Мое проклятие

Мир плыл перед глазами, сжимаясь до узкого туннеля, на конце которого темнело. Тело налилось свинцом, каждое движение давалось с нечеловеческим усилием. — Держись, еще чуть-чуть! — голос Кири сорвался на шепот, больше похожий на молитву. Она уже не вела, а буквально тащила его за собой, пока их маруи не показался впереди, таким желанным и далеким. Переступив порог, Нетейам без сил рухнул на прохладный пол, не в силах сделать и шага больше. — Мама! Кто-нибудь, помогите! — в крике Кири слышались отчаяние и ужас. Она вглядывалась в лицо брата, и сердце ее сжималось от ледяного страха. Его обычно силиватая кожа отливала мертвенной бледностью, а губы побелели, словно он провел часы в ледяной воде. Опустившись рядом на колени, она трясущимися руками попыталась привести его в чувство. Он лежал без движения, слишком тихо, слишком безжизненно. Пульс, нащупанный на тонком запястье, отдавался неровным, но живым стуком — единственным доказательством, что он еще здесь. Слезы застилали взгляд, когда она обернулась на шаги и сквозь мутную пелену увидела… Ронал? Цахик стремительно склонилась над парнем, и вдруг ее тело напряглось, будто наткнувшись на невидимую преграду. Воздух вокруг Нетейама был густым и тяжелым, пропитанным до одури знакомым запахом, который окутывал омегу с ног до головы, словно невидимая пелена. — Что здесь произошло?! — ее голос прозвучал как удар хлыста, а глаза впились в дрожащую Кири. — Там драка… он… его… — слова путались, разбиваясь о комок в горле. Девушка сама была на грани шока. Ронал, не слушая, резко махнула рукой, приказав принести лекарства из лазарета. И перепуганная омега бросилась прочь, подчиняясь приказу. — Ло’ак! — могучая рука Джейка впилась в плечо сына, отшвыривая его от противника. — Какого хрена ты творишь?! — его рык перекрыл шум прибоя и шепот зевак. Ао’Нунг лежал на песке, беспомощный и разбитый. Несколько взрослых на’ви, бросив на Джейка понимающие взгляды, помогли ему подняться и повели в сторону деревни, прочь от любопытных глаз. Толпа медленно рассеивалась, но жар от только что кипевшей здесь драки все еще витал в воздухе. Отец стоял перед Ло’аком, и его взгляд мог бы испепелить. — Ты мне сейчас же все объяснишь! — Нетейам! Этот ублюдок, Ао’Нунг, выбросил на него все свои феромоны, он чуть не задохнулся!… Где он? — Ло’ак, очнувшись, забеспокоился, озираясь по сторонам. — Папа, где Нетейам?! — в его голосе зазвучала настоящая паника. — Его нужно найти! Сейчас же! — не дожидаясь ответа, он рванулся вглубь деревни. Отец, чертыхнувшись, поспешил к группе празднующих у воды. — Нейтири! — он подозвал жену. Маленькая Тук безмятежно спала у нее на руках, убаюканная шумом океана. — Надо найти Нетейама. Быстро. — по его тону мать все поняла без слов. Лицо ее помрачнело, она передала дочь отцу и бросилась к хижинам, ее стройная фигура мгновенно растворилась в вечерних сумерках. — Ха… ха… — каждое дыхание обжигало легкие, когда Ло’ак вбежал к их семейному маруи. Внутри было пусто и тихо. Он носился по деревне, заглядывая в каждое жилище, сердце бешено колотясь в груди. — Ло’ак? — из большого общего маруи выглянула Кири. — Мы здесь, заходи. — Войдя внутрь, он узнал лазарет. Воздух был густым и терпким от запахов лечебных трав и соленого морского ветра. В углу, на мягких шкурах, лежал брат. Казалось, он просто спал. Рядом стояла глиняная чашка с водой. Кири, смочив кусок ткани, нежно прикладывала его ко лбу Нетейама, смывая капли пота и пыли.

***

Ао’Нунг доплелся до дома без помощи друзей, которые разбежались, почуяв серьезность происшедшего. — Блять! — сдавленный крик вырвался из его груди, и он со всей силы швырнул в стену первую попавшуюся под руку вещь — резную деревянную чашу. Та с грохотом разлетелась на щепки. — Это я должна здесь рвать и метать! — только сейчас он заметил мать, стоявшую в дверном проеме. Ее высокая фигура казалась монолитом в сгущающихся сумерках. — Почему Нетейам пропах твоими феромонами? Ты хоть на секунду подумал о последствиях? — ее голос был тихим и оттого еще более опасным. Она приближалась, и каждый ее шаг отдавался в его напряженном сознании. — Отец узнает… О, он обязательно узнает. И тебе несдобровать. Зная о его статусе, ты выпустил на него такую дозу? Чью кровь ты вообще в себе носишь? Твой отец никогда не опустился бы до такого. Бедный парень чуть не задохнулся. А этот шлейф будет преследовать его еще несколько дней. — Ао’Нунг молча смотрел на нее, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Ты его пометил! — ее крик прозвучал как приговор. — Даже если метка сойдет через несколько дней, об этом узнает вся деревня! Это вечный позор! — Он опустил голову, разбитое лицо исказила гримаса ярости и досады. — Я не метил его! — Да от него за версту разит тобой! — она подошла вплотную. — Завтра же ты извинишься перед Джейком Салли и его сыновьями, нет, перед всей его семьей! Скажи, я что, растила тебя таким бестолковым и жестоким?! — не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла, оставив его в гнетущем одиночестве. В лазарете царила тихая, тревожная атмосфера. Ронал вошла и увидела Нейтири и Ло’ака, сидевших у ложа Нетейама. Подойдя, она взяла тяжелую миску с водой. — Не надрывайся, — тихо сказала Нейтири, вставая и помогая ей донести ношу. — Это все моя вина, — резко выдохнула Ронал, отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в руках. — Мне за нее и расплачиваться. Так и прошла эта бесконечная ночь.

***

Утро над заливом Ке’ра пришло в сиянии золотых и розовых красок. Вода, еще не проснувшись, была зеркально-гладкой, отражая проплывающие облака. — Джейк, дорогой друг, — голос Тоновари прозвучал веско и не допускал возражений. — Сегодня наша семья хочет разделить с вами ужин. Детям пора положить конец этой вражде. — Приняв приглашение вождя, Джейк вышел из воды и направился по мокрому песку к лазарету. Нетейам, отлежавшись, уже был дома. Физически ему стало легче, но давила чудовищная усталость, высасывающая все силы. — Семейный совет, — Джейк опустился на циновку в центре их маку. Дети молча уселись вокруг. — Тоновари приглашает нас сегодня. Жду, что эта бессмысленная вражда сегодня закончится. Каждый из вас был неправ. Поэтому сегодня вам придется найти в себе силы для извинений. — Но отец, это он первый… — Ло’ак! — Джейк повысил голос, и в маку воцарилась тишина. — Я понимаю, вам тяжело. Многие могут вас задевать. Но драка — не выход. Она ведет только к боли. Я учил вас решать конфликты разумом. Где же он был? — его взгляд обвел каждого. — Без опозданий, к шести. Все. Он вышел, и за ним потянулись Нейтири с Тук на руках. Сегодня женщины клана, сверкая на солнце мокрой кожей, собирали в отливающих перламутром водах раковины и мидии. Кири, получив наказ от матери, присоединилась к ним. Нетейам не покидал маку весь день. Не потому что не мог — не было желания. Он знал, что тайное станет явным, но не ожидал такого удара. Сплетня, словно лесной пожар, мгновенно охватила деревню. «Нетейам — омега» — этот шепот, казалось, стал фоном его жизни. Он сидел, уставясь в узор из света и тени на потолке. Потом встал, потянулся к корзине с мамиными нитями и станком. Пальцы, помнящие каждое движение, сами за работу — тонкие разноцветные нити сплетались в сложный узор, успокаивая мятежные мысли. Он был бесконечно благодарен матери за этот дар, за умение, которое многие считали немужским. Часы текли незаметно. Он закончил работу как раз, когда электронные часы на сундуке тихо пропищали. Быстро переодевшись в новый, сотканный им самим накид, он вышел. Шепотки за спиной прохожих больше не ранили. Часы, проведенные в тишине и труде, помогли ему принять и отпустить ситуацию. Их встретила на пороге Цирея. Ее маку был просторным и уютным. Воздух был густым и вкусным — пахло запеченной рыбой, спелыми фруктами и дымком очага. Стены украшали сверкающее оружие и причудливые украшения из ракушек, а рядом с местом Циреи лежали груды ярких тканей. Низкий стол ломился от угощений. Ао’Нунг вошел последним. Следы драки на его лице были красноречивее любых слов. Фингал под глазом и разбитая губа ясно говорили, что победа осталась за братьями Салли. Его колючий взгляд скользнул по Ло’аку, а затем, на мгновение, задержался на Нетейаме, прежде чем он отвел глаза. Трапеза началась. Взрослые постепенно погрузились в беседы. Ло’ак, отодвинувшись, о чем-то оживленно говорил с Циреей. Кири внимала рассказам женщин. Тук снова уснула. Тоновари и Джейк, забыв о вчерашнем, с азартом обсуждали удачную охоту. Лишь Нетейам сидел неприступным островком молчания. Нейтири, наложив ему в миску овощей и сочных фруктов, поставила ее перед ним, без слов приказав поесть. Он посмотрел на нее умоляюще. Не хочу, — беззвучно шевельнул губами и отодвинул миску. Чтобы занять руки, он начал очищать от кожуры спелый фрукт, чувствуя на себе чужие взгляды. Ближе к полуночи Тоновари суровым взглядом заставил сына подняться. Ао’Нунг, глядя в пол, сквозь зубы принес извинения семье Салли, отдельно обратившись к Нетейаму. Ло’ак и Нетейам, в свою очередь, тоже попросили прощения. Церемония примирения была тяжелой, но необходимой. Нетейам чувствовал, как его веки наливаются свинцом. Он боролся со сном, но силы были на исходе. Кири, заметив его состояние, мягко притянула его голову к своему плечу. И он, наконец, сдался, позволил себе закрыть глаза. Сильный стресс последних дней взял свое. Было уже далеко за полночь, когда Салли стали собираться. — Тейам! — чей-то ласковый голос выдернул его из объятий сна. — Пора домой. — Он потер глаза тыльной стороной ладони, оглядывая семью. И случайно поймал взгляд Ао’Нунга. Тот смотрел на него, странным, нечитаемым взглядом. Но едва их глаза встретились, как Ао’Нунг резко отвернулся, встал и вышел в ночь, оставив за собой лишь шелест занавеси.

***

— Тишина! — Мон’ат резко хлопнул в ладоши, и шум мгновенно стих. Его пронзительный взгляд скользнул по собравшимся подросткам. — Опоздавшие, ко мне! Быстро! «Вот именно этого мне и не хватало», — с горькой иронией подумал Нетейам. Сделав своё лицо бесстрастной маской, он вышел вперёд. Ещё несколько провинившихся последовали за ним. — Отлично. Вы будете моими помощниками, — учитель усмехнулся и направился к аккуратно сложенной груде гарпунов. — Помните, сила броска — ничто без его точности. Мишень, сделанная из сплетённых лиан и звериных шкур, виднелась поодаль. — Нетейам, шаг вперёд. Мон’ат медленно обошел стоящих, его взгляд был оценивающим. — Встань вполоборота. Ноги на ширине плеч, правая чуть впереди… Да, вот так. Теперь бери оружие. Пальцы Нетейама сомкнулись на древке. Гарпун оказался на удивление тяжёлым и неуклюжим в его руке, привыкшей к изящному и лёгкому луку. Он почувствовал, как по его спине пробежал холодок сомнения. — Подними руку! Держи копьё прямо! Ты клонишь его! — Мон’ат приблизился и грубо поправил его хват, его пальцы на мгновение впились в запястье Нетейама. — Целься… и бросай! Гарпун, описав неуверенную дугу, рухнул в песок, даже не долетев до цели. Внутри Нетейама всё сжалось от жгучего стыда. — Что такое? У омежки маловато силёнок? — раздался едкий выкрик из толпы. Смех, словно стая разъярённых виперов, пронзил воздух. Нетейам тут же нашёл глазами насмешника — Ру’кес, а рядом с ним, опираясь на плечо приятеля, стоял Ао’Нунг. Его смех был самым громким. Презрительно фыркнув, Нетейам вернулся в строй. — И это всё, на что ты способен, Ру’кес? — раздался чёткий, как удар хлыста, голос. Это была одна из девушек. — Забыл, как он уложил тебя на песок с одного удара? Он бы и твоего высокомерного друга уложил, если бы тот не пошёл на подлость. Её глаза, горящие праведным гневом, были устремлены на Ао’Нунга. — Выпустить на омегу свои феромоны — это удел трусов. Её подруги поддержали её возгласами. — Дай ему в руки лук — и он сделает из вас решето. Девушка ободряюще кивнула Нетейаму. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке благодарности. — Хватит! — рёв Мон’ата заставил всех вздрогнуть. — Но раз уж речь зашла о луке… Нетейам, покажешь своё мастерство в конце занятия. А сейчас… Ао’Нунг, Роццо, Ру’кес! — учитель указал на три мишени. — Покажите класс. Роццо бросил первым. Его гарпун вонзился в край мишени, едва зацепив её. Бросок Ру’кеса был сильнее, но безрассуден — копьё, со звоном ударившись о деревянную основу, отскочило и упало. — Ха! А ещё критикует! — донеслось из толпы. Нетейам лишь молча покачал головой. — Следующий! Ао’Нунг шагнул вперёд с королевской уверенностью. Его движение было выверенным и мощным. Гарпун просвистел в воздухе и с глухим стуком вонзился точно в центр мишени, пробив её насквозь. — Безупречно. Как я и ожидал, — кивнул Мон’ат. Ао’Нунг повернулся к зрителям, его руки взметнулись в победном жесте. Проходя мимо Нетейама, он намеренно сильно толкнул его плечом. Омега едва удержал равновесие, пошатнувшись. Когда все остальные выполнили упражнение, Мон’ат жестом подозвал Нетейама, что-то быстро прошептав ему на ухо. Парень кивнул и стремительно скрылся в гуще леса. — Ао’Нунг, помоги расставить мишени дальше! — скомандовал учитель. Вскоре в небе, пронзая облака, показался икран. На его спине, слившись с ним в едином порыве, сидел Нетейам. В его руках был лук, тетива уже была натянута. — Дорогу! — закричал Мон’ат. Икран камнем рухнул вниз, выравниваясь в считанных сантиметрах от земли, и пронесся над головами ошеломлённых подростков, поднимая вихри песка. Стрела уже была в мишени, прежде чем кто-либо успел моргнуть. Птица, описав крутую дугу, сделала ещё один заход. Нетейам, привстав на стременах, выпустил вторую стрелу. Он сделал это в момент, когда икран совершил головокружительную бочку. Никто не понял, как он прицелился, но вторая стрела вошла точно рядом с первой. — Да он безумец! — кто-то не сдержал возгласа. «Покажи им всё», — вспомнил Нетейам слова учителя. «Хотите зрелищ? Получите». И тогда он совершил нечто немыслимое. — Он разорвал связь! — вскрикнула одна из девушек, с ужасом осознав, что Нетейам больше не соединён нейронной связью с икраном. Птица, освободившись, взмыла вверх, а её всадник камнем полетел вниз. В последнее мгновение, уже почти у самой воды, он выпустил третью стрелу. Казалось, время остановилось. Всплеск. Тишина. И… — Попал! — закричали все хором. Нетейам вынырнул, отбрасывая с лица мокрые пряди волос. Последняя мишень, дрейфовавшая в воде, была не просто поражена — она была разорвана в клочья. «Всё-таки переборщил», — с лёгким сожалением подумал он, выбираясь на берег. Восхищённый шёпот, переходящий в гомон, прокатился по толпе. — Великий Эйва, он идеален… — доносились восторженные голоса девушек. — Потрясающе! Гениально! — Мон’ат, бледный от перенесенного ужаса, хватал его за плечи. — Ты чуть не отправил меня к предкам! Нетейам лишь смущённо улыбался, когда с неба, словно тень, спустился его икран, нежно уперев клюв в его плечо. И тут его окружили. — Нетейам, я умоляю, прокати меня! — Нет, меня сначала! — Друзья, он просто божественно стреляет! Ошеломлённый таким вниманием, он растерянно озирался. И тут сквозь толпу протолкнулся Ао’Нунг. Его взгляд был тяжёлым и неотрывным. — Меня, — его голос прозвучал тихо, но властно, заставив всех замолчать. — Он покатает меня. Глаза Нетейама расширились от изумления. Ао’Нунг?