Вне протокола

— Переходим к маю, — сказал судья. Полоска солнечного света лежала на длинном столе, остальное тонуло в рабочей полутьме. Гермиона крутила ручку и останавливала её у ребра блокнота — так мысли не расползались, и концентрация не терялась. Секретарь переставил таблички, клавиши стенографистки стучали ровно. — Слово защите, — разрешил судья. — Ходатайствую зафиксировать, что свидетель Грейнджер могла быть лично заинтересована в эскалации, учитывая её отношения с фондом… — Отклонено, — без нажима. — Держимся темы движения средств. Кингсли перевёл взгляд на папку с материалами: — Господин Малфой, по закупкам в мае видите расхождения? Драко встал. Голос негромкий, чистый. — Да. Несостыковки по суммам и датам подписи. Регламент нарушен. — Когда узнали? — Из материалов проверки. — Какие меры предпринимались для восстановления контроля? — Письменные запросы и предложение внеочередного заседания. Реакции не последовало. Гермиона отметила в полях: «май — суммы/подписи». Её сегодня не вызывали, и это редкое молчание было похоже на передышку. — Перерыв десять минут, — объявил судья. Коридор гудел негромко. У автомата с водой образовалась короткая очередь. Гермиона отошла к стене, раскрыла блокнот на завтрашних вопросах. Из прозрачного файла соскользнула узкая наклейка с номером её дела в управлении по делам иностранцев — цепкая полоска неожиданно прилипла к обложке. — Уронила, — сказал кто-то справа. Малфой. Он вернул стикер двумя пальцами, не касаясь её кожи, и прислонился плечом к стене. Гермиона прижала наклейку к обложке, ногтем выгнала пузырёк воздуха. Плечи мгновенно поднялись и опустились. — Из управления? — спросил он. — Ты быстро ориентируешься по канцелярии, — сухо ответила Гермиона. — Да. — Спонсорство сняли? — спросил он спокойно, не смягчая тон. — Сняли, — она чуть приподняла подбородок и убрала свободную прядь за ухо. Он коротко скользнул взглядом по её блокноту, потом — на её лицо. Губы плотно сжаты, во взгляде читается сдержанная злость. Пальцы Гермионы крепче сжали корешок — хватка стала твёрдой, без дрожи. — Меняешь основание? — уточнил он. — Подаю на смену, — она выпрямила спину и отвела плечи назад. — Как того требует регламент. — Срок? — он не повысил голос, только едва повёл бровью вверх. — Две недели, — нехотя ответила Гермиона и коротко выдохнула. — Щедро для ведомства, — отметил он без тени улыбки. — Не нуждаюсь в комментариях, — сказала она. — Особенно твоих. Он едва заметно кивнул, будто отметил галочку. — Собираю только факты, Грейнджер, — подметил он, чуть отстраняясь от стены. — Это у меня вместо сочувствия. — Факты собирают в зале, Малфой. Не на людях и не с меня. Она слегка повернула корпус к табло, показывая, что разговор исчерпан. — В зал, пожалуйста, — позвала секретарь. Они вернулись, не переглянувшись. Дальше всё шло быстро: два уточнения по датам, один спор защиты, который не вышел за пределы строки в протоколе. — Продолжим завтра в то же время, — подвёл судья. Папки захлопнулись нестройно, но общий звук вышел одинаковым. Гермиона собрала вещи и вышла. В коридоре шум мгновенно стих: двери закрылись, шаги разошлись по лестницам. В мессенджере вспыхнуло короткое сообщение от Сабины: «Зайди в 16:30». «Буду», — ответила Гермиона.