыбаясь. — Сегодня поговорим о коммуникации, которая держится не на словах, а на ощущениях. Йеджи поймала на себе взгляд Рюджин. Пока профессор рассказывал о кейсах брендов, Йеджи делала заметки, но периодически ловила на себе взгляд Рюджин. Та все никак не могла усидеть на месте: то подпирает подбородок, то откинется, то снова выпрямится. Её движения были нервными, как будто она не знала, куда деть руки. В какой-то момент Йеджи подала ей ручку, ведь она упала с края стола. Потом, когда они почти одновременно потянулись за листочками, которые раздавал преподаватель, пальцы снова столкнулись. Йеджи слабо улыбнулась, а Рюджин вдруг отстранилась чуть дальше, чем нужно. Йеджи почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. «Почему так неловко?» Профессор говорил о визуальных кодах, метафорах, доверии в коммуникации. Йеджи смотрела на слайды, но мысли всё время уплывали в сторону. Она видела, как Рюджин слушает, как щурится от солнечного света, падающего на парту. Иногда Рюджин ловила её взгляд, но сразу отводила глаза. Иногда наоборот, Йеджи замечала, что Рюджин смотрит на неё украдкой, будто проверяет, всё ли с ней хорошо. Пара закончилась неожиданно быстро. Профессор пожелал всем продуктивной недели, раздал домашнее задание и вышел. — Ты сегодня на стадион? — спросила Рюджин, глядя на Йеджи. — Да. Нужно успеть к монтажникам. А ты? — Еще пары, у меня ведь нет освобождения, как у тебя. Обе замолчали, будто не знали, как поставить точку. Рюджин поправила лямку рюкзака. — Ты, кстати, выглядишь уставшей. — Это комплимент? — Это попытка сказать “береги себя”, но в более саркастичной форме. — Тогда приму к сведению, — Йеджи коротко рассмеялась. Когда они вышли из аудитории, Йеджи шла рядом, чувствуя, как хочется сказать что-то чтобы вернуть лёгкость, но слова не приходили. — Спасибо за кофе, — вдруг сказала Рюджин. — Он спас мое утро. — Я принесу его и в четверг, если выживу. — Ты выживешь. Ты же Йеджи. Обе улыбнулись. Но когда Рюджин повернула в сторону лифта, Йеджи поймала себя на том, что всё ещё смотрит ей вслед. Не потому, что скучает. А потому что не знает, как перестать.

***

Йеджи вернулась на стадион и снова надела гарнитуру. На экране планшета была сетка времени, почти без пустых клеток. — Начинаем с разметки кулис, — сказала она в рацию. — Правую линию сместить на полметра, иначе ребра каркаса попадут в кадр. И проверьте метки камер. Ответ пошёл один за другим. Кто-то подтверждал, кто-то спрашивал мелочи, кто-то путал номера входов. Йеджи двигалась по периметру, отметила маркером точки крепления баннеров, сверилась с планом эвакуации, параллельно отвечала бригадиру света. У края поля волонтёры раскладывали таблички. «Backstage A», «Students», «Staff only». Йеджи поправила стрелки маршрутов, сняла лишнюю наклейку с дублем текста. Сказала заменить «Склад» на «Инструменты», чтобы не путали с основным складом декора. У трибун Хёнджин уже стоял с рулеткой. — Если сдвинем барабаны сюда, получится коридор для смены сетов, — показал он. — Согласна. И поставим узкий стол для быстрых перетяжек кабелей. В ночной смене дайте двух людей только под смену сцен, иначе без них будем проваливаться. Сцена встала выше на двадцать сантиметров, чем в макете. Йеджи согнулась, проверяя стык плит, провела ладонью, чтобы понять, нет ли люфта. Заметила микроскопический зазор, позвала монтажника, попросила добавить пластину. В голове автоматически щёлкнули последствия: танцевальные группы, прыжки, риск. Лучше подстраховаться сейчас. Обед снова прошёл на краю трибун. Десять минут. Пара глотков воды и кимпаб. Телефон мигнул уведомлениями из общего чата, но она не открыла. На поле как раз выкатили новые столбы. «Потом отвечу.» Ближе к четырём доставили чёрный задник. Цвет лег ровно, но свет слегка уходил в зелень. Йеджи сняла короткое видео, чтобы вечером согласовать с командой графики. — Гримёрные оставляем здесь и здесь, — указала она ребятам у надувного навеса. — Входы разведены, рассадка по слоту. Список артистов распечатаем и дублируем QR на расписание. Пожалуйста, запасные вешалки и вода. И отдельный контейнер под реквизит, не вместе с барабанами. К пяти началась спонтанная репетиция студенческой кавер-группы. Они попросили «чуть-чуть провериться». Йеджи разрешила пятнадцать минут. У баса фонило, она сбросила звукорежиссёру пометки по уровню мониторинга. Солнце садилось, свет ложился на поле длинными полосами. Йеджи сделала круг по стадиону, убеждаясь, что всё закреплено. Под сценой разложили пластиковые щиты на случай дождя и свернули в рулоны мягкие тряпки, в планшете появился очередной пункт: ночной чек лист по креплениям, подписание путёвых листов на погрузку утренней партии света. К вечеру голова гудела от голосов и цифр. На табло часов мелькнуло 20:30. Рабочие смеялись у фуры, кто-то сделал фотографию на фоне конструкции, зная, что завтра всё будет выше и сложнее. Йеджи присела на край сцены, сняла гарнитуру и положила рядом. «Без меня всё это, конечно, тоже бы случилось, но не так быстро.» Она улыбнулась самой себе и сразу устало опустила плечи. Телефон снова мигнул. Лия написала, что они с Черён нашли идеальные булочки, Хёнджин в другом чате прислал цифры по кабелям. Нового сообщения от Рюджин не было. Йеджи держала телефон в ладони ещё несколько секунд, будто ожидая вибрацию, и убрала его в карман. Она поднялась, вернула гарнитуру и пошла к бригаде ночной смены, чтобы передать список на завтра. Голос снова стал собранным и спокойным. Стадион, словно большой механизм, продолжал шумно дышать и медленно становился чем-то целым.

***

К десяти в общежитии стояла редкая тишина. Йеджи открыла дверь в комнату, и вместе с потоком тёплого воздуха ворвалась усталость. — Ты жива, — сказала Лия, отрываясь от ноутбука. На ней была широкая футболка, милые заколки в волосах и патчи под глазами. — К сожалению, да, — усмехнулась Йеджи, кидая сумку на кровать. — Кажется, я уже собрала почти всю сцену. — Почти всю? — Лия подняла брови. — За два дня? В твоём стиле. — Если бы я могла клонироваться, все уже было бы готово. Лия хмыкнула, но взгляд у неё стал тревожным. — Йеджи, ты выглядишь выжатой. Ты вообще ела сегодня? — Чуть-чуть, — отозвалась она. — Вот именно! — Лия всплеснула руками. — Так нельзя. Ты должна есть и спать, слышишь? На тебе, конечно, музыкальный блок, но на этом фестивале свет клином не сошёлся. Ты не обязана его тянуть одна. — Это ненадолго. Когда всё закончится, и я наконец перестану жить в режиме “белки в колесе”. — Ты всегда так говоришь. — В голосе Лии сквозило раздражение, но мягкое, из беспокойства. — Только каждый раз “потом” отдаляется. Йеджи улыбнулась, почти виновато. — Сегодня нет времени на «жить», только на «делать». Лия покачала головой и опустила глаза, пряча недовольство за лёгкой улыбкой. Она знала Йеджи слишком давно, чтобы спорить. Знала, что когда та что-то решила, никакие слова не сдвинут её с курса. Несколько секунд они сидели в тишине, пока за окном кто-то не хлопнул дверью. Лия первой нарушила паузу. — Мы сегодня с Черён были в той новой кофейне возле корпуса. Помнишь, где ты всё обещала попробовать тыквенный латте? — Помню, — Йеджи устало улыбнулась. — И, как обычно, не попробовала. — Угадай, кто теперь пьёт его каждый день, — сказала Лия, закатив глаза, но уже смеясь. — Черён. Мы провели там весь вечер, потом просто гуляли. Знаешь, я даже не помню, когда в последний раз так смеялась. Лия говорила быстро, с воодушевлением, глаза блестели от любви и счастья одновременно. — Только не смейся, — Лия покраснела, пряча улыбку. — Я знаю, что выгляжу как влюблённая дурочка. — Почему я должна смеяться? — Йеджи тихо усмехнулась. — Вы мило смотритесь вместе. — Наверное, — сказала Лия чуть мягче. — Просто всё кажется таким… новым. Когда рядом человек, с которым легко. Даже если ничего особенного не происходит. Просто сидишь рядом и как будто всё на своих местах. — Наверное, это и есть счастье. Лия посмотрела на неё внимательнее. — А ты? Ты когда-нибудь думала, что такое может случиться и с тобой? Не обязательно сразу. Просто… с кем-то, кто уже рядом. Йеджи приподняла голову, слегка настороженно. — С кем-то рядом? — Ну… может быть, — Лия улыбнулась, будто невзначай. — Или у тебя есть симпатия, о которой никто не знает? — Почему ты спрашиваешь? — Да просто. Не парься, — сказала она с нарочито лёгкой интонацией и сделала вид, что ищет что-то в телефоне. — Это я так. Просто спросила. Ничего важного вообще. Йеджи фыркнула, делая вид, что не воспринимает это серьёзно. — Сейчас у меня симпатия только к таймингам и стадиону. — Ну да, конечно, — протянула Лия. — Крайне романтично. Йеджи бросила на неё взгляд, но промолчала. Лия выдержала паузу, потом мягко перевела тему. — Мы тут все, между прочим, немного загрустили без тебя. Даже Рюджин вчера сказала, что ей непривычно не видеть тебя каждый день. — Рюджин это сказала? — Йеджи нахмурилась, будто не до конца поверила. — Не прямо, — Лия пожала плечами, но глаза её оставались внимательными. — Но я-то вижу. Когда ты не отвечаешь в чат, она всё время проверяет телефон. Потом делает вид, что нет. — Правда? Она… правда так делает? — Йеджи подняла голову, в глазах мелькнул лёгкий интерес, почти скрытая радость. — Угу, — кивнула Лия. — И вообще, не только она. Все скучают. Но Рюджин особенно. Йеджи отвела взгляд к окну, но в голосе послышалась неуверенность. — Ну, может, просто привыкла, что я рядом. Мы ведь много времени проводили вместе в последнее время. — Возможно, — мягко согласилась Лия. — Только знаешь, привычка - это когда тебе удобно. А когда тебе кого-то не хватает - это уже не привычка. — Странно. Мы ведь недавно виделись. — Йеджи тихо усмехнулась, будто не придала значения, но пальцы сжались на коленях. — Иногда “недавно” может быть дольше, чем кажется, — сказала Лия и потянулась выключить верхний свет. Комната наполнилась мягким золотистым сиянием настольной лампы. Лия легла на кровать, укрывшись одеялом, но продолжила говорить, уже почти шёпотом: — Смотри, Йеджи, не упусти момент —Ты о чем? — Йеджи спросила через некоторую паузу. — Спокойной ночи, — сказала Лия, улыбнувшись в подушку. Она закрыла глаза, а Йеджи осталась сидеть в полутьме, глядя в стену. В голове снова прозвучал голос Лии: «С кем-то, кто уже рядом…» Йеджи тихо выдохнула, улыбнулась самой себе и прошептала: «Иногда рядом — слишком близко, чтобы заметить.»

***

Аудитория гудела до начала пары. Воздух пах кофе из автомата и духами студентов, окна были распахнуты настежь, октябрьское солнце лилось прямо на ряды парт. Йеджи вошла, чуть опоздав, с папкой в руках и слабой улыбкой. На секунду замерла у дверей: вся их компания уже была на месте. Феликс, сияющий, как всегда, махнул ей рукой. — Йеджи! Тебя будто сто лет не видел! — Неделю, — усмехнулась она, подходя ближе. — Но да, для тебя это, наверное, целая эпоха. Феликс рассмеялся, и рядом засмеялась Лия. Черён что-то сказала шёпотом, и Лия залилась коротким смехом, почти детским, тем самым, который Йеджи всегда узнаёт издалека. Карина, сидевшая у окна, кивнула Йеджи с лёгкой ухмылкой. — Призрак организаторского отдела всё-таки появился. Мы уж думали, ты там живёшь. — Почти, — ответила Йеджи, ставя сумку рядом со столом. — Осталось только спальный мешок притащить на стадион и буду жить там официально. — Только позови, когда переедешь. Мы устроим новоселье прямо под прожекторами, — сказал Феликс и ухмыльнулся. Рассмеялись все, все кроме Рюджин. Она сидела рядом с Кариной, чуть в стороне, уткнувшись в телефон. Когда Йеджи вошла, она на секунду подняла взгляд и тут же снова опустила. Йеджи заметила это краем глаза, но не подала виду. Разговор вокруг шёл сам собой обо всем, о фестивале, о заданиях, о том, кто уже выбрал тему для следующей презентации. Йеджи пыталась влиться, но чувствовала, что её собственные слова звучат немного отстранённо, как будто через слой стекла. Иногда она улыбалась чужим репликам, иногда быстро переписывала что-то в телефон, будто бы нарочно создавая себе занятие. Перед началом пары Йеджи услышала, как Рюджин тихо тыкнула Карину локтем. — Спроси, — шепнула она почти неслышно. Карина кивнула и, повернувшись к Йеджи, спросила. Вопрос прозвучал неожиданно прямо и без привычной иронии. — Ты хоть успеваешь есть? Ты нормально питаешься? — Что?, — Йеджи подняла взгляд, чуть удивлённая. — Просто спрашиваю. Ты всё время на стадионе, таскаешься с этими планами и таблицами. Кто-то же должен следить, чтобы ты не забыла, что еда существует, — Карина пожала плечами, делая вид, что это просто случайный интерес. Йеджи хмыкнула, но почувствовала лёгкое удивление, ведь вопрос явно пришёл не от Карины. Йеджи, скользнув взглядом на Рюджин увидела, что та сидела, уткнувшись в блокнот. Пальцы вертели ручку, взгляд был чуть напряжённый. — Всё в порядке, — сказала Йеджи, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я даже ем. Иногда. Слово «иногда» будто застряло в воздухе. Рюджин чуть нахмурилась и, не поднимая глаз, всё-таки взглянула на Карину. Та уловила этот взгляд, вздохнула и, уже серьёзнее, добавила: — Йеджи, это не шутки. Тебе нужно больше есть, чем другим. У тебя нагрузка в два раза больше. Если будешь питаться “иногда”, потом просто свалишься. А нам ведь не нужен организатор, которого несут на носилках к началу фестиваля. — Да не переживайте. Всё под контролем, — Йеджи улыбнулась, но неуверенно. — Угу, — протянула Карина и, не глядя на Рюджин, сделала пометку в тетради, словно разговор окончен. Йеджи снова бросила взгляд на Рюджин, но та уже делала вид, что сосредоточена на телефоне, но в её лице было что-то непривычное. Не холод, а какая-то внутренняя сдержанность. «Что с ней? Детский сад какой-то. Почему сама не может спросить?» — мелькнуло у Йеджи. Она перевела дыхание, заставила себя улыбнуться. Всё выглядело, как прежде было шумно, легко, привычно. Только внутри Йеджи оставалось лёгкое ощущение, что в их привычной компании появилось что-то новое, едва заметное, как тень под солнцем. Йеджи всё время ловила на себе мимолётный, осторожный взгляд Рюджин, будто та проверяла, не устала ли Йеджи, не исчезла ли снова. И каждый раз, когда их взгляды пересекались, Рюджин отводила глаза первой. — Так, рассаживаемся, — сказал вошедший преподаватель. — Проверим посещаемость и начнём. Пара началась. Иногда Феликс наклонялся к Йеджи с шутками, Лия переглядывалась с ней и подмигивала. Все казались расслабленными, как будто мир наконец снова стал цельным. Только между Йеджи и Рюджин оставалась лёгкая, но ощутимая пустота, нет, не холод, а что-то невыраженное, зыбкое, как недосказанность после ссоры, которой не было. Когда преподаватель объявил короткий перерыв, Йеджи взглянула на часы. На вторую пару она остаться не могла, ведь впереди была встреча с монтажной бригадой. Она собрала вещи, стараясь делать это тихо. — Уходишь? — спросил Феликс, заметив её движение. — Да, — ответила Йеджи, застёгивая сумку. — Нужно успеть к монтажникам. — Конечно, — кивнула Лия, уже понимая без объяснений. Йеджи почувствовала взгляд. Рюджин. Она подняла глаза и встретилась с ней на долю секунды. В этом взгляде было что-то, что Йеджи не смогла расшифровать: тревога, тепло, и, может быть, немного грусти. — Ты опять уходишь раньше? — Рюджин подняла голову. Голос звучал спокойно, но в нём было что-то... мягкое, едва уловимое. — Да, — коротко ответила Йеджи. — Дела. — Ты же могла не приходить вообще, — заметила Лия с лёгкой усмешкой. — У тебя же освобождение. — Могла, — согласилась Йеджи, — но я хотела. — Не волнуйся, я не собираюсь падать от голода, — Йеджи слабо улыбнулась, посмотрев на Рюджин. Рюджин хотела ответить, но не успела, вернулся преподаватель, хлопнув дверью. — На места, — произнёс он. — Вторая часть, коллеги. Йеджи замерла, сумка уже висела на плече. Она обернулась к Рюджин, та притворялась, что записывает тему лекции, но рука едва заметно дрожала. — Мне правда нужно идти, — сказала она вполголоса, почти извиняясь. — Конечно, — отозвалась Рюджин, не поднимая глаз. Она вышла из аудитории, и шум разговоров остался за дверью. Коридор пах пылью и бумагой. Йеджи задержалась на мгновение, прислонившись к стене, закрыла глаза и тихо выдохнула. «Всего неделя, Йеджи, продержись.» Она стояла несколько секунд, глядя на свои отражения в стекле - усталое, собранное, но внутри что-то всё же дрогнуло. Она поправила бейдж на шее, вздохнула и пошла вниз по лестнице. Внизу её уже ждали люди, звонки, списки. А за дверью аудитории, где только что сидела Рюджин, оставался воздух с привкусом недосказанности.

***

После пары Йеджи снова вернулась на стадион. На поле кипела работа: поднимали боковые фермы, вешали свет, проверяли сцены по зонам. Йеджи шла вдоль ряда, поправляя бейдж, уже на ходу что-то диктуя в гарнитуру. — Пожалуйста, проверьте кабели у правого подиума. Нет, не скручивайте — они ещё нужны. Она быстро делала пометки в планшете, останавливалась, задавала вопросы, выслушивала ответы, кивала. Всё шло по графику, но каждый час казался длиннее предыдущего. К полудню они с Хёнджином выбрались поесть. Киоск с едой стоял прямо у края стадиона, пахло острой лапшой и чем-то жаренным. Они сели на бетонную ступень, между ними лежал открытый ланч-бокс. — Ты выглядишь как человек, который спит по десять минут в день, — сказал Хёнджин, жуя. — Пять, — поправила Йеджи. — Остальные пять я проверяю тайминг. — Знаешь, иногда кажется, что этот фестиваль держится только на тебе и кофе, — он усмехнулся. — И скотче, не забывай, — сказала Йеджи, чуть улыбнувшись. Они ели молча пару минут, слушая, как где-то бьют молотками. — Всё идёт по плану? — спросил он. — Почти, — ответила она. — Но чем ближе день открытия, тем сильнее кажется, что всё разваливается. — Не разваливается, — возразил Хёнджин спокойно. — Ты просто слишком много думаешь. — Может, и так. Просто иногда хочется, чтобы хоть что-то происходило без моего участия, — Йеджи посмотрела на него и улыбнулась чуть теплее. — Тогда ты бы жаловалась, что тебе скучно. — Возможно. — Ладно, — сказала, откинувшись на спинку. — Через пятнадцать минут снова в бой. — Как скажешь, босссссс, протянул Хёнджин и приложил руку к голове как солдат.

***

Общежитие уже спало. Коридор тянулся полутёмным мраком, лампы мигали с усталой регулярностью, как будто и они выработали свою норму часов. Йеджи шла по коридору в тапках, с телефоном в руке и одной-единственной целью — холодный чай из автомата. — Если там снова закончились напитки, я клянусь, лично его распилю на мелкие кусочки, — пробормотала она себе под нос. Автомат стоял в углу первого этажа. Свет от него был чуть зеленоватый, жужжание было громче, чем нужно в два часа ночи. Йеджи достала мелочь, прицелилась на любимый “лимонный чай с мёдом” и нажала кнопку. Монета провалилась. Пищание. Ничего. — Только не сейчас, — сказала она, глядя на экран. — Я три дня жила на кофе. Дай мне хотя бы чай, дурацкая коробка. — Попробуй стукнуть снизу. Иногда помогает, — вдруг позади раздался знакомый голос. Йеджи обернулась. Рюджин стояла в домашней толстовке, в кроссовках, с банкой напитка в руке. Волосы растрёпаны, лицо чуть сонное. — Напугала, — выдохнула Йеджи, прижав руку к груди. — Можно было сказать “привет”, а не “ударь по металлу”. — Не уверена, что ты вспомнила бы мой голос, — сказала Рюджин тихо, с усмешкой. — В последнее время ты только с гарнитурой разговариваешь. — Зато гарнитура хотя бы отвечает, когда я с ней говорю, — Йеджи вскинула бровь. Между ними повисла тишина, в которой шутка прозвучала почти как упрёк. Йеджи фыркнула и попробовала стукнуть снизу, как та сказала. Автомат громко пикнул и выдал банку… чёрного кофе. — О, отлично. Как будто вселенная считает, что я не заслужила сахара, — сказала Йеджи, глядя на банку. — Ненавижу этот кофе. — От судьбы не уйдёшь, — Рюджин усмехнулась, прислоняясь к стене. — У судьбы отвратительный вкус, — Йеджи подняла банку, — хочешь? — Нет, — Рюджин подняла свою, — я уже вооружена. Несколько секунд они стояли в тишине. Рюджин будто не знала, что делать с руками, то крутила банку, то прятала её в рукав толстовки. Йеджи уже хотела что-то сказать, когда Рюджин вдруг откашлялась, неловко кивнула в сторону лестницы и выдала: — Мне… эм… надо… ну… идти. В комнату. Там… ну, дела. — В половине первого ночи? — уточнила Йеджи, приподняв бровь. — Да, — с самой серьёзной миной сказала Рюджин. — Очень срочные… лежачие дела. — Понятно. Тогда не буду мешать тебе лежать, — Йеджи едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Рюджин хмыкнула и почему-то осталась стоять, но взгляд у неё всё равно был растерянный, будто она хотела ещё что-то сказать и не смогла. — Ну… ладно. Спокойной ночи, Йеджи. — Тебе тоже, — тихо ответила та. Рюджин сделала пару шагов, потом быстро обернулась, как будто случайно. — И… не пей этот чёрный кофе на пустой желудок. Он, ну… гадкий. —Ничего, переживу. Мы с горьким вкусом с недавних пор на «ты». — ответила Йеджи с небольшой грустью. Рюджин усмехнулась и, будто спасаясь от самого страшного монстра почти бегом скрылась за поворотом. Йеджи осталась одна, глядя ей вслед. Она открыла банку, сделала глоток и тут же поморщилась. — Фу, какая гадость.

***

Уже в комнате было темно, Лия уже сопела и видела 10 сон. Лампа на столе горела тускло, отбрасывая мягкое пятно света на разбросанные бумаги. На краю стола стояла банка кофе, наполовину допитая. Она глянула на неё и чуть усмехнулась. — Даже он теперь напоминает мне о ней, — пробормотала себе под нос. Йеджи взяла телефон, пролистала уведомления с рабочими чаты, письмами, графиками, потом привычно открыла чат их компании. Он жил сам по себе. Лия скинула их совместные селфи с Черён. Феликс скидывал кучу смешных по его мнению катртинок. Карина писала как ее раздражают ее одногруппники с других предметов. Йеджи улыбнулась и прокрутила выше, вдруг увидела кадр из библиотеки. На столе лежала стопка книг, рядом кофейный стакан и и блокнот, на который уткнулась лбом Рюджин. Она спала прямо на конспектах, как человек, что героически боролся с наукой и пал в неравной битве. Волосы сползли на лицо, одна прядь застряла у губ, и выглядело это так, будто она собиралась их съесть. Свет из окна ложился на щеку, делая её лицо почти беззащитным. Йеджи на секунду задержала дыхание, возникло странное чувство, как что-то такое простое может казаться до смешного родным. Под фото стояла подпись Карины: «Герой дня. Погибла на поле учебной битвы. RIP.» Ниже Черён добавила: «Её дух до сих пор бродит между полок.» Йеджи невольно рассмеялась. Это было так в ее стиле, прийти “учиться”, развести хаос вокруг себя и заснуть первой. Она сделала скриншот, не думая зачем. Просто потому, что в этом небрежном сне было всё, чего ей не хватало последние дни: покой, близость и та самая тёплая мелочь, от которой вдруг становится легче дышать. — Милашка, — прошептала она. Положила телефон рядом, но экран не гас, он подсвечивал комнату мягким голубоватым светом. Снаружи за окном ветер колыхал занавеску, где-то вдалеке смеялись студенты. Йеджи легла на спину, глядя в потолок. Экран потух. Комната погрузилась в темноту, и только слабый запах кофе напоминал, что день всё ещё не отпустил.

***

Йеджи вошла в класс чуть запыхавшаяся, в рукаху нее был планшет, бейдж торчит из-под пальто, волосы немного растрёпаны. Она всё ещё успевала проверять графики по дороге, и всё же пришла. Её место у рядом с Рюджин, было свободно. — Не думала, что ты придёшь сегодня, — тихо сказала Рюджин, не поднимая головы. — А я не думала, что успею. — Удивляешь, — усмехнулась Рюджин, стараясь звучать легко. Профессор уже расставлял бумаги, что-то напевая под нос. В аудитории стояла приятная тишина: лёгкий скрип стульев, шелест бумаги, за окном сияло солнце и слышался ветер в листьях. Йеджи скользнула взглядом на Рюджин. Слишком долго. Слишком внимательно. Она не могла заставить себя отвернуться. Как будто за эти дни снова разучилась смотреть просто на ту, по которой скучала. И Рюджин, конечно, почувствовала этот взгляд. Пальцы её чуть напряглись, она медленно повернула голову. — Почему ты на меня так смотришь? — Что? — Йеджи моргнула. — Просто задумалась. — Осторожнее, а то ещё решат, что я отвлекаю тебя от учебы, — Рюджин кивнула, но чуть улыбнулась краем губ. Профессор начал лекцию, говорил размеренно и мягко. Йеджи делала вид, что записывает, но мысли постоянно возвращались к Рюджин. Свет из окна ложился на её плечо, на волосы, на контур спокойного профиля, но будто бы отстранённого. Йеджи поймала себя на том, что смотрит и снова не может отвести глаз. Она чуть подалась ближе, чтобы увидеть заметки. Пальцы почти коснулись её локтя. — У тебя новый парфюм? — спросила Йеджи тихо. — Или это тот же запах с шоколадной ноткой? — Тот же, — ответила коротко, чуть повернув голову.. — Ты запоминаешь такие вещи? — Некоторые, — сказала Йеджи, глядя прямо. — Особенно, если они касаются тебя. Рюджин опустила глаза, рука дрогнула. Вдох получился короткий, немного сбивчивый. Она попыталась отодвинуться, но стул скрипнул. — Йеджи, — сказала едва слышно, почти не открывая рта, — можешь… не делать так? — Что? — переспросила та, не поняв. — Ничего, — быстро ответила Рюджин. Йеджи вернулась к конспекту, но что-то внутри стало неровным. А Рюджин, опустив взгляд, прошептала почти беззвучно, так, что Йеджи даже не обратила внимание. — Не хочу видеть в этом двойной смысл. Пара тянулась долго. Йеджи старалась не смотреть на неё, но взгляд всё равно то и дело возвращался. Рюджин сидела с прямой спиной, будто держала ось, чтобы не покачнуться. Когда профессор объявил конец лекции, Йеджи почувствовала облегчение и одновременно какую-то пустоту. Рюджин уже собирала вещи, а она всё тянула время. — Йеджи, — позвала Рюджин, когда большинство вышло. — Я могу провести тебя до стадиона. Всё равно туда иду, мимо. Йеджи подняла голову и в этот момент телефон завибрировал от уведомлений. — Мне надо срочно идти. Прости, у нас перенос светового теста, я не успеваю. — Конечно, — кивнула Рюджин. — Я просто… ладно, потом. Йеджи засмеялась тихо, будто хотела сгладить паузу. — Потом, — сказала она. — После фестиваля обязательно всё наверстаем. Посидим, отдохнём, как раньше. — Как раньше, — повторила Рюджин едва слышно. Йеджи кивнула, схватила сумку, шагнула к двери и обернулась. Рюджин стояла у окна, держала в руках ручку и смотрела куда-то в сторону, будто туда, где Йеджи уже не было. Йеджи уже спешила по коридору, снова набирая сообщения, отвечая на звонки. Но в голове всё равно звучал тот тихий вопрос и внутри стало странно, будто часть дня, самой себя, она оставила в той аудитории. «Почему ты на меня так смотришь?»

***

Очередным вечером комната утонула в мягком полумраке. На столе мерцала лампа, освещая россыпь бумаг, планшет и чашку с остывшим кофе. Йеджи сидела, вбивая последние правки в расписание, на странице был план недели: Пн — открытие / Вт–Ср — студенты / Чт — малые звёзды / Пт–Сб — хедлайнеры / Вс — финал + фейерверк. На соседней кровати Лия спала, раскинув руки, как будто переживала что-то очень важное во сне. — Черён, не смей жениться без меня!, я это узнаю…, — пробормотала она. — Я ей передам, — Йеджи хмыкнула, не поднимая головы и делая пометку в списке «Сцена — проверить электрику». Через минуту Лия вдруг резко приподнялась, открыла глаза и с серьёзным видом сказала. — Мне нужен чай. Срочно. — У нас нет чая, — устало ответила Йеджи, даже не отрываясь от планшета. — Тогда яблоко. Любое. Главное круглое, — сказала Лия с философским выражением и снова рухнула в подушку. Йеджи прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Через пару минут из-под одеяла послышалось. — Я прям ровно яблочное яблоко… идеально симметричное. Теперь Йеджи уже не выдержала и фыркнула. — Запишу тебе это в цитаты недели, — сказала она тихо, делая пометку в графике доставки оборудования. Лия что-то пробормотала, потом зевнула: — Включи чайник… но только попробуй мысленно. Йеджи посмотрела на неё и покачала головой, едва сдерживая смех. «Пусть хоть кто-то отдыхает», — подумала Йеджи, возвращаясь к спискам. На душе стало чуть теплее от того, что даже среди всего этого хаоса оставалось место вот таким глупостям, простым и живым. Йеджи сидела, подперев щёку ладонью. Пальцы дрожали от усталости, от того, что тело уже перестало различать день и ночь. За последние четыре дня она почти не спала. Просыпалась на рассвете, шла на стадион, проверяла кабели, зонирование, репетиции, тайминг, еду, свет, звук. Возвращалась ближе к трём ночи, падала в постель, и в голове всё равно звучало: «Сцена. Свет. Подиум. График.» В пятницу сорвался подрядчик, в субботу не сработала аппаратура, в воскресенье на репетиции перегорел прожектор. Но каким-то образом Йеджи удалось со всем разобраться. Она стояла за каждым решением, подменяла, руководила, настраивала, объясняла. И теперь, в ночь перед фестивалем, всё наконец было готово. Она позволила себе улыбку. Казалось, невозможное всё-таки получилось. Они сделали все это за одну неделю, из ничего, на нервах и энтузиазме. Без неё, возможно, всё развалилось бы и всё же сейчас она чувствовала не гордость, а какую-то странную тишину внутри. Она потянулась за телефоном. На экране мигнуло уведомление: От Хёнджина: «Сцена работает как часы. Отдыхай, босс.» Она пролистала ниже. Ни одного от Рюджин. Ни за эти четыре дня, ни сегодня. Пальцы на секунду зависли над экраном. Йеджи вдруг поняла, что всё готово, что этот хаос, эта неделя, эти дни без сна и отдыха наконец сложились в идеальный механизм. Она сделала это. Подняла фестиваль с нуля. И в этот момент ей стало по-настоящему тепло. Не от лампы, не от кофе, а от тихого, честного чувства гордости, но вместе с гордостью пришла и другая мысль — тихая, тянущая. За все эти дни она почти никого не видела. Ни посиделок, ни смеха, ни Рюджин. Им с Рюджин даже не удалось пересечься хотя бы на минуту после той пары. «А ведь завтра они все будут там — Лия, Черён, Феликс, Карина… и Рюджин.» Она закрыла глаза, улыбнулась. «Было бы хорошо хоть немного побыть с ними. С ней.» Конечно, как координатор, она понимала, что едва ли сможет спокойно отдыхать, но если удастся хотя бы на час просто присесть рядом, выпить кофе, услышать их смех… А может, даже посмотреть с ними фейерверк. Йеджи представила, как толпа соберётся у сцены, как небо озарится цветом. Рядом их компания. И Рюджин. Хотя бы на минуту. Просто рядом. Она бы показала ей лучшие места, которые знала: где фудкорт с самыми вкусными хот догами, где площадка, откуда видно весь стадион, где тише всего и можно поговорить. Йеджи надеялась, что найдёт этот момент. Что они смогут посмеяться, как раньше, чтобы Рюджин снова подшучивала над ней, а она притворялась серьёзной. Йеджи знала, что всегда ставила дело на первое место. Учёба, организация, проекты — всё, где можно быть лучшей, где есть результат. Раньше это казалось естественным, но теперь она впервые почувствовала лёгкое сожаление, от того что поставила кого-то на второе место, Кого-то, кто не требовал от неё быть идеальной. Йеджи положила голову на руки, закрыла глаза. «Завтра всё получится. Фестиваль будет идеальным. Я сделала всё, что могла.» Она хотела, чтобы Рюджин увидела это, чтобы поняла, сколько в этом труда, и… чтобы, может быть, гордилась ею. За окном горели огни стадиона. Всё было готово, а Йеджи сидела в тишине и чувствовала лёгкую, неосознанную тревогу, как будто завтра начнётся не праздник, а что-то, что изменит всё. Йеджи выключила лампу, оставив только шорох ночного города и тихий звук сопения Лии.