Всё ради жизни

Натаниэль думал, что больше не умеет кричать. Он даже предствать не мог, что может издавать такие звуки. Во рту был невыносимый вкус железа, а в ушах – его собственные крики. Наконец всё стихло. Нил слышал только стук сердца, яростно отдававшийся у него в ушах. Неужели это закончилось? Натаниэль не понимал, почему он всё ещё в сознании. Всё тело ломило, казалось Нил в аду. Когда он попытался открыть глаза, в висках что-то стукнуло, а тёмная комната окрасилась красным. Нил с трудом приподнял голову и взглянул на себя. Его предплечья были больше похожи на куски мяса. Нескончаемое количество порезов перекрывали друг друга, превращая кожу в фарш. Отвратительный, но такой знакомый запах крови стоял в помещении. Он с трудом повернул голову и увидел Жана. Его лучший друг был весь изранен и лежал без сознания. Кожа на животе опухла, раны на его плечах были похожи на те, что у Натаниэля. Он попытался позвать друга, но лишь начал задыхаться. Боль поглотила его, и он потерял сознание.

***

Сон долго не продлился. Натаниэль лежал на кушетке в неизвестном ему помещении. Конечно, он всё ещё был в гнезде. Какие бы раны у него ни были, его бы ни за что не отвезли в больницу. Глаза Нила быстро привыкли к темноте, и он смог осмотреться, насколько ему позволяло его состояние. Это больше было похоже на какую-то коморку, чем на полноценную комнату. Жана здесь не было. Веснински попробовал встать, но всё тело пронзила острая боль, и он зашипел, скорчившись на кушетке. От этого действия стало только хуже. Когда он попробовал расслабиться, то заметил свои руки. Они были наспех забинтованы, но даже так было видно, что это делал опытный человек. На животе виднелось несколько аккуратных швов, в невыносимых агониях он и не заметил, что на животе было столько ран. Веснински вздрогнул, когда откуда-то сверху послышался шум. Он услышал напряженые голоса ректора, медбрата и какой-то молодой девушки. Её голос показался Натаниэлю смутно знакомым. Он старался не дышать, чтобы ничто не мешало услышать их разговор. — Мы не знаем, где он, — послышался голос медбрата. — Вороны вольны сами выбирать, где жить – в гнезде или в общежитии, — Натаниэлю стало смешно от такой наглой лжи. — Да и тем более сейчас каникулы. Вороны предпочитают оставаться в гнезде, но, возможно, Веснински уехал? Я не успеваю следить за всеми. — Нил бы разразился смехом если бы мог. — Мистер Андрич, почему бы вам не позвонить тренеру Морияме? Уверена, он знает, где находится его ученик, — Натаниэль предположил, что в другое время и в другом месте её голос звучал бы более нежно. — Я понимаю вас, но вы же сами знаете о трагедии в семье Мориямы, — медбрат ответил за ректора. — Не думаю, что сейчас стоит его тревожить, мисс Уокер. Уокер? Последнее время Нил постоянно слышал её имя от Жана. Что она здесь делает? Зачем он ей понадобился? — Джозайя, после того как я увидел, что случилось с Моро, я не могу игнорировать то, что происходит с воронами, — обратился Луис Андрич к медбрату. — Действительно. Однако я всего лишь медбрат, я не могу вам помочь, — даже отсюда Нил слышал его самодовольную ухмылку. Вероятно, перед посторонними он держал лицо, но от Натаниэля не скрылись его истинные чувства. — Пожалуйста, пройдёмте за мной. Когда они ушли, у Натаниэля закружилась голова от всего этого. Он прокрутил их диалог у себя в голове ещё несколько раз, пока до него дошёл смысл всего сказанного. Ректор Андрич и Рене Уокер узнали про Жана. Значит, теперь он будет в порядке? Они спасут его? Натаниэлю хотелось в это верить. Хотелось верить, что Жан покинет Воронов. Натаниэль не думал о том, что останется один. Сейчас его это не волновао. Он думал лишь о том, что Жан сможет стать счастливым. Ему поможет Кевин. Каким бы он ни был предателем, Нил был уверен — Кевин поможет Жану.