Полюби мою тьму

«Насилие родит насилие

И ложь умножает ложь,

Когда нас берут за горло,

Естественно взяться за нож.»

***

      — Малыш, какие планы? Давай крутить романы, — Феликс накинулся на Джисона и тот почти свалился хватаясь за стену.       — И под ногами весь мир. Под ногами весь мир! — Енджун выплыл из кабинета физики со счастливой улыбкой продолжая напевать себе под нос.       — Вы ебанулись? Чуть инсульт не словил. — Хан обвел друзей хмурым взглядом, на что те загадочно переглянулись и пожали плечами.       — Немного, слегонца. — Джун свел указательный и большой палец вместе оставляя между ними небольшую щель, якобы показывая насколько они поехали крышей.       — Я вообще к чему. Какие планы все-таки? Я слышал, что открылся новый магазин для животных в тц и хочу сходить, но одному лень. — Ли повис на руке Хана строя жалобные глазки, но это никак не помогло.       — У меня работа, сам знаешь.       — Это уже четвертая смена. Не кажется, что перебор? Тем более для школьника. — Конечно, Джун был прав, но ничего нельзя изменить. Все существование Джисона зависело от этого круговорота.       — А что еще делать? Жить как-то надо. Да и потом, моя мать… — Не пустит домой, если Хан пропустит хоть один час и не получит за него не воны. Эту женщину всегда волновали только деньги и ничего больше, друзья это знали, поэтому промолчали. Им тоже не хотелось поднимать тему и портить настроение ее упоминанием.       — Как тут жить то успевать? Ты учишься, потом работа, пару часов поспал и заново. Я начинаю волноваться.       — Все окей, Ликс. Завтра возьму выходной, обещаю. — Его трогала забота друзей и он не мог сказать им, что придется работать наизнос, чтобы закрыть все долги, которые его мать набрала за рекордно маленькое время.       — Ловлю на слове, — Феликс повернулся к своему парню с хитрой улыбкой и тот уже смирился со всем, что его ждет. — Тогда со мной идешь ты.       — Выбора у меня нет, так что let`s go.       — Я пойду в библиотеку, надо книгу взять для доклада. Поэтому идите без меня. — Джисон помахал ребятам и скрылся за поворотом. Ни в какую обитель знаний ему не нужно было, просто хотелось побыть одному и не подставить друзей в случае столкновения с монстром. А оно будет, он уверен.       Закрывшись в пустом классе Хан сел на подоконник и просто наблюдал за уходящими школьниками. Казалось, что их миры кардинально отличаются и не посчастливилось только ему одному, но это далеко не так.       Ведь жизнь не добрая фея, дающая все желаемое по взмаху волшебной палочки. Она как крутой склон, с которого тебя кидают и хорошо, если выживешь на первых ухабах. Точно так же тебя оставляют посреди озера, в попытке научить плавать. Захочешь выжить — найдешь берег.       Странно, что во многих рассказах жизнь предстает некой нимфой с ангельским характером, потому что она никогда такой не была.       А люди? Они поражают все ужасы своими руками, а после боятся высунуть голову за порог. Они хотят уважения, признания, всеобщей любви, но абсолютно этого не заслуживают своей жадностью, алчностью и жестокостью. В человечестве много достоинств, но еще больше пороков. И эти пороки мешают вовсе не им самим, а их окружению.       Джисон прочувствовал это на своей шкуре. Не смотря на то, что он всегда был тихим и замкнутым, стать невидимкой не получилось. Он не искал друзей, никуда не лез и чувствовал спокойствие от безразличия окружающих. Никто не обращает внимания на то, что им не интересно, а он и не хотел быть объектом чьего-то взгляда. Так было проще скрыть себя в тени и оставаться никем.       Даже сейчас ему было легче тогда, когда он один. Не смотря на друзей, которые всегда были рядом, он хотел лишь тишины и покоя. Да, они готовы помочь, поддержать и утешить, но Хан просто не мог позволить себе втянуть их в собственные проблемы. Будто они вообще кому-то нужны. У каждого своя беда и переживать о чужой лишняя мозготрепка. Поэтому он всегда находил отговорки, чтобы не идти с ними после школы и просто наблюдал как друзья уходят снова о чем-то споря.       Ему тоже пора.       Тяжелый вдох вырывается из легких и Джисон поднимается с места, чувствуя привкус крови на языке из покусанной губы. Тупая привычка, но он не мог от нее отделаться. Каждый раз рвал нежную кожу от стресса, а в данную минуту нервы вообще не к черту, если честно.       В коридорах стало слишком тихо, каждый шаг по паркету эхом разносился по пустым помещениям и все больше давил на больную голову. Когда нибудь это закончится. Когда нибудь он перестанет бояться своей же тени. Когда нибудь школа не будет вызывать отвращение и панику. Но сейчас слишком страшно поворачивать за угол ожидая там свой ночной кошмар.       За очередным поворотом на лестницу страх сбывается, ноги прирастают к полу и Хан забывает как дышать.       — Привет, проблема. Я так соскучился, ты не представляешь. Весь день о тебе думал. — Он подходит медленно, как хищник к жертве и ухмыляется плотоядно, прикидывая, что можно сделать в этот раз.       А Джисон и пошевелится не может. Все внутренности скрутило так, будто его пустили через блендер и не собрали обратно. Страх застревает в горле колючим комом и отражается в глазах, которые просят прекратить все это. Но он понимает, что никогда не будет услышан и убежать не получится — он догонит.       — Ты отстанешь от него? — Голос слышится откуда-то слева и Джисон поворачивает голову. Парень стоит скрестив руки на груди и закатывая глаза. Так Минхо не один? Но от этого недовольного не веет чем-то опасным, но и дружелюбием не пахнет. Может он хочет помочь? Да вряд-ли, это даже звучит глупо.       Пока Минхо отвлекся, Хан делает попытку ступить назад и сразу же получает обжигающий удар по лицу, от которого отшатывается попадая в объятья Хенджина. И как Джисон мог подумать, что великий Ли Минхо ждал его в одиночку?       — Сынмин, заткнись и вали отсюда. Совесть никто не спрашивал, она здесь не нужна. — Он потерял всякий интерес к Киму и полностью сосредоточился на Джисоне, на оставленном красном следе своей руки на пухлой щеке. Ему нравится как это выглядит. Слишком. Он совсем не готов отпустить Хана просто так, ведь ждал пол-дня изнывая от нетерпения.       — Минхо… — Джисон впервые поднимает голову и заглядывает в чужие глаза. Ему все еще страшно, но он правда не понимает этой ненависти к себе. Он бы отдал все, чтобы просто узнать где оступился по отношению к человеку напротив. — Что тебе нужно?       — Ого, а я думал ты немой, — Ли склоняет голову вбок и подходит вплотную наклоняясь к чужому уху, что заставляет Джисона поежится и почти отпрыгнуть от этого ощущения. Минхо лишь тихо смеется больно хватая за загривок и притягивает обратно к себе, пристально рассматривая чужое лицо. — Что мне нужно? От тебя — ничего. Просто это весело, понимаешь? Ты такой слабый, ничтожный, никчемный. А твои крики поднимают мне настроение. Ты как наркотик, от которого нельзя отказаться.       Хана тошнит. От этого голоса, от слов, от всей ситуации, но он понимает, что Ли прав. Ничтожеству другого отношения и не светит. Его не будут любить, только использовать. Всю жизнь игрушка, никогда человек. До самой смерти ему предписаны лишь страдания, даже если он ничего и никому не сделал. Просто судьба та еще сука.       Поэтому он принимает все удары, но молчит, чтобы не радовать этого садиста своими криками. Ему больно, слезы катятся по лицу, однако он терпит, крепко сжимая челюсть, лишь бы не издать не звука. Молчи, терпи, это не продлится долго. Скоро ему надоест, а до этого приходится только смирится со своей участью.       Тело уже кажется чужим, чувства притупляются и каждый новый пинок ощущается чем-то фантомным, ведь человек ко всему привыкает, даже к ежедневному насилию. Пусть душу разрывает на части, пусть синяки не успевают заживать, но хотя бы уже все равно. Просто плевать. Он сможет это пережить, так же, как и всегда.

***

      Тем временем Феликс с упоением рассматривал всякие побрякушки, игрушки, вещички и никак не мог оторваться. Для его Бонни все должно быть идеальным, самым лучшим, а главное безумно милым.       — Джуни, смотри какой костюмчик! Как думаешь, ей понравится? — Его глаза прям сияли восторгом, от чего Енджун не мог сдержать улыбки наблюдая за своим парнем.       Казалось, что в нем сочетается то, что никак не представить чем-то единым. Вспыльчивый идеалист, которому переходить дорогу себе дороже. Гордость родителей, воспитанный и учтивый. А так же маленький ребенок, что любит сладости, милые вещи и спит со всеми мягкими игрушками сразу, чтобы не одна из них не обиделась.       Удивительный и весь его.       — Понравится, конечно. Она радуется всему, чтобы ты ей не принес. — Бонни это померанский шпиц, которую ему подарили на рождество в прошлом году. Феликс в ней души не чает и всячески балует, делая ее капец какой привередой и не менее ревнивой.       Однажды она сильно укусила Енджуна за ногу, когда тот просто приобнял Ликса на прощание. После этого Джун держал при ней дистанцию в полтора метра и не совершал никаких поползновений в сторону ее хозяина. Мало ли что.       — Вот и замечательно! — С большим энтузиазмом он утащил покупки на кассу и пока все пробивали выражение его лица поменялось на взволнованное. Енджун, озадаченный такой переменной, вопросительно вздернул брови. — Мы два часа гуляем по магазинам, а в чате тишина. Все ли с ним в порядке?       — Он работает, не стоит так волноваться, — но Феликс уже печатал в чат сотню сообщений с вопросами, на которые не было ответа. Будто разговор с самим собой и это еще больше заставляло его нервничать.       — Предчувствие херовое. Он же и вовремя работы что-то писал. Ну, о клиентах там, о Минни с Соен, о Чане. А тут тишина.       — Ликси, не думай об этом слишком много. Он ответит как сможет и ты поймешь, что все с ним в порядке и просто была большая нагрузка. — Чхве оплатил товары и забрал пакеты со стойки. — Пойдем лучше примерим Бонни обновочки.       — Ты прав, может я и зря переживаю. — Феликс выдохнул пару раз, мысленно досчитал до десяти и, подхватив Джуна за руку, пошел дальше смотря на все попадающиеся витрины, но вот только все равно выглядел подавленным.       — Хочешь, купим тебе большой букет киндеров, закажем кофе и прогуляемся с Бонни по парку? Тебе нужно развеяться.       — Да! Хочу! — Ли тут же просиял повисая на шее возлюбленного и целуя того в нос. — Выходи за меня.       — В четвертый раз «да» говорю, — Енджун шуточно закатил глаза, но подавить улыбку не смог. Видеть Феликса таким счастливым было важнее всего. Знать, что причиной искрящихся глаз стал он дарило уютное тепло в груди.       — Ты считаешь? Милашка.       В такие моменты Джун безумно благодарен Джисону, который свел их вместе своими разбитыми коленями в глубоком детстве. Если бы он не был таким неуклюжим, то Чхве не смог бы видеть чудесные карие глаза-сердечки направленные только на него.

***

      Прекрасное настроение было не только у Феликса, но и у Минхо. Он, как кот объевшийся сметаны, довольно развалился на диване и разговаривал с Джехеном по видеозвонку. День явно стал лучше некуда, а дальше больше. Грандиозная пьянка за всю историю их школьной жизни. То-то будет весело.       — Ты бы знал, какой у меня настрой шикарный. Хоть щас тусить готов.       — Даже меня уже начинает напрягать, что твое настроение зависит от этого, — Мен валялся в кровати читая свои дурацкие комиксы, но даже через них Минхо видел все неодобрение мира на чужом лице.       — Хуйню не неси. — Он прям чувствовал, что этот разговор плохо закончится, но не умел вовремя заткнутся или перевести тему. Всякий раз, когда кто-то затрагивал Джисона, то Минхо несло без тормозов.       — Это ты хуйню несешь, — Джехен хлопнул книгой и перевел взгляд на экран. — Сам не замечаешь, что ведешь себя как зависимый? Даже не от наркоты. Ты тупо, блядь, и дня прожить не можешь, чтобы не избить его. — Хен сам не знал почему так злится, но вся эта ситуация выходила за рамки. — Причем конкретно его, ибо «Дже, ты не понимаешь, другие не вкатывают».       — Что ты от меня хочешь? Защищать его будешь? Играю с кем хочу и сколько хочу, вас это не касается. Я думал, что хоть ты будешь за меня.       — Я за тебя, но не собираюсь носить передачки придурку в тюрьму. Ты когда-нибудь либо изобьешь его до смерти, либо до суицида доведешь.       Минхо это и без него знал, только не готов отказаться от своей игрушки. Для него это было отдушиной в скучном и сером мире, пусть она приносила боль другому. Он же не сам страдает, так в чем проблема? Кому не плевать, что случится с этим отбросом?       — Да и похуй, — Ли зевнул удобнее устраиваясь на своем ложе и закрывая глаза. Что-то он устал. — Мир чище будет.       — Это статья, алло, — Джехен откровенно бесился от того, что не мог достучаться до этого долбаеба и вправить ему несколько извилин на место.       — Хуем по лбу не дало? — Лениво махнув рукой Минхо отвернулся от экрана ноутбука утыкаясь лбом в спинку дивана. — Все норм будет. Если он до сих пор не написал заявление и никому ничего не сказал, то и дальше будет молчать. Он у меня послушный.       — Ну, обычно трупы «говорят» больше, чем живые. — Бросив попытку донести хоть каплю здравого смысла до больного мозга, Джехен просто вернулся к чтению комиксов. — Ладно, дело твое, но я надеюсь, что вся эта хуйня далеко не зайдет.       — Гарантирую, бро, тебе не о чем волноваться.       Но на самом деле было о чем и оба это понимали. Минхо не знал грани, когда дело касалось Джисона. Он будто становился другим человеком, полностью неконтролируемым. Любое чужое движение, слово, жест, мимика рождало внутри него целую бурю непередаваемых эмоций и он не мог с ними справится. Да и вряд-ли хотел, если уж честно.