Тебе здесь не место

      После крайне эмоционального гран-при в Зандворте начался двухнедельный перерыв. Вдоволь отгуляв в целых два дня свою победу, члены команды Мерседес попрощались друг с другом и наконец разъехались по домам. Пока есть время на отдых, Джордж с Кими решили вернуться в Великобританию. Давно здесь не были, да и соскучились по привычным местам. - Кими, сынок, поставь чайник, пожалуйста. - устало после перелета вздыхает Рассел, снимая солнцезащитные очки. - Хорошо, мам! - радостно откликается Андреа, бросает как ни попадя кроссовки в прихожей и бежит через весь коттедж на кухню. Ох уж этот подросток: всегда весь взъерошенный, взбалмошный и постоянно полон энергии. Старший пилот качает головой и ставит обувь сына на место рядом со своей. Берет два небольших чемодана в руки и поднимается наверх. Оставляет вещи Кими в его комнате, мол, пускай сам разбирает, и идет к себе. Только собирается спуститься вниз, как взгляд ненароком цепляется за невзрачную серую обложку на столе. Джордж и не помнил, как оставил на нем фотоальбом - слишком давно не был дома. Решая немного задержаться, он открывает первые страницы: яркие фотографии трехлетней давности с ним и любимым ребенком, который еще на тот момент был участником третьей ступени Формулы. В душе берет гордость за достижения Андреа, на лице тут же появляется улыбка. Вот они: вдвоем стоят возле трассы после заезда, оба в гоночных костюмах и с расписными шлемами в руках. Безумно похожи внешне, одинаковые взгляды и черты лица. Следующие фото с разницей в пару лет от предыдущих тоже полны жизнерадостных эмоций. А вот еще через несколько страниц - Кими, совсем маленький и кудрявый карапуз, высунув язык делает свои первые шаги, держась за руки искренне счастливого родителя. Где-то в области солнечного сплетения постепенно разливается тепло по грудной клетке, хочется побольше рассмотреть фотографии с маленьким сыном. Но…       Рассел видит себя. Юным, шестнадцатилетним мальчишкой. В сердце тут же вонзается раскаленный нож. В его глазах на фото нет той горящей искры. Нет жизни. Они тусклые и блеклые, выражение лица хмурое. Рядом с ним стоит Льюис, еще не отрастивший на тот момент косы, приобнимает его за плечи и пытается натянуть улыбку уголками губ. Это было их последнее совместное фото до того, как Джордж покинул автоспорт на два года. На страничке не видно, но гонщик прекрасно помнит, что семнадцать лет назад в этот день узнал о своей беременности. Очень хорошо помнит, как к этому отнесся Тото. Помнит каждое его слово. Каждое действие. Пилот Мерседес с отвращением закрывает альбом. - Мам, ты опять фотографии пересматривал? - осторожно спрашивает Андреа, который Бог весть сколько стоял в дверном проеме, боясь заговорить. Ибо всегда после того, как Рассел вспоминает прошлое, он резко меняется в настроении далеко не в лучшую сторону. - Забудь. Пойдем ужин готовить. - отмахивается Джордж, небрежно кладет книженцию на верхнюю полку и улыбается. Целует Кими в кудрявую пушистую макушку и ласково, успокаивая, гладит по спине. Не в этот раз. - Кажется, ты еще хотел фильм посмотреть, да?

***

      Семнадцать лет назад. Джордж счастливый бежит после школы домой, бросает куда-то в угол рюкзак с учебниками и а-ля профессиональный фигурист как на льду скользит носками по линолеуму в сторону к своей комнате. - Уильям, осторожнее! - всплеснула руками мама, только и успев мельком взглянуть на прошмыгнувшего сына. Рассел быстро включает компьютер и надевает наушники. Вот-вот должна состоятся самая важная конференция в его жизни. Переходит по ссылке на платформу, вытирает о штаны вспотевшие от нервов ладошки. Постепенно подключаются важные и серьезные дядьки, которых школьник видел в боксах и паддоке на тестовых гоночных показах. Перехватывает дыхание, Джордж вежливо здоровается с каждым. - Ты только что после уроков? - подмечает Тото Вольфф, с ухмылкой глядя в камеру. Парень только после этих слов замечает, что его всегда уложенные волосы топорщатся в разные стороны, а прическа стала походить на воронье гнездо. - Да, спасибо, мистер Вольфф. - нервно посмеивается мальчишка, краснеет от стыда, стараясь как можно быстрее привести себя в порядок. Его голубые как небо глаза бегают по монитору, цепляясь то за одно серьезное лицо, то за другое, не зная, кому больше стоит уделить внимания. Наконец, когда все в сборе, члены комиссии начинают задавать вопросы. Рассел уже отвечал на них ранее, но все равно поддерживает разговор, пытаясь держаться как можно увереннее и спокойнее. Он видит, как мужчины записывают каждый его ответ. Знает, что они видят его насквозь даже через экраны. Становится не по себе. Он ведь омега, а не альфа, как принято в королевском спорте и это может сильно повлиять. Наконец, гребаный допрос заканчивается. - Господа! Я решил, что хочу взять в свою юниорскую команду нового пилота. Джордж отлично показал себя на трассе, у него действительно большой потенциал, Вы и сами в этом убедились. - сердце уходит в пятки. Парень забывает как дышать. Терпеливо ждет, что скажут остальные. Он ведь так старался! Не может быть, что все было зря. - Мне кажется, не смотря на возраст, Джордж действительно достоин внимания в Вильямс и в будущем в Мерседес. - один из членов комиссии громко откладывает ручку в сторону и отклоняется немного назад, поверх очков глядя прямиком в камеру. Стук сердца начинает с болью отдавать в виски. - Да, пожалуй он и правда хорош в своем деле. - наконец вынесен окончательный вердикт. - Поздравляю, Джордж. Жду тебя в понедельник в штаб-квартире. - широко улыбается Тото. Рассел в одно мгновение умирает и воскресает заново. Взяли! Взя-ли!!       После окончания конференции школьник со всех ног бежит к родителям. Шокирует их новостью, сам чуть ли не плачет от счастья. Крепкие объятия, радостные возгласы, поцелуи в щеки, нос, макушку…       Ровно в семь утра понедельника Джордж стоит как штык у входа в штаб-квартиру Мерседес. Его настолько сильно переполняют эмоции, что слегка подрагивают коленки, но парень берет себя в руки и смело заходит внутрь. Там его с милой радушной улыбкой встречает уже давно знакомый руководитель. Тото еще со времен третьей ступени Формулы активно следил за ним и буквально вырастил под своим крылом. Несколько раз в неделю давал индивидуальные уроки, рассказывал на тренировках секреты, тонкости и особенности болидов, давал дельные советы. Благодаря этому мальчишка стал легендой, перешел в юниорскую команду в Формуле два, в поразительно короткие сроки перескочив с одной ступени на другую. Для своего ученика Вольфф стал не только лучшим другом и наставником, но и вторым отцом. В королевском спорте такой человек поистине на вес золота и Рассел всей душой ценил его. Он доверял ему, всегда знал, что ему смогут помочь. Верил, что вместе с руководителем станет чемпионом и завоюет весь мир своими достижениями. Одним вопросом «Как дела в школе?» Уильям будто заново рассказывает о своей жизни. Воодушевленно, по-детски и наивно. И его каждый раз внимательно слушают, поддерживают, как родного сына крепко хлопают по плечу.       Тото заводит Джорджа в кабинет, где сидит темнокожий парень с короткой стрижкой. Он его знает, да, отлично знает! Они как минимум раз пять вместе участвовали в закрытых соревнованиях и порой перекидывались парой фраз. - Льюис? Ты? - сияет Рассел, протягивая руку. Старший широко улыбается. Конечно, он помнит своего соперника. Его просто невозможно забыть. Помнит его очаровательные, кукольные голубые глаза, острые черты лица и широкую улыбку. Не важно, что он старше него на целых пять лет. Хэмельтон чувствует в нем родственную душу.       Вольф оставляет их наедине. Надо решить некоторые вопросы, а парни пусть пока поболтают. Они даже практически не замечают, что руководитель их оставил. От одной лишь фразы «Да ладно, ты теперь тоже в Мерседес?» закручивается долгий и эмоциональный разговор. Глаза горят, руки активно жестикулируют. Мгновенно дружеская связь обрастает новыми, более крепкими нитями. Помимо автоспорта находятся и другие темы: фильмы, компьютерные игры, техника, музыка, хобби… Ребята постепенно выходят в коридор и Льюис начинает проводить старому-новому другу небольшую экскурсию по штаб-квартире. Здесь пиар отдел, тут программисты, там собирают и модифицируют болиды, а вон там автоматы с шоколадками, газировкой и кофе.       Три часа пролетели как пять минут. Напарники ни на секунду не устали друг с другом беседовать, вбрасывая все новые, грандиозные темы для обсуждений. Как же было грустно, когда Тото окликнул Джорджа и попросил его вернуться в кабинет, а Льюиса снова пойти на тренировки. Прощаясь, парни крепко по-дружески обнялись, хлопая друг друга по спине и разошлись каждый в свою сторону, попутно выкрикивая из разных концов коридора уже образовавшиеся их локальные фразы. - Я вижу, вы стали гораздо ближе за время моего отсутствия. - запирая дверь на замок подметил руководитель, хмурясь, складывая какие-то важные бумаги в папку. На эмоциях Рассел этого не заметил. - Да, я наконец-то нашел себе действительно настоящего друга! - засиял школьник, присаживаясь в кресло напротив. Он чувствовал, как за его спиной выросли большие и сильные крылья, которые готовы в любой момент унести его под небеса. - Мы уже состыковали время для тренировок, договорились вместе пойти в компьютерный клуб послезавтра вечером… - воодушевленно начал перечислять Уильям, - А еще он пообещал мне показать новый симулятор! - воскликнул парень. По столу оглушительно громко ударила тяжелая мужская ладонь. Джордж испуганно вздрогнул, тут же утихомирил свою радость. Обеспокоенные голубые глаза уставились на Тото. Кажется, за время отсутствия что-то пошло не так и он был в гневе. В грудной клетке больно сжалось сердце: парень никогда не видел своего наставника в настолько плохом расположении духа. - Джордж, замолчи. - прорычал сквозь зубы Вольф, заставляя ученика вжаться в спинку кресла и затаить дыхание. Мужчина встает с места. Обходит свой рабочий стол и упираясь ладонями о ручки стула нависает над испуганным парнишкой. Тот чувствует до ужаса отвратительные феромоны. Настолько, что лицо бледнеет, начинает мутить. Рассел никогда прежде не замечал того, что его наставник имеет собственный запах и предполагал, что тот бета. Как же сильно он ошибался. - Мистер Вольфф? - осторожно вопрошает Уильям, слегка сползая вниз, чтобы увеличить расстояние. От страха бегут мурашки, внезапно становится очень холодно. Руководитель резко склоняется ниже, противно прислоняется носом к юношеской шее и шумно, смакуя, тянет подавленный препаратами запах доминантной омеги. - Ты хоть знаешь, сколько всего я в тебя вложил? - щурится Тото, не давая ученику выбраться из-под него. - Ты - самый лучший из всех пилотов, которые были в Вильямс и Мерседес. И все благодаря мне. Не думаешь расплатиться за мои труды как следует?       Джордж не понимает, к чему это всё. Он напрягается, ищет лазейку как бы выскользнуть из этого омерзительно узкого пространства. Крепкая рука грубо хватает его за подбородок и резко поднимает голову наверх. Парень пытается отстраниться, но не выходит. К своему ужасу он видит, как радужка чужих глаз наполняется ярким алым оттенком. Нет… Нет-нет-нет! Кровь стынет в жилах. Самый главный кошмар воплощается в жестокую реальность.       Срабатывает инстинкт самосохранения. Вопреки своему глубочайшему уважению к наставнику, Рассел изо всех сил толкает его в сторону. По инерции его отпускают и парень резко вскакивает с места по направлению к выходу. Но этого времени слишком мало. Вольфф быстро реагирует, хватает школьника за мягкие волосы и небрежно впечатывает лицом в поверхность холодного металлического стола, прижимаясь грудью к лопаткам. Гонщик пытается закричать, но стоит лишь открыть рот чтобы сделать быстрый вдох, как глотку тут же затыкают грубые пальцы. Джордж впивается в них зубами, но это не помогает и только усугубляет ситуацию. Руки неестественно выкручивают, очень больно заламывают за спиной. Мышцы гудят от напряжения, кости ноют, а из глаз ручьем текут горячие слезы.       Больно. Но даже это слово не может описать состояние в полной мере. Внутрь вонзаются многочисленные кинжалы. Голос срывается в насильно подавленном крике. Органы вывернули наизнанку, вскрыли и разорвали на мелкие кусочки. На языке металлический вкус крови. Кажется, что она с ног до головы покрыла всю кожу.       Мерзко. Сильно тошнит. Из-за слабости тело не слушается. Перед глазами белая пелена горьких слез. Мозг пытается отключиться от перенапряжения, но ему не дают это сделать.       Безысходность. Мышцы быстро утратили свой тонус от неестественного положения. С такой ситуацией невозможно просто смириться. Он пытается найти в себе хоть малейшую кроху сил, чтобы вырваться.       Предательство. Он доверял ему больше, чем родной матери. Как брату. Как лучшему, верному другу.       Мучение. Складывается ощущение, будто попал в самый настоящий ад.       Насилие. Ему всего шестнадцать. Джордж остро чувствует, как постепенно и тяжело теряет свою доминантность.

За что?…

***

- Мам, а я могу завтра в школу не идти? - светлая кучерявая макушка ложится на колени, а янтарные глаза жалобно смотрят снизу вверх. Джордж прищуривается, будто бы оценивая выражение лица сына и выдерживает долгую паузу раздумий. Конечно же, наигранно. Улыбается, замечая как Кими с каждой секундой все больше напрягается от такого молчания. - Хорошо, завтра можешь отдохнуть. - мягко произносит Рассел, ласково приглаживая ладонью непослушные волосы. - Ура! - вскакивает с места Андреа и в благодарность целует родителя в щеку. - Тогда можно погулять с друзьями? Старший пилот картинно дуется, вздыхает и отводит взгляд в сторону. - То есть, ты не хочешь свой выходной провести с родной матерью… - Нет-нет, что ты! Я не это имел ввиду… - тут же теряется подросток, быстро подбирая корректные фразы в голове. - Я только завтра, честно! Джордж не выдерживает и смеется. Его очень забавляет то, как Кими всегда пытается сгладить и без того комичную и слишком очевидную ситуацию. Безусловно он понимает, что сын соскучился по товарищам и хочет хоть на один день вырваться из-под родительского крыла. Но устроить небольшое и шуточное представление никогда не бывает лишним. - Чтоб в десять был дома. И гулять только после тренировки! - Конечно, мам! - вновь радуется подобно щенку Антонелли и крепко-крепко обнимает Рассела.       В такие моменты Уильям в очередной раз убеждается в том, что ни капли не жалеет о всем произошедшем. Он искренне любит Кими, гордится им больше всего на свете и готов пожертвовать своей жизнью ради блага единственного сына.

***

      Семнадцать лет назад. В назначенное время Льюис стоит на перекрестке и ждет Джорджа. Он опаздывает на целых полчаса, что совсем на него не похоже. Гонщик начинает волноваться, все чаще встает на носочки и тщетно старается разглядеть знакомое лицо среди невзрачных прохожих. Спустя еще несколько минут Хэм берет в руки телефон, но напарник не отвечает на звонки. Недоступен.       Проходит еще около часа. Льюис уже собирается уходить домой, как кто-то дергает его за край кофты. Оборачивается, видит Рассела. Даже не узнает его поначалу: он не похож сам на себя. Не улыбается, прячет лицо под капюшоном, а глаза приклеены к полу. - Джордж? Что-то случилось? - тут же беспокоится старший и пытается обнять друга, но тот шарахается от него как запуганный дворовыми собаками котенок. На щеке и губах необработанные ссадины с запекшейся кровью. Видно, как парень дрожит. Похоже на то, что он ввязался в драку, из которой, к сожалению, не удалось выйти победителем. Хэмельтон все-таки осторожно приобнимает друга за плечи и наклоняется ближе к нему. - Джордж? - ответа вновь не получает.       Он решает взять ситуацию под свой контроль. Берет друга за запястье, тянет куда-то за собой. Тот нехотя идет за ним, спотыкается, ноги не слушаются. Льюис без раздумий поднимает напарника на руки, чтобы тот не покалечил себя еще больше. К своему удивлению чувствует блеклые и еле заметные нотки сладкого запаха алых роз. Хочется спросить, но понимает, что не сейчас и точно не в ближайшее время. Сердце больно сжимается от беспокойства. Рассел не говорит ни слова.       Вопреки заранее построенным планам, Хэмельтон приводит друга к себе домой. Садит в гостиной, бежит за аптечкой. Насколько долго с такими увечьями он проходил? Присаживается напротив на корточки, осторожно убирает капюшон… - Джордж! - ахает гонщик, видя тусклые голубые глаза, которые приобрели сероватый оттенок. На них наворачиваются слезы и наконец взгляд поднимается наверх. Уильям делает рваный вдох и больше не может себя сдержать. Он начинает дрожать пуще прежнего, прячет лицо в ладонях и болезненно хрипло плачет навзрыд. Старший пилот откладывает препараты в сторону и крепко обнимает напарника, прижимая к груди. Тот не сопротивляется. Сворачивается в комочек, утыкается носом ему в ключицы и прижимается как в последний раз. Страшно, холодно и больно. Он больше не может доверять кому-либо, но почему-то нутром чувствует, что Льюис не причинит ему вреда. Так и происходит. Он не задает лишних вопросов, ничего не говорит. Согревает теплом своего тела, своей души, дает возможность выплеснуть все эмоции. Успокаивая гладит по ранее мягким волосам и спине. Замечает, что светлые локоны стали гораздо жестче, чем обычно. Сопоставляются факты. Постепенно в голову приходит осознание, что произошла трагедия.       От эмоциональной и физической усталости Джордж не замечает, как засыпает в руках своего друга.       Последующие недели Рассел практически ни с кем не разговаривал. Он держался от всех отстраненно, особенно от своего наставника. Было заметно, что между ними что-то произошло, из-за чего гонщик боялся его как огня. Хэмельтон старался поговорить с напарником, но ничего не выходило. Только какие-то обрывки фраз по типу: «Не сейчас», «Потом», «Забей» и всё в таком духе. Льюис тщетно пытался сделать так, чтобы он улыбнулся хоть на секунду. Ему очень не хватало того жизнерадостного света, который, кажется, погас навсегда. Старший пилот замечает, что Джорджу перестает везти на треке. Его болид постоянно заносит, шасси протираются о боковые стены, все время съезжает на гравий или в траву. Пиковой точкой становится тот момент, когда на тренировке машина врезается в стену. Загорается двигатель, корпус дымится, языки пламени норовят пробраться в кокпит.

***

      Приятный пятничный вечер. Лучи заходящего солнца бьют в окно, раскрашивая стены кухни большой кистью в теплые розово-оранжевые цвета. Дует легкий летний ветерок, на улице где-то вдалеке слышится шум города. Джордж, погруженный в мысли, дольками нарезает красные сочные яблоки для шарлотки, напевая под нос песню из фильма, который он смотрел с Кими на днях. Она словно заевшая пластинка в голове ни на минуту не давала покоя, раздражала и надоедала, но при этом очень нравилась гонщику. - Конченный ублюдок! - нарушая идиллию врывается в дом Андреа. Громко хлопает дверью и с агрессией разбрасывает вещи по коридору. Куда-то в угол летит кроссовок, а за ним второй. - Солнышко? - вытирая руки, Джордж мгновенно выбегает в прихожую. Он не ожидал увидеть сына на целых три часа раньше, да еще и в таком настроении. Младший практически не реагирует на родителя, выставляет руку в жесте «не трогай меня» и решительным шагом бежит по лестнице к себе комнату. Его глаза черные как дно марианской впадины, жесткие кудри выбиваются из-под кепки. Не смотря на беспокойство, Рассел не следует за ним от греха подальше. Пусть остынет час-другой, потом все расскажет. - Сынок? Я могу войти? - осторожно спрашивает Уильям, приоткрывая дверь темной комнаты. Тихо вздыхает, видя, как тот словно торнадо устроил погром. Вроде бы ничего не сломал… - Угу. - буркнул Кими, сворачиваясь калачиком на кровати. Джордж бесшумно садится рядом, касается теплой ладонью напряженного плеча. - Расскажешь, что случилось? - мягко с любящей нежностью гладит сына вдоль предплечья, стараясь не нарушать его личные границы. Андреа медленно и тяжело вздыхает, расслабляясь от прикосновения родной руки. Собирает мысли в кучу, даже не зная, с чего начать. Мнется, не сильно впивается подушечками пальцев в локти. Прикусывает нижнюю губу, понимая, что родитель слишком много не знает. - Омегу увели. - кратко отвечает Антонелли, понимая, что сейчас начнется допрос с пристрастием.       Рассел широко распахнул глаза. У Кими был омега и он не в курсе всех событий?! Странно. Обычно сын всегда делился с ним каждой мелочью своей жизни и всеми любовными переживаниями, а тут почему-то решил умолчать. Значит, дело серьезное. Тем не менее, Джордж не стал задавать лишних и провокационных вопросов. Как будет готов высказаться - расскажет. - Подрался? Покажи руки. - и Кими послушно протягивает ему кулачки. На костяшках неглубокие ссадины и еле заметные царапины. Старший обеспокоено цокает языком, а потом тщательно осматривает лицо подростка на наличие синяков. - Больше нет травм? - тот отрицательно мотает головой в ответ, - Давай, бегом умываться и руки с мылом обязательно. Я жду тебя на кухне. - серьезно волновался Уильям, боясь упустить хоть малейшее повреждение на теле. Андреа нехотя встал, взъерошил ладошкой и без того топорщащиеся волосы, но все же ушел в ванну. В вопросе здоровья матери лучше не перечить. Он порой слишком дотошный в этом плане.       Спускаясь по лестнице вниз, парень чувствует сладкий запах выпечки. Сразу понимает, что это его любимая шарлотка. Настроение тут же повышается, а шаг ускоряется. Антонелли из-за угла заглядывает на кухню: Джордж только что достал пирог из духовки и поставил на стол. - Чего стоишь как не родной? - улыбается старший пилот, замечая как любимый сын приободрился. Кими в считанные секунды оказывается рядом и уже тянется за ножом, чтобы разрезать. Рассел бережно перехватывает его запястья и снова внимательно сканирует своими голубыми глазами, немного хмурясь. Убедившись, что все в порядке, он снова по-теплому улыбается: - Ешь. И рассказывай кто этот омега и конченный ублюдок.

***

      Врач хмуро смотрит то на мальчишку, то на анализы. Пытается понять, ошибка это или нет. Джордж недоуменно приподнимает бровь, взглядом вопрошая, что же с ним не так помимо ожогов на руках. - Вы в положении. Знали об этом? - настороженно спрашивает мужчина в халате и наконец дает взглянуть на бумаги с печатями из лаборатории. Рассел тут же выхватывает у него листы: его глаза нервно бегают по строчкам и таблицам. Сердце пропускает удар когда взгляд останавливается на жирно выделенных буквах. Заключение: Анализы в пределах нормы беременности. Примерный срок: 23 дня.       Этого не может быть. Он не готов к такому, еще слишком рано. Ему шестнадцать. - Будете делать аборт? - будто бы не оставляя выбора задает такой серьезный вопрос доктор. Джордж молчит. Прижимает к груди перебинтованные марлей обожженные ладони. Без того тусклый серо-голубой взгляд становится стеклянным. Он не может принять решение прямо сейчас. Слишком сложно. Его мозг не хочет переваривать такую информацию. Видя то, как подросток пришел в ступор, врач понимает его состояние и не давит на моментальный ответ.       Уильям не помнит, как вернулся домой. Очнулся только тогда, когда лег на кровать. Перед глазами застыли леденящие душу строки из больничного листа. Он не знает, что ему делать. В нем новая жизнь. Маленькая и крохотная, по сути всего лишь сгусток непонятных клеток и трубочек. Если прервать беременность, ничего страшного не случится. Но Рассел сильно рискует больше никогда не иметь детей. А впрочем, плевать! Он гонщик, профессиональный пилот королевского спорта с кучей наград и побед за плечами. На нем сделали ставку, нельзя подвести команду. Он сильный, ему не нужна семья и поддержка, тем более так рано.       Нет, не плевать. Вдруг на таком маленьком сроке душа уже поселилась у него под сердцем? Это убийство! Да, ребенок маленький и крохотный, по сути всего лишь сгусток непонятных клеток и трубочек… Что если он уже может дышать? Думать? Слышать? Джордж встает с кровати и подходит к зеркалу. Задирает край футболки, осматривает подкаченный торс и проводит по прессу ладонью. Как это чудо может туда поместиться? Ему не станет тесно под грудой крепких мышц? Он ведь еще будет расти. Немыслимо.       Становится до тошноты мерзко. Этот ребенок от Тото Вольффа. Выстроенное годами доверие и уважение в тот злополучный день разрушилось как карточный домик. Разбилось на миллионные крошки как упавшее с высоты многоэтажки стекло. Уильям не хочет чтобы с ним до конца жизни было ежесекундное напоминание того крайне болезненного инцидента.       Хочется чего-то сладкого. Или соленого. А может, кислые мармеладки? Или мясо с горчицей? Взбитые сливки с ужасно приторной пастилой, от которой слипаются зубы? Лучше маринованные перцы и картошка в панировке! Или все-таки лимон с сахаром…       Нельзя оставлять этого ребенка. Многолетняя карьера добытая потом и кровью, полная страданий, слез, боли и тревоги - не должна оборваться так просто из-за какого-то непонятного эмбриона. Вряд-ли он дышит, думает и слышит. Это же попросту маленький, крохотный сгусток непонятных клеток и трубочек, не наделенный разумом. Нужно просто смириться, сделать аборт и спокойно жить дальше.       Втайне от всех, Джордж прогуливает занятия в школе и приходит на узи. Он не может поверить в то, что в анализах не была допущена ошибка. - Да, все верно, плод присутствует. - мило улыбается женщина врач, блестящими глазами глядя на монитор. Она с интересом рассматривает ребенка, проскальзывает по животу датчиком в руке и жмет какие-то кнопки. Парень забывает как дышать. Он чувствует, как учащается его собственный пульс, а само сердце норовит вырваться из-под ребер. Пальцы сжимают края белой рубашки на груди. - Беременность сохраняем? - Да. - отвечает без раздумий.       Этим же днем Рассел приходит в штаб-квартиру на тренировки. Ему противопоказана сильная нагрузка как прежде, ибо не смотря на сильное и здоровое тело омеги как у альфы - есть вероятность выкидыша от таких перенапряжений, к которым школьник уже давно привык. К своему сожалению, он встречается с Льюисом. Он не шибко хотел его видеть, ибо чувствовал себя перед ним очень виновато. Завязывается робкий диалог. Напарник искренне переживает и беспокоится за друга, спрашивает о здоровье и забирает у него рюкзак. По крайней мере, ни единого слова про гендерность. Это не может не радовать.       Уильям всеми возможными путями обходит кабинет руководителя десятыми дорогами. Он хочет держаться от этого места как можно дальше чтобы не поймать триггер, который может вылиться в паническую атаку. Хэмельтон это замечает, но спросить не решается. Вроде как, не его дело лезть во взаимоотношения Тото и Джорджа. Тем не менее, старается держаться рядом, всячески морально поддерживая. Он нутром чувствует, что еще месяц назад произошел какой-то сильный переломный момент.       Остаток дня парни проводят в зале и на симуляторах. Льюис показывает хорошие результаты, пашет в поте лица, но Рассел отстает. Он специально не перенапрягается. Чувствует, что если будет жать в полную силу - свалится в обморок. Вольфф недоволен таким показательно слабым поведением гонщика. Знает, что тот может больше, и ему глубоко плевать на то, что произошло несколько недель назад. Это никак не должно влиять на ситуацию. - Мистер Вольфф, мне нужно с Вами поговорить. - в конце дня через силу наступая на горло своему страху, Джордж все-таки заходит в этот проклятый кабинет. Специально стоит у дверях, не решаясь сделать и шаг ближе. - Ты плохо себя показал сегодня. Что случилось? - серьезный и противный тон кинжалами режет уши. Парень никогда не думал, что будет воспринимать своего наставника в настолько негативном ключе. - Я ухожу в отставку на два года. - решительно заявляет Рассел. Его голос дрожит от нервов, но рука уверенно кладет на стол черно-белый снимок с узи и заключения врачей. Глаза Тото буквально вылазят на лоб. Он берет в руки официальные бумаги из больницы, внимательно перечитывает несколько раз. - Ты сделаешь аборт и вернешься на трассу. Это не обсуждается. - жестоко отрезает руководитель Мерседес, небрежно откладывая бумаги в сторону. Школьник тут же их забирает. Прижимает к груди и делает шаг назад. - Я не буду этого делать. - шипит он сквозь зубы, - Это мой ребенок. Если ты захочешь претендовать на отцовство - я сделаю так, чтобы весь мир узнал о том, какой ты на самом деле. Забудь об этом раз и навсегда. Я ухожу в отставку и точка. - по-взрослому заявляет Уильям, пронзая наставника ледяным взглядом. Мужчина никогда раньше не видел его таким. Да, к сожалению, Джордж утратил свою доминантность, но он по-прежнему полон неумолимой энергией настоящего зверя. В нем смертельным цунами бушуют инстинкты хищника и в первую очередь матери. Становится реально не по себе не только от угроз, но и от такого удушающего напора. Тем не менее, здравый рассудок Вольфа не хочет так просто отпускать своего лучшего пилота. - Я тебя услышал. Тогда подпиши со мной контракт что ты гарантировано вернешься в Вильямс через два года. Рассел практически не глядя подписывает договор и не попрощавшись выходит из штаб-квартиры. Его здесь больше ничего не держит, по крайней мере в ближайшем будущем. - Джордж, постой! - его догоняет Льюис и мягко останавливает, положив руку на плечо. Парень останавливается и хмуро, с некой болью и сожалением глядит на напарника. - Не хочешь сходить сегодня куда-нибудь? Можем пойти ко мне фильмы посмотреть, я тебя с родителями познакомлю. - начинает радостно и с надеждой в голосе тараторить Хэмельтон, явно нервничая от своего первого шага в сторону улучшений взаимоотношений. - Нет. - получает холодный и короткий ответ как ножом по сердцу. Голубые глаза прячутся в асфальт. - Что? Почему? Что-то случилось? - вновь беспокоится старший и пытается обнять напарника, но тот его отталкивает. - Льюис, между нами ничего не будет! Никогда! - на эмоциях выпалил Джордж. Он догадывался, что симпатизирует лучшему другу, а его предложение окончательно расставило все точки над «и». Первый пилот замечает, что эти слова не звучат убедительно и обдуманно. Поэтому, старается выкрутиться из ситуации: - Джордж, мы ведь так хорошо проводили время вместе! Что произошло? Да, ты мне нравишься и уже очень давно, но…так уж и быть, я не претендую на место твоего спутника. Мы можем остаться просто друзьями, только объясни мне в чем дело. - спокойным тоном пытается урегулировать конфликт Льюис, осторожно и бережно хочет взять в ладони чужие руки. Он видит, как резко меняется в лице Уильям. Как его глаза начинают блестеть в лучах заходящего солнца. Короткие волосы легко подхватывает порыв ветра. Хэмельтон в очередной раз убеждается, что его напарник до безумия прекрасен, а от такой картины приятно ёкнуло сердце. - Я жду ребенка, Хэм. - жестко отрезает Джордж, делает шаг назад и прячет руки в карманы. - Прости. Это все, что я могу тебе сказать.