По любовной ветви параболы

***

Будь Алёна такой же сильной, как её воля, она сейчас пришла бы домой к Саше, потеплее одевшись, совершенно точно разбудив своим визитом и вытащила бы из этой берлоги не только подругу, но и Трусовых младших, и даже их слегка приёбнутую собаку. Но ни Сергея, ни Татьяну уговорить не получилось. Скорее наоборот, она их раззадорила только сильнее, и теперь оба подпевали скачанным на телефон песням. Одна из них — Last Christmas. Шанс того, что она сошла с ума, был, конечно, больше круглого нуля. Может быть, она просто перепутала числа и месяца местами, заблудилась в этих временных пространствах или просто уснула, но всё говорило о том, что она в трезвом и здравом (на удивление) рассудке. Телефон тоже показывал, что октябрь только-только кончается, буквально два дня остаётся, температура хоть и низковата, но точно не как у них во всём часовом поясе бывает на новогодние дни — всё скачет от +1 до -9, и даже припиздившиеся сайты Гоголя готовы подтвердить это. Проверять, спит она или нет, Алёна не хотела, но это произошло само собой. Сергей хоть и плавно вписался в поворот, её всё равно немного дёрнуло в сторону. В полусонном состоянии Косторная младшая приложилась местом чуть выше уха к ребру рамы около треугольного окошка сзади. Она точно не спит. Так откуда ж взялось это рождественское настроение за два с лишним месяца до самого праздника, девушка так и не поняла, а знать, сколько промилле алкоголя показал бы спирометр во время проверки отца, она не хотела. Всё-таки он за рулём. Домик, который родители сняли, находился в часе езды от города, но интернета нет всю дорогу. Что ж, надежда на его наличие хотя б там ещё держится спартанцем. Огорчившись мысли о том, что дойти до дома пешочком не вариант хотя бы из-за отсутствия связи, холода, который будет мучить онемением всех конечностей, и дикого мороза, всё лицо из-за которого будет неприятно жечь с непривычки, Алёна записывает Саше кружочек, показывая родителей и надеясь, что не удалит случайно его , кидает смайлик с грустной улыбкой и затыкает уши старыми чёрными наушниками, державшимися на силе Божьей и служащими на последнем издыхании. Сумев избежать разговоров про оценки, включает плейлист подруги и испытывает крайнюю степень глубочайшего ахера, старясь точно так же удачно избежать его проекции на лице. Слишком много треков. Все до единого слишком грустные. Как тот самый пустующий кабинет в самом конце школьного коридора последнего этажа перед зимними каникулами, с открытой форточкой, тёмно-синим полотном за окном и яркими огнями, обволакивающий мрачной пустотой и почти что чёрными красками, которые рассеивались только от тех же ярких жёлтых фонарей, горящих на пришкольной парковке и где-то у старых-старых домой, стоящих, наверно, четвёртое десятилетие. Таким же вайбом веяло от всех этих песен. Только когда заиграл сингл и послышались английские слова, Алёна обратила внимание, что все прослушанные до этого были исключительно русскими. Ладно, это не так сильно удивляло.

***

Вячеслав должен был вернуться, кажется, дня через 3-4. А ещё пообещал всем троим, что возьмёт себе выходной и проведёт его исключительно только с ними. Почти слёзно. Поэтому Саша, в очередной раз пригрозив Ване пальцем за не убранную сразу со стола тарелку, вздыхает и желает упасть на пол. Даже если она ударится лицом об пол, станет поднимать к верху слезящиеся глаза, потирать ушибленный нос и жалеть об этом. Ещё она успевает не первый раз за день подумать о том, что музыка в левом наушнике ничто по сравнению с хаски, решившим устроить сольный концерт прямо у них дома. Либо квартира с реально хорошей звукоизоляцией, либо соседи имеют отменное терпение или годовой запас Ново-пассита и валерьянки в верхнем шкафчике на кухне. Ну или просто оглохли по время исполнения одной из серенад. Во время антракта Саша отметила, что плейлист поставлен на паузу, хотя телефон лежал в кармане штанов. Ну что за дела? А, это Егор позвонил. — Алё, ты чего? — Саш... Я тут это... — послышался слабый шмыг, — Ногу немножко сломал. — В смысле? На тренировке? — После. — Ты где? — В травмпункте, в коридоре сижу, — Трусова вздохнула. — Щас я приеду. Не долго музыка играла. То-то же сегодня всё относительно спокойно так было. Строго-настрого запретив Ване уходить из дома, оставляет притихшую собаку на него, надеясь вернуться в целую квартиру. Шагает босыми ногами по полу так, что пятки начинают болеть. Натягивает на себя первые попавшиеся джинсы, на удивление даже не чёрные, тёплую кофту. Ключи и кейс от наушников пихает в задний карман, заказывает такси и бежит обуваться — то оказалось рядом и вот-вот подъедет. Напрочь забыв про снег на улице, не надевает куртку. Выходит за порог квартиры и даже не помнит, как спустилась. Не помнит, как села в машину и вышла у больницы, попросив водителя немного подождать. Заходит в здание и видит брата с гипсом на ноге сидящим на пуфике. Кажется, только тогда начинает оживать. В нос бьёт неприятный смешанный запах медикаментов и чистящих средств, глаза начинают болеть и мокнуть от яркого резкого света. Только сейчас Саша чувствует холод с улицы и то, как замёрзли её пальцы и нос за короткий промежуток времени. — Егор, ну твою ж налево! — взяв младшего под руку, выходит на улицу и отмечает, что того такси уже нет. Вот чорт, ну! Хотя б сказал бы что ли, что не будет ждать, засранец. Нервно постукивая ногой об плитку и чувствуя дрожь в теле, рыжеволосая снова вызывает такси. Всю это нервозность Егор, понятное дело, замечает. — Саш? — Молчи. Я пытаюсь не убить тебя. Младший поднял руки вверх, мол, сдаётся и посмотрел на машину, свернувшую фарами и остановившуюся возле них. — Садись. — Мг. — Молча. — Деспот, — бубнит под нос мальчик, словив на себе злой взгляд. — Настоящий деспот это Щербакова ваша любимая. — Неправда, она добрая. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Да Господи, — закатив глаза, Саша отворачивается к окну. Видимо, это мольба таксиста спасла всех. Машина останавливается, Саша обходит и помогает брату, кинув напоследок спасибо. И снова многозначительное молчание, сопроводившее вплоть до дверей квартиры. Помыв руки и стряхнув их от воды, девушка идёт к дивану, на котором её уже ожидали. — Скажи, вот каким способом нужно было умудриться сломать ногу? — Ну.. Мы, когда на улицу вышли, стали немножко беситься, я поскользнулся.. — И ногу сломал?! — И на меня потом сверху упал Артём. И мы услышали хруст. Саша устало потёрла переносицу. — Ну он же не 90 кг весит. Долго будешь с гипсом? — Месяц где-то. Старшая уже хотела выругаться матом, но одёрнула себя, вспомнив, что младшие на то и младшие, что не матерятся (по крайней мере, при ней не было такого) и ни разу не слышали ругательства от неё самой. Собака, выбежавшая из комнаты братьев, сразу прибежала к ним, залезла и стала облизывать хмурое лицо Трусовой. — Герда, ну твою... Ваня, забери её. Когда хвостатая подружка спрыгнула обратно, старшая встала и ушла на кухню, пытаясь не застрелиться. Сейчас всё, что она может сделать, это отправить Егора в постель, накормить их с Ваней чем-нибудь и успеть выгулять собаку, пока та не оставила сюрприз. А, прекрасно. Дома остались только очередные вкусняшки, которые вновь подарил Макар и которые (к Сашиному удивлению) не были съедены до сих пор, несколько яиц и молоко. — Прям не холодильник, а шкаф в Нарнию... Всё уже смели... Спасибо, что хоть муку не едят в том виде, в котором она хранится.

***

Пока Иван Вячеславович оставался в роли смотрителя, Александра надевала на собаку светящийся ошейник и подцепляла к нему поводок. Молясь не встретить никого из знакомых, выходит из дома. Естественно забыв про куртку, но не наушники. Ну а как по-другому, если не так? Верно, никак. Сразу направившись в парк, пытается не упасть — дорога-то скользкая ведь, за ночь земля везде подморозилась. Уже темнеет быстро, и едва ль можно что-то разглядеть в 6 вечера, не совсем качественно почищенные дороги так и хотят, чтоб ты поскользнулся на них и получил с десяток синяков из-за твёрдого, заледеневшего снега. — Ух, ебать, — само вырывается изо рта, когда девушка чуть не падает. Ещё и собака, быстро подросшая, тянет куда-то то в бок, то вперёд. Выгуливать эту махину достаточно проблемно, если учитывать вес обеих. Как-то так вышло, что у них разница всего, кажется, 8 или даже 7 килограмм. Хорошо хотя б, что Саша весит больше, а не наоборот, тогда она бы точно не управилась с этой пушистой бабакой. С горем пополам всё же добравшись до пункта назначения и получив только психические травмы, Саша проходится по лесным дорожкам, ожидая момента, когда это орущее существо сделает всё свои дела и они смогут вернуться. И ладно бы это, но ни с того ни с сего Герду потянуло в конкретную сторону. Насморк, конечно, давал о себе знать, но запах уличной еды девушка бы смогла уловить. Наверно. Когда питомец всё же успокоился, Трусова достаёт телефон и смотрит на время. — Пиздец, — действительно пиздец, уже 20:38. Игравшая в наушнике песня не соответствовала требованиям, установленным рыжеволосой секунду назад. Слишком весело звучала что ли. Саша и сама не поняла, просто перелистнула. Вдруг Герда сорвалась с поводка, уронив школьницу в удивительно глубокий сугроб и убежала всё в ту же сторону. — Герда блять! — как можно быстрее встав на ноги и вытащив телефон из снега, бежит сама не знает куда. Главное, что хотя бы сторона та. Побегав (почти бежала ведь!) минут 10, останавливается, чтобы отдышаться. Куда вообще можно было убежать за такой короткий срок? Прикинув шанс того, что собака убежала за пределы парка, ужасается. «Не дай Бог это существо покусает кого-то!» — успевает подумать Трусова перед тем, как замечает этого огромного нелюдя на ком-то. — Сука... — подбежав, видит, как та облизывает чьё-то лицо, не давая и возожности встать, и не может понять, откуда раздаётся знакомый смех. Крутит головой во все стороны и замечает в 10 метрах от себя Медведеву, задыхающуюся в порывах смеха и утирающую покрасневшими пальцами слёзы. — Oui putain! Pourquoi encore moi? — доносится лежащей на снегу девушки, и Саша округляет глаза. — Анют, потому что это судьба, — пытаясь не смеяться, говорит Евгения и смотрит на младшую, мозг которой перестал работать исправно, — Привет, Саш. — Привет, мам. А это... — Да-да, твоя любимая. Трусова закатила глаза. — Я здесь, вообще-то! — напоминает Щербакова, услышав фразу подруги целиком и пытаясь отворачиваться от слюнявого собачьего языка. Сфоткав это на память, Женя улыбается и показывает получившееся фото младшей. Ладно, это действительно забавно, но помочь всё-таки нужно. Чудом подняв Герду с кареглазой, Саша проклинает себя за то, что съела только яблоко. — Не надорвись только, — сказала брюнетка, через секунду наблюдая, как уже рыжеволосая находится под хаски, издавая какие-то нечеловеческие звуки. Кажется, это было от тяжести, появившейся на животе. Анна решила не вставать и притвориться мёртвой. А, нет. — Жень, я с тобой больше не пойду гулять. Трусова сначала калечила меня собственноручно, теперь собаку натравила. Чувствую себя грушей для битья какой-то. Саша закатила глаза. Снова. — Неправда, — непривычно было слышать свой голос таким. То ли от возмущения, то ли того, что она лежала , то ли от того, что на ней лежало 38 килограмм. А может из-за всего сразу. — Да-да. Саша вновь закатила глаза. Кажется, это она делает чаще, чем дышит. — Началось... — вздохнула Медведева, — Ты чего вообще в кофте-то? Где-то спереди послышалось шуршание снега и верхней одежды. Затем шумный вздох. — Забылась немножко. Когда всё же встать удалось, Трусова оттряхивается от снега, поправляет намокшие всё из-за того же снега пламенные волосы и смотрит, как Герда начинает закапывать по-прежнему лежащую Щербакову. Нет, это уже не её проблемы. Повернувшись к Жене, она просит показать более свежие фотографии и наконец осознает, насколько она кажется тощей и маленькой на фоне бабаки. — На вот перчатки хоть, руки вон как покраснели. — Благодарю. А ты чего без них? — Фотографировала, пришлось снять, а теперь тут это. Как рука? Не пыталась больше калечить себя? — Не, всё нормально, заживает. Кинув взгляд на подругу и убедившись, что её жизни не угрожает ровным счетом ничего, даже захлебнуться собачьей слюной не выйдет, Евгения наклоняется ближе к школьнице, зловеще улыбаясь. — Может закопаем её? — почти шёпотом спрашивает. Рыжеволосая смотрит на математичку, которая уже гладила это ненаглядное создание, лежавшее сбоку и сложившее лапы на живот и грудь, и оценивает ситуацию. Вот каковы шансы, что ей решат отомстить во второй четверти? Малы, но не равны ведь нулю. — Ну, можно. Была не была! Подбежав с разных сторон, они начинают закапывать шатенку, приятно для себя отметив, что та не может встать из-за их пушистого союзника. Очень быстро сделав горку высотой около сорока сантиметров, Женя ложится куда-то на ноги, а Саша рядом, кажется на живот. На лице жертвы можно было прочитать много чего, но больше всего выделялся вопрос «Ну за что?», который уже можно было записывать в афоризмы. — Дура, ты мне отдавила ноги, — возмущается Анна, закрыв глаза. Герда вообще решила объявить войну всем троим и стала накидывать снег на головы сразу троих. — Трусова, шоколадку должна мне будешь, если заболеешь. — Ну ма-ам... — Не мамкай. — Ну Же-ень... Обеих прервала попытка девушки снизу встать. — Отдыхай, Анют, — сквозь смешок говорит старшая. — Жек, на мне сейчас целый центнер. Как отдохнуть-то? — Вот ведь коза, а, ну скажи же, Сань, — услышав это обращение, повернулась к младшей Медведева и встала. Трусова уже начинала чувствовать, как её кофта и штаны промокают и тоже встала. И ещё зачем-то прыгнула на классную руководительницу. — Ах ты ж мелкая... Без проблем повалив рыжеволосую, Женя подняла согнутые в локтях руки к верху в знак своей победы. А, нет, проблема всё же была. Школьница упала на её подругу, и так уже настрадавшуюся за этот день, и вызвала у той болезненный стон. — Почти встала ведь... Вы что творите, черти? — Пардоньте, — Саша хотела уже встать, но её обхватили со спины. — Сидите на попе смирно, и она будет целая, — голос уже не был высоким, как обычно. Или у зеленоглазой уже глюки где-то внутри остатков мозга, или шатенка действительно понизила его до неузнаваемости. — А? — Б. Пожалейте хотя бы прохожих. Уже двенадцатый проходит мимо и смотрит на нас троих, как на идиоток. И ведь действительно, слева от них шёл мужчина, в чёрной куртке, светлом свитере, видневшимся из под неё, и синих джинсах, старался обойти их стороной и глядел на них так, будто увидел практику эксгибиционизма собственными глазами. — А при чём тут мои честно нажитые? — Ремнём отшлёпаю. — Любите БДСМ? — Конечно, а Вы как думали? — Я про такое не думала. — Но почему-то задали такой вопрос. Или скажете, что я не права? Сашу начинает бесить этот бессмысленный диалог, в котором она остаётся в вечном тупике. Спорить с этим дьяволом просто нереально. А ещё Сашу бесит это обращение к ней на «Вы». — Скажу, что лежать куда лучше, чем сидеть. — То есть снова хотите лечь на меня? — Да Господи, нет! Это был намёк на то, что я хочу пойти домой и лечь в постель. Не на Вас. — Ладно-ладно, но в следующий раз можно просто по имени. Младшая не сразу поняла, про что говорит преподавательница, но, осознав весь смысл, который вкладывался в эту фразу, закатила глаза уже неизвестно который раз. А ещё почувствовала, как на лице образовался слабый румянец. Из-за холода, конечно же. Наконец оказавшись на ногах, Саша подходит к брюнетке, улыбавшейся в телефон, обнимает её, даже умудрившись слегка напугать ту, и отдаёт чёрные перчатки. — Пока, мам. Герда, ко мне, — извалявшись в снегу, собака подбежала к девочке и активно виляла хвостом. Приятно удивившись наличию наушника в ухе несмотря на всё подъёмы и падения, снеговые ванны и бег, рыжеволосая возвращается домой, не чувствуя отмёрзших ушей, рук и ног.

***

Женя отправила те фотографии в телеграм, и Саша теперь могла переслать их Алёне. Ещё Косторная говорила о румтуре по всему домику, но фотографии, видимо, никак не могли загрузиться. Что ж, связь у неё там отменная, с горем пополам сообщения приходят, про медиафайлы можно было, в принципе, молчать. Вообще, надо было бы уже закругляться и ложиться спать. Но как-то слишком внезапно у девушки проснулся аппетит. Крайне редкое событие, между прочим. Даже раки свистят и палки стреляют чаще. Поэтому, сидя на кухне почти в полной темноте на диванчике, Саша сидит поджав ноги и грызёт сухой доширак, который у неё оставался с каких-то древних времён. Наверное, это ещё когда мальчики уезжали вместе с родителями, а она сама неделю отсыпалась дома, успешно прогуляв школу. Егор достаточно быстро приспособился к домашнему быту, обусловленному свежеполученной травмой, и сейчас, устав скакать на одной ноге туда сюда, спал в своей комнате. Ваня, помогавший ему, тоже уже видел десятый сон. Почему-то, глядя на стены с не самыми свежими светлыми обоями, словившими блик от проезжавшей на улице машине, Саша вспомнила про нашумевшую в Тик Токе песню. Очень много разных каверов попадалось потом. Чёрт, нужно спать. *** Резко вскочив со своей постели, Саша делает короткий шаг в сторону. Рукой врезается в стену. В глазах всё видно расплывчато, едва ль видно хоть что-то, ощущение сдавленности сопровождает её почти полминуты. За чёрной пеленой наконец проглядывает слабый лунный свет, лившийся из-за открытого настежь окна. Видимо, из-за ветра оно распахнулось. Нужно выпить воды. С трудом отыскав выпавший во время сна наушник и убрав его в карман шортов, выходит. В квартире совсем тихо, будто никого и нет совсем. Споткнувшись обо что-то, девочка заходит на кухню, ориентируясь на фонарный свет, отливающийся на прохладном полу. Здесь уже не так темно, получается без проблем налить воду. Этажом выше слышится громкий хлопок дверью. Идиоты. На несколько секунд Саша засматривается в окно, за которым снова шёл снег. Да уж, погода совсем не щадит их. Послышались тихие шаги. — Саш? Ты чего не спишь? — широко зевнув, спросил Ваня и налил в свою кружку воды. — Кошмар приснился. — Расскажешь? — Я уже забыла, что было. Ничего важного, не бери в голову. Мальчик какое-то время помолчал, затем с не слишком громким стуком поставил кружку на место. — Ну ладно, спокойной ночи. Ушёл так же тихо, пока девушка сверлила глазами что-то на улице. Уснуть снова вряд ли уже получится. — Что ни день, то поебень, — процедила Трусова и вернулась в комнату, начав одеваться. Даже не глянув на время, бесшумно выходит из комнаты и, на удивление, даже надевает куртку. Всё-таки не очень хочется потом неделю-две ходить с больным горлом и не иметь возможности пить воду по-людски. Убедившись, что её не было слышно, надевает любимые чёрные кроссовки и выскальзывает из квартиры. Включившийся по датчику подъездный свет слепит глаза. Еле шевеля губами, Саша подпевает песне, идёт куда-то не оборачиваясь. Смотрит на тревожно горящие далеко впереди фонари, видит на крыше какого-то здания немного левее человека. Через секунду тот падает вниз, сливаясь с тёмными стенами. — Твою... Нервно сглотнув и потерев глаза, девочка пытается понять, точно ли это было или, может, недосып решил сыграть с ней злую шутку и подкидывает не очень хорошие галлюцинации. Неуверенные шаги по направлению к тому месту медленно, но приближают её к силуэту. Когда остаётся всего 20 метров, подбегает, чуть ли не падая на заледеневшем тротуаре, осторожно старается проверить пульс, пачкается в чужой, еще горячей крови. Совсем слабый, но ещё есть. Нащупав в кармане телефон, дрожащими пальцами набирает всплывавшие отголосками разума цифры. — Алё, — собственный голос кажется чуждым. — Скорая. Что у Вас случилось? Саша делает глубокий вдох и рассказывает всё, все детали, которые успела заметить. Выполняет указания диспетчера скорой, не осознавая всей полноты своих действий. Просто делает. Не успевает осознать, что на снегу вокруг пестрят синие огни. Мужчина что-то спрашивает, она что-то отвечает, не знает, что именно. Пустые, мёртвые глаза находят номера удаляющейся скорой и провожают его до тех пор, пока машина не скрывается за перекрёстком. Больше рядом никого нет. И что теперь делать? Школьница потерянно смотрит по сторонам, трёт ладони об рыхлый снег и шаркающей походкой идёт к аллее. На автомате поправляет наушник, хоть он и плотно сидит в ушах, случайно ставит трек на паузу. Чёрт. Идёт к ближайшему магазину, в отдел с водой, берёт поллитровку, оплачивает и заходит в телеграм, ищет чат с Алёной. Возле аватарки учительницы по математики видит синий кружочек.

Вы, 4:48

Алён, это пиздец...

я щас на улицу вышла, просто прямо шла

и где-то метров 150 может до здания, там крч мужик упал

Вы, 4:49

с крыши, типо это девятиэтажка

и он шмякнулся об лёд по сути, а не снег

я подбегаю, там кровище пиздец, но пульс слабый нашла и

блять

скорая забрала его, щас не знаж че как

Саша знает, что никто через минуту ей не ответит, все ж ещё спят. Почти все. Садится на ближайшую скамью, решив забить на лежащий там снег, и чувствует липкий мерзкий ужас, отзывающийся жжением под кожей, сотнями мурашками по спине и шее. Не каждый день видишь, как кто-то прыгает с крыши и чудом всё ещё остаётся живым. Наконец оцепенение начинает отпускать рыжеволосую. Теперь эстафету берёт на себя осознание того, что Саша, приблизившись туда, взяла на себя очень огромную ответственность за жизнь чужого человека, совсем не осознавая этого. — Блять... Только сейчас дыхание, что до этого было автоматизированным процессом, спёрло, не хватало воздуха, альвеолы в лёгких перестали переносить кислород. Нужно было возвращаться домой. Слишком много потрясений за последние 24 часа.

***

Не переборов нежелание двигаться, думать о том что произошло, даже если б на то у Саши оставались силы, пытаться задействовать хоть одно из полушарий мозга, она просто падает спиной на кровать, немного жестковатую. Неприятность где-то там, под лопатками, от этого соприкосновения должна была спроектироваться на лице в виде сведённых к переносице бровей, опустившихся век и плотно сжатых в одну линию губ, но даже эти, казалось бы, минимально энергозатратные действия превышали заряд батарейки Саши. Подзарядить её не получалось. Очень сильно хотелось спать, но с закрытыми глазами начинались перевёртывания с одного бока на другой, мысленные подпевания строчкам заевшей песни и попытки соотнести их же с известными ей из отрывков всяких фильмов фактами (точно ли это были факты?) об устройстве человеческой психологии и восприятия всяких романтичных сцен как что-то, что будто действительно имело достаточно высокую цену. Потом она, сама не замечая того, стала эти строчки накладывать поверх собственных воспоминаний воспоминаний. Чёрт. После этого хотелось даже плакать. Прикусив губу и почувствовав отрезвляющую боль, мотает головой, стараясь перестать думать о всякой чепухе. Смотрит время, 6:44. Нужно выгулять собаку. Наконец убрав наушник из уха, тонет в оглушающей тишине и идёт умываться. В отражении зеркала видит бледное лицо и сплошные отёки, не сразу узнаёт себя. Господи. — Ёбаный стыд, что за... — издав вымученный стон, открывает кран и холодной водой ополаскивает лицо.

***

Проснувшись от неприятного рингтона будильника и сев, Аня зевает. Сегодня у девятого класса должна быть консультация, и ей нужно через час быть в школе. Будучи полностью уверенной в том, что придёт от силы четверть класса, но чересчур ответственной, не хотя встаёт с кровати и сразу идёт в душ. Делает мысленно пометку о необходимости заказать такой же шампунь, какой стоит у неё на полке в кабинке и не заканчивается лишь на последнем издыхании. Наносит на влажные волосы маску для волос, отсчитывает секунды до её смывания. Чистит зубы и выкидывает опустевший флакон из-под пенки для умывания, наносит на лицо сыворотку и подмечает почти пустую ёмкость с гелем для стирки. Каким-то неведомым никому, кроме неё самой, способом укладывается в 20 минут и заваривает себе чёрный кофе, ещё около 10 минут сушит волосы, снимает домашнюю одежду и ловкими движениями складывает её, положив перед подушкой, заправляет кровать. Абсолютно всё делает очень быстро, на автоматизме, по привычке. Не задумывается ни о чём и делает. Надевает заранее идеально выглаженный брючный костюм, застёгивает бежевый пиджак, по пути на кухню в небольшую сумочку забрасывает телефон, на котором высветилось время, и ключи, выпивает подостывший напиток, чувствуя горечь на кончике языка, сразу моет чашку. Убедившись, что не успела испачкать рукава, накидывает серое пальто, обувается и выходит из квартиры. Время 8:42. Обычно большинству на работу ровно к восьми, значит и громадных пробок не должно быть. В прочем-то, их действительно почти нет. Приезжает за 5 минут до начала дополнительных занятий и, забрав ключи, сразу поднимается в кабинет. Всё как она и думала, в коридоре стоит всего 5 человек, заспанные физиономии которых говорили о том, что подростки ночью не спали, а занимались чем-то более интересным и занимательным. — Доброе утро, — вялые голоса детей звучали нестройно. — Доброе, — Щербакова открывает дверь в кабинет и пропускает младших. Ждёт, когда наступит тишина и все перестанут шуршать тетрадями и пособиями по подготовке. — Номера 147-152, по цепочке. Мальков к доске, остальные решают сами, ответ сравнивают с доской. Кто может — идёт вперёд. Всем всё ясно? Две девочки с ближайших парт качнули головой, остальные предпочли отмалчиваться.

***

Решив не мотать себе нервы до победного и детей не мучить, отпустить их немного раньше, шатенка откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Уши уловили тихие шаги в её сторону. — Анна Станиславовна, а как это решать? У меня ответы вообще не сходятся. Щербакова, открыв глаза, быстро пробежалась по решению школьницы и в непонимании изогнула бровь. Перелистав толстую книжку в самый конец, быстро находит номер и поднимает уже обе брови. — У тебя как раз-таки всё верно. Это Прокофьев дурью мается, путает чего-то. Только решение нужно писать полностью, иначе могут докопаться и снять балл. — А, ясно... Посмотрев предыдущие примеры, улыбается и кивает в знак одобрения. — Молодец. На самом экзамене так же чтоб решала. Шоколадку на твой выбор куплю, если на отлично сдашь, — всё с той же улыбкой произносит Щербакова и приобнимает девятиклассницу за плечи. Та какое-то время молчит, но потом решается задать вопрос. — Почему Вы так редко улыбаетесь? Вам ведь очень идёт, — немного хмурится. — Повода особо как-то нет. — Прям совсем-совсем? — Редко. — И что же Вас заставляет улыбаться? — Это секрет, — сложив руки на груди, Аня хмыкает. — Ну и ладно, — бубнит девочка и, собрав портфель, намеревается уже уходить, но сталкивается в проёме с математичкой параллели, — Ой, здравствуйте, Татьяна Александровна. — Аккуратнее, Степанова, убьёшься же. После одной неудачной попытки нормально разойтись и второй уже удачной, низенькая женщина подходит к Анне, — Анют, сильно домой торопишься? — Да нет, не сильно. — Можешь провести допы у «Б»-класса? У меня просто сегодня стоматолог, там очередь сместилась, и мне сейчас только позвонили, — пыталась объясниться старшая, но выглядела слишком неловко. — Хорошо-хорошо. Во сколько у них? — Через полчаса. В долгу не останусь, обещаю. — Как скажете. — Спасибо большое, пока, целую, — для наглядности был отправлен воздушный поцелуй, и женщина словно растворилась. — Вот поцелуйчиков мне не нужно совсем...

***

Вы, 15:33

Саааань, а, Сань?

А чё ты не сказала, что оседлала дьяволицу?

😈

«Прочитано». «Печатает». Жена Щербаковой, 15:34 каво.. кого я оседлала?

Вы, 15:34

Щербакову, кого ж еще

*фотография*

)

Сообщения были прочитаны, но ответа пока что не было. Алёна перевернулась на спину. Жена Щербаковой, 15:36 ЭУ БЛЯТЬ КАКОГО ХЕРА ЧЕ ЗА ДЕЛА КОГДА — Ух, ема, — ухмылка появилась на лице девушки. — Чего такое? — женщина, закончившая мыть посуду, посмотрела на дочь. — У Сашки реакция на одно фото очень бурное. — Господи, Алён... Ты ж не скинула ей какие-нибудь порнушные фотки? — Не, ты что, мам. Ну как я могу? — хихикая, младшая встаёт и показывает изображение. Молодая девушка сидела на снегу и, как бы обнимая за живот сидевшую уже на ней Сашу, что-то говорила, из-за чего Трусова надула губы. Обе точно не знали, что камера телефона зафиксировала их в таком положении. — Это что за модель под Санькой? Алёна громко рассмеялась. — Слышала б тебя Саня.. Она как помидор была бы уже. — Так волосы же... Так, ладно, допустим. Так кто это? — Анна Станиславовна, математичка наша, Женька отправила. — Медведева-то? — Мг. А ещё Саня сдаёт профиль, математичку видит чаще, чем руссичку с физичкой, взятых вместе. — Бедный ребёнок. А чего она в толстовке-то хоть? — Алёна пожала плечами и свернула фото. Жена Щербаковой, 16:36 ОТКУДА

Вы, 16:45

Женечкк скинула🥰

Так что, когда уже серьезнын действия у вас будут?

Мне нужно больше страсти, мать вашу🤬

Жена Щербаковой, 16:47 НАХЕР ИДИ Я ТЕБЕ НЕ СОБАКА, ЧТОБ С ЩЕРБАКОВРЙ НА СЛУЧКУ ВОДИТЬ КОЗА БЛЯТЬ

Вы, 16:47

Ой, да ладно тебе

Вы, 16:48

Тебе идёт сидеть на ней)

Гармонично смотритесь друг под другом

Так, чисто факт

🌚

Полностью уверенная в том, что стены комнаты Трусовой слышат маты, о которых кто-то даже понятия не имел, Косторная выходит из сети. В строке уведомлений уже высветились сообщения от подруги, где та снова послала её куда-то очень и очень далеко. Щёки уже начинало сводить от долгой улыбки. — Ты, кстати, вещи свои собрать не забудь. Мы завтра рано уезжаем. — Я почти уже закончила.